Тема 25. Политические идеологии

1. Сущность политической идеологии

1.1. Возникновение, содержание и назначение.

Политическая идеология представля­ет собой одну из наиболее влиятель­ных форм политического сознания, воздействующую на содержание властных отношений.

Идеологии стали зарождаться в XIV веке, в период Возро­ждения, когда возник первый общественный кризис. Этот пе­риод отмечен началом процесса секуляризации, т. е. освобожде­ния общественного и индивидуального сознания от религии. Постепенно на смену религиозной картине мира приходит рациональная система представлений о мире. Существовавшее прежде религиозное мировоззрение обосновывало обществен­ную жизнь, политический порядок в терминах трансцендент­ных, т. е. потусторонних и не доступных человеческому позна­нию абсолютных значимостей («Бог», «душа», «бессмертие», «судьба»). Смысл человеческой деятельности задавался рели­гиозными ценностями, которые претендовали на тотальную значимость. Регулируя общественные взаимосвязи и повсе­дневные взаимодействия индивидов, они выступали в качестве мощной охранительной и сдерживающей силы, лежащей в основе традиционного общества. Также их роль и значение оказывались возможными в условиях полной зависимости ин­дивида от сил природы и общественных связей (общины, рода, племени). Следовательно, интеграция общества и его социаль­ная ориентация происходили на основе иррациональных, факто­ров (верований, чувств, традиций, обычаев).

Развитие общественного разделения труда и связанный с ним процесс становления автономной личности породили не­преложную тенденцию эмансипации - высвобождения полити­ческой и культурной систем из зависимости от религиозной картины мира. Процесс обмирщения (от слов «мир» - «земля», «мирской» - «земной») культурной сферы привел к тому, что политика перестала быть прерогативой церковной власти, пе­рейдя в разряд светских дел.

Первым шагом на пути эмансипации общества от сохра­нявшего еще свое влияние религиозного мировоззрения было провозглашение религиозного плюрализма, ставшего одним из результатов Реформации. Реформация привела к переоценке ценностей и утверждению идеи о том, что выживание челове­ка и умножение земных благ выше потусторонних ценностей. (Культ обеспеченной жизни обосновывался протестантизмом). Это было значительным шагом вперед в рационализации об­щественных отношений, создании новой социально-полити­ческой реальности, формирующейся на принципах целесооб­разности, здравого смысла, пользы. Теперь уже признавалось, что политический порядок не задается нормами религиозной морали, а основывается на согласии всех граждан, которые для защиты своих прав и свобод создают государство. Смена ре­лигиозной картины мира рациональным объяснением реаль­ности породила состояние социальной аномии, для выхода из которого потребовалось создание новых идеалов и смыслов. Такие новые смыслы, призванные обосновать способность человека к разумной организации общественного порядка, и начали выдвигать политические идеологии. Они предлагали новые, земные идеалы, способные интегрировать и ориенти­ровать индивидов. В числе первых появилась идея о приорите­те ценностей свободы, собственности и права индивида на жизнь, выдвинутая либеральными мыслителями. Когда эта идея «завладела умами» широких слоев населения, она стала основой массового идейно-политического движения.

Как средство идейного обеспечения групповых интересов поли­тическая идеология является по преимуществу инструментом элитар­ных слоев, которые с ее помощью консолидируют групповые объе­динения граждан, обеспечивают связь с низами, выстраивают опре­деленную последовательность действий в политическом пространстве. Именно от тактики и компетентности элит зависит степень идейного оформления тех или иных групповых интересов.

Выступая средством идейного воплощения интересов группы, иде­ология схематизирует и потому в определенной степени огрубляет действительность. Созданный таким способом образ групповых целей и ценностей может быть использован для примитивизации полити­ческого сознания граждан, манипулирования и даже обмана населе­ния. Но в целом позитивная направленность такой схематизации со­стоит в том, чтобы зафиксировать определенные критерии оценки политической реальности, создать нормативную модель восприятия мира политики, сделать сложную ситуацию политической динамики простой и понятной для обычного человека. Поэтому с помощью идеологий политические цели группы символизируются и получа­ют индивидуальные значения, а политические действия приобре­тают конкретную направленность. В результате снижается стихий­ность восприятия политики и хаотичность политического взаимо­действия в группе. Не случайно К. Дейч называл идеологию «картой действительности».

Таким образом, через идеологию канализируются массовые эмо­ции, чувства протеста или солидарности, негодования или поддерж­ки. Сопровождая процесс агрегирования и артикуляции, идеология концептуализирует представления людей о политической ситуации, встраивает эти оценки в их общую картину мира, стремится сделать понятными политические изменения. Посредством идеологии люди обогащают свои индивидуальные воззрения общегрупповыми пред­ставлениями о «родине», «чувстве долга», других коллективных веро­ваниях.

1.2. Трактовки термина «идеология».

Со времени появления термина «идеология» (его ввел француз­ский философ эпохи позднего Просвещения Антуан Дестют де Трасси в конце XVIII века) в науке сложились различные взгляды на его содержание и то духовное явление, которое оно отражает в политической сфере об­щества. Так, В. Парето рассматривал общественные (политические) идеологии как интеллектуальные системы, которые являются «язы­ками чувств» и лишь оформляют побудительные мотивы человечес­кого поведения. В этом смысле идеология суть лишь ловкий словес­ный покров, оболочка, которая придает теоретическую форму чело­веческим эмоциям. Основоположник теории идеологии К. Маркс видел в ней прежде всего форму иллюзорного сознания, вызванную проти­воречиями общественного бытия, и в первую очередь производствен­ных отношений. Современник Маркса немецкий философ К. Мангейм понимал идеологию как систему «добровольной мистифика­ции», в шкале представлений которой содержатся приемы «от сознательной лжи до полуинстинктивного сокрытия истины, от об­мана до самообмана». Однако большее внимание он уделял ее функ­циональным характеристикам и, в частности, способности к сплоче­нию людей, аккумуляции их политической энергии. В противополож­ность таким идеям Д. Истон, А. Конноли и некоторые другие ученые делали упор не на ее эмоциональном, а на ценностном содержании. По-разному оценивалась и оценивается роль политической идео­логии в обществе, причем оценки располагаются в весьма широком диапазоне: от ее характеристики как замкнутой на себя «служанки власти», не имеющей связи с реальностью и потому не обладающей сколько-нибудь серьезным весом в политике, до признания ее от­крытой к изменениям, гибко адаптирующейся идейной системы, про­низывающей все политическое пространство. Так, если П. Рикерт вслед за Р. Моской, Р. Михельсом и другими неомакиавеллистами гиперболизирует значение политической идеологии, рассматривая даже формы эстетического и религиозного сознания как специфи­ческие формы ее проявления, отрицая таким образом явления, не опосредованные ею, то У. Матц считает, что идеология выдвигается на политическую авансцену только во время серьезных политических кризисов. А Ю. Хабермас даже полагает, что, в силу невозможности вычленения в настоящее время специфических «классовых миров», место идеологии занимает «массовая культура».

