Тема 10. Насильственные конфликты в международных отношениях

  1. Сущностные основания современных конфликтов

Международные отношения, по определению, являются зоной повышенной конфликтности, где ежедневно возникают новые конфликтные ситуации и актуализируются конфликтные противоречия. Главной причиной конфликтов является наличие противоречий между участниками взаимодействия при ограниченных материальных и нематериальных ресурсах. В международных отношениях эти онтологические[1] возможности воплощаются в следующих категориях:

  1. На международной арене сталкиваются национальные интересы государств, которые выражают интересы и цели только одной страны и вступают в противоречия с интересами других стран.
  2. В последние десятилетия значительно увеличилось количество участников международного взаимодействия, а также изменились их качественные характеристики. Кроме традиционных участников международных отношений – государств, появились новые влиятельные и активные участники международного взаимодействия – международные корпорации, правительственные и неправительственные организации, криминальные группы, социальные и политические движения, которые преследуют свои, отличные от государственных интересы. Разнообразие участников международных отношений и тех целей, интересов и ценностей, которых они придерживаются, приводит к увеличению числа конфликтов.
  3. Международное взаимодействие все более усиливается, и это приводит к реализации большего числа потенциальных конфликтов.
  4. При всем стремлении международного сообщества выработать некие общие правила игры на международной арене, которые помогли бы свести способы решения конфликтных ситуаций от «схваток» к «играм и спорам», все же эта система норм до сих пор не является всеобъемлющей, обязательной, признанной всеми и совершенной. Это выражается, в частности, в выделении категории так называемых стран-изгоев, которые нарушают правила игры.

Изучение конфликтов в международных отношениях началось с изучения войн, наиболее опасного и беспокоящего вида конфликтов. Тем не менее, вопреки бытующему мнению о высоком уровне насилия в международных отношениях, значительная часть конфликтов разрешается мирными способами. Такое обобщение относится к определенному типу конфликтов и участникам конфликтных отношений и касается, как правило, конфликтов в экономической и правовой сферах.

Исследователи отмечают, что войны по экономическим причинам, за ресурсы остались в прошлом, так как расходы на ведение войн и их последствия, как правило, превосходят те выгоды, которые получает победитель. Однако такой вывод имеет свои ограничения и может быть применен только в отношении развитых стран. В развивающихся странах борьба за природные ресурсы нередко приводит к ожесточенным столкновениям и войнам, и по прогнозам аналитиков эта тенденция будет сохраняться в ближайшем будущем. 

Ненасильственный характер носят конфликты между государствами и другими субъектами международного взаимодействия, отношения между которыми в значительной степени интегрированы и регламентируются созданными совместно институтами. Примером такой интеграции и мирного урегулирования противоречий являются страны Европейского союза, страны Содружества Независимых Государств. Военно-политический альянс НАТО также настаивает на том, что после окончания «холодной войны» задачей организации является мирное урегулирование конфликтов между его членами. Другим примером институционализации конфликтного взаимодействия на международной арене являются действия таких организаций, как Всемирная торговая организация (ВТО).

Ненасильственными могут быть конфликты между сторонами, которые обладают реальной возможностью уничтожения друг друга. Примером такой ситуации являлось противостояние США и СССР в период холодной войны, которое получило название «равновесия страха» и которое не позволило холодной войне перейти в «горячую стадию» реального военного столкновения.

  1. Понятие насилия и насильственного конфликта

Прежде чем перейти к рассмотрению особенностей феномена войны и насильственных конфликтов, необходимо уточнить эти понятия, а также понятие насилия, имеющее различные интерпретации. В зависимости от того, что понимается под насилием, определяется уровень насилия, число насильственных конфликтов в международных отношениях.

В отечественной литературе центральным при определении насилия, в том числе в международных отношениях, является понятие принуждения. Н.А. Косолапов дает следующее определение: «Насилие – это всегда способ принудить субъекта поступать вопреки его собственной воле, интересам, целям и выбору, действовать так или иначе в ущерб самому себе».

Следуя логике приведенного определения, под насилием понимается акт принуждения, осуществляемый по отношению к какому-либо субъекту, что заставляет его действовать вопреки своим желаниям и интересам и зачастую во вред себе. Таким образом, вред может приносить не сам акт насилия, а те последующие действия, которые предпримет принуждаемый субъект. В этом случае насилие осуществляется по отношению к воле субъекта, его способности действовать самостоятельно и независимо, стремиться к удовлетворению собственных потребностей.

Если отталкиваться от этого определения, то большая часть конфликтов в социальной и международной сфере должна рассматриваться как насильственные.  Насилие в данном определении предстает как средство достижения определенной цели путем применения силы или угрозы ее применения по отношению к другому человеку или группе людей. В определении подчеркивается рациональный характер применения силы для достижения поставленной цели. По мнению Н.А Косолапова, насилие – функционально, оно приводит к «перераспределению жизненных ресурсов в пределах экологических и социальных систем, а результатом осуществления этой функции оказываются внутренняя динамика таких систем, поддержание своего рода «обмена веществ» и, в конечном счете, развитие этих систем и жизни в целом.

В рамках либеральной парадигмы понятие насилия и насильственных конфликтов предполагает другой смысл. Ключевым является понятие вреда, ущерба вследствие каких-либо действий по отношению к субъекту. Именно на таком понимании строится теория структурного насилия Й. Галтунга.

Под насилием понимают такие действия, которые приводят к человеческим жертвам или наносят ущерб жизни, деятельности или собственности людей. С этой точки зрения насильственными конфликтами будут считаться такие, в которых имеются жертвы, наносится ущерб жизни, здоровью или собственности людей или групп. 

В изучении международных конфликтов наиболее распространенным является второе понимание насилия и насильственных конфликтов, хотя совершенно очевидна правомерность определения насилия через понятие принуждения.  Исходя из логики приведенных определений, под насильственным конфликтом мы будем понимать такой конфликт, в котором применяются насильственные, силовые методы борьбы для принуждения и подчинения противника, в результате чего гибнут люди и наносится материальный ущерб.

Война как одна из форм насильственного конфликта является наиболее изученным феноменом. Многие философы, политики, историки, юристы, социологи, специалисты естественных наук пытались дать определение этому понятию, найти его причины, определить место и роль войны в жизни обществ, а также попытаться найти возможности ограничения и прекращения войн. Авторы монографии «Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры» перечисляют 16 намерений, которые приводили к войнам:

– убивать и грабить (варварские войны);

– прославиться на войне (рыцарские войны);

– реализовать коммерческие интересы (торговые войны);

– осуществить колониальную экспансию (колониальные войны);

– захватить территорию и ресурсы других государств (захватнические войны);

– реализовать цели той или иной религии (крестовые походы и религиозные войны);

– осуществить перемены в своей стране путем применения силы (гражданские войны);

– выйти из состава государства или препятствовать отделению (войны за отделение);

– экспортировать революцию в другие страны (революционные войны);

– отвоевать несправедливо захваченные территории (войны за восстановление справедливости);

– отомстить за причиненную несправедливость (войны возмездия);

– защитить свою страну от агрессии (оборонительные войны);

– предотвратить возможную агрессию в будущем (превентивные войны);

– нанести предупреждающий удар – до нанесения неизбежного удара со стороны другой державы (упреждающие войны);

– помощь другому государству, ставшему жертвой агрессии (войны в защиту других государств);

– защитить народ, которому угрожает геноцид или в отношении которого грубо нарушаются права человека (гуманитарные интервенции).

Многие аналитики, ученые, политики, военные отмечают, что в современном мире выбор силовых, военных средств достижения цели или разрешения противоречий часто рассматривается как вынужденная мера, последнее средство, к которому прибегают, чтобы предотвратить большие потери в случае неприменения силы. Применение военной силы существенно ограничено моральными и нормативными обязательствами между государствами и во внутренней политике демократических государств.

Профессор В.В. Серебрянников, автор монографии «Социология войны», отмечает, что в течение ХХ в. «правовое отношение к войне (согласно международному и государственному праву)» эволюционировало. В первой половине ХХ в. война рассматривалась как легитимный акт независимых государств, во второй половине века – как ограниченно легитимный, а на рубеже веков война рассматривается как «неправомочное» действие.

