Лекция 1. Исторический обзор развития демократии

1.1. Введение в понятие «демократия»

История человечества свидетельствует о том, что демократия не является естественным образом жизни для людей. Как и в природе определяющим всегда являлся закон, в соответствии с которым выживает сильнейший. Такой порядок проявлялся в различных насильственных общественно-государственных устройствах, различающихся степенью ограничений, налагаемых на человека. В качестве наиболее распространенных можно назвать теократию, тиранию, диктатуру, монархию, империю, тоталитаризм, олигархию, различающиеся степенью насилия, навязанной меньшинством большинству, неспособному противостоять принуждению. Демократическая организация жизни, которая противоречит природе, так как является культурным продуктом человечества, претендует на переворот в естественном для общества порядке, поэтому ей оказывается серьезное сопротивление, и строятся многочисленные препятствия.

Явление под названием «демократия» известно миру два с половиной тысячелетия. За этот достаточно продолжительный для человеческой истории период времени люди могли сравнить различные формы правления и государственного устройства, методы осуществления власти, взаимоотношения власти и общества. Такое сравнение все в большей степени приводило к мнению о том, что демократия является наиболее предпочтительной для комфортного проживания людей формой организации власти.

О демократии в политологическом значении имеет смысл говорить лишь в том случае, если речь идет не просто о взаимоотношениях людей, а об отношении организованной власти и общества. Т.е. демократия появляется тогда, когда возникают государства, на этапе перехода от первобытнообщинного, племенного к рабовладельческому строю. Некоторые, условно говоря, демократические проявления во взаимоотношениях людей в догосударственный период (общинная демократия, военно-племенная демократия) не могут претендовать на такое определение. Со времен Аристотеля демократия рассматривается, прежде всего, как форма правления, режим, при котором утверждается суверенность народа и при котором управляют от его имени.

Импульс к демократическому способу правления исходит, по выражению Р.Даля, из «логики равенства»,[1] когда члены сообщества стремятся вырабатывать решения совместно. Такие условия стали складываться примерно около 500 г. до н.э. в Древней Греции и Древнем Риме.

1.2. Древнегреческая демократия

Именно греки ввели в обиход тер­мин «демократия» («demokratia»: от греч. слов demos - народ и kratos - править). Хотя слово demos обычно относилось к городскому населению в целом, одна­ко иногда оно использовалось для обозначения простолюдинов или даже бедняков. Исследователи считают, что термин демократия, носив­ший оттенок недоброжелательности, употреблялся аристократами как эмоционально окрашенный эпитет и выражал презрение к простолюдинам, которые сумели оттеснить аристократов от уп­равления государством.

Самым крупным и известным греческим полисом являлись Афины. Система власти в Афинах представляла собой сложную струк­туру. Центральное место в ней отводилось Народному собранию, в работе которого должны были принимать уча­стие все граждане. Собрание избирало нескольких главных долж­ностных лиц, например, военачальников. Но основным способом выбора граждан для исполнения прочих общественных обязаннос­тей был жребий, и все обладавшие избирательными правами граж­дане имели равные шансы быть избранными на тот или иной пост. По некоторым оценкам, рядовой гражданин, по крайней мере, один раз в жизни имел возможность получить по жребию высшую дол­жность в государстве.

Появление демократии в Древней Греции связано с реформами Клисфена - афинского политического деятеля VI века из рода Алкмеонидов, возглавивш после падения тирана Гиппия афинский демос. В 509-507 гг. до н.э. провел реформы политического устройства, в соответствии с которыми родо­вое членение граждан было преобразовано в чисто территори­альное. Были образованы десять фил[2].с разделением каждой на трети (тритии) — городскую, приморскую и внутреннюю (сель­скую), а также с более дробным разграничением на демы[3]. Их было около ста, и они делегировали граждан для отправления должностей. Эта реформа позволила вытеснить родовую лояль­ность общеполисной.

Демократия в Древней Греции была нестабильной и нередко подвергалась серьезным испытаниям. Богатые и знатные граждане не чувствовали себя защищенными законом, часто меняющимся под влиянием народных вождей, поэтому стремились низвергнуть демократический строй. Неустойчивость древнегреческой демократии объяснялась отсутствием системы сдержек и противовесов, защищавших меньшинство от большинства и наоборот. Так, в 411 г. до н.э. в ходе Пелопоннесской войны Афины пережили первый олигархический переворот. Однако флот отка­зался признать новый режим, и под предводительством Алкивиада в 410 году до н.э. демократия была восстановлена.

В 404 г. до н.э. происходит второй олигархический переворот. К власти приходят так называемые «тридцать тиранов», наиболее известным из которых был Критий, дядя Платона, прославлен­ный им диалогом «Критий». Под руководством Крития тираны развязывают политические преследования своих противников, в ходе которых было казнено около полутора тысяч человек, включая даже умеренных олигархов. Это вызвало сопротивление демократов, которые под руководством Фрасибула в 403-402 гг. разгро­мили олигархов.

Суть древнегреческой демократии заключалась в стремлении к общему благу. Гражданские добродетели должны были поддерживаться силой закона, конституцией города и социальным порядком, который делает справедливость достижимой. В качестве одного из условий древнегреческой демократии была соразмерность. В идеале все граждане должны знать друг друга, чтобы иметь представление, что нужно каждому, и быть в состоянии понять общие инте­ресы. Т.е. город должен быть небольшим. В Афинах, в которых числилось около 40 тысяч граждан, было проблематичным созвать общее собрание, т.к. многие граждане просто не приходили на его заседания. С точки зрения древних философов многочисленность афинского демоса делала его малопригодным для демократии. Афины были, хотя и наиболее важным, но только одним из нескольких сотен демокра­тических городов-государств

Граждане управляли Афинами при помощи Народного собрания. Сами афиняне называли его экклесией. Граждане  принимали участие в административной работе города - в Совете[4], который готовил повестку дня собрания, в гражданских судах, в различных сборах магистратов (от лат. magistratus – начальник). Демо­кратия для древних греков - это не просто способ и процесс принятия ре­шений и законов на собрании, но также отправление раз­личных должностей. Политическое участие гражданина расценивалось как долг, при уклонении от которого он мог быть оштрафован или лишен гражданских прав. Даже при относительно большом афинском демосе каждый гражданин занимал определенный пост в течение года.

В Афинах существовало более тысячи должностей, которые заполнялись - иногда посредством  выборов, но большинство по жребию, - и почти все должности занимались сроком на один год и только один раз в жизни. Созданный в результате реформ Клисфена Совет пятисот образовался делегированием 50 представителей от 10 новообра­зованных фил. Эти представители, или булевты[5] (советники), формировали притании (секции). Каждая притания одну деся­тую года вела все дела Совета, а председатель притании, сме­нявшийся каждый день, неотлучно дежурил в Совете. В функции Совета входила подготовка вопросов для рассмотрения на Народном собрании, а также принятие прочих решений.

В изложении историка Фукидида[6] сохранилась знаме­нитая надгробная речь Перикла[7], прославлявшая павших в войне героев, в которой он описывал преимущества афинской демократии. «Наш строй, - говорил Перикл, - не скопирован с законов соседних государств; мы скорее даем пример для других, чем подражаем кому-либо. Правление склонно учитывать волю множества, а не немногих. Вот почему его именуют демократией. Если мы обратимся к законам, они гаран­тируют одинаковую справедливость для всех, несмотря на различия в частных делах. Если взглянем на социальное положение, то успехи в общественных делах зависят ис­ключительно от личных достоинств. Даже бедность также не может закрыть дорогу человеку, способному послу­жить государству. Не помешает ему и затруднительность его положения.

