Тема 23. Политическая культура

1. Сущность и содержание политической культуры

1.1. Понятие и сущность политической культуры

Многое из того, что в настоящее вре­мя относится к политической куль­туре, содержалось еще в Священном Писании, анализировалось и описывалось мыслителями древности Конфуцием, Платоном, Аристотелем. Однако сам термин появился много позже — в XVIII в. в трудах немецкого философа-просветителя И. Гердера. Теория же, описывающая эту группу политических явле­ний, сформировалась только в конце 50-х — начале 60-х гг. XX столе­тия в русле западной политологической традиции.

Американский теоретик Г. Алмонд, исследуя политическую сис­тему, выделил два уровня ее анализа: институциональный, характе­ризовавший институты и их функции, нормы и механизмы форми­рования государственной политики, и ориентационный, выражаю­щий особые формы ориентации населения на политические объекты. Эти ориентации содержали в себе «познавательные» (представая как знания о строении политической системы, ее основных институтах, механизмах организации власти), «эмоциональные» (выражающие чув­ства людей к тем, кто обеспечивал функционирование властных ин­ститутов и олицетворял власть в глазах населения), а также «оценоч­ные» (выступающие как суждения, опирающиеся на ценностные критерии и стандарты оценки политических явлений) аспекты. В совокупности эти ориентации и характеризуют, по мнению Алмонда, такое специфическое явление, как политическая культура.

Анализ этих сторон отношения человека к политической систе­ме, сосредоточивая внимание на разделяемых людьми ценностях, локальных мифологиях, символах, ментальных стереотипах и прочих аналогичных явлениях, давал возможность понять, почему, напри­мер, одинаковые по форме институты государственной власти в раз­ных странах действуют порой совершенно по-разному. Таким обра­зом, идея политической культуры позволяла глубже исследовать мо­тивацию политического поведения граждан и институтов, выявить причины множества конфликтов, которые невозможно было объяс­нить, опираясь на традиционные для политики причины: борьбу за власть, перераспределение ресурсов и т.д.

Впоследствии американцы С. Верба, Л. Пай, В. Розенбаум, англи­чане Р. Роуз и Д. Каванах, немецкий теоретик К. фон Бойме, францу­зы М. Дюверже и Р. Ж. Шварценберг, голландец И. Инглхарт и другие ученые существенно дополнили и развили учение о политической культуре. Причем, несмотря на то, что практически всеми учеными политическая культура связывалась с наличием ценностной мотива­ции, верований, присущих национальному характеру идеалов и убеж­дений, вовлекающих человека в политическую жизнь, тем не менее для многих из них данное понятие стало символом обобщенной ха­рактеристики всего субъективного контекста политики.

И все же понятие политической культуры постепенно завоевало свое место в науке, все больше и больше проявляя свой специфичес­кий характер в отражении политических явлений. В настоящее время в политологии сложилось три основных подхода в трактовке полити­ческой культуры. Одна группа ученых отождествляет ее со всем субъек­тивным содержанием политики, подразумевая под ней всю совокупность духовных явлений (Г. Алмонд, С. Верба, Д. Дивайн, Ю. Краснов и др.). Другая группа ученых видит в политической культуре прояв­ление нормативных требований (С. Байт) или совокупность типич­ных образцов поведения человека в политике (Дж. Плейно). В данном случае она предстает как некая матрица поведения человека (М. Даг­лас), ориентирующая его на наиболее распространенные в обществе нормы и правила игры и, таким образом, как бы подтягивающая его действия к сложившимся стандартам и формам взаимодействия с властью.

Третья группа ученых понимает политическую культуру как спо­соб, стиль политической деятельности человека, предполагающий воплощение его ценностных ориентации в практическом поведении (И. Шапиро, П. Шаран, В. Розенбаум). Такое понимание раскрывает практические формы взаимодействия человека с государством как выражение им своих наиболее глубинных представлений о власти, политических целей и приоритетов, предпочтительных и индивиду­ально освоенных норм и правил практической деятельности. Харак­теризуя неразрывную связь практических действий человека в сфере власти с поиском своих политических идеалов и ценностей, полити­ческая культура интерпретируется как некая постоянно воспроизво­димая на практике духовная программа, модель поведения людей, отражающая самые устойчивые индивидуальные черты поведения и мышления, не подверженные мгновенным изменениям под влияни­ем конъюнктуры или эмоциональных переживаний.