Американский теоретик Л. Саджент полагал, что идеология, вы­рабатывая определенные цели и ценности политического развития, в то же время огрубляет решение практических проблем. Его соотече­ственник Ф. Уоткинс утверждал, что идеология всегда противостоит статус-кво и является политическим фактором, сохраняющим зна­чительный преобразующий потенциал. Более дифференцированное представление об идеологии предложил Г. Лассуэлл, рассматривав­ший ее как разновидность коммуникации, направленной на поддер­жание политического сообщества, как такового. В этом смысле она, по его мнению, включает в себя следующие элементы, направлен­ные на общественное сознание: политические доктрины, полити­ческую формулу (перечень основных положений конституции) и политическую миранду (легенды, мифы, церемонии и т.д.).

И все же, синтезируя основные подходы, можно сказать, что политическая идеология представляет собой прежде всего опреде­ленную доктрину, оправдывающую притязания той или иной группы лиц на власть (или ее использование), добивающейся в соответствии с этими целями подчинения общественного мнения собственным идеям. Иными словами, политическая идеология — это разновидность кор­поративного сознания, отражающая групповую точку зрения на ход политического и социального развития общества и потому отличаю­щаяся определенной предвзятостью оценок и склонностью к духов­ному экспансионизму.

Роль идеологии в мире политики меняется в зависимости от исто­рических условий, ситуации в стране, соотношения сил. Так, в 60-х гг. XX в. французские ученые Д. Белл и Р. Арон, полагая, что в западном мире достигнуто взаимопонимание основных политических сил по основополагающим вопросам (оценки роли «государства всеобщего благосостояния», децентрализации управления, политического плю­рализма и смешанной экономики), а также в связи с возникновением массового общества («недифференцированного множества» людей), нарастанием иерархической бюрократизации и некоторых других по­казателей общественного развития, сделали вывод о «конце идеоло­гии» и начале эпохи деидеологизации. Но буквально через десятиле­тие усиление роли факторов, нуждавшихся в идеологических оценках (расовые волнения, волна культурного нонконформизма в Европе, безработица, инфляция, кризис общества всеобщего благосостояния и т.д.), заставило их говорить уже об «эпохе реидеологизации».

1.3. Уровни и функции политической идеологии.

Так как политическая идеология представляет собой духовное образо­вание, специально предназначенное для целевой и идейной ориентации политического поведения граж­дан, то необходимо различать следующие уровни ее функциониро­вания:

теоретико-концептуальный, на котором формулируются основные положения, раскрывающие ценности и идеалы определенного класса (нации, государства) или приверженцев какой-то определенной цели политического развития. По сути дела это уровень политической философии группы, выражающей основные ценностно-смысловые ориентиры ее развития, те идеалы и принципы, во имя которых совершаются государственные перевороты, разрушаются политические системы и возрождаются общества. Наличие таких представлений свидетельствует об уровне интеллектуальной рефлексии данной груп­пы, о ее способности предложить собственные принципы интерпре­тации мира политики, создать систематизированную, логически строй­ную и достоверную картину действительности. Поскольку многие груп­пы по-разному интерпретируют одни и те же принципы, то здесь основное внимание уделяется иерархиизации данных представлений. Например, как подчеркивает Э. Арбластер, «и либералы, и социалис­ты... хотят свободы и равенства». Но при этом «их разделяет характер выбора между свободой и равенством в конфликтной ситуации, а также их соотношение с другими ценностями: справедливостью, бе­зопасностью, собственностью...»;

программно-политический, на котором социально-философские принципы и идеалы переводятся в программы, конкретные лозунги и требования политической элиты, формируя таким образом нор­мативную основу для принятия управленческих решений и сти­мулирования политического поведения граждан. И если политические принципы формируют приверженцев и предполагают дискуссии сто­ронников разных ценностей, то программы разрабатываются для ве­дения непосредственной политической борьбы, предполагающей по­давление (нейтрализацию) оппонентов. В таком случае осуществляет­ся инструментальное оформление тех основополагающих идей, которые вырабатываются группой. По сути дела — это главный идей­ный источник политических преобразований, конструирования действительности с помощью власти. На данном уровне функциони­рования политической идеологии идеалы поверяются на свою жиз­неспособность, поэтому к идеологии предъявляются особые требо­вания: осознавать важное значение тех или иных проблем обществен­ной жизни, артикулировать интересы граждан, воплощать их в политическую волю. Поскольку этот уровень содержит в себе оценки текущих политических событий, действий правительства, то здесь могут как сближаться представители разных политических идеалов, так и отдаляться сторонники одной и той же партии. При этом между концептуальным и программным уровнями могут существовать и определенные противоречия, в результате чего некоторые принци­пы, как писал Б. Чичерин, нельзя узнать в оформлении их «самых рьяных обожателей»;

актуализированный, который характеризует степень освоения граж­данами целей и принципов данной идеологии, меру их воплощения в своих практических делах и поступках. Данный уровень может отли­чаться довольно широким спектром вариантов усвоения людьми иде­ологических установок: от постоянной смены политических пози­ций, не затрагивающих гражданские убеждения, до восприятия людьми своих политических привязанностей как глубинных мировоззрен­ческих ориентиров. Идеологии, обладающие способностью опреде­лять принципы социального мышления людей, упорядочивать в их сознании картины мира, являются «тотальными» (К. Мангейм). Те же системы политических требований и воззрений, в которых ставятся задачи частичного изменения форм правления, функций государ­ства, систем выборов и другие, не способны повлиять на мировоз­зренческие представления граждан и выступают как «частные» (Н. Пуланзас).

Падение влияния идеологии на общественное мнение или распро­странение технократических представлений, отрицающих возможность воздействия социальных ценностей на политические связи и отно­шения, ведет к деидеологизации политики. В то же время насильствен­ное внедрение идеологии, или так называемая индоктринация, уси­ливает политическую напряженность в обществе. Более того, она может привести к изменениям психики человека, поскольку, как пишет К. Лоренц, когда «доктрина становится всеохватывающей религией, все противоречащие ей факты игнорируются, отрицаются или вы­тесняются в подсознание. И человек, вытесняющий эти факты, ока­зывает маниакальное сопротивление всем попыткам вновь довести вытесненные факты до сознания».