Принцип свободы, которому мы следуем в управле­нии, распространяется на все сферы нашей жизни. Мы далеки от того, чтобы ревниво следить друг за другом и злиться на соседа только потому, что он делает то, что ему нравится, или бросать разящие осуждающие взгляды. Но эта свобода в частной сфере не превращает нас в менее законопослушных граждан. От беззакония нас удерживает уважение законов, особенно тех, которые на­правлены на защиту обижаемых, — будь то законы, на­чертанные или же изустные, но невозможно их нарушить и при этом избежать позора.

Наши должностные лица, - говорил Перикл, - поми­мо политики, могут заниматься и частными делами, а наши граждане, хотя и заняты повседневными хлопотами, остаются справедливыми судьями в общественных делах. Вместо того чтобы воспринимать дискуссии как препятствие на пути к активным действиям, мы считаем их не­обходимым вступлением к любым мудрым действиям». [Фукидид. История. Кн. II. C.34-46.]

В понимании греков демократический порядок должен был удовлетворять, по меньшей мере, шести требованиям:

1.Интересы граждан должны быть достаточно сход­ны, для того чтобы можно было действовать согласно принципу всеобщего блага, который не проти­воречит личным целям и интересам.

2.Сообщество граждан должно быть практически однородным по тем признакам, которые могут привести к политическим кон­фликтам и острым разногласиям по поводу общественно­го блага. Т.е. государство не может быть демократическим, если его граждане не равны в своих экономических возможностях и не обладают рав­ным запасом свободного времени либо существуют се­рьезные религиозные, языковые, образовательные отли­чия, а также, если они являются представителями раз­личных рас, культур или эт­нических групп.

3.Число граждан должно быть достаточно малым, в идеальном варианте меньше чем сорок-пятьдесят тысяч (как было в Афинах). Это необходимо по трем причинам: чтобы избе­жать неоднородности и дисгармонии, которые могут воз­никнуть в результате расширения границ и включения людей, говорящих на различных языках, с разной религией, историей и этнической принадлежнос­тью,  практически  не  имеющих  ничего общего; чтобы граждане могли изучить свой город и сограждан при помощи наблюдения,  опыта и непо­средственного общения; чтобы граждане могли собраться вместе для суверенного прав­ления городом.

4.Граждане должны участвовать в собрании и непо­средственно одобрять законы и принимать политические решения.

5.Политическое участие граждан должно включать работу по отправлению управленческих функ­ций в городе.

6.Город-государство в идеале должен быть полностью независимым. Лиги, конфедерации, союзы в некоторых случаях могут быть необходимы для защиты или ведения войны, но они не должны уменьшать безусловное самоуправление государства, ущемляя верховенство народного собрания. В принци­пе, каждому городу следует быть самодостаточным не только политически, но также экономически и в военной области.

Существует достаточно доказательств, что политическая жизнь Древней Греции была значительно скромнее политических идеа­лов. Политика в Афинах и других городах была жесткой, сложной игрой, исход которой часто зависел от частных притязаний и амбиций. Хотя политические партии в со­временном смысле этого слова еще не существовали, об­разованные на основе семейных и дружеских связей факции[8] играли серьезную роль. Предполагае­мые заботы об общем благе на деле уступали более мощ­ным   притязаниям  семьи   или  друзей.

Несмотря на то, что (по крайней мере, в Афинах) гражданское участие в общественном управлении было чрезвычайно высоким, невозможно определить общий уровень политической заинтересованности и участия среди граждан и степень изменчивости этих показателей в разных слоях. Есть веские причины предполагать, что лишь незначительное меньшинство посещало Народное собрание. Признанные лидеры ста­рались гарантировать себе присутствие своих последова­телей, и часто собрание в основной массе состояло из по­добных групп. Большинство речей в собрании  произносилось относи­тельно небольшим числом политических вождей – людей с известной репутацией, блестящих ораторов, при­знанных предводителей демоса, поэтому   обладающих правом быть услышанными.

Современные исследователи убеждены в том, что в демократичес­ких городах-государствах греки не меньше думали о своих частных интересах в ущерб общественным, чем граждане нынешних демократических стран.

Теоретически и практически греческая демократия была ограничена в двух аспектах: внутреннем и внешнем. В рамках города-государства большая часть взрослых людей была лишена полного гражданства: права участво­вать в политической жизни, посещать На­родное собрание, служить в органах управления. Из числа граждан исключались не только женщины, как это было во всех демократиях до XX века, но также давно прижившиеся пришлые люди (метеки), а также рабы. С 451 г. до н.э. необходимым условием для получения гражданства было наличие гражданства у обоих родителей.

Несмотря на то, что метеки были лишены гражданства и им было запрещено владеть зем­лей или домом, у них было много гражданских обязан­ностей. Они участвовали в экономической, обще­ственной и культурной жизни в качестве ремесленников, торговцев и ученых людей. Их права защищались в суде, они были обеспеченными, пользовавши­мися уважением людьми. Этого нельзя сказать о рабах, которые не только ли­шались гражданских прав, но вообще никаких прав не имели. Юридически рабы были собствен­ностью их хозяев.

Во внешнем плане греческая демократия была также больше исключающей, чем включающей. Действительно, для эллинов в целом демократии не было: она существова­ла и могла существовать, с точки зрения греков, лишь только для граждан одного полиса.

Древнегреческая демократия была также ограничена малы­ми системами. В своих внешних сношениях эти города-государства нахо­дились в естественном состоянии, где насилие, а не закон являло собой порядок вещей. Им сложно было объединиться даже для защиты от внешнего врага. В результате эллинский мир окончательно объединили не сами греки, а их завоевате­ли - македоняне и римляне.

1.3. Демократия в Древнем Риме

В то же самое время, но независимо от греческого влия­ния, в Древнем Риме возникла республика с ее системой консулов, сенатом и народными трибунами. Первоначально право участия в управлении республикой принадле­жало лишь патрициям или аристократам. Однако в ходе развития общества и после ожесточенной борьбы и простолюдины (в Риме их называли плебсом) добились для себя такого же права. Как и в Афинах, право участия предоставлялось только мужчинам, и это ограничение сохранялось во всех последующих видах демократий и республик вплоть до XX в.

Зародившись первоначально в небольшом городе, Римская республика путем аннексий и завоеваний распространи­лась далеко за его пределы и в результате стала править всей Италией и другими странами. Более того, республика часто предостав­ляла высоко ценившееся римское гражданство народам покорен­ных ею стран, и те, таким образом, становились не просто под­данными, а римскими гражданами, в полной мере наделенными соответствующими правами и привилегиями.

Рим не мог в полной мере привести свои институты народовластия в соответствие с постоянно возрас­тающей численностью своих граждан и с фактором их географичес­кой удаленности от центра республики. Большинство римских граждан, живших на широко раскинувшейся территории республи­ки, не имели возможности присутствовать на народных собра­ниях, потому что Рим был слишком далеко, и путешествие требовало больших усилий и расходов. Как следствие, все более увеличивающееся, а под конец подавля­ющее число граждан были практически лишены возможности уча­ствовать в народных собраниях, местом проведения которых оста­вался центр римского государства.

Для римского гражданина доступным для него демократическим институтом были народные собрания, созываемые для принятия законов и избрания магистратов[9]. Так как все большее число граждан проживало за пределами Рима, собрания практически были постепенно преобразованы в протопредставительные учреждения. Часть вопросов решали куриальные[10] собрания представителей аристократии, часть – собрания по трибам[11], куда входили только плебеи, но решения триб при этом были общеобязательными. Часть вопросов решалась на общих собраниях патрициев и плебеев – центуриальных[12] комициях[13]. Богатые центурии обладали большим весом, чем бедные. Сенат[14], который готовил повестку дня для народных собраний, выбирался преимущественно из состава патрициев. После принятия собраниями решений, сенат утверждал их, строго следя за соответствием законам и традициям Рима. Плебс представляли народные трибуны, которые имели право вето на любые решения, противоречащие, по их мнению, интересам незнатных граждан. Одних исполнительных лиц выбирали центурии, других – трибы. По сравнению с греческой демократией, римская республика была сложной системой сдержек и противовесов, защищающих права и интересы различных категорий граждан. Никто в ней не мог полностью одержать верх, так же как и потерпеть поражение. Поэтому древнеримская республика продемонстрировала высокую устойчивость.