В этом смысле стиль политической деятельности человека рас­крывает политическую культуру как совокупность наиболее устойчи­вых форм, «духовных кодов» его политического поведения, свиде­тельствующих о степени свободного усвоения им общепризнанных норм и традиций государственной жизни, сочетании в его повсед­невной активности творческих и стандартных для конкретного обще­ства приемов реализации прав и свобод и т.д. В этом смысле полити­ческая культура представляет собой форму освоенного человеком опыта прошлого, того позитивного наследия, которое оставлено ему предшествующими поколениями. И поскольку в мышлении и пове­дении человека всегда сохраняется определенный разрыв между ос­военными и неосвоенными им нормами и традициями политической игры, сложившимися в обществе традициями и обычаями гражданс­кой активности, то у него сохраняется и мощный источник пере­оценки и уточнения своих ориентиров и принципов, а следователь­но, и развития своей политической культуры.

В настоящее время понятие политической культуры все больше обогащается смыслами, производными от «культуры» как особого явления, противопоставляемого природе и выражающего целостность жизненных проявлений общества. В силу этого и политическая куль­тура все больше рассматривается как политическое измерение культурной среды в конкретном обществе, как характеристика поведения конкретного народа, особенностей его цивилизациейного развития. В этом смысле политическая культура выражает движение присущих народу традиций в сфере государственной власти, их воплощение и развитие в современном контексте, влияние на условия формирова­ния политики будущего. Выражая этот «генетический код» народа, его дух в символах и атрибутах государственности (флаге, гербе, гим­не), политическая культура по-своему интегрирует общество, обес­печивает в привычных для людей формах стабильность отношений элитарных и неэлитарных слоев общества.

Так понятые политические культуры различных обществ взаимо­связаны не по типу «низшая—высшая», а как самостоятельные ду­ховные системы, отторгающие или поглощающие (ассимиляция) одна другую либо взаимопроникающие и усваивающие язык и ценности друг друга (аккомодация). Поэтому невозможно признавать наличие высоких или низких политических культур; считать, что одна культу­ра может быть ступенькой или целью развития другой; что культуры в обществе может быть больше или меньше. Политическая культу­ра — это органически присущая обществу характеристика его каче­ственной целостности, проявляющаяся в сфере публичной власти.

Рационально обобщая описанные подходы, политическую куль­туру можно определить как совокупность типичных для конкретной страны (группы стран) форм и образцов поведения людей в публичной сфере, воплощающих их ценностные представления о смысле и целях развития мира политики и закрепляющих устоявшиеся в социуме нор­мы и традиции взаимоотношения государства и общества.

Однако, несмотря на свою нейтральность (невозможность при­менять критерии одной культуры для оценки другой), политико-куль­турные явления все же обладают некой ценностной определеннос­тью. Иными словами, если субъект руководствуется идеями, прене­брегающими ценностью человеческой жизни, чувствами неприязни и ненависти, ориентируется на насилие и физическое уничтожение другого, то распадается сама ткань политической культуры. В этом случае в сфере власти культурные ориентиры и способы политичес­кого участия уступают место иным способам политических взаимо­отношений. Поэтому фашистские, расистские, шовинистические дви­жения, геноцид и терроризм, охлократические формы протеста и тоталитарный диктат властей не способны поддерживать и расши­рять культурное пространство в политической жизни.

Таким образом, констатируя невозможность построения всех форм участия граждан в политике на образцах культуры, а также призна­вая разную степень обусловленности институтов власти принятыми в обществе ценностями, следует признать, что политическая культура способна сужать или же расширять зону своего реального существо­вания. Вследствие этого она не может быть признана универсальным политическим явлением, пронизывающим все фазы и этапы полити­ческого процесса. Развиваясь по собственным законам, она способна оказывать влияние на формы организации политической власти, стро­ение ее институтов, характер межгосударственных отношений.

В то же время политическая культура вмешает в себя чрезвычайно широкий круг гуманистически ориентированных ценностей (и обус­ловленных ими форм поведения), которые отличают разнообразие жизни конкретных обществ, слоев населения, их обычаев и тради­ций. Применительно к отдельному обществу это означает и то, что его политическая культура содержит разнообразные субкультуры, т.е. локальные, относительно самостоятельные группы ценностей, норм, стереотипов и приемов политического общения и поведения, под­держиваемых отдельными группами населения.