Роль идеологий в жизни общества обусловлена функциями, ко­торые они выполняют. Среди них можно выделить следующие:

1) ориентационную, которая выражается в том, что, вклю­чая основополагающие представления об обществе, социаль­ном прогрессе, личности, власти, она задает систему смыслов и ориентации человеческой деятельности;

2) мобилизационную, то есть, предлагая идеалы более совер­шенного общества, политические идеологии выступают в качест­ве непосредственных мотивов политической деятельности и мо­билизуют общество, социальные группы на их реализацию;

3) интегративную, связанную с тем, что, наделяя смыслом политическое действие в пределах предлагаемой фундамен­тальной картины мира, политические идеологии задают ему значимость, превосходящую по своим масштабам любой инди­видуальный или групповой интерес. Политические идеологии противостоят частным интересам и тем самым выступают ин­тегрирующим фактором;

4) амортизационную, которая заключается в том, что, буду­чи способом интерпретации политической действительности, политические идеологии служат ослаблению социальной на­пряженности в ситуации, когда возникает несоответствие ме­жду потребностями общества, группы, индивида и реальными возможностями их удовлетворения. Предлагаемые идеалы выступают в качестве вдохновляющих смыслов, заставляющих индивида, группу находить в себе силы после неудач вновь стремиться к активным действиям по их реализации;

5) функцию выражения и защиты интересов определенной социальной группы, поскольку политические идеологии возни­кают на базе интересов какой-либо социальной группы и при­званы противопоставить их интересам других групп.

Эти функции политические идеологии выполняют благода­ря двум свойствам, отличающим их от других форм политиче­ского сознания (например, политической психологии), - пре­тензии на тотальную значимость (глобальность) и норматив­ности. Любая политическая идеология стремится подавить другие идеологии, заявить о своем великом призвании изме­нить мир и использовать все во имя реализации выдвинутой идеи. Предлагаемая конкретной идеологией интерпретация требует преданности со стороны ее приверженцев ценностям и нормам, которые она культивирует.

Наряду с этими задачами А. Гертц отмечает также необходимость выполнения идеологией задач по «выпусканию пара из котла» (т.е. ослаблению политической напряженности за счет перевода противо­борства сторон в область идейной полемики), конструированию и поддержанию групповых ценностей, а также солидаризации, т.е. ук­реплению внутренней сплоченности группы.

2. Основные идеологические течения в современном мире

Политические идеологии различаются по двум основаниям: 1) по социально-политической парадигме, т. е. по предлагаемой модели желаемого общества; 2) по отношению к прогрессу и технологии его осуществления. Причем если первое основание разделяет политические идеологии на правые, центристские и левые (просоциалистические), то второе противопоставляет радикалов, выступающих за постоянные глубокие революци­онные преобразования, консерваторам, стремящимся к сохра­нению установившегося политического порядка. Между ними располагаются силы с умеренными политическими ориентациями, предпочитающие путь постепенных реформ.

2.1. Либерализм и неолиберализм.

Унаследовав ряд идей древнегречес­ких мыслителей Лукреция и Демокрита, либерализм как самосто­ятельное идеологическое течение сформировался на базе политичес­кой философии английских просветителей Дж. Локка, Т. Гоббса, Дж. Милля, А. Смита в конце XVII-XVIII в. Связав свободу личности с уважением основополагающих прав человека, а также с системой частного владения, либерализм заложил в основу своей концепции идеалы свободной конкуренции, рынка, предпринимательства. Ос­новополагающим критерием оценки развития общества стала свобо­да личности.

В соответствии с этими приоритетами ведущими политическими идеями либерализма были и остаются правовое равенство граждан, договорная природа государства, а также в более позднее время сфор­мировавшееся убеждение о равноправии соперничающих в политике «профессиональных, экономических, религиозных, политических ассоциаций, ни одна из которых» не может иметь «морального пре­восходства и практического преобладания над другими». Причем, как подчеркивает И. Валлерстайн, если для социалистов главным в идео­логических проектах была цель, а для консерваторов — торможение преобразований в соответствии с идеалами прошлого, то для либера­лизма, негативно относящегося к понятию «прогресс», наличию «об­щесоциальных» тенденций и «законов истории», важнейшим ориен­тиром было понимание ценности самого процесса жизни, убежден­ность в необходимости постепенности и рациональности изменений.

С момента своего возникновения либерализм отстаивал кри­тическое отношение к государству, принципы высокой политичес­кой ответственности граждан, религиозную веротерпимость, плюра­лизм, идею конституционализма. Вместе с тем базовые ценности ли­берализма обусловили и его известную внутреннюю противоречивость. Так, на протяжении всей своей идейной эволюции либерализм на каждом повороте истории определял допустимую степень и характер государственного вмешательства в частную жизнь индивида. Посто­янного уточнения и переосмысления требовали и вопросы совмеще­ния преданности ценностям демократии и свободы с понятиями вер­ности конкретному Отечеству. При этом, настаивая на незыблемой ценности прав человека, либеральная философия во многом игнори­ровала развитие его прав. Поэтому вместо реального, изменяющегося и зависимого от эволюции общества и культуры человека либера­лизм представлял его как носителя вечных и неизменных желаний. Пытаясь же освободить человека от пагубных страстей и влияния «про­гресса» путем рационализации его жизни, делая рассудок главным инструментом человеческой жизни, либерализм превращался в из­лишне умозрительное учение.

Попытки решения этих вопросов привели к возникновению в ли­берализме многочисленных внутренних течений, в которых менялись представления о важнейших ориентирах и способах их реализации.

Так, в XX в. наряду с традиционным либерализмом сформировались направления, пытавшиеся соединить его основные ценности с тоталь­ной опорой на государство, либо с социально ориентированными идеями, утверждавшими большую ответственность общества за бла­госостояние людей, нежели отдельного индивида, либо с пред­ставлениями, напрочь отрицавшими социальную направленность де­ятельности государства («консервативный либерализм»), и т.д.

Наиболее ярым защитником основополагающих ценностей либе­рализма явился либертализм, отрицавший возможности его внутрен­них перемен. Наиболее яркие представители либертализма Ф. Хайек и Л. Мизес считали, что любое экономическое планирование ведет к политической диктатуре, а главную дилемму общественного разви­тия следует видеть в отношениях между планированием (формой ти­рании) и конкуренцией (символом свободы). Коль скоро любой кол­лективизм, с их точки зрения, тоталитарен, то западное общество стоит перед противоречием свободного рынка и хаоса, ведущего к диктатуре. Кроме того, утверждалось, что плюрализм способен сфор­мировать механизмы экспроприации большинством богатого мень­шинства, а это также может поставить под угрозу основополагающие принципы либерализма. Поэтому наиболее конструктивным полити­ческим выходом из столь опасной ситуации признавалось развитие индивидуализма, частной собственности и свободного рынка, созда­ние ультраминималистского государства.