В отличие от греков, римляне признали самоценность закона и необходимость защиты прав и интересов каждого гражданина. Т.е. Рим понимал демократию как власть закона и процедуры.

Республиканцы, как и греческие демократы, соглашались, что лучшей политией является та, чьи граждане в наиболее важных аспектах равны: на­пример, равны перед законом или в том, что отсутствует зависимость одного гражданина от другого, как зависи­мость слуги от хозяина. Республиканская доктрина на­стаивает на том, что политическая система не может быть легитимной, если она лишает людей права участия в управлении.

Республиканизм аристократии и народа имел различные основания. Так, с точки зрения аристократических республиканцев, даже если народ, то есть множество, должен играть важ­ную роль в управлении, ее следует ограничить, поскольку множество вызывает скорее опасения, чем заслуживает доверия. Для республиканцев-аристократов наиболее сложной конституционной проблемой было создание системы, сдерживающей порывы множест­ва. Истинным назначением народа было не само управ­ление, как в Афинах, а выбор руководителей, пригодных для выполнения непростой функции управления всей политией. Поскольку руководители обязаны управлять в интересах всего сообщества, а народ вполне естественно является его важной составной частью, долж­ным образом подготовленные политики будут действо­вать в интересах народа, но не только данной составляю­щей, сколь бы важной она ни была. Исходя из признания правомерности интересов множества и немногих, респуб­ликанцы-аристократы утверждали, что общественное благо требует уравновешивания этих интересов.

У появляющегося в XVIII веке демократического рес­публиканизма напротив вызыва­ет опасения не множество, а немногие, не народ, а арис­тократические или олигархические круги. На деле убеж­денность республиканцев в возможности благого правле­ния зиждется на качествах народа. Более того, обществен­ное благо отнюдь не состоит в том, чтобы согласовывать интересы народа и интересы немногих: общественное благо как раз и является бла­гополучием народа. В силу этого задача конституции со­стоит в создании системы, способной каким-то образом преодолеть неизбежную тенденцию к доминированию не­многих или же одного деспота и его окружения.

При всем согласии республиканцев - и аристократов, и демократов - в том, что концентрация власти всегда опасна и поэтому не может быть допущена, пути реше­ния этой проблемы расходятся. Аристократы, или кон­сервативные республиканцы, продолжали настаивать на смешанном правлении, которое согласует интересы одно­го, немногих и многих, и усматривали отражение данных интересов в монархии, в аристократической верхней па­лате и в нижней палате общин. Для демократов идея представительства различных интересов разными инсти­тутами казалась все более сомнительной и неприемлемой, что подталкивало их к прямой демократии.

Подобно древнегреческой демократической практике, респуб­ликанская традиция поставила перед сторонниками демократии ряд нерешенных проблем. Среди них четыре наи­более тесно связаны.

Первое. Ортодоксальное понимание интереса или ин­тересов республиканцами было слишком упрощенным. Если прежде общества делились на страты согласно интересам одного, немногих и множества, то в сложных обществах произошла более существенная дифференциация, что создавало проблемы для баланса интересов.                                                           

Второе. Вопреки всем рассуждениям о гражданской добродетели и балансе интересов, на практике конфликт в ранних республиках являлся ярко выраженной, но, тем не менее, обычной, характеристикой политической жизни. Поэтому актуальной проблемой являлся поиск оптимальной формы республики, способной избежать конфликтов, неизбежно вызываемых разнообразием интересов в обществе

Третье. Ортодоксальные республиканцы считали, что республики могут су­ществовать лишь в маленьких государствах. Следовательно, республиканская традиция не подходит для решения главной задачи демократических республиканцев - демократизации больших наций-госу­дарств в современном мире.

Четвертое. Республиканская традиция при­знает, что попытка применения демократического рес­публиканизма в больших обществах требует далеко иду­щих преобразований, основными из которых являются совершенствование институтов представительного правления.

В Афинах прямая демократия функционировала около двух столетий до завоевания ее Македонией, а затем римлянами, в то время как Римская республика просуществовала почти четыре столетия (примерно до 130 г. до н.э.), после чего войны, гражданские распри, коррупция подорвали демократические устои, которые окончательно утратили свое значение с установлением диктатуры Юлия Цезаря (49-44 гг. до н.э.).

Как считает Роберт Даль, принципиально важным в политическом строе Древней Греции и ДревнегоРима являются «народныеправительства». Афинянедля обозначения существовавшегоу них народного прави­тельствапридумалитермин демократия. Римлянес помощью латыни назвалисвой строй республикой, а позднее это же слово использова­лиитальянцыприменительнок своим городам-государствам. Факты, по мнению американского политолога,свидетельствуюто том, что демократия и республика  обозначаютне различия в видах «народного правительства», а благодаря известной путанице отражают всего лишь несовпадениямежду греческим и латинским языками, в которых эти понятия возникли, так как ни в Древнем Риме, ни в других итальянских городахне существовалопредставительнойсистемы.

Различия же между демократией и республикой обозначил Дж.Мэдисон. Одиниз главных творцов американской конституцииразли­чалчистуюдемократию, под которой он понимал общество, состоящее из небольшого числа граждан, собирающихся и назначающих себе пра­вительствои республику, где имеет место представительнаясистема.

Как считает Р.Даль, Дж.Мэдисони сам, вероят­но, сознавал, что отмеченные им различия не имеют исторической основы, а сделаны были лишьдля того, чтобы дискредитироватькритиковпредложенной американской кон­ституции, утверждавших, будто она недостаточно «демократична».

1.4. Демократические традиции Средневековья

Кроме античного наследия на развитие демократии оказала влияние христианская  традиция. Раннехристианские общины были устроены достаточно демократично: так епископов со священниками избирал народ. Назревшие религиозные вопросы решались на поместных и вселенских соборах. Принципиальным для формирования демократических практик стало положение христианского вероучения, в соответствии с которым перед Богом, как высшим судьей, все объявлялись равными: богатые и бедные, короли и их подданные. Политические идеи Реформации, связанные с равенством перед божьим судом и возможностью каждого человека обличать неправедную власть, способствовали выдвижению народных масс в качестве важнейших субъектов политического развития.

После падения древних демократий народовластие вновь стало появляться в Северной Европе. В Скандинавских странах (примерно в 600-1000 гг.) были распространены местные собрания, в которых принимали участие свободные граждане, принимавшие законы и даже избиравшие или утверждавшие короля. В другой части Европы – в Альпах, на территории современной Швейцарии с 800 г. существовали особые отношения, которые привели к созданию Ретийской республики, а впоследствии  - Швейцарской конфедерации.

В средневековой демократии стали появляться политические институты, которые впоследствии привели к созданию системы, сочетающей в себе де­мократию на местном уровне со всенародно избранным парламен­том на высшем уровне. Такими основополагающими политическими институтами предстояло стать национальным парламентам, состоящим из выборных представителей, и всенародно избранным местным правительствам (или в современной интерпретации – органам местного самоуправления), подчиненных национальному правительству.

Впервые подобное сочетание политических институтов возникло в Англии, Скандинавских странах, Нидерландах, Швейцарии и еще в нескольких регионах, располагавшихся к северу от Среди­земного моря. Суть политических изменений сводилась к тому, что сво­бодные граждане и знать начинают принимать непосредственное участие в местных собраниях. К ним добавляются региональные и национальные собрания представителей, часть которых или все должны быть избраны.