Однако несмотря на то, что существуют нормы международного права, запрещающие ведение войн, войны продолжаются. Почему возможна такая ситуация и как это согласуется с международным правом? В рамках западноевропейской традиции существует теория справедливых войн, в рамках которой рассматриваются основные принципы и нормы, которые делают применение силы законной, оправданной или целесообразной.

Это классические принципы:

-     jus ad bellum – справедливости вступления в войну, которые означают, что войну можно начать только во имя правого дела или справедливой цели;

-     jus in bellum – справедливости во время войны, т.е. следование определенным нормам ведения войны, что делает ее справедливой.

Принципы jus ad bellum относятся к процессу вступления в войну в соответствии с некоторыми моральными критериями. Обычно выделяют шесть таких критериев теории справедливых войн.

Первый критерийпринцип правого дела, под которым подразумевают право на защиту или самооборону и защиту других, подвергшихся нападению или угрозе агрессии.

Второй критерий - принцип легитимной власти, который указывает на необходимость принятия решения о начале войны только со стороны законной власти или ее уполномоченных представителей.

Третий критерий теории справедливых войн определяется как принцип добрых намерений, который подразумевает, что государство вступает в войну с намерением достижения именно той справедливой цели, которую оно заявляет.

Четвертый критерийпринцип вероятности успеха, который связан со следующим принципом.

Пятый критерийпринцип соразмерности.

Шестой критерий jus ad bellum – принцип крайнего средства.

Можно в соответствии с принципами теории справедливых войн попытаться выделить те из названных выше намерений начала войн, которые представляются справедливыми. В соответствии с принципом справедливости во время войны – jus in bellum выделяют два критерия справедливости:

-          первый критерий - пропорциональности или соразмерности, означающий, что применяемые военные средства должны быть соразмерны поставленным целям, и что потери не должны превышать получаемых выгод;

-          второй критерийпринцип различия или дискриминации, что означает соблюдение четкого разделения людей на комбатантов и некомбатантов. Комбатантами, или участниками военных действий (в соответствии с терминологией международного гуманитарного права - МГП), являются военные, а также приравненные к ним участники военных действий (партизанские группы, боевые отряды). Некомбатантыэто гражданское население и все те, кто не участвует в военных действиях (раненые, военнопленные, медицинский персонал, журналисты, священники и т.д.).

МГП также требует проводить различие между военными и невоенными объектами. Принцип дискриминации означает, что военные действия могут вестись только против комбатантов и военных объектов.  Существует известное римское высказывание, которое определяют логику даже самого миролюбивого правления государством и которое связывает два противоположных, казалось бы, понятия в некий неразделимый континуум – Si vis pacem, para bellum – «хочешь мира – готовься к войне».

Многие авторы, изучающие феномен войны, отмечают, что понятия «мир» и «война» являются условными, относительными, что за последние 5–6 тыс. лет происходило в среднем около 3 войн в год. Однако этот показатель, распространенный на все человечество, дает одним аналитикам повод для оптимистических прогнозов относительно будущего человечества без войн и насилия, а для других служит основанием для пессимизма.

Авторы монографии «Нации в войне» считают, что «война является редким событием в мировой политике, но она всегда с нами». Р. Арон называл мир – «состоянием в тени войны». Такой взгляд на феномен войн объясняется тем, что, по подсчетам исследователей, в период с 1816 г. до настоящего времени число государств увеличилось с 30 до более чем 200, однако это увеличение не сопровождалось соответственным ростом числа войн. Кроме того, за указанный период в 180 лет (с 1816 по 1996 г.) на протяжении 81 года войн не было. Однако 75 межгосударственных войн за этот период привели к потерям более 30 млн человек только из числа военнослужащих, не говоря уже о десятках миллионов смертей среди гражданского населения. 

Понятие войны и применение силы в международных конфликтах имеет свои особенности, которые мы обсудим на примере таких конфликтов в международных отношениях, в которых применяется насилие, или насильственных конфликтов. Исследователи выделяют несколько типов насильственных конфликтов в международных отношениях:

-       войны;

-       конфликты низкой интенсивности;

-       терроризм.

Попытаемся выделить характерные особенности каждого из этих типов конфликтов.   

  1. Война и вооруженный конфликт

Война является одним из наиболее изученных феноменов в истории, тем не менее существуют проблемы в определении этого явления. Интуитивно мы будем полагать, что войной может быть названо любое вооруженное столкновение между враждующими государствами. Однако слово «война» используется и в более широком смысле.

К. Райт писал, что в широком смысле слова под войной можно понимать «насильственный контакт различающихся, но сходных существ (сущностей)». В этом отношении битва между львом и тигром, между примитивными племенами или столкновение двух современных наций будет считаться войной.

Гуго Гроций, голландский юрист и философ, живший в 1583–1645 гг., которого считают основателем современного международного права, внес дополнение в это определение, оговорив, что война – это «состояние, ситуация между спорящими, в которой применяют силу».

Однако такие ситуации, как дуэль, мятежи, агрессия или другие состояния насильственного соперничества между юридически неравными сторонами очень долго не считались войной. Необходимость введения единого понятия войны и выделения ее критериев особенно волновала юристов, так как этого требовали нормы международного права, регулирующие отношения между государствами.

Существует социологическое видение войныкак социально признанной формы межгруппового конфликта с использованием насилия. Карл Фон Клаузевиц, прусский генерал и военный теоретик XIX в., является автором известной работы «О войне», в которой он рассматривает войну как рациональный внешнеполитический акт, основы успеха в войне, тактику и стратегию ведения победоносных войн. Клаузевиц дал, пожалуй, самое популярное определение войны: это «не что иное, как продолжение государственной политики иными средствами». Он писал, что «война – это акт насилия, направленный на подчинение наших противников нашей воле». «Физическое насилие (ибо морального насилия вне понятий о государстве и законе не существует) является средством, а целью будет – навязать противнику нашу волю». В этом определении Клаузевиц соединяет два ключевых понятия, которыми мы пользовались при обсуждении феномена насилия:

-     насилие как средство воздействия, с присущими ему последствиям в виде жертв и ущерба и

-     принуждение как цель такого воздействия.

По мнению Клаузевица, война начинается для того, чтобы довести противника до крайней степени, лишить его возможности сопротивляться. Клаузевиц не рассматривает такой вопрос, как участники войны, это представляется ему совершенно очевидным – государства

В современных словарях под войной понимают «вооруженную борьбу между государствами или народами; а также борьбу, враждебные отношения между кем-либо или чем-либо». Однако если мы будем рассматривать войну именно в контексте международных отношений, как состояние вооруженной борьбы между двумя или более государствами, то большая часть современных вооруженных конфликтов противоречит данному определению. Преобладающее число современных вооруженных конфликтов являются внутренними, т.е. военные действия происходят в рамках одного государства, и то определение войны, которое мы ввели, не будет соответствовать реальности и не удовлетворит участников событий. 

Как отмечают специалисты, понятие войны является одним из «тех многочисленных центральных понятий в политике, значение которых за последние несколько столетий основательно изменилось». Если в XVIII и XIX вв. состояния войны и мира резко различались и представлялись как некие противоположности, то в современном мире такого четкого разграничения не существует.

Мирные договоры, которые формально закрепляли в прошлом окончание войны, все чаще заменяются более ограниченными формами прекращения насильственных конфликтов: прекращение огня, перемирие, введение миротворческих сил и т.д. Эти способы прекращения насильственных конфликтов не обязательно на деле приводят к прекращению насилия и наступлению мира. Таким же сложным и неоднозначным является переход от состояния мира к состоянию войны. Некоторые исследователи говорят, что очень часто конфликт между сторонами можно описать как состояние «ни войны, ни мира»

В качестве примера мы можем назвать конфликт между Абхазией и Грузией по поводу статуса Абхазии, между Арменией и Азербайджаном по поводу Нагорного Карабаха. В обоих случаях после военной фазы начала 1990-х гг. военные действия прекращены, однако реального урегулирования конфликта, улучшения взаимоотношений и разрешения противоречия между сторонами конфликта не произошло. Налицо некая консервация, замораживание конфликта при контроле над поведением участников со стороны международных организаций – ОБСЕ, ООН, Совета Европы, СНГ.