В то же время усиление государственного управления экономикой и возрастание роли социальных целей породили и другую историчес­кую форму — неолиберализм, адаптировавший традиционные ценно­сти либерализма к экономическим и политическим реалиям второй половины XX в. Важнейшим достоинством политической системы в нем провозглашалась справедливость, а правительства — ориентация на моральные принципы и ценности. В основу политической програм­мы неолибералов легли идеи консенсуса управляющих и управляе­мых, необходимости участия масс в политическом процессе, демок­ратизации процедуры принятия управленческих решений. В отличие от прежней склонности механически определять демократичность политической жизни по большинству, неолибералы стали отдавать предпочтение плюралистическим формам организации и осуществле­ния государственной власти. Причем Р. Даль, Ч. Линдблюм и другие неоплюралисты считают, что чем слабее правление большинства, тем оно больше соответствует принципам либерализма. Известный теоре­тик Дж. Роулс в книге «Теория справедливости» поставил в центр либеральной доктрины проблему равенства, причем не столько поли­тического, сколько социального, что сблизило эту идеологию с базо­выми философскими установками социал-демократии.

Неолиберализм, с одной стороны, закрепил выдающееся поло­жение этой идеологии в мире. Либерализм как система политических целей уже воплощено в западных странах. Она все больше приобрета­ет характер не столько четкой программы, сколько мироощущения, мировоззрения, смысловых ориентации более общего характера, в ко­тором на первый план выходят его наиболее общие идеалы и культур­ные принципы. Эти основные ценности обусловили коренное измене­ние в массовых политических воззрениях во многих странах мира, легли в основу многих национальных идеологий, ориентиров неоконсерватизма и христианско-демократической идеологии. На либеральной основе раз­вились многообразные теории политического участия, демократичес­кого элитизма и т.д. И видимо, эти грандиозные исторические измене­ния, вызванные влиянием либерально-демократических ценностей, позволили ряду зарубежных теоретиков (в частности, Ф. Фукуяме) пред­положить, что мировое сообщество уверенно движется к «концу ис­тории», т.е. к универсализации государств, воплощающих принципы свободы и равенства граждан и потому способных решить все фунда­ментальные проблемы человеческого сообщества.

Однако, с другой стороны, в неолиберализме сохранились мно­гие основополагающие идеи, которые со временем продемонстриро­вали серьезную ограниченность данной идеологии в изменяющихся условиях. К числу таких положений следует отнести: ориентацию по преимуществу на публичные виды человеческой жизнедеятельности (политическую активность, предприимчивость, свободу от предрас­судков и т.п.), традиционное отношение к морали как к частному делу человека и негативное отношение к вере (что сужает отношения индивида и общества, провоцирует нарастание одиночества челове­ка), враждебное отношение к интересам различных общностей (на­роду, нации, государству, партии и др.) как к «фикциям» (что спо­собствует атомизации социума), определенную изоляцию от приро­ды и других людей, эгоизм потребностей, автономию воли и разума и др. Такого рода идеи и положения не смогли дать ответы на вызовы времени, не позволили точно спрогнозировать ведущие тенденции развития позднеиндустриальных обществ. Более приспособленными для выработки таких ответов на вызовы современности оказались цен­ности консерватизма.

2.2. Консерватизм и неоконсерватизм.

Консерватизм (термин впервые упо­требил Ф. Шатобриан в конце XVIII в.) представляет собой двоя­кое духовное явление. С одной стороны, это психологическая уста­новка, стиль мышления, связанный с доминированием инерции и привычки, определенный жизненный темперамент, система охрани­тельного сознания, предпочитающая прежнюю систему правления (независимо от ее целей и содержания). С другой стороны, консерва­тизм — это и соответствующая модель поведения в политике и жизни вообще, и особая идеологическая позиция со своим философским основанием, содержащим известные ориентиры и принципы полити­ческого участия, отношения к государству, социальному порядку и ассоциирующаяся с определенными политическими действиями, партиями, союзами. Как идеология, консерватизм эволюционировал от защиты крупных феодально-аристократических слоев до защиты класса предпринимателей и ряда основополагающих принципов ли­берализма (частной собственности, невмешательства государства в дела общества и т.д.).

Предпосылкой возникновения этих базовых представлений стали попытки либералов радикально переустроить общество после Вели­кой Французской революции 1789 г. Потрясенные сопровождавшим этот процесс насилием, духовные отцы консерватизма — Ж. де Местр, Л. де Бональд, Э. Бёрк, а впоследствии X. Кортес, Р. Пиль, О. Бисмарк и другие пытались утвердить мысль о противоестественности сознатель­ного преобразования социальных порядков.

Консерваторы исходили из полного приоритета общества над че­ловеком: «люди проходят, как тени, но вечно общее благо» (Бёрк). По их мнению, свобода человека определяется его обязанностями перед обществом, возможностью приспособиться к его требованиям. Политические же проблемы они рассматривали как религиозные и моральные, а главный вопрос преобразований видели в духовном преображении человека, органически связанном с его способностью поддерживать ценности семьи, церкви и нравственности. Сохране­ние же прошлого в настоящем способно, как они полагали, снять все напряжение и потому должно рассматриваться в качестве мораль­ного долга перед будущими поколениями. Понятно, что такие прин­ципы, как индивидуализм, равенство, атеизм, моральный реляти­визм, культ рассудка, представляли для них антиценности, разруша­ющие целостность человеческого сообщества. Таким образом, система воззрений консерваторов базировалась на приоритете преемственно­сти перед инновациями, на признании незыблемости естественным образом сложившегося порядка вещей, предустановленной свыше иерархичности человеческого сообщества, а стало быть, и привиле­гией известных слоев населения, а также соответствующих мораль­ных принципов, лежащих в основе семьи, религии и собственности. На основе этих фундаментальных подходов сформировались и ок­репли характерные для консервативной идеологии политические ори­ентиры, в частности: отношение к конституции как к проявлению высших принципов, которые воплощают неписаное божественное право и не могут произвольно изменяться человеком; убежденность в необходимости правления закона и обязательности моральных осно­ваний в деятельности независимого суда; понимание гражданского законопослушания как формы индивидуальной свободы и т.д.

В основе политического порядка, по мнению консервативных идеологов, лежит постепенный реформизм, основывающийся на поиске компромисса. Компромисс как единственная гарантия сохране­ния относительного порядка и пусть несовершенной, но все же со­циальной гармонии предопределял баланс, адаптацию, приспособ­ление, подстраивание как нормы консервативной идеологии. Совре­менный английский консерватор Ж. Гилмор писал по этому поводу: «Последовательность никогда не была достоинством тори, впрочем, нет ее ни у одной политической партии. Но другие партии считают, что они должны быть последовательными. Мы убеждены в обратном. Мы защищали сначала протекционизм, потом свободное предпри­нимательство, потом снова протекционизм и снова свободное пред­принимательство — в зависимости от экономических обстоятельств. Мы поддерживали то индивида, то государство, потому что государ­ство и индивид меняются, и когда нам говорят, что мы "вдруг" ста­ли врагами государства, мы отвечаем, что того государства, которое мы защищали сто лет назад, уже не существует».