Викинги проводили свои собрания (по-норвежски собрание – тинг) обычно на открытом месте, огороженном поставленными стоймя большими камнями. Во время подобных собраний свободные викинги обсуждали, при­нимали или отвергали законы, а так­же избирали или утверждали короля, который был обязан покля­сться в том, что будет следовать законам, принятым на «тинге».

Однако, равенство, которым так гордились викинги, было прерогативой только свободных людей, которые, в свою очередь, были далеко не равны между собой в имущественном и социальном плане. Ниже свободных людей стояли рабы - ими станови­лись военнопленные или те, кто был захвачен во вре­мя набегов на соседние племена, а также купленные на невольничьих рынках. Выше стояла родовая аристократия, обладавшая богатством, прежде всего землей, и наследственным статусом. Эту пирамиду венчал король, чья власть была ограничена тем, что он получал ее не по наследству, а в результате выборов, а также давая обязатель­ства повиноваться законам и следуя необходимости завоевывать лояльность знати и поддержку свободных простолюдинов. Класс свободных людей, несмотря на ограничения в равенстве, состоящий из крестьян, мелких арендаторов, землевладельцев-фермеров, был достаточно многочислен, поэтому мог оказывать длительное демократическое влияние на политичес­кие институты и традиции.

В других краях Европы местные условия также порой благопри­ятствовали прямому участию народа во властных институтах. Так, например, высокогорные альпийские луга обеспечивали опреде­ленную степень защиты и независимости свободным людям, за­нимавшимся скотоводством.

Аналогичные процессы проходили также в городах Северной Италии (Венеции, Флоренции, Генуе и др.). Там около 1100 г. возникли города-республики, где в работе органов власти принимали участие сначала высшие слои общества - знать, а затем и представители средних слоев – так называемый «средний класс».

Развитие Флоренции было детерминировано культом «прекрасного». Здесь творили великие Леонардо да Винчи и Микеланджело, а Николо Маккиавели написал свою книгу «Государь». Именно Флоренцией правили такие неординарные личнос­ти, как Лоренцо Великолепный и Цезарь Борджиа, а идея свободы и не­зависимости личности достигла наибольшего расцвета. Но устойчивой республики так и не получилось. Флоренции не удалось создать сложную и сбалансированную структуру власти и представительства интересов. Поэтому периоды народного правления сменялись здесь олигархия­ми и тираниями.

Венецианская республика была го­раздо более устойчива. Здесь не было таких выдающихся личнос­тей, как во Флоренции, но зато были созданы сложные институты. Венеция не была демократичес­кой республикой, так как основная часть населения не имела формальных прав. Политические должности могли занимать только представители трехсот семей - патриции, входившие в состав Большого Совета. По численности полноправного населения Ве­неции была сопоставима с Афинской демократией времен Перикла. Кроме патрициев в Венеции еще была значительная часть граждан, имевших право занимать административные, но не по­литические посты.

Большой Совет избирал 60 сенаторов, которые кооптировали в со­став Сената еще 40 человек. Большой Совет также избирал уголовный суд — «Совет сорока», и многочисленные магистратуры. Сенат форми­ровал из своей среды руководящий орган — коллегию, которая опе­ративно управляла республикой. Параллельно существовал еще более узкий орган — Синьория, включавшая главу государства - Дожа, шесть его советников и трех руководителей «Совета сорока». Синьория и Коллегия составляли Полную коллегию. Помимо этого Большой Совет избирал «Совет десяти». Все вместе они должны были следить за безо­пасностью и сохранением республиканского устройства Венеции. Дож избирался пожизненно по очень сложной процедуре.

Помимо многочисленных Советов и магистратур в политическую систему Венеции вхо­дило множество гражданских ассоциаций — профессиональных гильдий и религиозных братств. По сути это было правление многочисленных гражданских комитетов, связанных очень сложной системой сдержек и противовесов. Именно эта сложность делала Венецию устойчивой. В XVI веке Венеция воевала с коалицией европейских государств, затем успешно противостояла туркам, и только Наполеону удалось положить конец ее независимости.

Устойчивость институциональной организации Венецианской республики придавал исключительный патриотизм правящего класса. Высший слой и народ Венеции верили в то, что их страна — самое свободное и справедливое государство в мире. И гордились этим. Они рассматривали Венецию как наследницу Рима и Константинополя и считали суверенитет неотъемлемой час­тью республики.

С формированием национальных государств города-республики были обречены на слияние с более крупными и сильными образованьями, что явилось одной из важнейших причин потери ими самостоятельности и ликвидации демократических органов власти.

В дальнейшем на основе местных собраний стали появляться национальные собрания. Например, в Исландии национальный парламент – альтинг - возник в 930 г. и просуществовал три столетия, пока страна не была окончательно покорена Норвегией. Сначала региональные, а затем национальные собрания также образовались в Норвегии, Дании, Швеции.

В Швеции традиция народного участия в собрани­ях, заложенная в эпоху викингов, в XV в. породила предтечу со­временного парламента: король начал собирать представителей раз­личных сословий шведского общества — аристократии, духовен­ства, бюргерства, простолюдинов. Из этих собраний по прошествии времени и возник шведский риксдаг, или парламент.

При иных обстоятельствах этот процесс проходил в Нидерландах и Фландрии, где бурное развитие промышленности, ремесел, торговли, банковской системы помогло созданию город­ского среднего класса, представители которого сосредоточили в своих руках значительные экономические ресурсы. Правители, постоянно испытывавшие острую нужду в деньгах, не могли игнорировать их интересы, проводить налоговую политику без согласия владельцев. А для того чтобы заручиться их поддержкой, правителям приходилось созывать собрания предста­вителей городов и основных классов общества. Хотя нельзя утвер­ждать, что из этих собраний непосредственно развились современные нам орга­ны законодательной власти, но тем не менее они заложили традиции, ввели в оби­ход практику и внедрили в сознание людей идеи, которые благоприятно сказались на процессе демократического развития.

Существенное влияние на дальнейшее развитие демократических традиций оказала Реформация. Ключевыми политическими идеями Реформации провозглашались равенство перед божьим судом и высшая ис­тина, о которой может судить любой человек, знакомый с Евангелиями, и с этой позиции об­личать неправедную власть. Реформация стала первым в истории Европы успешным социальным движением, выдвинувшим народные массы на авансцену политического развития. С этого времени массовое участие в политике ста­ло приобретать широкий размах.

Несмотря на такие кардинальные изменения в перечисленных странах, в первую очередь, именно в Англии представительная власть стала обретать тот облик и формы, которые впоследствии, несколько столетий спустя, оказали определяющее влияние на практику представительного правления.

1.5. Возникновение парламентских институтов в Англии

История парламента Англии — это исто­рия переговоров между королевской влас­тью и обществом. Вначале в эти переговоры были втя­нуты лишь высшие уровни феодальной иерархии - бароны и прелаты[15] церкви. Необходимо отметить сочетание этих переговоров с наличием в Англии самоуправляющихся общин.

Явное злоупотребление своей властью со стороны Иоанна Безземельного вызва­ло согласованную реакцию всего обще­ства против такой политики. Результатом этого конфликта и последующих перего­воров стала Великая хартия вольнос­тей, наиболее важными в которой следует отметить три положения. Во-первых, ни один свободный человек не мог быть арестован без суда. Во-вторых, устанавливалось правило, согласно которому подати с фе­одалов (но не с общин) должны взиматься не иначе, как по решению общего совета Королевства. В-третьих, устанавливался порядок гарантии прав, данных хартией. Так, гарантами хартии становились 25 выбранных баро­нов, и каждое нарушение должно было со­общаться четырем из них. В том случае, если большинство из 15 признают сущес­твование нарушения, а король откажется исправлять допущенную ошибку, все 25 баронов совместно с общиной будут принуждать исправить нарушение согласно их решению всеми возможными способами (путем захвата замков, земель, владений и т.д.).