Существующие трудности в определении понятия войны не должны дезориентировать нас при поиске адекватного определения. Мы должны понимать, что существует различие в определении войны, которым пользуются военные, политики и юристы, и то определение, которым пользуются исследователи и аналитики. Мы при определении войны будем руководствоваться теми объективными характеристиками данного явления, которые предлагают исследователи и которыми часто пользуются юристы-международники, однако мы должны также принимать во внимание и аргументы политиков.

Исследователи выделяют несколько объективных характеристик, по которым можно определить войну:

-       участники,

-       интенсивность действия,

-       характер взаимодействия,

-       последствия взаимодействия. 

К. Райт определял войну как конфликт между политическими группами, в особенности между суверенными государствами, который ведется вооруженными силами со значительной интенсивностью и продолжительное время. Как мы видим, в данном определении в качестве участников названы политические группы, а суверенные государства рассматриваются как один из типов политических групп; борьба ведется вооруженными силами и должна обладать определенным уровнем интенсивности и продолжительности. При таком подходе из категории войны будут исключены различные формы организованного криминального насилия, имеющие частный характер, спорадические вспышки насилия в виде внутренних беспорядков, а также кратковременные военные столкновения и операции.

Кроме того, война рассматривается как один из видов конфликта, т.е. подразумевается наличие противоречий между сторонами. К. Райт также подчеркивал, что война как особый тип конфликта «сочетает в себе «разделение» и «единство»:

-     разделение заключается в факте антагонизма и враждебности между группами;

-     единство заключается в факте признания того, что все группы обладают общими целями (победа) и процедурами, при помощи которых цель достигается (вооруженные силы).

Как конфликт война подразумевает, что отношения и действия внутри каждой участвующей группы соответствуют внутригрупповым и международным нормам». 

Д. Зингер и М. Смолл в начале 1970-х гг. ввели количественный критерий, который проводил разграничение между вооруженными конфликтами и войной. Таким водоразделом является показатель числа погибших в результате сражений1000 человек за все время конфликта. В соответствии с этим критерием в монографии Д. Геллера и Д. Зингера международная война определена следующим образом: «вооруженный конфликт, который происходит между национальными группами, где хотя бы одна группа является государством, и в ходе военных действий погибли 1000 военнослужащих».

Этот количественный показатель является наиболее распространенным, им пользуются при составлении баз данных и проведении сравнительных исследований.  Ф. Пфеч и К. Роулофф, выделяют следующие три характеристики войны:

– борьба между как минимум двумя оппонентами с привлечением организованных, регулярных вооруженных сил;

– продолжительная борьба, которая не является спонтанной;

– борьба является интенсивной, т.е. она приводит к жертвам и разрушениям, число жертв высокое и разрушения значительны.

К. Райт полагал, что наилучшим способом определения войны является выделения ее наиболее ярких и постоянных проявлений. К таким проявлениям Райт относил:

-          военные действия,

-          высокий уровень напряжения,

-          особенные нормы права («ненормальное право») и

-          интенсивная политическая интеграция каждой враждующей стороны.

Если применить данные критерии для анализа российско-чеченского конфликта, то будет понятно, почему большинство западных аналитиков безоговорочно называют его войной. Сторонами конфликта являлись, во-первых, федеральные войска, представляющие центральное правительство Российской Федерации, а во-вторых, отряды боевиков, представляющих политическое движение за отделение Чечни от России. Последняя вооруженная фаза противостояния началась в августе 1999 г. Только по официальным данным, обнародованным в начале 2002 г., в Чечне с 1999 г. погибло 889 человек и ранено более 3100 человек военнослужащих внутренних войск и более 3,5 тыс. военнослужащих из числа вооруженных сил.

По данным независимой Ассоциации солдатских матерей России, потери российских войск превысили 11 тыс. человек убитыми или умершими от ран, еще 25 тыс. были ранены. В ответ на эти заявления министерство обороны РФ объявило, что «за период с 1 октября 1999 года по 23 декабря 2002 года общие потери федеральных сил в Чечне составили 4572 человека убитыми и 15549 ранеными».

Нет никаких официальных данных о потерях чеченских сил, воевавших на стороне федеральных войск, а также данных о потерях боевиков. Официально эта фаза «умиротворения» закончилась 16 апреля 2009 г., когда был отменен приказ от 1999 г., согласно которому Чеченская республика объявлялась зоной проведения контртеррористической операции. Однако конфликт «выплеснулся» на соседние республики и территории Северного Кавказа, и по-прежнему не может считаться полностью завершенным.

Если применить критерии, которые предлагает К. Райт, то необходимо отметить, что военные действия являются регулярными, происходят постоянные столкновения враждующих сторон, ситуация в Чечне не попадает под действие законов гражданского состояния – это относится и к поведению гражданского населения, полиции, количеству войск, режиму их действия на территории Чечни. Расходы на ведение антитеррористической кампании и одновременно на восстановление разрушенной инфраструктуры «мятежной республики», жилья в регионе намного превышает «нормальное», мирное состояние государственного бюджета. По данным официальных источников, 15 % государственного бюджета России в 2004 г. предполагалось использовать на национальную оборону. Реально понять, сколько именно средств затрачивается на ведение военных действий в Чечне, по этому показателю очень трудно, так как в эту категорию расходов входят расходы на улучшение уровня оплаты военнослужащих, на модернизацию армии, пенсионное обеспечение кадровых военных, компенсационные выплаты и т.д. Для тех, кто интересуется особенностями оценочных вычислений, можно порекомендовать публикации по данной теме в ежегоднике СИПРИ.

Почему же военные действия, которые попадают под объективное определение войны, не характеризуются подобным образом со стороны ее участников или политических лидеров? На это есть несколько причин

Во-первых, Устав ООН поставил войну как средство достижения целей на внешнеполитической арене вне закона, однако сохранено право государств на самооборону и оказание помощи другому государству, ставшему жертвой агрессии, – так называемое право на коллективную самооборону. Кроме того, ООН сохраняет право на проведение военных или других акций для восстановления мира. Таким образом, войны практически не объявляются, а использование военной силы происходит под другими названиями, и право на применение военной силы в отношении государства или политической группы теперь также имеют международные организации

Во-вторых, следующий критерий определения войны – это участники. Большая часть вооруженных конфликтов во второй половине ХХ в. являются внутренними. В таких конфликтах центральное правительство, борющееся против политических противников или национальных движений, не будет склонно называть события войной, чтобы не давать косвенного повода к признанию за противником статуса равного. Кроме того, в условиях внутреннего конфликта участниками военных действий зачастую являются так называемые самовооруженные формирования, партизанские отряды, боевые группы, которые не являются регулярными войсками. 

В-третьих, большая часть внутренних конфликтов была инициирована внутренней политической оппозицией, что определяло войну как внутренний политический конфликт, а действия центрального правительства как законные действия по установлению порядка в стране. Сложности в формальном определении состояния войны привели к изменению норм международного права, регулирующего вооруженные конфликты – международное гуманитарное право (МГП). В 1949 и 1977 гг. проходили дипломатические конференции, на которых были пересмотрены некоторые нормы МГП. Были внесены следующие изменения:

1) Вместо понятия «война» все более активно стал применяться термин «вооруженный конфликт», что является попыткой преодолеть проблему нормативного определения войны.

2) Признание за самовооруженными формированиями статуса регулярных войск, если они выполняют 4 требования: наличие ответственного главнокомандующего, ношение знаков отличия, открытое ношение оружия, ведение военных действий в соответствии с законами и обычаями войны.

3) Военные действия между партизанскими нерегулярными формированиями и действиями регулярных войск были приравнены к статусу вооруженного конфликта, что повлекло за собой применимость норм МГП к обеим воюющим сторонам. 