1.2. Функции политической культуры

Воплощая целостно-смысловую де­терминацию активности человека в сфере власти, политическая культу­ра характеризует его способность понимать специфику своих властно значимых интересов, действовать при достижении целей не только в соответствии с правилами политической игры, но и творчески пере­страивая приемы и способы деятельности при изменении потребно­стей и внешних обстоятельств. Сочетая ценностную мотивацию с чув­ственными и рациональными побуждениями человеческих действий, политическая культура не просто содержит в себе элементы, позво­ляющие человеку одновременно выглядеть «логичным», «нелогич­ным» и «внелогичным» (В. Парето), но и проявляется в самых разно­образных формах. В частности, она может существовать в виде духов­ных побуждений и ориентации человека, в опредмеченных формах его практической деятельности, а также в институциализированном виде, т.е. будучи закрепленной в строении органов политического и государственного управления, их функциях. Поскольку не все ценно­сти одновременно воплощаются практически и уж тем более инсти­туционально, постольку между названными формами проявления по­литической культуры всегда имеются определенные противоречия.

Политической культуре свойственны определенные функции в по­литической жизни. К важнейшим можно отнести следующие функции:

идентификации, раскрывающей постоянную потребность че­ловека в понимании своей групповой принадлежности и определении приемлемых для себя способов участия в выражении и отстаивании интересов данной общности;

ориентации, характеризующей стремление человека к смы­словому отображению политических явлений, пониманию собст­венных возможностей при реализации прав и свобод в конкретной политической системе;

предписания (программирования), выражающей приоритетность определенных ориентации, норм и представлений, задающих и обусловливающих определенную направленность и границы конструиро­вания поведения человека;

адаптации, выражающей потребность человека в приспособле­нии к изменяющейся политической среде, условиям осуществления его прав и властных полномочий;

социализации, характеризующей приобретение человеком опре­деленных навыков и свойств, позволяющих ему реализовывать в той или иной системе власти свои гражданские права, политические фун­кции и интересы;

интеграции (дезинтеграции), обеспечивающей различным груп-там возможность сосуществования в рамках определенной полити­ческой системы, сохранения целостности государства и его взаимо-этношений с обществом в целом;

коммуникации, обеспечивающей взаимодействие всех субъектов и институтов власти на базе использования общепринятых терминов, символов, стереотипов и других средств информации и языка общения.

В процессе реализации своих функций политическая культура способна оказывать тройственное влияние на политические процессы и институты. Во-первых, под ее воздействием могут воспроизводиться традиционные для общества формы политической жизни. Причем в силу устойчивости ценностных ориентации в сознании человека такая возможность сохраняется даже в случае изменения внешних обстоятельств и характера правящего режима. Поэтому и в периоды про­водимых государством реформ целые слои населения могут поддер­живать прежние политические порядки, противодействуя новым целям и ценностям. Такая способность политической культуры хорошо объяс­няет то, что большинство революций нередко заканчивается либо определенным возвратом к прежним порядкам (означающим невоз­можность населения внутренне освоить новые для себя цели и цен­ности), либо террором (только и способным принудить людей к реа­лизации новых для них принципов политического развития).

Во-вторых, политическая культура способна порождать новые, нетрадиционные для общества формы социальной и политической жизни, а в-третьих, комбинировать элементы прежнего и перспек­тивного политического устройства.

В различных исторических условиях, а чаще всего при неста­бильных политических процессах некоторые функции политической культуры могут затухать и даже прекращать свое действие. В частно­сти, может весьма значительно снижаться коммуникативная способ­ность политических норм и традиций государственной жизни, в ре­зультате чего неизбежно обостряется полемика между различными общественными группами, и особенно теми из них, которые придер­живаются противоположных позиций относительно правительствен­ного курса. Вместе с тем в переходных процессах нередко возрастает способность политической культуры к дезинтеграции систем правле­ния, основанных на непривычных для населения целях и ценностях.

1.3. Структура политической культуры

Политическая культура — явление по­листруктурное, многоуровневое. Много­образные связи политической культуры с различными социальными и политическими процессами предопределя­ют ее сложное строение и организацию. Разнообразные внутренние струк­туры политической культуры отражают технологию формирования поли­тического поведения субъектов, этапы становления политической культу­ры конкретной страны, наличие разнообразных субъектов (элит, электората, жителей отдельных стран и регионов), но главное — различный характер и удельный вес различных ценностей.