В первой половине 70-х гг. XX в. консерватизм в основном стал выступать в обличье неоконсерватизма. Его наиболее известные пред­ставители И. Кристол, Н. Подгорец, Д. Белл, 3. Бжезинский и другие сформировали ряд идей, ставших ответом на экономический кризис того времени, на расширение кейнсианства, массовые молодежные протесты, отразившие определенный кризис западного общества. Дан­ная форма консерватизма удачно приспособила традиционные цен­ности к реалиям позднеиндустриального этапа развития западного общества. Многообразие стилей жизни и усиление всесторонней за­висимости человека от технической среды, ускоренный темп жизни, экологический кризис, нарастание культурного разнообразия и сни­жение авторитета традиционных для Запада ориентации — все это породило серьезный ориентационный кризис в общественном мне­нии, поставило под сомнение многие первичные ценности европей­ской цивилизации.

В этих условиях неоконсерватизм предложил обществу духовные при­оритеты семьи и религии, социальной стабильности, базирующейся на моральной взаимоответственности гражданина и государства и их взаи­мопомощи, на уважении права и недоверии к чрезмерной демократии, крепком государственном порядке. Сохраняя внешнюю приверженность рыночному хозяйствованию, привилегированности отдельных страт и слоев, неоконсерваторы четко ориентировались на сохранение в обще­стве и гражданине чисто человеческих качеств, универсальных нрав­ственных законов, без которых никакое экономическое и техническое развитие общества не может заполнить образовавшийся в человеческих сердцах духовный вакуум.

Основная ответственность за сохранение в этих условиях челове­ческого начала возлагалась на самого индивида, который должен был прежде всего рассчитывать на собственные силы и локальную соли­дарность семьи, ближнего окружения. Такая позиция должна была поддерживать в индивиде жизнестойкость, инициативу и одновре­менно препятствовать превращению государства в «дойную корову», в силу, развращающую своей помощью человека. В то же время госу­дарство, по мысли неоконсерваторов, должно стремиться к сохране­нию целостности общества, к обеспечению необходимых индивиду жизненных условий на основе законности и правопорядка, предос­тавляя гражданам возможность образовывать политические ассоциа­ции, к развитию институтов гражданского общества, сохранению сба­лансированных отношений природы и человека. И хотя предпочти­тельным политическим устройством такой модели взаимоотношений государства и гражданина считалась демократия, все же теоретики неоконсерватизма настаивали на усилении управления обществом, на совершенствовании механизмов урегулирования конфликтов, сни­жении уровня эгалитаризма.

Конечно, неоконсерваторы не могли решить всех проблем. Предла­гавшиеся ими программы стабилизации и роста не смогли найти адек­ватных механизмов решения проблем, связанных с инфляцией, вовле­чением в жизнь уклоняющихся от труда слоев общества, урегулировать отношения богатых и бедных стран и т.д. Тем не менее эта доктрина представила человеку целостную картину мира, показала главные при­чины кризиса общества и способы выхода из него, согласовала мораль­ные принципы с рациональным отношением к кризисному социуму, дала людям ясную формулу взаимоотношений между социально ответ­ственным индивидом и политически стабильным государством. Нео­консерватизм служил защитой человека на новом технологическом витке развития индустриальной системы, определяя приоритеты его деятель­ности, курс государства, способный вывести общество из кризиса. На этой идейной основе стали синтезироваться многие гуманистические идеи либерализма, социализма и некоторых других учений.

2.3. Коммунистическая идеология.

Идеи социализма известны в мире с древнейших времен, однако теорети­ческое обоснование и идеологичес­кое оформление они получили толь­ко в XIX столетии. Большое значение для их концептуализации име­ли эгалитаристские идеи Ж.Ж. Руссо и воззрения его соотечественника Ф. Бабёфа о классовой принадлежности граждан и необходимости насильственной борьбы за общественное переустройство.

Первые попытки очертить идеал этого общественного устройства предпринимались мыслителями Нового времени Т. Мором и Т. Кам-панеллой, а в конце XVIII — начале XIX столетия — утопическими социалистами Сен-Симоном, Фурье и Оуэном. В середине XIX в. К. Маркс и Ф. Энгельс дали теоретическое обоснование социализма, интерпретируя его как определенную фазу исторического становле­ния более отдаленного этапа развития общества — коммунизма, пред­ставлявшего, по их мнению, подлинную цель развития человечества. Обосновывая неизбежность становления «социально справедливого общества», немецкие ученые весьма противоречиво истолковали спо­собы достижения этого социального идеала, сохранив возможность различного понимания места социализма в данном процессе, воз­можность применения как эволюционных, так и революционных путей его утверждения в обществе.

Марксизм представлял собой крайне радикалистскую идеологию, акцентировавшую внимание на революционных методах построения «светлого коммунистического будущего». Преобладание революционных, насильственных методов преобразования социальной действительности вытекало из содержания марксизма. Доктринальные основы марксизма выводились из возможности познания окружающей действитель­ности и формулирования законов общественного развития.

Знание законов позволяет безошибочно определить пути преобразования общества. Схема исторического прогресса была крайне односторонней и сводилась к обусловленности обще­ственных изменений уровнем материального производства, исключая культурные, психологические, исторические и дру­гие факторы. Весь исторический прогресс представлялся как последовательная смена общественно-экономических форма­ций. Однако если антагонистические формации (рабовладель­ческая, феодальная, капиталистическая) зарождаются в недрах предшествующей на базе частной собственности, то комму­низм (и его первая фаза - социализм) создается на принципи­ально иной экономической основе - общественной собствен­ности на средства производства. Непримиримость социальных интересов пролетариата и буржуазии, а следовательно и жест­кая классовая борьба, были обусловлены сосредоточением всей собственности в руках буржуа. В качестве основных задач революционного перехода от капитализма к социализму вы­двигались экспроприация (изъятие) частной собственности у буржуазии и установление диктатуры пролетариата.

Малореалистичным представляется сам коммунистический идеал, в котором первая фаза коммунизма - социализм рас­сматривается как переходный этап ко второй фазе - собствен­но коммунизму. Наиболее существенный недостаток, который обнаруживает коммунистическая теоретическая конструкция, состоит в игнорировании природы человека, естественного нера­венства людей, а также в игнорировании объективной тенден­ции общественного прогресса, состоящей в нарастании мно­гообразия социальных интересов и форм разделения труда. В основу же модели коммунистического общества положен принцип монизма, предполагающий преодоление экономиче­ского, социального, политического и духовного многообразия интересов и потребностей. Критерием прогресса форм эконо­мической, социальной, политической и духовной жизни при­знается их соответствие интересам самого передового класса - пролетариата. Считается, что установление общественной собст­венности на средства производства автоматически ликвидирует все формы социального неравенства.