4) В случае высокой степени интенсивности военных действий не требуется формального признания состояния войны и существования правительственных структур у повстанцев.  Таким образом, те объективные параметры, которые выделяют аналитики, все более активно применяют и юристы. 

В-четвертых, формальное объявление войны или введение военного положения требует в большинстве стран приведения в соответствие действий исполнительной и представительной власти. Это означает, что президент, силовые структуры, являясь элементами исполнительной власти, должны получить одобрение со стороны парламента для начала военных действий. Кроме того, ведение войны требует пересмотра бюджета, введения дополнительных регламентаций во внутренней жизни – того, что К. Райт называл «ненормальным правом» (abnormal law), а данные регламентации также находятся в поле ответственности представительной и законодательной ветвей власти. 

Например, президент США является также и главнокомандующим, и только он может объявлять о начале военных действий. Фактически, президент обладает огромными возможностями распоряжаться вооруженными силами страны, но он должен получить одобрение Конгресса США на любое использование вооруженных сил выше определенного числа. Мы можем вспомнить выступления Дж. Буша в Конгрессе по поводу начала военной операции в Афганистане в 2001 г., в Ираке в конце 2002-го и начале 2003 г., когда президент стремился получить одобрение планов военных операций. Конгресс должен одобрить участие вооруженных сил США в военной операции, а также выделить деньги из бюджета на ее проведение.  В марте 2003 г. Дж. Буш запрашивал в Конгрессе 47 млрд долл. на продолжение военных действий в Ираке и более 80 млрд долл. в 2004 г. Для США такой порядок стал следствием ограничений, наложенных на президента Конгрессом в 1973 г. в рамках Закона о вооруженных силах. Закон был принят после крайне непопулярной войны во Вьетнаме, которую США вели более десяти лет, и которая закончилась политическим поражением для сверхдержавы. Многие американские президенты выражали недовольство существующим ограничением, однако оно сохраняет свою силу.  Если мы проследим, как складывалась так называемая антитеррористической коалиция для ведения военных действий в Афганистане, то увидим, что в каждой из стран – участниц военных действий происходило обсуждение на уровне парламентов и кабинетов министров. Исполнительная власть, правительство, не может самостоятельно начать военные действия в демократическом государстве без одобрения представительной ветви власти. Однако в Великобритании достаточно одобрения действий премьер-министра только правящей партии, а не всего парламента. Во время обсуждения вопроса об участии Великобритании в войне в Ираке ни жесткая оппозиция в парламенте, ни уход в отставку спикера Палаты общин не привели к политическому кризису в стране и не заставили Т. Блэра изменить позицию и отказаться от участия в войне в Ираке в 2003 г.

Война во Вьетнаме, которую вели США, явилась показательной и в другом плане. Она продемонстрировала, что преимущественной формой борьбы между разновеликими сторонами становится тактика партизанской борьбы и практически исчезают прямые военные действия сторон. Более оснащенные в военном и техническом вооружении страны стремятся свести к минимуму наземные операции с участием живой силы и все больше полагаются на высокоточное оружие, авиацию, артиллерию и ракеты различной дальности, применяют «дистанционные» меры поражения. Мы можем наблюдать эти изменения во время вооруженных действий в Афганистане в 2002 г., при бомбежках НАТО Югославии в 1999 г., в Ираке 1991 и 2003 гг.

Сам характер военных действий претерпевает качественные изменения. Все чаще аналитики и политические деятели вместо термина «война» используют понятие «вооруженного конфликта», а понятие войны приобретает все более негативный оттенок. Понятие вооруженного конфликта является более приемлемым, так как не влечет за собой формально-правовых последствий и не несет того накопившегося запаса негативизма и морального осуждения. Кроме того, понятие войны вытеснялось в процессе научного исследования этого феномена.

Как отмечает Н.А. Косолапов, «по мере исследований войн как явления международных отношений все яснее становились не только его механизмы, но и тот факт, что война – частный случай более широкого явления конфликта: частный по субъектам (государство, предгосударственные образования), формам и средствам ведения (военные, боевые), среде протекания (отсутствие позитивной политической целостности)».

К. Райт подчеркивал отличие войны от состояния конфликта и насилия: «Война является в одно и то же время особым правовым состоянием, феноменом межгрупповой социальной психологии, видом конфликта и видом насилия. Однако, включая каждый из этих аспектов, войну нельзя полностью идентифицировать только с одним из них. Нельзя утверждать, что все отношения суверенных групп являются войной или что все конфликты или использование насилия – это война. Такие утверждения, которые нередко звучат, приводят к неутешительному выводу о невозможности контролировать войну. Анархисты, желающие уничтожить все правовые ограничения; идеалисты, стремящиеся отменить все конфликты; радикальные пацифисты, жаждущие устранить все виды насилия, – все они стремятся к недостижимой цели. С другой стороны, возможно, при соответствующей модификации международного права и процедур, национальных умонастроений и идеалов, социальных и экономических условий и методов, при помощи которых правительства удерживают свою власть, можно предотвратить возникновение войн».

Далее мы обсудим те виды насильственных конфликтов, которые не попадают под определение войны в соответствии с выделенными структурными характеристиками данного явления, однако распространены и уносят ежегодно значительное число человеческих жизней.

  1. Конфликты низкой интенсивности

 Все чаще аналитики говорят не о войнах как таковых, а о затяжных вооруженных конфликтах, где периодические столкновения перемежаются периодами отсутствия вооруженных действий. Такой вид вооруженных конфликтов получил название конфликтов низкой интенсивности, отражающих малую интенсивность взаимодействия сторон и числа жертв.

Конфликтами низкой интенсивности мы будем называть такие, которые характеризуются наличием всех структурных компонентов вооруженного конфликта, но по своих динамическим параметрам и числу жертв не достигают уровня войны. Так как состояние войны оценивается аналитиками начиная с числа жертв в 1000 человек за время конфликта либо за один год, то к конфликтам низкой интенсивности будут относиться те конфликты, где число жертв является меньше 1000 человек.  

В рамках проекта по изучению вооруженных конфликтов в университете Упсалы (Швеция) и ПРИО (Норвегия) был введен показатель 25 жертв в военных столкновениях, который отмечает точку отсчета для вооруженных конфликтов. В соответствии с этим критерием было выделено три типа вооруженных конфликтов разной интенсивности:

незначительные вооруженные конфликты, в которых погибло по крайне мере 25 человек в результате военных сражений за один год или менее 1000 человек за все время протекания конфликта; 

средние вооруженные конфликты, где показатель жертв выше 25 человек в год и не меньше 1000 человек за все время конфликта, однако потери не превышают 1000 человек в течение одного года;

война, где жертвы составляют по крайней мере 1000 человек в год.

Совершенно очевидно, что использование различных количественных и качественных критериев определения вооруженных конфликтов имеет существенное значение при оценке общего конфликтного состояния международных отношений, составлении баз данных, проведении сравнительных исследований. В результате исследований проведенного участниками проекта в период 1946–2000 гг. соответствовало выделенным критериям, всего 221 вооруженный конфликт, из них:

-     42 конфликта были межгосударственными, т.е. соответствовали по формальным критериям «международным»;

-     158 конфликтов являлись внутренними, из которых в 25 принимали участие другие государства;

-         21 конфликт носил «внесистемный» характер, т.е. одной из сторон являлось государство, а другой стороной – «негосударственное объединение (группа) вне его собственной территории». Внесистемными вооруженными конфликтами были названы колониальные и империалистические войны.

-         110 конфликтов достигли состояния войны;

-         12 конфликтовсреднего уровня интенсивности;

-            99 конфликтов были незначительными вооруженными конфликтами

В соответствии с приведенными данными, большая часть (71,3%) всех конфликтов после Второй мировой войны являлись внутренними вооруженными конфликтами и более половины всех конфликтов (50,5%) не достигло порога войны

Термин «конфликт низкой интенсивности» получил особое распространение в американской литературе по стратегическому анализу в 1960-е гг. Этот термин использовался в отношении конфликтов в третьем мире, когда США были готовы применить лишь ограниченные силовые возможности. Ограничение применения собственных силовых ресурсов было возможно за счет оказания военно-технической, экспертной и другой помощи в условиях внутреннего конфликта одной из борющихся сторон. Обычно в таких конфликтах использовались особые войскамобильные, специально подготовленные для ведения боевых действий в экстремальных условиях, – это морская пехота, отряды быстрого реагирования, воздушный десант.

