© Н.А.Баранов

Баранов Н.А. Российские реформы: проблемы реализации // Реформы в России и Россия в реформирующемся мире. Материалы научной конференции. Санкт-Петербург, 17 февраля 2006 г. Ч.1. СПб.: БГТУ, 2006. С.50-55.

Российские реформы: проблемы реализации

История России - это непрерывный процесс реформ, революций и перестроек, сопровождающийся контрреформами и контр­революциями. В эпоху реформации всегда есть открытые противники преобра­зований, однако результаты реформ зависят, прежде всего, от реакции на них со стороны управляемых.

Опыт реформ в России и других странах свидетельствует о том, что для успешного их проведения требуется соблюдение по крайней мере двух условий.

Во-первых, реформы должны соответствовать социокультурному пространству, в котором они осуществляются, то есть быть санк­ционированы ментальностью различных социальных групп и культурными архетипами индивидов. Если инновации не воспринимают­ся как необходимое и конструктивное, не вызывают положительных эмоций, а, наоборот, провоцируют массовое дискомфортное состоя­ние, то это может вызвать всплеск социальной агрессивности у опре­деленной части населения.

Во-вторых, реформы могут успешно проводиться только легитимной государственной властью, которая в состоянии согласовать ценностные ориентации различных групп населения по поводу целей и средств преобразований и не допустить перерастания социокультурных противоречий раскола в необратимый процесс социально-поли­тической дезорганизации.

Эти два условия проведения реформ тесно связаны между собой, поскольку речь идет прежде всего о ценностном обосновании соци­альных инноваций и реформаторской деятельности самой государ­ственной власти.

Реформы в России задумывались и проводились «сверху» в спе­цифических условиях, которые в современной литературе получили название социокультурного раскола. Реформаторская элита с инновационным типом культуры, в основе которого - критический целерациональный, технократический стиль мышления, была больше оза­бочена целями развития и его организационными формами, чем цен­ностными ориентациями людей. Ей казалось, что посредством адми­нистративного воздействия на сложившуюся ситуацию достаточно человека поставить в особые организационные условия, чтобы он вынужденно или с сознанием необходимости, изменив свои жизнен­ные установки, стал решать новые задачи.

Большинству русских людей присущ ценностно-рациональный стиль мышления и поведения, для них важны не столько цели и ре­зультаты, сколько смысл преобразований. В иерархии ценностей русского человека ведущее место отводится справедливости, трактуе­мой в нравственно-уравнительном смысле, понимаемой как возможность быть хозя­ином самому себе. В этой иерархии далеко не первое место принадле­жит труду, который в производственной этике человека рассматрива­ется как обязанность и повинность.

Поэтому попытки трансформировать основы экономической, со­циальной и политической жизни России без изменения культуры как духовного кода жизнедеятельности подавляющего большинства ее населения приводили к социокультурному отторжению реформ, по мере того как они создавали ситуацию фрустрации или дискомфорта. Это сопровождалось кризисом государственной власти и заканчива­лось контрреформами «сверху» или революциями «снизу». Контрреформы были реакцией правительства в условиях пассив­ного общественного противодействия на результаты преобразований и попыткой, чаще всего стихийной, привести их цели и средства в соответствие с социокультурной средой.

По мнению Владимира Петухова – директора ВЦИОМ по исследованиям, реформы 1990-х гг. сформировали у людей стойкий «антиреформаторский синдром», суть которого в том, что все реформы, все преобразования приводят только к ухудшению жизни людей. Не случайно большинство опрошенных (52%) по-прежнему ориентируется на статус-кво, на стабильность и существенно меньше (37%) тех, кто считает, что стране нужны перемены, прежде всего в экономической и социальной сферах. Причем это соотношение характерно для всех социальных групп и слоев российского общества.[1]

Реформация в России – это, по мнению одного из инициаторов перестройки А.Н.Яковлева, попытка покончить «с безнравственностью власти».[2] Однако, безнравственность власти в новых условиях выродилась во всесилие государственно-бюрократического аппарата. В послании Федеральному Собранию Российской Федерации 25 апреля 2005 года Президент России характеризовал российское чиновничество как «замкнутую и подчас просто надменную касту, понимающую государственную службу как разновидность бизнеса».[3]

Демократическая российская власть не сумела преодолеть властный произвол чиновничества, что привело, по выражению А.Н.Яковлева, «к перерождению демократии в бюрократическую диктатуру, особенно на местах. Демократические процедуры формально действовали, но все заметнее имитировали жизнь политическую жизнь, а сама жизнь поехала по коррупционному пути».[4] В связи с таким перерождением власти важнейшей задачей становится повышение эффективности государственного управления, строгое соблюдение чиновниками законности, переориентация их деятельности на предоставление  качественных публичных услуг населению.