Так, В. Розенбаум считает, что ориентации людей относительно политической системы есть «базовые компоненты по­литической культуры». В частности, он предлагает дифференциро­вать ориентации на следующие блоки:

ориентации относительно институтов государственного уп­равления; в этот блок входят ориентации относительно режима (го­сударственных институтов, норм, символов, официальных лиц) и относительно «входов» и «выходов» политической системы, выража­ющих оценку различных требований к государственной власти, ее решений, эффективности их реализации;

 ориентации относительно «других» в политической системе, включающие политическую идентификацию (осознание принадлеж­ности к нациям, государствам, жителям определенных районов и др.), политическую веру (означающую убежденность человека в позитив­ных или негативных последствиях действий взаимодействующих с ним людей) и выработку субъективных предпочтений относительно «пра­вил игры» и господствующего правопорядка;

 ориентации относительно собственной политической деятель­ности, включающие оценку своей политической компетентности (при участии в политической жизни, использовании при этом определен­ных ресурсов), веру в свою способность оказывать реальное воздей­ствие на институты власти.

Политические ориентиры и ценности могут структурировать политическую культуру и с учетом их различного значения и роли для формирования политической деятельности человека. В этом смысле могут выделяться мировоззренческие, гражданские и собственно по­литические ценности.

Так, ценностная ориентация человека на мировоззренческом уровне встраивает представления о политике в его индивидуальную картину мира, индивидуальное восприятие жизни. Это заставляет его соотносить свои нравственно-этические представления (о добре, смысле жизни) с особенностями политической сферы, формировать представления о роли политики в достижении им своих главных жизненных целей. В рамках гражданских ориентиров человек осознает свои возможности как учас­тника публичных отношений, в которых действуют особые органы и институты (органы государственного управления, суд и др.), чья дея­тельность влияет на наличие и реализацию его прав и свобод. С точки зрения собственно политических представлений человек вырабатывает свое отношение к практическим формам деятельности конкретного правительства, партий, официальных лиц и т.д.

На каждом из этих уровней у человека могут складываться до­вольно противоречивые представления. Причем отношение к конк­ретным политическим событиям изменяется, как правило, значи­тельно быстрее, нежели мировоззренческие принципы, в силу чего восприятие новых целей и ценностей, переосмысление истории и т.д. осуществляются крайне неравномерно. Все это придает процессам формирования и развития политической культуры дополнительную сложность и противоречивость. А степень соответствия уровней цен­ностной ориентации непосредственно определяет характер целост­ности и внутренней неравновесности политической культуры.

Типичным способом структуризации политической культуры явля­ется различение ценностных ориентиров и способов политического по­ведения в зависимости от принадлежности людей к социальным, наци­ональным, демографическим, территориальным, конфессиональным, ролевым (элита и электорат) и другим общественным группам. Тем са­мым политическая культура предстает как совокупность субкультурных образований, характеризующих наличие у их носителей существенных (и несущественных) различий в отношении к власти и государству, правящим партиям, в способах политического участия и т.д.

Такой подход позволяет увидеть, что в конкретных странах и го­сударствах наибольшим политическим влиянием могут обладать, на­пример, религиозные (в Северной Ирландии и Ливане), этнические (в Азербайджане) или элитарные (в переходных обществах) субкуль­туры. В этом смысле наиболее важными элементами субкультурной дифференциации политической культуры являются личностные осо­бенности лидеров и элиты, характеризующие их способности к вы­ражению интересов рядовых граждан и эффективному управлению и росту легитимации власти.

1.4. Концепции политической культуры

Активная разработка идеи политической культуры в запад­ной политологии началась в 50-х годах XX в. Предполагалось, что она станет той универсалией, которая окажется в состоя­нии объяснить природу стремительных политических измене­ний в мире и поможет предотвратить их негативные последст­вия. Глобальным фактором мирового развития того времени стало массовое вовлечение широких слоев ранее пассивного населения в активную политическую деятельность. Однако политическое участие масс наталкивалось на низкий уровень их политической культуры, что порождало политическую на­пряженность в западных странах. Насыщение материальных потребностей большинства населения промышленно развитых стран сопровождалось ростом их многообразия, структурными сдвигами в пользу нематериальных ценностей. Институты парламентской демократии не всегда эффективно реагировали на процессы усложнения, возрастания числа, дифференциации интересов и потребностей, что порождало к ним недоверие со стороны населения. Наконец, неудачные попытки перенести западные политические институты в новые независимые госу­дарства Африки, Азии, Латинской Америки, находившиеся в ситуации выбора форм правления, заметно активизировали внимание к культурной составляющей политического разви­тия. Предрасположенность одних обществ к идеям демократии и невосприимчивость других к принципам толерантности, по­литической конкуренции, плюрализму были обусловлены гос­подствовавшими в них идеалами, установками, убеждениями, предписывавшими населению ориентацию на определенные образцы политического поведения. Использование методологии компаративных (сравнительных) исследований взаимодейст­вий власти и индивида, практики функционирования полити­ческих институтов различных стран способствовали быстрому становлению концепции политической культуры.