Политический идеал коммунизма - общественное самоуправ­ление, предполагающее поголовное участие населения в про­цессе принятия управленческих решений. Идея непосредст­венного участия масс в управлении игнорировала опыт западных демократий и тенденции разделения и специализа­ции общественного труда, который свидетельствовал об углуб­ляющейся специализации и дифференциации политических ролей и функций в сфере управления. Это предполагало нали­чие управленческих знаний и навыков, профессионализма, вместо которых в коммунистической теории культивируются идеологическая преданность и классовая непримиримость.

Новое общество, с точки зрения коммунистической идеоло­гии, характеризуется наличием нового человека, презревшего ма­териальный расчет и выгоду, ориентирующегося на моральные стимулы типа «ощущение удовлетворенности от работы на общее благо». Наиболее важным механизмом, интегрирующим различ­ные элементы социальной системы, признается коммунистиче­ская партия. Для более полной реализации ее функций как на­правляющей и руководящей силы она должна превратиться во властную структуру, срастись с государством.

В дальнейшем внутренняя противоречи­вость марксистского учения обусловила различные варианты его по­литико-идеологической эволюции. Так, В. И. Ленин, развивая революционную традицию марксиз­ма, взяв в этом учении его наиболее агрессивные черты, разработал учение об этапах социалистической революции, о сломе «буржуаз­ной государственной машины», «диктатуре пролетариата», партии «нового типа», ведущей общество к «высотам коммунизма». Впослед­ствии ленинский фундаментализм послужил основой для возникно­вения сталинского режима, теоретики которого, выдвинув идею об усилении классовой борьбы по мере социалистического строитель­ства, создали идейную основу для обеспечения общественных пре­образований (обобществления производства, индустриализации на­родного хозяйства, коллективизации села и т.д.) средствами террора и геноцида гражданского населения.

Попытка реализовать эти идеи социализма в послевоенном Китае породила еще одну прикладную разновидность социализма — маоизм (по имени генерального секретаря КПК Мао Цзедуна). Отрицая свя­щенные для марксистов «общие закономерности» социалистического строительства, Мао взял за основу сталинскую идею о необходимос­ти борьбы с внешними и внутренними врагами, раскрасив ее теорией «партизанской борьбы», сделавшей маоизм весьма популярным в ряде стран Индокитая, Африки и Латинской Америки. При этом главной исторической силой движения к социализму стало крестьянство, при­званное «перевоспитывать» интеллигенцию и другие слои населения в революционном духе. Понятно, что эти пути продвижения к «свет­лому будущему» были оплачены массовыми жертвами китайского на­селения, особенно во времена «культурной революции».

2.4. Социал-демократия.

Другая, эволюционистская (или в терминологии российских боль­шевиков — ревизионистская) линия марксизма связана с деятельнос­тью немецких теоретиков К. Каутского, А. Бебеля, Э. Бернштейна, кото­рые, напротив, позитивно трактовали роль государства (демократичес­кой республики) в становлении социально справедливого общества, утверждали приоритет мирных средств достижения целей, классового примирения. Такой характер интерпретации буржуазного строя больше соответствовал основным тенденциям его эволюции, пониманию со­циализма как определенной формы политики индустриального общества, применяемой на поздних стадиях его развития.

Э. Бернштейн от­верг выводы классического марксизма о классовой борьбе как движущей силе развития общества, о революции как способе устранения господства буржуазии, о пролетариате как аван­гарде общественных преобразований и о диктатуре пролета­риата как новой форме власти трудящихся.

Вместо них он выдвинул положения о реформе как единст­венно возможном и целесообразном способе преобразования западного общества и демократии, как форме социального пе­реустройства. Очень конструктивными и прогрессивными ока­зались выводы Э. Бернштейна о позитивной роли государства в развитии общества, о необходимости эволюционной пере­стройки классового характера государства и гуманизации его функций. С точки зрения Э. Бернштейна, государство есть ор­ган управления обществом, который по мере укрепления де­мократии и утверждения всеобщего избирательного права те­ряет свой классовый характер, становится надклассовым и выражает интересы всех членов общества. Причем государст­венная власть должна быть разделена на исполнительную, за­конодательную и судебную и должна опираться на развитые институты парламентской демократии. Использование воз­можностей парламентской демократии в целях повышения уровня благосостояния трудящихся, их социальной защищен­ности является приоритетной задачей современных социал-демократических партий.

Теоретические новации Э. Бернштейна впоследствии соста­вили содержание политической доктрины международной со­циал-демократии.

Важным вкладом международной социал-демократии в по­литическую теорию и практику является концепция «соци­ального государства». Она исходит из того, что общественный прогресс может обеспечиваться лишь сотрудничеством и парт­нерством между предпринимателями и наемными работника­ми. При этом каждой из сторон следует учитывать интересы друг друга. Наемные работники в своей борьбе за улучшение экономического положения не должны переходить границы, за которыми у предпринимателей исчезает стимул к хозяйственной деятельности. В свою очередь, предпринимателям необходимо создавать благоприятные условия (социальные, технологические, образовательные) для оптимального воспро­изводства каждого работника, без труда которого не может быть экономического прогресса.

Государство выступает координатором отношений между предпринимателями и наемными работниками. Оно защищает институт частной собственности, являющейся двигателем про­гресса и основой социальных прав собственников. Наряду с этим государство заботится о тех, кто нуждается в социальной защите, для чего формируются социальные фонды государства за счет налоговых поступлений от предприятий, перераспреде­ления их прибыли. Система социальной защиты распростра­няется на все социальные группы, а не только на социально ущемленных. Через систему «социального государства» в об­ществе создается наиболее низкая дифференциация доходов, что обеспечивает социальную стабильность и гармонию обществен­ных отношений. Государство проводит активную политику и в области труда. Оно берет на себя функции обучения работников новым профессиям, необходимым производству. Социально ориентированную политику правящие социал-демократические партии проводят в области здравоохранения, образования (услуги в них - бесплатные), а также в сфере со­циального страхования.

Политическая система обществ, исповедующих идеологию социал-демократизма (Швеция, Австрия, Норвегия, Швейцария и т. д.), основывается на принципах общественного макроконсен­суса, разделения властей, социального партнерства и компромисса политических сил. Так, принцип общественного макроконсенсуса (согласия социальных групп по базовым ценностям) ориентирует систему на представительство интересов всех социальных групп и слоев общества. Это обусловлено высокой степенью культурной однородности общества, приверженностью населения идеалам свободы, демократии, солидарности, справедливости.

Функционально политическая система строится на сочетании, во-первых, сильной централизованной власти в лице институ­тов парламентской представительной демократии (парламент, правительство, ведомства), обеспечивающей политическую ста­бильность общества, общее регулирование социальных процес­сов, и, во-вторых, демократичности общественных структур, отражающих высокую степень децентрализации власти, зрело­сти форм непосредственной демократии, опирающихся на принципы самоуправления с широким спектром финансовой и юридической самостоятельности.