Однако некоторые конфликты, которые начинались как конфликт низкой интенсивности, могли перерасти в крупномасштабную войну. Так, участие США в войне во Вьетнаме начиналось как конфликт низкой интенсивности с последующей эскалацией до полномасштабного военного столкновения

Первоначально термин «конфликт низкой интенсивности» отражал ограниченное стремление и возможность участия в военных действиях. Политическое поражение США во Вьетнаме и явление «вьетнамский синдром» приводит к дальнейшему закреплению тактики «вмешательства низкой интенсивности», особенно военного вмешательства США с участием военнослужащих в конфликтах третьего мира

В отечественной литературе в отношении таких конфликтов чаще применялся термин «ограниченная война» или «локальный конфликт». Данные определения демонстрировали схожее стремление ограничить военное вмешательство и возможность разрастания военных действий.

Распад биполярной системы, исчезновение коммунистического блока привели к дальнейшей коррекции данного термина. Мы должны говорить о том, что понятие «конфликт низкой интенсивности» является термином, выражающим относительность интенсивности взаимодействия, применяемых ресурсов и потерь, а также стремление контролировать вооруженное столкновение и не допустить его перерастание в полномасштабные военные действия.

В мире после окончания холодной войны численно преобладают именно конфликты низкой интенсивности и по разным подсчетам составляют от 80 до 90 % от всех насильственных конфликтов.

  1. Терроризм

Другой формой применения силы в международных отношениях, которую отличают от других вооруженных методов, является терроризм. После Второй мировой войны он становится постоянным спутником вооруженных конфликтов. Согласно базы данных КОСИМО, из 259 вооруженных конфликтов, которые произошли в 1945–1999 гг., в 80 применялись террористические методы борьбы.

Необходимо отметить, что проблема определения терроризма является достаточно актуальной. Сводки новостей в газетах, по телевидению и в Интернете дают нам массу примеров того, что называют терроризмом. Уничтожение башен-близнецов Всемирного торгового центра в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., захват театрального центра на Дубровке в Москве в ноябре 2002 г., акции террористов-самоубийц на Ближнем Востоке, периодические вспышки насилия в штате Джамму и Кашмир в Индии, теракты в Ольстере и в Стране Басков, действия боевиков в Чечне – все эти события называют действиями террористов. Некоторые аналитики называют военные действия США и их сторонников в Ираке в 2003 г. государственным терроризмом. Мы также можем вспомнить деятельность русских революционеров, которые активно применяли тактику террора. Остается вопрос, что объединяет все эти действия?

Важными объединяющими моментами всех перечисленных действий являются:

-     во-первых, применение насилия или угроза применения насилия;

-     во-вторых, стремление к достижению определенной политической цели.

Таким образом, мы можем определить терроризм как форму политической борьбы, в которой применяется насилие или угроза применения насилия для достижения определенных политических целей. Однако при таком определении остается открытым вопрос о том, что отличает терроризм от войны или других форм вооруженных конфликтов, о которых мы говорили ранее? Очевидно, что применение силы со стороны террористических групп считается незаконным, в то время как вооруженные акции силовых структур государств обладают легитимностью

Обратившись к этимологии слова, подчеркнем еще одну важную особенность данной формы политической борьбы. Слово «террор» происходит от латинского слова «terror» – страх, ужас. Определяющим элементом терроризма является то, что насилие применяется для создания атмосферы страха, ужаса, чувства незащищенности среди тех групп или людей, на которых оно направлено. Запугивание является определенной стратегией для оказания давления по отношению к правительству, обществу или группам людей

Терроризмэто целенаправленная, тщательно подготовленная и спланированная деятельность, имеющая определенную цель, а не случайные бессмысленные спорадические акты насилия. Терроризм является рационально выбранным средством достижения политических целей. В этом отношении важно признание Брюса Хоффмана, автора монографии «Изнутри терроризма» (Брюс Хоффман – американский аналитик, был директором корпорации РЭНД, одного из ведущих мировых аналитических центров, руководил исследовательским отделом по проблеме терроризма.). Он пишет: «Я изучал терроризм более 20 лет. И до сих пор я по-прежнему поражаюсь тому, какими возмутительно “нормальными” кажутся большинство террористов, когда вы просто сидите и разговариваете с ними. Вместо фанатиков с дикими взглядом или сумасшедших убийц, которых мы обычно ожидаем увидеть, многие из них в действительности оказываются людьми с очень четкой и продуманной мотивацией, для которых терроризм есть (или был) абсолютно рациональным выбором, часто вынужденным, (неохотно) избранным после серьезных размышлений и дискуссий».

Терроризм отличается от других форм насильственного взаимодействия и тем, что организаторы и исполнители терактов предпочитают не вступать в прямое военное противоборство с противоположной стороной, что является неотъемлемой чертой любого вооруженного конфликта.  Проблема дефиниции терроризма вызвана также тем, что сам феномен менял свой характер на протяжении двух последних столетий.

Происхождение терроризма как понятия и формы политической борьбы начинают отсчитывать от времени французской революции 1789–1794 гг. Режим террора, введенный правительством якобинцев в 1793 г., был направлен на противников революционных преобразований, против тех, кто поддерживал монархию и привилегии аристократии. Источником террора было вновь образованное революционное правительство, и контекст, несомненно, был положительным. Б. Хоффман в своей книге пишет: «Возможно, это иронично, что терроризм в своем первоначальном контексте тесно ассоциировался с идеалами добродетели и демократии», и террор рассматривался как необходимое условие «на период революции для триумфа демократии». То есть первоначально необходимо говорить о «государственном терроре» и «революционном терроре». Политика террора якобинцев постепенно привела к тому, что ее жертвами стали сторонники данной тактики, и отсюда пошла фраза – «революция пожирает своих детей».

Аналогичное развитие мы видим и в период революционного террора в России, когда в июле 1918 г. после покушения на В. Ленина был объявлен «красный террор», в результате которого была уничтожена царская семья Николая II Романова, а также многие политические противники большевиков из партии эсеров. Россия является страной, в которой политический экстремизм получил распространение во второй половине XIX в. Народовольцы, социалисты-террористы, анархисты, эсеры и другие революционные группы и партии активно использовали тактику тираноборства и революционных экспроприаций (изъятия собственности).

Первоначально жертвами революционного террора становились члены царской семьи, министры и чиновники. В апреле 1866 г. было совершено покушение на императора Александра II, а 1 марта 1881 г. в Санкт-Петербурге Александр II был смертельно ранен. На месте нападения на царя был построен храм Спаса на Крови. Достоевский увековечил образы революционеров-террористов в своем романе «Бесы», написанного по материалам процесса над каракозовцами. Жертвами революционного террора стали министры внутренних дел Сипягин и фон Плеве, московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович.

За период 1905–1907 гг. жертвами террора стали более 9 тыс. человек, причем только половина из них имели какое-либо отношение к государственной службе.  В современной отечественной литературе эти события были описаны в детективном романе Б. Акунина «Статский советник», в котором главный персонаж детективной саги Эраст Фандорин раскрывает заговор террористов, планировавших покушение на московского градоначальника.

Политический терроризм претерпевает важную эволюцию в начале ХХ в. Если первоначально жертвами террора становились люди, так или иначе ответственные за угнетение, несправедливые действия, известные своей жестокостью, то к 1905 г. жертвами насилия становятся «люди системы», не важно, насколько они ответственны за существующее положение. Среди анархистов такой террор получает название «безмотивного». В соответствии с логикой экстремистов, политические убийства не требуют прямых причин. Любой человек, представлявший власть и правительство, становился мишенью террористов как враг народа. Более того, борьба с представителями экономического истэблишмента, которые, по мнению экстремистских групп, были виновны в угнетении и порабощении народа, также соответствовала правилам безмотивного террора. Оправдывалось уничтожение не какой-то группы общества, «а каждого, кто поддерживает этот строй и пользуется им в свою пользу».