Конфликт между обществом и королем привел к институционализации демокра­тических практик, т.е. по крайней мере, для феодалов налоги становились предме­том переговоров с королевской властью. Вся дальнейшая история английского парламента - это дальнейшее расшире­ние этих переговоров, включение в них но­вых групп населения королевства и новых предметов для обсуждений.

Великая хартия вольностей не создала парламента. Первый политический инсти­тут парламентского типа был создан в 1258 г. В правилах конституции, предложенных на собрании баро­нами и прелатами, говорилось, что при ко­роле должен постоянно находиться Совет пятнадцати, под контролем которого долж­ны находиться высшие должностные лица. Этот совет избирается Советом двадцати четырех, из которых 12 человек принадле­жат партии баронов, а 12 человек - партии короля. Двенадцать человек из баронской партии выбирают двух человек из королев­ской партии, и наоборот. Выбранные четы­ре человека и выбирают Совет пятнадцати, который затем утверждается Советом двад­цати четырех. Следует отметить, что правила выбо­ров своей сложностью и сбалансированнос­тью напоминают упомянутые выше венецианские выборы.

Конституция 1258 г. не была реали­зована. Конфликт с королем продолжал­ся и закончился поражением и смертью Симона де Монфора[16] - лидера баронской оппозиции королю. Но незадолго до своей гибели в 1265 г. он созвал от имени короля парламент с участием выборных представителей от общин, т.е. создал политический институт, который и стал основой для дальнейшего развития парламентаризма.

После этого парламент на протяжении четырехсот лет вел сложную тактическую игру с королевской властью, постепен­но добиваясь все больших прав и власти, пока не стал воплощением народного суверенитета. Весьма интересна стилисти­ка, в которой эта игра велась. Предъявляя новые и новые требования к королевской власти, общины, ставшие отдельной па­латой парламента, неизменно представ­ляли эти требования как фиксацию «ста­ринных вольностей», придавая новым правилам древнюю форму и ссылаясь на устоявшиеся обычаи. Например, иммунитет чле­на парламента от ареста появился из существовавших правил защиты королем направлявшихся к его двору и обратно. Начиная с 1455 г., поя­вились требования обеспечения свободы слова в Палате общин. Но окончательно свобода слова внутри парламента была установлена только «Биллем о правах» после революции 1688 г.

Постепенно усложнялась внутренняя структура парламента, появились парламентские комитеты, занимавшиеся отдельными вопросами. Парламент из собрания пред­ставителей  общества, съехавшихся для одобрения фискальной политики прави­тельства, превратился в сложный полити­ческий механизм, анализирующий раз­личные проблемы общественной жизни и предлагающий и принимающий решения по урегулированию этих проблем. Факти­чески это означало установление посто­янной системы переговоров на двух уров­нях. Один уровень - переговоры между парламентом и королевской властью о функциях и границах компетенции пар­ламента. Другой уровень - переговоры внутри парламента о способах решения проблем общества. Эта система перегово­ров усложнялась и дифференцировалась, производя структурные изменения внут­ри самого парламента. Происходит разделение парламента на две палаты, объясняемое тем, что пред­ставители общин хотели независимо, без присутствия баронов и прелатов, выска­зывать свое мнение. Спикер палаты об­щин наделялся функциями представи­теля палаты в переговорах с королевской властью. Создание комитетов означает оформление еще одного уровня перегово­ров внутри парламента.

Демократические практики начина­ют расширяться, захватывая все более значительные слои общества. Оформле­ние в парламенте политических партий во второй половине XVII века вовлекло в парламентские дебаты и общественность вне парламента. Возникает еще один уро­вень переговоров - между членами пар­тий в парламенте и поддерживающими их представителями общества вне парла­мента. Демократические практики, воз­никнув как переговоры по ограничению власти короля внутри элит общества, вна­чале институционализируются на элит­ном уровне, а затем разрастаются вширь, превращая все общество в сложную сис­тему институционализированных перего­воров.

Важные изменения произошли во время Гражданской войны[17] в Англии, когда пуритане[18] в поисках республиканской альтернативы монархическому правлению были вынуждены поставить многие важнейшие вопросы демократической (или рес­публиканской) теории и практики. По мере углубления своих требований расширить право голоса и сделать пра­вительство ответственным перед обширным электоратом левеллеры[19], в частности, предвосхитили будущее демокра­тической мысли, например правомочность, а фактичес­ки - необходимость представительства. Тем не менее, полное включение представительства в демократическую теорию и практику произошло веком позже.

Институционализация демократических практик имела не только полити­ческие, но и экономические последствия. Сложная система перего­воров внутри британского общества уже к XVIII веку позволяет создать беспреце­дентно высокий уровень доверия к дейс­твиям правительства со стороны населе­ния. А этот факт немедленно доказывает влияние на финансовую сферу - в Англии появляется возможность решить финан­совые проблемы государства за счет роста государственного долга, причем быстрый рост этого долга, сделавший возможной промышленную революцию и превраще­ние Великобритании в крупнейшую ми­ровую державу, обходился практически без инфляции. Проводится успешная де­нежная реформа, позволившая заменить испорченные деньги на полноценные без потерь для населения.

То есть, «органически» вырос­шая демократия является не только по­литическим, но и экономическим факто­ром, обеспечивающим сначала прочность общественного доверия между властью и обществом, а затем трансформацию самой власти через институционализацию переговоров между ее ветвями и включая через политические партии различные группы интересов в осуществлении госу­дарственной власти.

1.6. Французский опыт развития демократии

В контрасте с органическим путем конфликтный путь развития демокра­тии приводит к коллапсу элиты общества и попыткам построить государственную власть снизу, «из ничего». Новые политики, лишенные традици­онной легитимации накопленного поко­лениями опыта государственного управ­ления, пытаются восполнить эту нехватку построением привлекательных идеологи­ческих конструкций, основанных на «де­мократической мифологии», способных, как они считают, обеспечить легитима­цию власти в новых условиях. Примером такого «конфликтного» пути развития демократии является Ве­ликая Французская революция.

Когда в стране отсутствуют раз­витые демократические практики, но дифференциация общества зашла доста­точно далеко, т.е. в том случае, когда ин­ституциональная сложность не соответс­твует сложности в структуре интересов, возникает рано или поздно переходный кризис.

Именно такой кризис возник во Франции. Попытки королевской власти решить финансовые проблемы путем ограничения привилегий высших слоев общества, предпринятые в 1787-1788 гг., привели к перевороту, совершенному аристократией и духовенством. Они заставили короля Людовика XVI созвать в мае 1789 г. Генеральные штаты – собрание представителей феодального общества. Этот институт состоял из депутатов трех сословий: первого (духовенство), второго (аристократия) и третьего (купцы, ремесленники, буржуа и рабочие). Депутаты от третьего сословия объявили  себя сначала Национальным, а затем Учредительным собранием. Попытка разгона собрания вызвала народное восстание: штурм Бастилии, как символа деспотизма, 14 июля 1789 г. явился началом Великой Французской революции. В августе 1789 г. была принята Декларация прав человека и гражданина.

Революция принимала все более экстремистские формы в зависимости от того, какая из многочисленных группировок брала верх. В 1792 г. монархия была низвергнута, а король (в 1793 г.) казнен. Политическое руководство перешло к жирондистам[20], которым противостояли якобинцы[21], стремившиеся к углублению революции. 22 сентября 1792 г. была провозглашена республика, учрежден Конвент – высший законодательный и исполнительный орган власти.