Органы самоуправления позволяют политической системе быть восприимчивой к социальным изменениям. Устойчи­вость же политической жизни основана на социальном парт­нерстве социал-демократов и буржуазных партий, на практике политического компромисса между ними. Каждая из партий, проигравшая на выборах, выступает в роли конструктивной оппозиции, заставляя тем самым правящую партию «отраба­тывать» предвыборные обещания. В результате даже после по­ражения социал-демократов на выборах в некоторых странах пришедшие к власти буржуазные партии в целом сохраняют приверженность важнейшим ценностям демократии - соци­альной защиты, солидарности и справедливости.

Политическая практика и идеология социал-демократии сформировали определенный тип политической культуры, в основе которой лежат здравый смысл, реализм, терпимость к инакомыслию, приверженность демократии, честность в полити­ческой борьбе, склонность к компромиссу и общественному консенсу­су. Впервые в политической практике социал-демократия смогла подчинить политику таким нравственным ценностям, как свобода, гуманизм, демократия. Политическая культура консенсусного типа, родоначальниками которой стали социал-демократы, в большей мере, чем какая бы то ни было другая, ориентирована на реализацию общечеловеческих ценностей с учетом реальных возможностей конкретных обществ.

2.5. Фашизм.

Фашистская идеология, возникшая в 20-х гг. XX в., стала одним из зна­ковых явлений XX столетия. Ее эволюция, способы влияния на политические отношения в разных странах также создали неоднозначное отношение к ней в политической науке.

Сегодня в политологии сложилось двоякое понимание фашизма. Одни ученые понимают под ним конкретные разновидности по­литических идеологий, сформировавшихся в Италии, Германии и Испании в 20-30-х гг. XX столетия и служивших популистским средством выхода этих стран из послевоенного кризиса. Родоначальником фашизма был лидер левого крыла итальянских социалистов в те годы Б. Муссолини. Его теория, базировавшаяся на элитарных идеях Пла­тона, Гегеля и на концепции «органистского государства» (оправды­вающей агрессивные действия властей во имя блага преданного ему, населения), проповедовала крайний национализм, «безграничную волю» государства и элитарность его политических правителей, про­славляла войну и экспансию.

Характерной разновидностью фашизма был и национал-социализм Гитлера (А. Шикльгрубера). Немецкая версия фашизма отличалась боль­шей долей реакционного иррационализма («германский миф»), более высоким уровнем тоталитарной организации власти и откровенным расизмом. Использовав идеи расового превосходства А. Гобино, а так­же ряд положений философии И. Фихте, Г. Трейчке, А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, теоретики германского фашизма построили свою идео­логию на приоритете социальных и политических прав некоего мифического народа, который они называли «арии». В соответствии с при­знанием его привилегированности была провозглашена политика под­держки государств «культуро-созидающих рас» (к «настоящим ариям» были отнесены немцы, англичане и ряд северных европейских наро­дов), ограничения жизненного пространства для этносов, «поддер­живающих культуру» (к ним причисляли славян и жителей некоторых государств Востока и Латинской Америки), и беспощадного уничто­жения «культуро-разрушающих» народов (негров, евреев, цыган). Здесь государству отводилась уже второстепенная роль, а главное место за­нимала раса, защита целостности которой предполагала и оправдыва­ла политику экспансионизма, дискриминации и террора.

Конкретно-исторические трактовки фашизма позволяют увидеть его политические очертания помимо названных государств также во франкистской Испании, Японии 30—40-х гг., Португалии при А. Салазаре, Аргентине при президенте Пероне (1943-1955), Греции кон­ца 60-х, в отдельные периоды правления в Южной Африке, Уганде, Бразилии, Чили. Его наиболее характерные черты зримо проявляют­ся в таких идейных разновидностях этой человеконенавистнической идеологии, как неонацизм (базирующийся на принципах расовой чи­стоты и идеале сверхчеловека); национал-либерализм (сохраняющий те же идеи расистской богоизбранности и этнического гегемонизма, но более терпимо относящийся к индивидуализму и ряду других бур­жуазных ценностей) и неофашизм (в котором отсутствуют представ­ления об этническом мессианстве, но вместе с тем отрицается и философия индивидуализма; главное значение придается здесь иде­ям «почвы», народа, патриотизма, лежащие в основе «естественного государства» с «беспощадным правительством»).

В рамках такого подхода характеристика фашизма непосредствен­но связывается с описанием разного рода националистических и осо­бенно тоталитарных режимов. Так, французский теоретик С. Пэйн описывает фашизм как «форму революционного ультранационализ­ма», а немецкий историк А. Меллер исследует его как «персоналистскую форму тоталитаризма». Другой французский ученый П. Милза предложил даже учитывать несколько этапов в развитии и эволю­ции фашизма: I — фашизм существует как форма кризиса экстре­мистских движений, захвативших часть мелкой буржуазии, кото­рая выступала против капитализма и крайне левых сил; II — фа­шизм приобретает форму союза между крупной частной собственностью и мелкой буржуазией для захвата власти; III — фа­шизм становится специфическим политическим режимом; IV — ста­дия полного тоталитаризма.

Такая картина эволюции фашизма дает возможность более четко видеть угрозы, которые исходят от него особенно в переходных обществах. В них предпосылки фашизма непосредственно определяются отсутствием законов, направленных на борьбу с политическим ради­кализмом и экстремизмом (особенно в националистической форме), отсутствием целенаправленной, поддерживаемой государством про­паганды против крайних форм политического участия, благожела­тельным отношением к историческим фактам сотрудничества с пре­ступными режимами или политическими деятелями, распростране­нием мессионерских идей и концепций.

С другой точки зрения фашизм интерпретируется как идеология, не имеющая определенного идейного содержания и формирующаяся там и тогда, где и когда в идейных и практических устремлениях политичес­ких сил на первый план выступают цели подавления демократии, а жажда насилия и террора подчас заслоняет задачи захвата и использо­вания власти. Политическая линия такого движения неразрывно связа­на с утопическими идеями превосходства тех или иных расовых, этни­ческих, классовых, земляческих и иных групп общества, агрессивнос­тью политических требований, чертами национального милитаризма, апелляцией к низменным человеческим чувствам и предрассудкам. По­литическое оформление подобных идеологических учений и доктрин сопровождается отвержением демократии как системы власти, полным приоритетом национального кодекса нравственности над общечелове­ческими ценностями, безудержной демагогией в формировании обще­ственного мнения, насаждением культа вождя. В этом смысле фашизм предстает как ультрареакционная, антигуманистическая идеология, на основе которой складываются политические движения мобилизацион­ного типа, ориентированные на реализацию мифических идей и целей и прокламирующие непрерывную борьбу с врагами.

Таким образом, у всех идеологий, относящихся к фашизму, цели и задачи имеют антигуманистичес­кий характер, их роднит и сходство используемого в борьбе за власть политического инструментария. Поэтому от фашистского перерож­дения не застрахованы ни национальные, ни социальные, ни рели­гиозные, ни другие идеологии, утверждающие привилегированное положение «коренного населения», приверженцев «подлинной веры» и т.д. и предлагающие радикальные средства для обеспечения этим группам требуемого общественного статуса.