Современное реформирование неотъемлемо от процесса демократизации, которое предполагает проведение преобразований с учетом мнения народа в интересах всего общества. На процесс демократизации в значительной степени влияют исторические, культурные, религиозные особенности, поведение политических лидеров, активность населения, а также другие факторы. Так, политические культуры соседних стран нередко оказывают серьезное влияние друг на друга. Распространенный в Европе индивидуализм начинает оказывать влияние на коллективистский характер российского миропонимания. В данном контексте представляется возможной трансформация представлений о гражданском обществе, без которого невозможно эффективное решение жизненных проблем и которое является коллективной формой объединения граждан на принципиально новом, более высоком уровне. Из многообразия взаимодействий отдельных людей друг с другом возникает сообщество свободных людей в добровольно избранных объединениях.

Советский коллективизм ограничивал свободу человека рамками тех задач, которые решал коллектив. Он нивелировал членов коллектива, сдерживал инициативу и творчество человека, создавая не личностей, а индивидов. Из коллектива нельзя было выйти, из него можно было только быть изгнанным, т.е. стать изгоем. Российский философ Ф.А.Степун разграничения между личностью и индивидуальностью проецировал на два других понятия – соборность и коллективность. Он считал, что о соборности, или о подлинной общинности «можно говорить лишь там, где общество состоит из личностей; там же, где оно состоит не из личностей, а из индивидуумов,  допустима, строго говоря, лишь речь о коллективе».[5]  

Гражданское общество состоит из свободных людей, которые объединяются для решения задач, затрагивающих их интересы. Как отмечает американский философ Дэвид Боуз, «не индивиды возникают из сообщества, а сообщество возникает из индивидов».[6]  Т.е. люди создают коллективы сознательно, что дает возможность говорить о подлинной общинности, в отличие от коллективов, созданных или находящихся под контролем государства, которые в первую очередь выражают государственные интересы, а не личные.

В гражданском обществе человек может свободно покинуть коллектив, не опасаясь применения против него каких-либо санкций со стороны общества или государства. Это в корне отличает общественные объединения гражданского общества от аналогичных в условиях недемократического режима. Поэтому для формирования гражданского общества необходим свободный индивид, сознающий свои интересы и активно выступающий за их реализацию. Причем свобода данного индивида ограничивается принятыми в данном обществе нормами морали и права, а не государственными, классовыми или корпоративными интересами. Создание такого индивида является объективно необходимым для России процессом в условиях демократизации общества.

Представляется такое развитие коллективизма в России: роль свободного человека будет повышаться параллельно со снижением ограничения власти коллектива над индивидом. Развитие свободного человека является первостепенным фактором в процессе идентификации гражданина в качестве активного субъекта политического процесса. В конечном итоге коллективистская форма примет иной вид – она станет все в большей степени соответствовать структурам гражданского общества, освобождаясь от диктата коллективистских норм и развивая автономию по отношению к государству. Такая автономия гражданского общества является необходимым условием демократии и успешного проведения реформ.