Хотя революцию начали привилегированные классы, к руководству ею  вскоре пришла буржуазия (жирондисты), а затем санкюлоты – склонная к экстремизму парижская беднота. Опираясь на их поддержку, Робеспьер[22] во главе якобинцев добился власти и стал руководителем Комитета общественного спасения, что позволило ему и его соратникам установить режим диктатуры, в результате которого были казнены тысячи людей за преступления против революции. Ограничительный режим и террор подорвали их социальную базу. Термидорианский переворот[23] 1794 г. низверг якобинскую диктатуру. Робеспьер был казнен. Власть сосредоточилась в руках крупной буржуазии. В 1795 г. установлен режим Директории[24]. Государственный переворот восемнадцатого брюмера[25] знаменовал окончание революции.

Мир­ному развитию революции и становле­нию демократических институтов препятствовала политика представи­телей «старого режима», а также личное соперничество  между  революционными лидерами.

К концу 1791 г. сложился блок между не принимавшими революцию роялистами (во главе с коро­лем) и сторонниками революционного насилия, которые успешно использова­ли ретроградство роялистов для пропа­ганды своих идей. Эти две политические группировки объ­единяли общий интерес - борьба с теми сторонниками революции, которые вы­ступали за твердый конституционный по­рядок, и теми из сторонников монархии, которые поняли, что расстаться с метода­ми абсолютизма необходимо для ее спасе­ния. Союз поли­тического насилия в борьбе с конституци­онной демократией во время Французской революции одержал победу.

Этот исторический парадокс является универсалией многих рево­люций: теряющие власть круги обще­ства препятствуют формированию леги­тимных институциональных механизмов новой власти и тем самым способствуют усилению антиинституциональных, призывающих к насилию политических движений

Логика развития ситуации оказыва­ется достаточно простой. Революция требует мобилизации и сплочения масс. Способ достичь этого - заявить о «единстве политической истины», потре­бовать «единения народной воли». Едине­ние достигается вокруг одной платформы, все остальные объявляются «ложными», «несуществующими».

Важнейшим предметом дискуссий в период Великой Французской революции был вопрос об истинных ценностях Рево­люции. Эти дискуссии стали показательным примером внедрения «демократичес­кой мифологии». Все враждующие группировки клялись в верности общим демократическим иде­алам — свободе, равенству, братству. Тем не менее, они не спешили воплощать эти ценности в реальной политической жиз­ни. Постепенно ценности революции ста­ли связываться с той новой эпохой, с тем светлым будущим, которое наступит пос­ле ее победы.

Переходный кризис в условиях острого конфликта между властью и обществом ведет к тяжелым социальным потрясе­ниям, зачастую связанными с террором. «Демократический миф» подменяет собой органический рост де­мократических практик, а «свобода» начи­нает рассматриваться как возможность неограниченного насилия по отношению к тем, кто был связан с погибающим режи­мом.

Основной пружиной террора является конфликт между личной свобо­дой и государственной властью. В усло­виях стабильности в обществе формиру­ются определенные нормы свободы. Даже рассматриваемые как недостаточные оп­ределенными социальными группами, эти нормы все же являются фактами мас­сового сознания. В периоды резких соци­альных сдвигов нормы свободы начина­ют рушиться — и это создает условия для возникновения конфликта между личной свободой и новыми, только рождающими­ся нормами. Начинается борьба, которая может, при определенных условиях, пере­расти в массовый террор.

Свобода имеет свои издержки. В рево­люционные периоды ломки старых соци­альных структур возникает искус полной свободы. Такая свобода порождает еще больший произвол и часто кончается трагически.

Революция 1789 г. продемонстрировала острую нехватку де­мократических практик во французском обществе, неспособность старой и новой власти договориться о принципах полити­ческой жизни и одновременно создала некий «идеальный тип» развития событий, повторявшихся впоследствии во многих местах - в России, Китае, Испании и т.д.

На примере Великой Французской революции ясно видно, что отказ от институционализации переговоров не толь­ко внутри общества в целом, но и внутри политической элиты ведет к катастрофи­ческим последствиям - террору, а затем к авторитаризму. «Демократический миф» оказывается неспособен создать реальную демократию в обществе.

1.7. Конституционализм как основополагающий принцип демократии

Еще в XVIII веке философы заметили, что соединение демократичес­ких принципов народного правления и недемократичес­кой практики представительства позволяет демократии приобрести новую форму и измерения.

Тем не менее, изменения в демократической теории,  вызванные их объединением с представительством, привели к возникновению ряда внутренних сложностей. Институты представительной демократии так далеко отодвинули правительство от демоса, что вполне уместным становится вопрос некоторых крити­ков о правомерности называть новую систему демо­кратией. В дальнейшем старая идея монистической демо­кратии, где автономные политические образования рас­сматривались как ненужные и неправомерные, была пре­образована в плюралистическую политическую систему, где относительно независимые политические организа­ции были не только законными, но и действительно не­обходимыми для демократии больших измерений. В крупномасштабной политической системе, или в нации-государстве, существует множество интересов и групп ин­тересов. И эти разнообразные группы были бесспорным благом. Там, где ранее факционализм и политические конфликты считались деструктивными, сейчас они при­знаются нормальной, неизбежной и даже необходимой частью демократического порядка. Соответственно, объяснить старое представление о том, что граждане могут и должны преследовать общественные блага более, чем собственные, становится все труднее, а порой невозможно, так как «об­щественное благо» распадается на индивидуальные и груп­повые интересы.

Современные демократии, наследуя многие традиции исторических демократий, приобретают новые сущностные и процедурные черты. Они основываются на политических идеях Возрождения, Реформации, Просвещения. Эпоха Нового времени характеризуется началом процесса модернизации, под которой понимаются политические, экономические и социальные изменения, переводящие об­щество из традиционного в современное состояние. Предпосылками для политических изменений - демократизации - явились процессы становления суверенности политических систем и конституционности их устройства. Возникают суверенные государства, пред­полагающие на своей территории от­носительно однородный режим властных отношений, закрепляющие за собой монополию на применение насилия. В противовес государству возникает гражданское общество, утверждающее ненасильственную договорную само­организацию в соответствии с нормами естественного права и свобод человека.

Инициатором модернизационных преобразований явилась Англия, в которой после Славной революции 1688 года установилась конституционная монархия. В конце XVIII века после образования Соединенных Штатов Америки впервые были определены и законодательно закреплены некоторые формальные механизмы, которые позже сыграли важную роль в консолидации современных вариантов демократии. В Декларации независимости американский мыслитель и политик Томас Джефферсон писал: «Мы считаем самоочевидными истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть которых основывается на согласии управляемых; что если какой-либо государственный строй нарушает эти права, то народ вправе изменить его или упразднить и установить новый строй, основанный на таких принципах и организующий управление в таких формах, которые должны наилучшим образом обеспечить безопасность и благоденствие народа».[26]

Ранний конституционализм Англии и США способствовал возник­новению нынешних форм демократического государственного устройства, и этот процесс продолжается до сих пор.

Тем не менее, еще длительное время в противоборстве государства и гражданского общества происходило становление демократических институтов и практик, что, в конечном итоге, привело к возникновению современного конституционного государства.