Однако стремление представить политическую культуру как универсальный объяснительный принцип всех процессов по­литической жизни привело к тому, что само содержание поня­тия постепенно размывалось и грозило оказаться вовсе неуловимым. Об этом свидетельствует наличие в западной полито­логии около 50 определений термина. Контекст исследования политической культуры достаточно широк. Она рассматрива­ется и как составная часть общей культуры, и как психологи­ческий феномен (т. е. как совокупность ориентации на поли­тические объекты), и как элемент политической жизни (т. е. как совокупность норм и стандартов политического поведе­ния), и как свойство социальной группы, класса и т. д. Оче­видно, что в каждом из подходов на первый план всякий раз выходят различные ее стороны и характеристики.

Политическая культура является качествен­ной характеристикой политической сферы, критерием ее зрело­сти. Введение термина «политическая культура» в свое время было вызвано потребностью измерения направленности поли­тической деятельности (конструктивная или негативная, сози­дательная или разрушительная). Определяя характер и содер­жание политических взаимодействий, политическая культура является конечной детерминантой политики, основополагаю­щим объяснительным принципом.

Наибольшие споры в процессе становления концепции по­литической культуры вызвала проблема определения ее содер­жания. Дискуссия выявила две точки зрения: согласно первой, политическая культура есть совокупность политических пози­ций; сторонники второй рассматривали политическую культу­ру через поведение. Определение природы политической культуры либо через позиции, либо через поведение сохраняет свою акту­альность для политической науки и сегодня. Кроме того, непре­одолимого препятствия на пути сближения указанных точек зре­ния не существует. Если политическую культуру рассматривать как ценностно  обусловленный тип  отношения субъекта политики к политическим объектам -  политическому режиму, политическим силам, обществу и т. д., то нетрудно заме­тить, что это отношение может приобретать форму познаватель­ной, эмоциональной, оценочной и практической деятельности.

Приоритет в разработке идеи политической культуры при­надлежит американскому политологу Г. Алмонду,  создавшему оригинальную концепцию, в разработке которой активное участие принимали члены возглавляемого Г. Алмондом Комите­та по сравнительной политике при Исследовательском совете по социальным наукам Л. Пай, С. Верба, Дж. Пауэлл.

В анализе политической культуры Г. Алмонд использовал функциональный подход, с позиций которого политическая культура рассматривалась преимущественно как психологиче­ский феномен. «Каждая политическая система, - отмечает Г. Алмонд, - включена в особый образец ориентации на поли­тические действия. Я счел полезным назвать это «полити­ческой культурой». Наиболее полное определение политиче­ской культуры с перечнем ее важнейших компонентов пред­ложил С. Верба: «Политическая культура общества состоит из системы эмпирических убеждений, экспрессивных символов и ценностей, определяющих ситуацию, в которой происходит политическое действие. Она формирует субъек­тивную ориентацию на политику». Признавая наличие в об­ществе множества конкурирующих политических ориентаций, авторы концепции обнаружили, что различные политические культуры определяются через превосходство некоторых осно­вополагающих политических позиций. Политическая позиция обусловливает предрасположенность к определенным типам поведения в рамках существующей политической системы.

Политические ориентации (или политические позиции) индивида, по Г. Алмонду и Дж. Пауэллу, включают три вида компонентов: 1) когнитивный компонент, т. е. знания, полу­ченные индивидом о политиках, политических институтах и партиях; 2) аффективный компонент, т. е. чувства, обусловли­вающие реакцию индивида (чувства симпатии или антипатии, влечения или отвращения, восхищения или презрения); 3) оценочный компонент, т. е. ценности, верования, идеалы, идеологию. В зависимости от доминирования одного из трех компонентов Г. Алмонд и Дж. Пауэлл выделили в большей или меньшей степени секуляризованные культуры, т. е. то, в какой мере политическое поведение индивида основано на рацио­нальных знаниях или верованиях.

1.5. Критерии типологизации политической культуры       

На протяжении развития разнообразных государств и народов выработа­но множество типов политической культуры, выражающих преобладание в стиле политического по­ведения граждан определенных ценностей и стандартов, форм взаи­моотношений с властями, а также иных элементов, сложившихся под доминирующим воздействием географических, духовных, эко­номических и прочих факторов.