Важным фактором, определяющим современный нравственный климат в России, является доверие народа к состоятельному классу, которое находится на низком уровне. Это недоверие исходит, прежде всего, из пренебрежения элементарных этических норм бизнесменами по отношению к наемным рабочим, из-за отсутствия взаимосвязи между прибылью предприятия, денежными доходами предпринимателей и зарплатой наемных рабочих. Обогащение бизнесменов, превращение их в олигархов, игнорирование социальных проблем большинства граждан стало величайшим разочарованием общества в либерально-рыночных преобразованиях. Спецификой российской жизни является инерция традиционной «левизны» в общественных настроениях, которая была проигнорирована реформаторами. По результатам социологического исследования, проведенного аналитическим центром Юрия Левады в декабре 2005 года, 48% респондентов отдают предпочтение продолжению реформ с учетом укрепления роли государства в экономике и обеспечением социальной защиты населения, и лишь 10% - постепенно сокращая роль государства в экономике. [7]

Для поставторитарных стран в процессе демократизации актуальной является проблема эффективности политических институтов. При этом возникает, по мнению В.И.Пантина, замкнутый круг: «новые демократические политические институты не могут стать достаточно эффективными, поскольку не пользуются необходимой поддержкой со стороны массовых и элитных групп общества, а получить поддержку и легитимность эти институты не могут, поскольку в глазах большинства населения не являются эффективными, способными помочь в решении возникающих перед обществом проблем».[8] Поэтому главным вопросом в переходный период известный отечественный политолог считает демократичность в сочетании с эффективностью. Данный тезис особенно важен для России и некоторых других посткоммунистических и поставторитарных стран, где распространено мнение о принципиальной неэффективности демократических институтов, не соответствующим национальным традициям государства. Беспокойство вызывает беспрецедентно низкий уровень доверия граждан к большинству государственных и общественных институтов. И как следствие - синдром «неучастия», сформировавшийся в последнее десятилетие и особенно заметный у самой молодой, дееспособной части населения. По данным ВЦИОМ (декабрь 2005 года) около 70% россиян, соглашаясь с тем, что участвовать в общественно-политической жизни в принципе важно, в то же время полагают, что такие люди, как они, не в состоянии оказывать серьезного влияния на принятие важных политических решений.[9]

Анализ эффективного становления демократических режимов позволяет утверждать, что демократические политические институты становятся действительно эффективными лишь в результате длительного процесса развития и адаптации к условиям и традициям данного общества, о чем свидетельствует опыт демократического строительства в западных странах. Так о высокой степени демократичности в западных государствах следует говорить лишь со второй половины ХХ века. Следовательно, современные сложности в становлении демократических политических институтов, как в России, так и в ряде других стран, объясняется не проблемой совместимости демократии и ее институтов с национальными традициями и нормами, а тем, что они могут стать эффективными лишь постепенно адаптируясь к политическим реалиям. «Чтобы прийти к демократии, - утверждает американский политолог Данкварт Растоу, - требуется не копирование конституционных законов или парламентской практики некоей уже существующей демократии, а способность честно взглянуть на свои специфические конфликты и умение изобрести или позаимствовать эффективные механизмы их разрешения».[10]

По убеждению автора, демократические реформы станут возможными только в том случае, если приоритет во всех преобразованиях будет отдан человеку, а не государству, так как сильным государство становится только при свободных и богатых гражданах, а не при богатых чиновниках, влиятельных силовых структурах и большом ядерном потенциале. Такому реформированию способствуют основные и принципы демократии: открытость общества, контролируемость власти и восприимчивость власти к запросам граждан. 

[1] Петухов В. Бунт против бегства. Почему Россия не возмущалась, когда все было гораздо хуже? // Политический журнал. 2005. №7. С.53.

[2] Яковлев А.Н. Реформация в России // Общественные науки и современность. 2005. №2. С.5.

[3] Послание Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации // URL: http://www.kremlin.ru/appears/2005/04/25/1223_type63372type82634_87049.shtml

[4] Яковлев А.Н. Реформация в России // Общественные науки и современность. 2005. №2. С.9.

[5] Степун Ф.А. О свободе // Опыт русского либерализма. Антология. М., 1997. С.351.

[6] Боуз Д. Либертарианство: История, принципы, политика. Челябинск, 2004. С.147.

[7] http://www.levada.ru/press/2005122901.html

[8] Пантин В.И. Глобализация и проблемы развития демократических институтов в России // Политические институты на рубеже тысячелетий. Дубна, 2001. С.400.

[9] http://www.wciom.ru/?pt=42&article=2165

[10] Растоу Д.А. Переходы к демократии: попытки динамической модели // Полис. 1996. №5. С.9.

К другим статьям

На первую страницу