В развитии конституционного государства Б.Гуггенбергер выделяет пять стадий (см. таблицу 1). На первой стадии происходит установление внутреннего мира и формулирование проблемы суверенитета. Именно на этой стадии формируется государство, характеризующееся суверенитетом и монополией на законные средства принуждения. Конституционным государство становится лишь на второй стадии, когда создаются необходимые условия мира и выжи­вания для людей, осуществляется разделение властей и гарантируется неотчуждаемость прав человека. На третьей стадии развития с проведением в жизнь принципа суверенитета народа и с завоеванием всеобщего избирательного права государство становится демократическим конститу­ционным государством, которое впоследствии – уже на четвертой стадии - дополняется некоторыми компонентами государства социального. Данная последовательность состоит, таким образом, из гарантии все­общего права на выживание и социальной безопасности через признание прав на личную свободу, неотчуждаемые основные права, гарантию прав на политическое участие и сотрудничество, вплоть до утверждения гражданских прав, предоставляемых государством всеобщего благоденствия. Однако, этим не исчерпывается динамика развития политической структуры демокра­тического конституционного государства. На следующей стадии развития вырисовываются требования будущих гарантий. Они касаются окружающей среды и жизненных прав, экологической неприкосновенности перед императивами промышленного раз­вития, а также социальной и военной безопасности.

Таблица 1. Стадии развития современного конституционного государства[27]

Стадии

Главное

требование

Доминантный тип права Боязнь…

Стремление к …

Политически-институциональные выводы
I. «Мир» Общие права на выживание  и на безопасность Насильственной смерти, общей ненадежности,  террора, гражданской войны, внутренней разобщенности

Внутреннему миру, безопасности,

прогнозируемости, ясности властных отношений

Государственный суверенитет, монополизация государством законных средств физического насилия
II. «Свобода» Права личной свободы Государственного террора, насилия над совестью, мелочной опеки со стороны государственных органов Свободе личности и рынка, самоопределению, сферам вне государственного вмешательства Конституционное государство, неотчуждаемые основные права и права человека, разделение властей, принцип парламентского большинства
III. «Равенство» Право политического соучастия, содействия

Рабства, бесправия, ущемленности, нераспространенности гражданских свобод на

всех

Равноправию, равной для всех свободе, соучастию в политических  решениях Правовое государство, политическая демократия, право на всеобщие и равные выборы, парламентское представительство, суверенитет народа, сотрудничество партий
IV. «Братство»

Социальные (гражданские)

права

Социальной и материальной ущемленности, нищеты

Материальному

достатку, обеспечению равенства шансов

Социальное государство, современное государство всеобщего благоденствия
V. «Окружающая среда», экологическая надежность

Право на экологическое выживание

(экзистенциальные права  человека и права самой

природы)

Всеобщего разрушения природы и жизни, атомной и экологической катастроф, опасности для естественных условий жизни

Нормальному существованию в

условиях мира,

экологическому

равновесию, «естественному», адаптивному образу жизни

Защита животного

мира, среды обитания  и жизни как конституционные права, комиссии по этике, учреждение технических академий

Несмотря на огромное разнообразие конкретных демократических режимов, институтов и процедур, все они, наряду с представлением о су­веренной власти народа, основаны на некоторых основополагающих прин­ципах, среди которых отечественный политолог А.Ю.Мельвиль выделяет такие, как: полити­ческое и правовое равенство граждан; всеобщее избирательное право; представительный характер власти; выборность власти как форма реали­зации принципа представительства; плюрализм и свобода политической деятельности; правовой характер государства; уважение прав и интересов меньшинства; разделение властей на равноправные законодательную, ис­полнительную и судебную ветви; свободная конкуренция политических сил в борьбе за голоса избирателей, которая является наиболее надежной гарантией того, что власть не будет сконцентрирована в руках той или иной группы и др.[28] В этот перечень следует добавить конституционализм, легитимность, мажоритарность (правление большинства) и уважение к оппозиции, конституционные гарантии индивидуальных прав и свобод.

1.8. Демократические идеалы

Мера демократичности определяется соответствием реальной действительности идеалу демократии. Если же исходить из такого положения, которое предложил М.Крэнстон, - «демократия – это политическая доктрина, чье содержание меняется в зависимости от умственного склада народов»,[29] то степень демократичности будет варьироваться в зависимости от этих изменений.

Дж.Сартори сводит сущность демократического идеала к трем составляющим: народному суверенитету, равенству властей и самоуправлению. Народный суверенитет предполагает равную правоспособность всех, в результате чего принцип «монарх - подданные» заменяется другим: все в равной степени суверенны, следовательно, правительство «над народом» сменяется правительством народа (самоуправлением).[30] Итальянский политолог считает, что «идеалы лучше всего соответствуют своей цели, если при неприятии они обесцениваются, а при реализации их роль возрастает».[31] Поэтому он предлагает различать демократический идеал в условиях отсутствия или наличия демократической ситуации.

Американские исследователи Т.Дай и Л.Зиглер к демократическому мышлению относят следующие идеи:

1. Участие народа в принятии решений, регулирующих жизнь людей в обществе;

2. Признание прав большинства граждан на создание правительства. Это право включает свободу слова, печати, собраний и петиций, а также свободу на инакомыслие, создание оппозиционных партий и выдвижение своей кандидатуры на выборную государственную должность;

3. Приверженность человеческому достоинству и сохранению свободы и собственности;

4. Приверженность принципу равенства возможностей для всех людей с целью развития их способностей.[32]

Английский политолог Э.Хейвуд среди значений, придаваемых слову «демократия», акцентирует внимание на следующих:

­       это система, при которой власть принадлежит самым бедным слоям общества;

­       это правление, которое непосредственно и непрерывно осуществляет сам народ, не нуждаясь в профессиональных политиках или государственных служащих;

­       это общество, основанное на принципе равных возможностей и личных заслуг, а не на иерархии и привилегиях;

­       это система социальных пособий, помощи бедным и вообще перераспределения общественного продукта с целью сократить социальное неравенство;

­       это система принятия решений, основанная на принципе волеизъявления большинства;

­       это система правления, которая обеспечивает права и интересы меньшинств, ограничивая власть большинства;

­       это способ занятия государственных должностей в ходе конкурентной борьбы за голоса избирателей;

­       это система правления, которая служит интересам людей независимо от их участия в политической жизни.[33]

Ж.Бешлер предпочитает говорить не об идеалах демократии, а о целях. По его мнению, цели объективны и совершенно независимы по своей сути и по определению от сообществ и индивидуумов, которые их осуществляют. В понятиях же ценности и идеалы «присутствуют слишком субъективные оттенки смысла – коллективные для ценностей и индивидуальные для идеала: у человека свой личный идеал, а у сообществ свои ценности».[34]

По мнению Р.Даля, при оправдании демократии, как правило, апеллируют к демократическим системам, близким к идеалу.[35] Однако, идеальные политические системы никогда не существовали и существовать не будут. В то время, как философские оправдания демократии в большей степени акцентируют внимание на политических идеалах, американский политолог отдает предпочтение человеческому опыту. Идея демократии, считает Р.Даль, активно воспринимается неким народом в таких условиях, когда он приближается к созданию наиболее пригодной политической системы. Исторический и современный опыт свидетельствует о том, что среди прошлых и существующих политических обществ при учете всех обстоятельств лучшими оказывались те, которые в большей степени удовлетворяли критериям демократической идеи. Ибо еще в 1821 году Франсуа Гизо писал: «Демократическая система… имеет своей целью заставить власть беспрестанно доказывать свою легитимность».[36]

Идеалы демократии в ходе исторического развития не были постоянными. Они изменялись вместе с развитием общественной мысли и политической практики. Под демократией понимается не только идеальный строй, но и реальный, отличный в той или иной степени от идеала. Поэтому одной из проблем является определение того порога, который можно характеризовать как переход в новое качество. Здесь сходятся теоретические и эмпирические аспекты: переход от идеала к реальной действительности.