2.6. Анархизм.

Анархизм - политическое течение, провозглашающее своей целью уничтожение государства и замену любых форм принудительной власти свободной и добровольной ассоциацией граждан. Идеи анархизма, содержавшиеся в зародышевой форме в трудах целого ряда античных и средневековых мыслителей, были развиты в Новое время английским писателем У.Годвином, который сформулировал понятие "общество без государства" в своей книге "Исследование о политической справедливости" (1793 г.).

Сложившийся как политическое течение в 40-70-х гг. XIX в. в Западной Европе анархизм никогда не выступал в качестве единой идеологической доктрины в силу различий в подходах его теоретиков к вопросу о путях достижения провозглашенной цели. Традиционно выделяются четыре основных направления в анархизме - индивидуалистическое, мютюэлистское, коллективистское и коммунистическое.

В основу теории идивидуалистического анархизма была положена идея абсолютной свободы человека, который в своих желаниях и поступках не должен быть связан ни существующими религиозными догмами, ни нормами права и морали. Родоначальником этого направления считается М.Штирнер, изложивший основные положения теории индивидуалистического анархизма в своей книге "Единственный и его собственность" (1845г.). Отрицая государство, он сводил социальную организацию общества к т.н. "союзу эгоистов", целью которого являлось бы налаживание обмена товарами между независимыми производителями на основе взаимного уважения "уникальности" личности каждого.

Идея обмена на базе "свободного договора", развивавшаяся в работах представителей индивидуалистического анархизма конца XIX в. Д.Уоррена и Б.Такера, стала основополагающим принципом теории мютюэлизма, созданной П.Ж.Прудоном. Исходя из того, что источником социальной несправедливости является неэквивалентный обмен, Прудон видел возможность уничтожения эксплуатации в реформах системы товарного обращения, отвергая при этом революционное насилие как средство переустройства общества. Организация безденежного, эквивалентного обмена товарами между всеми членами общества, являющимися одновременно самостоятельными частными производителями, и финансирование их деятельности при минимальной процентной ставке через т.н. народный банк означали бы, по замыслу Прудона, полную независимость личности от государства, делая последнее ненужным и, в конце концов, обреченным на уничтожение.

Идеи Прудона, получившие распространение в 60-х гг. XIX в., по мере роста рево­люционных настроений в рабочей среде были постепенно вытеснены коллективистским анархизмом, главным теоретиком которого стал М.А.Бакунин, считавший, что государство в любой его форме является орудием угнетения масс, и выступавший за его немедленное уничтожение революционным путем. Отвергая государственность как таковую, Бакунин высказывался против участия рабочих в парламентских выборах и в деятельности каких-либо представительных органов власти. Его социальным идеалом являлось общество, основанное на "свободной федерации" крестьянских и рабочих ассоциаций, коллективно владеющих землей, орудиями труда» в которых процесс производства и распределения продуктов также носил бы коллективный характер, но с учетом вклада каждого из его участников.

Идейная традиция коллективистского направления была продолжена виднейшим теоретиком коммунистического анархизма П.А.Кропоткиным, положившим в основу своего учения сформулированный им "биосоциологический закон взаимной помощи", определяющий якобы естественное стремление людей к сотрудничеству, а не к борьбе друг с другом. Поэтому переход к федерации свободных коммун, базирующихся на коммунистических принципах производства и распределения продуктов, согласно Кропоткину, был возможен лишь через революционное разрушение всего того, что разъединяет людей, - государственной власти и частной собственности.

В XIX в. идеи анархизма получили некоторое распространение во Франции, Швейцарии, Испании, Италии и США. Тем не менее попытки путем агитации подтолкнуть массы к восстанию закончились неудачей, что обусловило поворот анархизма к т.н. пропаганде действием, призванной при помощи террора в отношении представителей господствующего класса спровоцировать массовые революционные выступления. Поражение анархизма и на этом направлении способствовало формирова­нию принципиально новой тактической линии, предполагавшей в борьбе за уничтожение буржуазного государства использовать в качестве опоры пролетарские профсоюзные организации и положившей начало анархо-синдикалистскому течению в международном рабочем движении.

Анархо-синдикализм или революционный синдикализм - течение в рабочем движении, ставящее своей целью уничтожение капиталистического строя посредством революционной борьбы синдикатов (французское название профсоюзов). Анархо-синдикализм рассматривает борьбу с государством как главную составную часть процесса разрушения капиталистического строя, движущей силой которой должна стать экономическая, а не политическая организация рабочего класса.

Анархо-синдикализм отвергает парламентскую деятельность политических партий как средство революционного преобразования общества» поскольку она неизбежно ведет к компромиссам. Столь же бесперспективным он считает и вооруженное восстание, локальный характер и ограниченное число участников которого при наличии в руках государства армии заведомо обрекают его на поражение. Отрицая политические средства борьбы с буржуазным государством, анархо-синдикализм ориентирует рабочих на т.н. "прямое действие", которое заключается в давлении, оказываемом профсоюзами на предпринимателей и органы государственной власти. "Прямое действие" может принимать различные формы: стачки, демонстрации, саботаж, бойкот. Реализация тактики "прямого действия" имеет своей целью как улучшение положения рабочего класса в рамках существующего строя, так и, что особенно важно, подготовку всеобщей экономической стачки, которая рассматривается в качестве средства осуществления революционного переворота. Победа всеобщей стачки, согласно теории анархо-синдикализма, будет означать переход капиталистической собственности в распоряжение профсоюзов, которые, став основными ячейками нового федеративного общества, возьмут на себя функции производства и распределения продуктов на социалистических принципах.

Идеи анархо-синдикализма получили распространение в последней трети XIX - начале XX в., главным образом, в романских странах, где в силу своеобразия социально-экономического развития в рабочей среде еще во многом преобладало мелкобуржуазное мировоззрение.

Литература

Берк Э. Размышления о революции во Франции. – М., 1993.

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. – М., 1990.

Гаджиев К.С. Политическая наука: Учебное пособие. – М., 1995.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Ойзерман Т. Принципиальные основы самокритики марксизма // Свободная мысль 1993. №7. 1994. №11.

Основы политической науки. Учебное пособие для высших учебных заведений. Ч.2. – М., 1995.

Рормозер Г. Кризис либерализма. Пер. с нем. – М., 1996.

Политология. Курс лекций. / Под ред. М.Н.Марченко. – М., 2000.

Политология. Учебник для вузов / Под ред М.А.Василика. – М., 1999.

Политология. Хрестоматия: Пособие для вузов, юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Политология. Энциклопедический словарь. - М., 1993.

Современный консерватизм. – М., 1992.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001.