Таким образом, терроризм исторически имеет тесную связь с революционной деятельностью, с идейной борьбой за справедливость, освобождение народа. Важно отметить, что социальный состав террористических групп в России конца XIX – начала ХХ в. показывает практическое отсутствие в них представителей народа – рабочего или крестьянского сословия, во имя которого совершались акции. Террористы-революционеры действовали от имени народа, во благо народа без фактического представительства народа, нередко возмущаясь его пассивностью и всепрощением. 

Закон РФ № 130-ФЗ от 25 июля 1998 г. «О борьбе с терроризмом» дает такое определение: терроризм – это «насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказания воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений».

С 2006 г. вступил в силу новый закон РФ «О противодействии терроризму», в котором дано очень краткое определение терроризма: «терроризм – идеология насилия и практика воздействия на принятие решения органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и (или) иными формами противоправных насильственных действий».

Однако новый закон сохранил развернутую характеристику «террористической деятельности»:

«2) террористическая деятельность – деятельность, включающая в себя:

а) организацию, планирование, подготовку, финансирование и реализацию террористического акта;

б) подстрекательство к террористическому акту;

в) организацию незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), организованной группы для реализации террористического акта, а равно участие в такой структуре;

г) вербовку, вооружение, обучение и использование террористов;

д) информационное или иное пособничество в планировании, подготовке или реализации террористического акта;

е) пропаганду идей терроризма, распространение материалов или информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности либо обосновывающих или оправдывающих необходимость осуществления такой деятельности;

3) террористический акт – совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях».                                                         

В качестве рабочего определения терроризма мы можем использовать определение, данное в учебном пособии «Международный терроризм: Определения, причины, ответы», подготовленного Федеральным институтом мира США осенью 2001 г. «Терроризм – это расчетливое использование силы или угрозы применения силы для запугивания; направленное на принуждение или устрашение правительств или общества для достижения целей, которые являются политическими, религиозными или идеологическими».

Федеральное бюро расследований США понимает под терроризмом «незаконное использование силы или насилия против людей или собственности, для того чтобы запугать или принудить правительство, гражданское население или часть его для достижения политических или социальных целей».

Использование террористических действий в международных конфликтах можно отнести к началу XX в. Это время подъема национально-освободительных движений, когда тактика террора используется для достижения целей национальной независимости.

После Второй мировой войны революционный террор все больше ассоциируется с борьбой народов Африки, Азии и Ближнего Востока против колониализма. Именно в это время в политическую моду входит новый термин, который используется в отношении революционеров, придерживающихся тактики террора – «борцы за свободу» – freedom fighters. Такое название отразило тенденцию к легитимации подобных движений, так как часть международного сообщества выражала симпатию и поддержку борьбе за национальное освобождение и независимость. Ясер Арафат, лидер Организации за освобождение Палестины, обращаясь к Генеральной Ассамблее ООН в 1974 г., заявил: «Разница между революционером и террористом заключается в цели, за которую каждый борется. Каждый, кто борется за правое дело, за свободу и освобождение его земли от захватчиков, поселенцев и колониалистов, не может быть назван террористом».

Можно назвать и более свежие факты, подтверждающие гибкую грань между боевиками, применяющими террор как форму политической борьбы, и политическим лидерством. Так Хашим Тачи, возглавляший Армию освобождения Косово (АОК), стал премьер-министром Косово после одностороннего провозглашения независимости в феврале 2008 г. Еще до его назначения генеральный прокурор Трибунала ООН по бывшей Югославии Карла дель Понте выражала подозрения о причастности АОК к криминальной деятельности, связанной с торговлей донорским органами. В 2008 г. она опубликовала книгу под названием «Охота: я и военные преступники», в которой также содержались данные об имевшихся фактах и предположения. После публикации этой книги Карла дель Понте стала одной из самых охраняемых персон, хотя она покинула свой пост в связи с истечением срока полномочий. В докладе Совета Европы 2010 г. эти подозрения были подтверждены.

Терроризм как форма политической борьбы национально-освободительных движений также первоначально носил адресный характер, но постепенно направленность терактов изменяется – от убийства политических лидеров к убийству невинных людей, не имеющих зачастую никакого отношения к принятию определенного политического решения. Хрестоматийным примером такой эволюции является деятельность организации «Черный сентябрь», принадлежащей к Организации за освобождение Палестины. 5 сентября 1972 г. во время Олимпийских игр в Мюнхене 8 террористов этой организации ворвались в здание, где жили израильские спортсмены, убили двоих и взяли в заложники еще 9 человек. Террористы потребовали обмена заложников на 236 палестинцев, сидящих в тюрьме, 5 немецких террористов и безопасного проезда на территорию любой арабской страны, за исключением Ливии и Иордана. В результате операции по освобождению заложников погибли все заложники, один немецкий полицейский и пять террористов. Идеологию этой акции выразил один из вождей «Черного сентября» Фауд аль Шамали: «Мы должны убивать наиболее важных и знаменитых людей. Так как мы не можем приблизиться к государственным деятелям, то нам надо убивать артистов и спортсменов». По мотивам этих событий известный американский режиссер Стивен Спилберг в 2005 г. снял художественный фильм «Мюнхен».

Важной составляющей идеологии политического террора является апелляция к нуждам и интересам народа, выдвижение справедливых целей против политической системы, которая угнетает народ. Такое обращение к желаниям народа получило название народного мандата, который оправдывает насилие, совершенное во благо народа. Причем вовсе не обязательно, чтобы террористические группы действительно отражали желание и волю народа. Чтобы объяснить причины распространенности террористических действий в современных условиях, особенно принимая во внимание события 11 сентября 2001 г., необходимо отметить следующее.

Демократическая форма правления, инфраструктура современных развитых стран, открытость обществ, отсутствие жесткого государственного контроля невольно способствуют деятельности террористических групп:

  1. Основу стратегии террора составляют действия на создание атмосферы страха и для достижения этой цели действия террористов требуют широкой публичности, распространения информации о терактах. В этом отношении невольную помощь деятельности террористических групп оказывают современные средства массовой информации, широко освещающие подобные события. Такие каналы, как «Аль Арабия», предоставляют возможность лидерам террористических групп и движений передавать свои выступления в эфире.
  2. Современная политика подразумевает активное участие населения в принятии политических решений. Действия террористов являются своеобразным способом давления на общественное мнение, политиков, что в свою очередь оказывает воздействие на процесс принятия решений. Ярким примером такого давления явились выборы в парламент Испании, прошедшие 14 марта 2004 г. Выборы состоялись через три дня после террористического акта 11 марта 2004 г., в результате которого погибло около 200 человек и более 1,500 человек получили ранения. На выборах победила Испанская социалистическая рабочая партия – ИСРП во главе с Х.Р. Сапатеро. ИСРП критиковала правящую Народную партию и действия премьер-министра Х.М. Аснара. Главное обещание, которое накануне выборов дала ИСРП, – возвращение на родину испанских военных из Ирака. Правящая Народная партия потерпела на выборах сокрушительное поражение, поскольку рядовые испанцы напрямую связали трагические события 11 марта с участием Испании в военной операции в Ираке. Незадолго до начала операции в Ираке почти 90% жителей Испании были против войны. При этом руководство страны во главе с Аснаром оказало безоговорочную поддержку планам США.
  3. Террористические группы используют инфраструктуру развитых обществ для своей деятельности. Доктор В. Дрейк, ведущий исследователь из Фонда Карнеги, отмечает: «Бен Ладен и террористические организации имеют в своем распоряжении те же самые технологические возможности, которые делают успешными бизнес, деятельность неправительственных организаций и других негосударственных акторов, чтобы организовать свои действия и достичь целей более эффективно, чем раньше. Как и другие акторы, они способны действовать в глобальном масштабе, перемещая и координируя людей, деньги, информацию и другие элементы через ставшие все более прозрачными национальные границы».
  4. Террористические организации – это не что-то единое, это сеть, что меняет характер военных действий. «Мы ведем войну с не нацией, а с сетью, которая включает связанные, но в то же время достаточно автономные ячейки, что меняет сам характер военных действий». Рассеянный характер самих организаций, растущая интеграция их действий в глобальном масштабе, консолидация по идеологическому принципу «против богатых» – все это приносит новые нетрадиционные угрозы и делает малопригодным опыт ведения обычных войн.
  5. Благодаря глобализации террористы способны использовать новейшие военные технологии. По выражению Мартина Либики, ведущего аналитика корпорации РЭНД: «Сегодня почти любой элемент власти (силы) может быть приобретен на мировом рынке».
  6. Террористы нарушают установленные нормы и правила поведения, то, что называют правила игры. Они применяют силу для устрашения и давления на более сильных противников, которые не могут переступить определенную грань в поведении, методах борьбы. Как отмечал немецкий аналитик Херфрид Мюнклер, стратегия террористов заключается в нанесении ударов по обществу и избегании столкновения с силовыми институтами современных государств: «террористы уклоняются от конфронтации с железным кулаком противника, нанося вместо этого удары в солнечное сплетение. Если удастся поразить это сплетение кровеносных сосудов и нервов, то железный кулак упадет сам собой». Ведущий немецкий политический аналитик Александр Рар после терактов в Мадриде в марте 2004 г., в интервью сказал, что действия террористов могут привести к тому, что Европа будет вынуждена частично отказаться от некоторых завоеваний демократии: «Сейчас в Европе многие боятся, что демократические институты, выстроенные в западном обществе после Второй мировой войны, не приспособлены для того, чтобы эффективно защищать общество от подобных атак со стороны скрытого врага. Сейчас складывается ситуация, при которой западное общество просто вынужденно идти каким-то более авторитарным путем – ужесточать режим проверки документов, ограничивать миграцию, устанавливать всюду камеры слежения, как это делается в Великобритании. К сожалению, только через такую тотальную проверку общество может себя защитить себя от этих ужасных проявлений терроризма, которые теперь уже наступают на Европу. В своем нынешнем качестве Европа практически беззащитна перед такими организациями, как “Аль-Кайда”. А ведь по данным западных разведок уже через год “Аль-Кайда” может приобрести атомное оружие. А ведь ядерная атака несравненно страшнее и того, что мы видели в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. и того, что произошло 11 марта 2004 г. в Мадриде».

Терроризм является не только насильственной формой конфликтного поведения в международных отношениях, приводящей к все большему количеству жертв. Главным является то, что с международным терроризмом невозможно эффективно бороться, не понимая его основу, не интерпретируя терроризм как проявление базового противоречия между враждующими сторонами. Для того чтобы борьба с терроризмом была успешной, необходимо учитывать следующее

– терроризм возникает как отражение реально существующих противоречий в обществе или в международных отношениях;

– необходимый элемент действий террористов – это так называемый народный мандат, который является способом легитимации насилия; 

– действия террористических групп трудно контролировать не только оппонентам, но зачастую и их сторонниками. 

Ярким примером невозможности контролировать деятельность террористических групп может быть ситуация в Палестинской автономии, деятельность которых не мог контролировать Ясир Арафат, что стало причиной большого числа кризисов и приводило к неоднократному срыву мирного процесса на Ближнем Востоке. Действия террористов-шахидов являются ярчайшим проявлением отчаяния и сложившихся ценностей в обществе. В основе их действий лежит уверенность в собственной правоте, подкрепляемая военными операциями израильских войск. Террористические акции все чаще становятся неотъемлемой чертой вооруженных конфликтов с ярко выраженной асимметрией сил, а также затяжных конфликтов с острым противостоянием сторон

Международное сообщество в лице ООН выражает свою обеспокоенность проблемой терроризма с середины 1970-х гг., однако события последних лет сделали проблему терроризма одной из самых актуальных. События 11 сентября 2001 г. рассматриваются многими как некий рубеж, который показал, насколько уязвимыми являются развитые страны-гиганты перед лицом терроризма. Это событие заставляет вновь осознать остроту противоречий, проходящих по оси Север-Юг, и необходимость разработки программы совместных действий развитых стран для эффективного предотвращения подобных терактов. 

28 сентября 2001 г. ООН приняла резолюцию №1373 об усилении международной кооперации в борьбе с терроризмом. Основные направления борьбы:

– контроль над финансовыми средствами, которые могут быть использованы террористами;

- ответственность государств, которые оказывают помощь террористическим организациям различными способами;

- более пристальный контроль со стороны государств, развитие совместных форм борьбы.

Создан специальный комитет Совета Безопасности по исполнению принятых решений. Конечно же, эти меры являются превентивными, основной упор сделан на сбор данных, установление контроля над действиями террористических групп, организацию совместных действий силовых, разведывательных ведомств различных стран, а также воспрепятствовать использованию террористами финансовой и иных инфраструктур развитых стран. Необходимо отметить, что в большинство правительств, столкнувшихся с проблемой террористических групп, представляющих различные этнические или политические движения внутри страны, публично отказывались вести какие-либо переговоры с террористами, тем не менее в большинстве случаев такие переговоры происходили и в некоторых случаях приводили к прекращению террористических акций и достижению договоренностей. В качестве примера можно привести переговоры:

- между правительством Израиля и Организацией за освобождение Палестины;

- между правительством Великобритании и Ирландской республиканской армией;

- между правительством ЮАР и Африканским национальным конгрессом;

- российским правительством и представителями чеченской вооруженной оппозиции.

Важным условием для начала подобных переговоров является требование отказа от террористических действий от оппозиционных сил в обмен на определенные политические обещания властей.  Другим способом реагирования на террористические действия является военный ответ, попытка физически уничтожить террористов и разрушить существующие сети этих групп. США и Израиль являются двумя странами мира, которые последовательно отстаивают право правительств на самые жесткие действия в отношении террористов и тех, кто их поддерживает.

В 1996 г. Госдепартамент США объявил список из семи стран, которые являются спонсорами террористов: Куба, Ирак, Иран, Ливия, Северная Корея, Судан и Сирия. Под спонсорством обычно понимают предоставление террористическим группам возможности легально действовать на территории данного государства, пользоваться его инфраструктурой, получать паспорта, пользоваться дипломатическим прикрытием для перевозки оружия и обеспечения личной безопасности террористов

После событий сентября 2001 г. США инициировали военную операцию в Афганистане и Ираке, где, добившись военной победы, они создали местное правительство, которое должно тесно сотрудничать с США. Многие аналитики критически относятся к эффективности подобных акций, а некоторые утверждают, что вооруженные действия являются контрпродуктивными в долгосрочной перспективе. Сегодня все больше аналитиков сходятся во мнении, что эта война не способствовала созданию большей безопасности на международном или региональном уровне, а, напротив, привела к росту террористических групп в других регионах, осуществлению крупных терактов против союзников США по «коалиции желающих».

Глобальная война США против терроризма обернулась глобальной войной террористических групп против США и их союзников. Российский специалист по проблемам международного терроризма Екатерина Андреевна Степанова полагает, что именно благодаря войне США против террора уровень террористической активности в мире резко увеличился и что США в основном проиграли свою войну. По мнению немецких аналитиков Ханса и Михаэля Рюле, самым опасным следствием такого развития событий является глобальное распространение практики использования террористов-смертников и опасность доступа к ядерному оружию со стороны исламских террористов, для которых характерна «бескомпромиссная установка в отношении использования насилия – вплоть до применения ОМУ против невинных людей». Такое соединение делает мир не просто опасным, но смертельно опасным.