В основании типологии политических культур могут лежать дос­таточно приземленные факторы, отражающие, к примеру, специфику разнообразных политических систем (X. Экстайн), стран и регионов (Г. Алмонд, С. Верба), типов ориентации граждан в политической игре (в частности, моралистских, индивидуальных или традицион­ных — Д. Элазар), открытость (дискурсивность) или закрытость по­литических ценностей к инокультурным контактам (Р. Шварценберг), внутреннюю целостность культурных компонентов (Д. Каванах), иде­ологические различия (Е. Вятр) и др.

Особую известность в науке получила классификация политичес­кой культуры, предложенная Г. Алмондом и С. Вербой в книге «Граж­данская культура» (Нью-Йорк, 1963). Анализируя и сопоставляя ос­новные компоненты и формы функционирования политических сис­тем Англии, Италии, ФРГ, США и Мексики, они выделили три «чистых» типа политической культуры: парохиальный (приходской, «местечковый», патриархальный); под­даннический; партиципаторный (от англ, participation — участие). Авторы подчеркивали, что на практике данные типы политической культуры взаимодействуют между собой, образуя смешанные формы с преобладанием тех или иных компо­нентов. Причем самой массовой и одновременно оптимальной, с точки зрения обеспечения стабильности политического режима, является синтетическая культура «гражданственности», в которой преоблада­ют подданнические установки и соответствующие формы участия людей в политике.

Учитывая различную степень освоения гражданами различных цен­ностей, норм, стандартов, характерных для разных стран, в науке выделяют консенсуальный и поляризованный типы политической куль­туры. В политической культуре консенсуального типа отмечается на­личие весьма высокой сплоченности населения на базе относительно ведущих ценностей, целей, которые стоят перед государством и об­ществом. Поэтому здесь, как правило, высока и лояльность граждан к правящим кругам и целям режима.

В поляризованной политической культуре сложившиеся в обще­стве субкультуры отличаются резким несовпадением базовых ценно­стей и ориентиров политической деятельности населения (разрывом горизонтальных субкультур), элиты и электората (разрывом верти­кальных субкультур). В странах с фрагментированной политической культурой у населения чаще всего отсутствует прочное согласие от­носительно целей общественного развития, основных методов ре­формирования страны, моделей будущего.

Степень и глубина взаимонепонимания обычно не совпадают, поэтому в рамках этого типа политической культуры выделяются и своеобразные подтипы. Например, можно говорить о фрагментированных (сегментированных) политических культурах, в рамках кото­рых, в отличие от отношений внутри поляризованной политической культуры, существует определенный общественный консенсус по поводу самых основных — национальных — ценностей. В то же время, как подчеркивает В. Розенбаум, здесь местная лояльность нередко превалирует над национальной, слаба действенность правовых, легитимных процедур, распространено ос­трое недоверие социальных групп друг к другу, и поэтому приходя­щие к власти правительства нестабильны и недолговечны.

Наличие сегментированных политических культур весьма типич­но для переходных обществ или тех, в которых идет процесс форми­рования титульной нации. В этих условиях велика доля апатичных и отчужденных от власти слоев населения, ведутся острые политичес­кие дискуссии относительно целей и способов общественных преоб­разований.

Учитывая особую роль государства и других политических инсти­тутов в воспроизводстве образцов политического мышления и пове­дения, в науке различают также официальную, поддерживаемую ин­ститутами государства, и реальную политическую культуру, вопло­щающую ценности и соответствующие им формы практического поведения большинства или значительной части населения. Так, в ряде стран Восточной Европы, где идеи социализма в значительной мере внедрялись под давлением государства, при первых же демокра­тических преобразованиях («бархатных революциях») они уступили место официальных показателей приверженности этих стран марк­сизму-ленинизму реальным ориентирам и ценностям граждан.

В то же время типы политической культуры могут определяться и на более общих основаниях, способных обнажить самые универсаль­ные черты разнообразных стилей политического поведения граждан в тех или иных странах. Например, можно говорить о рыночной поли­тической культуре, в которой политика понимается людьми как разновидность бизнеса и рассматривается в качестве акта свободного обмена деятельностью граждан, и этатистской, которая характеризу­ется главенствующей ролью государственных институтов в организа­ции политической жизни и определении условий политического уча­стия индивида (Э. Баталов).