Особенностью современной демократии является ее распространение на другие сферы жизни – культурную, экономическую, социальную и т.д. Как пишет М.В.Ильин, «в наше время само понятие демократии расширилось и стало включать не только характеристики формы политического правления (от его всенародности до параметров участия граждан в самоуправлении), но также идеологические и, шире, мировоззренческие подходы к отношениям между людьми, а также моральные и даже философские посылки человеческого существования в условиях современности».[37] Причем, как считают некоторые исследователи (Ю.С.Пивоваров, А.И.Фурсов), демократия – это не только состояние, но и – процесс. По существу демократия является синонимом слова «демократизация».[38]

Современная демократия основывается на разнообразной природе человека, которая развивается, видоизменяясь и преобразуясь. В демократии люди могут использовать то, что им окажется полезным для развития личности, благодаря тем возможностям, которые она предоставляет. Поэтому демократия – это такой феномен, который находится в постоянном развитии, самообновлении. Демократии различных социальных эпох значительно отличаются друг от друга: демократия Античности не тождественна демократии Средневековья, от которой в свою очередь принципиально отличается демократия Нового времени.

В то же время во всех исторических проявлениях демократии имеются общие сущностные черты, характерные для данного политического явления и позволяющие их соотнести с демократией. Однако, самовоспроизводясь и видоизменяясь, эти черты трансформируются, дополняя демократию новыми характеристиками, влекущими за собой новое содержание. Таким образом, происходит развитие демократии и адаптация ее к новым политическим реалиям, исходящим из потребностей общества.

Литература:

Баранов Н.А. Трансформации современной демократии. СПб.: БГТУ, 2006.

Бешлер Ж. Демократия. Аналитический очерк. М., 1994.

Гуггенбергер Б. Теория демократии // Полис. 1991. № 4.

Даль Р. О демократии. М., 2000.

Даль Р. Демократия и ее критики. М., 2003.

Пивоваров Ю.С., Фурсов А.И. Размышления о демократии // Политическая наука. 1999. №2. Проблема демократии в политической мысли ХХ столетия. Проблемно-тематический сборник.

Хейвуд Э. Политология: Учебник для студентов вузов / Пер. с англ. под ред. Г.Г.Водолазова, В.Ю.Бельского. М., 2005.

 

[1] Даль Р. О демократии. М., 2000. С.16.

[2] Филы – родоплеменные объединения, преобразованные в территориальные округа.

[3] Демы - древнегреческие территориальные округа.

[4] Совет – в древнегреческих полисах один из высших органов власти, осуществлявший государственный контроль и различные административные функции.

[5] Буле – в древнегреческих полисах один из высших органов власти, осуществлявший государственный контроль и различные административные функции.

[6] Фукидид (ок. 460-400 гг. до н.э.) – древнегреческий историк. Автор «Истории» в 8 кн. – труда, посвященного истории Пелопонесской войны (до 411 г. до н.э.).

[7] Перикл (ок. 490-429 гг. до н.э.) – афинский стратег, вождь демократической группировки. Законодательные меры Перикла включали отмену имущественного ценза, замену голосования жеребьевкой при предоставлении должностей, введение оплаты должностным лицам и др. и способствовали расцвету афинской демократии.

[8] Факция - транслитерация английского слова faction, про­исходящего от латинского factio со значениями «действие, вос­стание, группа действия, в частности, политическая или же ак­терская труппа, шайка разбойников». В англоязычной политической литературе под факцией понимается группировка, поступающая исключительно в эгоистических интересах и, как правило, за счет других. Фак­ции превращаются в партии, когда начинают действовать согла­сованно, на основе общих правил, образуя партийную систему.

[9] Магистрат – государственная должность в Древнем Риме. Высшие магистраты обладали верховной властью, все остальные имели право издавать указы по кругу своих обязанностей и налагать штрафы.

[10] Курия – провинциальный городской сенат в Древнем Риме.

[11] Триба – административный округ, на которые была разделена территория Древнего Рима.

[12] Центурия – группа граждан, имевшая одинаковый имущественный ценз.

[13] Комиция – народное собрание в Древнем Риме, избиравшее должностных лиц и принимавшее законы.

[14] Сенат – высший государственный совет в Древнем Риме.

[15] Прелаты – в католической и англиканской церквах – звание высших духовных лиц.

[16] Симон де Монфор, граф Лестерский (ок. 1208-1265) – один из лидеров баронской оппозиции английскому королю Генриху III. Во время гражданской войны 1263-1267 гг. одержал победу над королем. В 1265 г. созвал первый английский парламент. Погиб в битве в королевскими войсками.

[17] Гражданская война в Англии между сторонниками парламента и роялистами была в 1642-1646 гг. и в 1648 г.

[18] Пуритане – последователи кальвинизма в Англии в XVI-XVII вв., выступавшие за углубление Реформации, против абсолютизма. Пуританизм стал идеологическим знаменем Английской революции XVII в.

[19] Левеллеры – радикально-демократическая политическая группировка в период английской революции XVII в.; добивались установления республики, введения всеобщего избирательного права, выступали против ликвидации частной собственности.

[20] Жирондисты – политическая группировка времен Великой Французской революции. Название дано историками позднее - по департаменту Жиронда, откуда были родом многие из руководителей.

[21] Якобинцы – члены Якобинского клуба, оставшиеся в его составе после выхода из него в 1792 г. жирондистов. Вожди якобинцев: М.Робеспьер, Ж.П.Марат, Ж.Дантон, Л.А.Сен-Жюст и др.

[22] Максимильен Робеспьер (1758-1794) – деятель Французской революции конца XVIII в.,  один из руководителей якобинцев. Фактически возглавив в 1793 г. революционное правительство, способствовал казни Людовика XVI, созданию революционного трибунала, казни лидеров жирондистов. Сосредоточил в своих руках практически неограниченную власть, организатор массового террора. Казнен термидорианцами.

[23] Термидорианский переворот – переворот 27-28 июля 1794 г. (9 термидора II года по республиканскому календарю), свергший во Франции якобинскую диктатуру. Термидор – 11 месяц французского республиканского календаря (1793-1805).

[24] Директория – правительство (из 5 директоров) Французской республики в ноябре 1795 – ноябре 1799 гг.

[25] Восемнадцатое брюмера VIII года по республиканскому календарю, государственный переворот 9-10 ноября 1799 г. Наполеона Бонапарта, заменивший режим Директории военной диктатурой.

[26] Джефферсон Т. Декларация независимости. Инаугурационные речи. Алматы, 2004. С.29.

[27] Гуггенбергер Б. Теория демократии // Полис. 1991. № 4. С.138.

[28] Мельвиль А.Ю. Демократические транзиты (теоретико-методологические и прикладные аспекты). М., 1999. С.15.

[29] Цит. по: Sartori G. Democrazia e definizioni. Bologna-Mulino, 1972. P.12.

[30] Sartori G. Democrazia e definizioni. Bologna-Mulino, 1972. P.65.

[31] Сартори Д. Размышления о демократии: негодное государство и негодная политика // Международный журнал социальных наук. 1991. № 2. Новый взгляд на демократию. С.10.

[32] Дай Т., Зиглер Л. Демократия для элиты. Введение в американскую политику. М., 1984. С.41.

[33] Хейвуд Э. Политология: Учебник для студентов вузов / Пер. с англ. под ред. Г.Г.Водолазова, В.Ю.Бельского. М., 2005. С.

[34] Бешлер Ж. Демократия. Аналитический очерк. М., 1994. С.72.

[35] Даль Р. Демократия и ее критики. М., 2003. С.124.

[36] Гизо Ф. Политическая философия: о суверенитете // Классический французский либерализм: Сборник / Пер. с фр. М., 2000. С.571.

[37] Ильин М.В. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. М., 1997. С.332-333.

[38] Пивоваров Ю.С., Фурсов А.И. Размышления о демократии // Политическая наука. 1999. №2. Проблема демократии в политической мысли ХХ столетия. Проблемно-тематический сборник. С.17.