В связи с борьбой с терроризмом в развитых странах происходит усиление государственного контроля и спецслужб за частной перепиской, телефонными разговорами рядовых граждан и высокопоставленных политиков, что неоднократно становилось причиной громких скандалов и разоблачений. В частности, это показала деятельность Джулиана Асанжа, австралийского журналиста, основателя проекта «Викиликс», интернет-сайта, на котором он размещает документальные материалы о работе спецслужб, секретах высокой политики и военных действиях великих держав в последние годы.                                                        

  1. Проблема структурного насилия

 Обсуждая различные формы международного насилия, мы говорили о том, что применение силы является преднамеренным, рациональным действием, и ущерб от такого умышленного нанесения вреда можно измерить в разрушениях, количестве жертв. Однако мы также говорили о проблеме структурного насилия как источнике жертв в результате существования определенной политической, социальной и экономической организации общества. Мы определяли структурное насилие как проистекающее из выбора политиков или даже целой нации в пользу определенного общественно-политического устройства, что может привести к большому числу жертв. Совершенно очевидно, что данная проблема является очень сложной для изучения. Тем не менее проблема структурного насилия является неотъемлемой частью любого внутреннего и международного конфликта. При изучении этого явления возникает вопрос: «Как можно измерить степень структурного насилия, как определить его интенсивность?».

Такая попытка нахождения формулы для измерения степени структурного насилия была предпринята сотрудниками СИПРИ[2]. Они ввели понятие – «избыточная (чрезмерная) смертность» – excess death. Этим термином они предложили измерять то количество людей, смерти которых можно было бы избежать, если бы они жили в других условиях.

За эталон удовлетворительных условий жизни и минимального уровня структурного насилия или его отсутствия были приняты условия жизни в Швеции. Общепризнанно, что Швеция является страной, где качество и продолжительность жизни людей превосходит показатели многих развитых стран. Была предложена следующая формула для измерения: 

Численность населения страны А                 Численность населения страны А

Продолжительность жизни в стране А        Продолжительность жизни в Швеции

Для примера и сравнения мы можем вычислить по указанной формуле показатель «избыточной смертности» для США и России на 2012 г. Данные о численности населения и ожидаемой продолжительности жизни взяты с интернет-сайта Мирового банка.                                                         

Подсчеты. Продолжительность жизни в Швеции – 82 года, численность населения 9,517 млн человек; США – 79 лет, 313, 9 млн человек; Россия – 69 лет и 143,5 млн человек. 

Подсчеты для США:  313900 : 79 – 313900 : 82 = 3973,4 – 3828,0 = 145  Таким образом, согласно формуле в США показатель «избыточной смертности» составляет 145 тыс. человек в год. 

Подсчеты для России:  143500 : 69 – 143500 : 82 = 2079,7 – 1750 = 329 тыс. человек в год. 

Таким образом, в России ежегодно «избыточно» умирает 329 тыс. человек. Если мы сравним эту цифру с данными двух последних переписей в 1999 г. – 146 млн, перепись 2002 г. – 143 млн, то можно увидеть, что демографические показатели не противоречат данным вычислениям. 

Подсчеты 2004 г. и в 2009 г. показывали сохранение и даже усиление этой тенденции. Подсчеты 2004 г. показывали «избыточную смертность» для РФ – 209,520 тыс., в 2009 г. – 334,77 тыс.; для США в 2004 г. – 83,7 тыс., в 2009 г. – 145,7 тыс. Вычисление 2012 года показывают некоторое улучшение показателя для России, что соотносится с улучшением демографических индикаторов.

Применяя эту формулу, можно обнаружить, что в год в мире умирает около 20 млн человек только в силу существующих условий жизни, а не прямого насилия. Таким образом, политическое насилие или несовершенство общественных институтов является тревожащей проблемой и приводит к большему числу жертв, чем вооруженные конфликты.

Структурное насилие является неотъемлемым элементом множества различных конфликтов. Профессор Рудольф Руммель из университета штата Гавайи, США, является ярым сторонником идеи демократического мира и на протяжении нескольких десятков лет проводит исследования, в которых доказывает, что жертвами авторитарных и коммунистических режимов стало большее количество людей, чем в результате всех вооруженных международных и внутренних конфликтов в ХХ в. По его подсчетам, в 1900–1985 гг. в войнах погибло около 35,7 млн человек, из них в международных войнахоколо 30 млн и гражданских – 6 млн человек.

В результате действий своих правительств погибли 119,4 млн человек, из них коммунистических – 95,2 млн, других несвободных – 20,3 млн, частично свободных – 3 млн, демократических – 0,8 млн человек.

Голод на Украине в результате продразверстки в конце 1920-х гг. унес жизни нескольких миллионов человек, голод в Китае в ходе «культурной революции» – до 45 млн человек.

В результате репрессий в России в 1918–1953 гг. погибло по разным данным до 20 млн человек.

Режим красных кхмеров в Камбодже, установленный в 1976 г. Пол Потом, привел к гибели не менее 1 млн человек, что составляет катастрофическую цифру для нации в 7 млн человек.

Р. Руммель ввел понятие «демоцида», т.е. уничтожения народа собственным правительством или политической элитой. Главный вывод, к которому приходит Р. Руммель, соответствует Кантовой логике «вечного мира». Демократические режимы, страны, в которых личность защищена от произвола властей, является наилучшей формой политической власти

Исследования, подобные работам Руммеля, проводили ученые, занимающиеся изучением политических и этнических конфликтов. Ведущий японский специалист по проблемам мира и конфликта Мацуо Масацугу приводит в своей монографии результаты таких исследований.

Демократические режимы, как правило, используют ненасильственные способы урегулирования конфликтов между различными стратами и группами общества. Чем более развиты демократические процедуры в обществе, тем больше склонность к мирному решению споров. Именно на этой логике основана деятельность глобальных и региональных международных правительственных и неправительственных организаций, занимающихся урегулированием конфликтов. Положение с правами человека рассматривается как важнейший индикатор стабильности и мира в обществе, что соответствует расширительному представлению о мире в рамках концепции «позитивного мира».

Таблица 1. Геноцид и политицид в послевоенном мире

Тип репрессий:

 П – политицид, жертвы политических репрессий

 Г – геноцид, жертвы, определяемые по групповой принадлежности

ПГ – политицид против политически активных групп

ГП – жертвы смешанных репрессий – политических и групповых 

Страна

Тип репрессий

Годы

Жертвы

Количество жертв (тыс.)

СССР

П

1943–1947

Репатрианты – национальные группы

500–1000

СССР

Г

1943–1957

Чеченцы, ингуши, карачаевцы, балкары

230

СССР

Г

1948–1968

Месхетинцы, крымские татары

57–175

Китай

П

1950–1951

Сторонники Гоминьдана

800–3000

Судан

П

1952–1972

Националисты Южного Судана

100–500

Индонезия

ГП

1965–1966

Китайцы, коммунисты

500–1000

Бурунди

ПГ

1965–1973

Лидеры хуту, крестьянство

103–205

Китай

П

1966–1975

Жертвы культурной революции

400–850

Филиппины

ПГ

1968–1985

Народности моро (мусульмане)

10–100

Уганда

ГП

1971–1979

Народности карамоджонг, ачоли, ланго; католические священники, политические оппоненты режима Иди Амина

100–500

Пакистан

ПГ

1971

Бенгальские националисты

1250–3000

Кампучия

ГП

1975–1979

Мусульмане, сторонники предшествующего режима, горожане, нелояльные политические функционеры

800–3000

Индонезия

ПГ

1975– н.в.

Националисты Восточного Тимора

60–200

Афганистан

П

1978–1979

Сторонники предшествующего режима, повстанцы из сельской местности

1000

Уганда

ГП

1979–1986

Народность карамоджонг, банга, нилотские народы, сторонники режима Амина

50–100

 

Литература

Дериглазова Л.В.  Конфликты в международных отношениях: учеб. пособие. –  2-е изд., испр. и доп. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2013. С. 78-115.

 

[1] Онтология - раздел философии, изучающий фундаментальные принципы бытия, его наиболее общие сущности и категории, структуру и закономерности.

[2] SIPRI - Стокгольмский международный институт исследования проблем мира (Stockholm International Peace Research Institute).