2. Типы политической культуры

2.1. Классификация Г.Алмонда и С.Вербы

В 1958 - 1962 гг. Г. Алмонд и С. Верба предприняли сравни­тельное эмпирическое исследование политических культур Великобритании, США, Западной Германии, Италии и Мек­сики. В каждой стране было опро­шено в среднем около тысячи человек, принадлежащих к разным социальным слоям общества. Предметом исследования стали политические ориентации (когнитивные, аффективные, оценочные) индивидов на четыре основных объекта - политиче­скую систему в целом, правительство, общенациональные выбо­ры, саму личность. Направление анализа соответствовало гипоте­зе   авторов,   согласно   которой   под   политической   культурой понимались «специфические политические ориентации - уста­новки относительно политической системы и ее различных частей, а также относительно собственно роли политической культуры в этой системе»-. По версии Г. Алмонда и С. Вербы, политическая культура состоит из трех видов политической ориентации, которые могут доминировать в конкретном обще­стве, - патриархальной, подданнической и ориентации на ак­тивное участие. Эти три «чистых» (идеальных) типа ориентации, в свою очередь, выступают основой трех типов политической культуры - патриархальной, подданнической и культуры участия.

Патриархальная политическая культура характеризуется ориентацией на местные ценности (ценности клана, племени, рода) и может проявляться в форме местного патриотизма, семейственности, коррупции. Индивид маловосприимчив к глобальной политической культуре, не выполняет конкрет­ных политических ролей. Данный тип культуры характерен для молодых независимых государств, в которых политическая культура оказывается наслоением местных субкультур.

Подданническая политическая культура предполагает пас­сивное и отстраненное отношение индивида к политической системе. Он ориентируется на традиции, хотя политически сознателен. Подчиняясь власти, индивид ожидает от нее раз­личных благ (социальных пособий, гарантий и т. д.) и опаса­ется ее диктата,

Культура участия отличается политической активностью, вовлеченностью и рациональностью. Граждане стремятся ак­тивно воздействовать на политическую власть, направлять ее деятельность с помощью законных средств влияния - выборов, демонстраций и т. д.

Однако идеальные типы политической ориентации в чис­том виде на практике не встречаются, они сосуществуют и не вытесняют друг друга. Например, для политической культуры Великобритании XX в. характерно сочетание подданничества (олицетворяющегося институтом монархии) и участия.

Согласно концепции Г. Алмонда и С. Вербы, политическая культура исследуемых стран представляет особый вид смешанной культуры, которую они назвали «культурой гражданствен­ности». Наиболее характерная черта культуры гражданствен­ности - рационально-активное поведение граждан, которое соответствует демократической политической системе.

Результаты эмпирического исследования внесли значитель­ные коррективы в теоретические предположения Г. Алмонда и С. Вербы. Утопией оказалось предположение о всеобщем уча­стии граждан в политике. Как они заметили, «в идеальной культуре гражданственности активность и вовлеченность граж­дан должны уравновешиваться некоторой дозой пассивности и неучастия». Итоги обследования выявили «несовершенство» и «неидеальность» американской и английской моделей полити­ческой культуры, которые наделялись статусом самых разви­тых культур.

Так, носитель культуры гражданственности характеризовал­ся целым рядом достоинств: 1) общей положительной оценкой значения деятельности национального правительства для него лично и глубоким осознанием этого факта; 2) высоким уров­нем интереса к деятельности правительства и хорошей осве­домленности в этой области; 3) чувством гордости за полити­ческие институты своей нации; 4) ожиданием того, что ему будет оказано равное и внимательное отношение со стороны официальных лиц; 5) желанием обсуждать вопросы политики публично или в кругу друзей и знакомых; 6) открытым и ло­яльным проявлением оппозиционных настроений; 7) чувством удовлетворенности в связи с проведением общенациональных политических мероприятий, например, избирательных кампа­ний;  8) компетентностью суждений по поводу правительст­венной политики и четким пониманием обязанности оказы­вать воздействие на эту политику лично или совместно с кем-нибудь из сограждан;  9) компетентностью в использовании законов  для  успешного  противодействия  актам  произвола; 10) верой в то, что демократия участия является необходимой и желательной системой государственного управления.

Критика концепции политической культуры Г. Алмонда, а она сводилась к неудовлетворенности преимущественно пси­хологической трактовкой феномена, не умаляет ее революци­онного влияния на политическую науку. Введение идеи поли­тической культуры в политологический анализ позволило сформулировать универсальный объяснительный принцип: «конечной причиной политики является система культуры конкрет­ного общества». Тем самым был дан толчок развитию сравни­тельной политологии. В контексте концепции политической культуры оказалось возможным объяснить различную эффек­тивность схожих политических институтов, действующих в разных странах. Она объясняется доминирующей в обществе политической культурой, уровнем ее однородности. Это по­зволило Г. Алмонду выделить, в зависимости от характера куль­туры, четыре типа политических систем:

1) англо-американские политические системы, характеризуемые гомогенной и секу­ляризованной политической культурой;

2) континентальные западноевропейские системы с фрагментарной политической культурой, состоящей из смешанных политических субкультур;

3) доиндустриальные и частично индустриальные политические системы с дифференцированными политическими культурами;

4) тоталитарные политические системы с гомогенной поли­тической культурой, «гомогенность в которых искусственна».

Например, при всей автономности участников политического процесса в Великобритании стабильность и эффективность поли­тической системы объясняется приверженностью граждан одним политическим ценностям: традиционализму, элитаризму, индиви­дуализму, политической лояльности, законопослушанию, полити­ческой активности и викторианским ценностям.

Не менее важно и то, что определение политической куль­туры через совокупность политических ориентации позволяло логически различать переменные величины политических взаимодействий и предоставляло возможность их качествен­ного и количественного измерения.

2.2. Марксистская типология политической культуры

Альтернативную концепцию политической культуры разви­вали марксистские авторы. В выявлении природы политиче­ской культуры они акцентировали внимание на экономических и классовых основах политической культуры. Политическая культура определялась через политические действия. Маркси­стская концепция односторонне превозносила достоинства политической культуры рабочего класса как исторически прогрессивного, а также его союзников. Содержание полити­ческой культуры социализма сводилось к способности трудя­щихся подняться «до самостоятельного участия не только в голосованиях и выборах, но и в повседневном управлении» (В. И. Ленин). При этом структура политической культуры со­циализма рассматривалась как сплав классово ориентирован­ного политического сознания (идеологии) и правосознания отдельных граждан.

Упрощенная модель классовой политической культуры строилась на возможности поголовного участия населения в политике, взаимозаменяемости политических ролей и функ­ций, которые могут, как предполагалось, выполняться каждым индивидом. И наиболее существенные изъяны концепции со­стояли в упрощении процесса политической социализации, недоучете сложной взаимосвязи переменных, влияющих на формирование политических ориентаций, включая индивиду­альные воззрения и переживания. Политические предпочте­ния автоматически не вытекают из материальных основ жиз­ни, жестко не детерминируются господствующей идеологией и не «вносятся в сознание» индивида исключительно средствами пропаганды. Наличие этих изъянов в концепции обусловили существенные расхождения ее выводов с мировыми тенден­циями политического развития.

2.3. Особенности политических культур западного и восточного типов

В содержательном отношении суще­ствуют и более общие критерии типологизации политической культу­ры, заданные, в частности, специ­фикой цивилизационного устройства особых полумиров — Востока и Запада, Юга и Севера, ценности и традиции которых являются фун­даментом практически всех существующих в мире типов политичес­кой культуры.

Идеалы политической культуры западного типа восходят к поли­сной (городской) организации власти в Древней Греции, предпола­гавшей обязательность участия граждан в решении общих вопросов, а также к римскому праву, утвердившему гражданский суверенитет личности. В целом ценности и стандарты западной политической куль­туры формировались по мере и на основе последовательного повы­шения роли и значения личности в политической жизни общества, установления контроля гражданского общества над государством. Ог­ромное влияние на содержание этих ценностей и стандартов оказали и религиозные ценности христианства, прежде всего его протестант­ской и католической ветвей, а также особая роль философии, высту­павшей в качестве автономной духовной силы и воплощавшей кри­тическое отношение как к социальной действительности, так и к религиозной картине мира.

Экономическим фундаментом западного образа жизни, в лоне ко­торого формировались основные идеи, институты и отношения поли­тической жизни, стал индустриальный тип производственных отноше­ний, который в сочетании с духовным влиянием католицизма, и осо­бенно протестантизма, утвердил важнейшие принципы социального и политического взаимодействия. Для человека греко-римской цивилиза­ции базовым принципом его отношения к действительности было от­ношение к труду как к залогу жизненного преуспевания. Рациональное отношение к жизни, идеи состязательности, стремление к прогрессу: «трудись и преуспеешь», «соревнуйся и прославишься» — вот те этичес­кие максимы, которые господствовали в отношениях государства и об­щества, двигали развитие западной цивилизации, заставляли Запад по­стоянно совершать рывки в развитии производства, вели к неуклонно­му росту благосостояния его населения.

В силу такого типа цивилизационного развития основные ценно­сти и ориентиры политической культуры Запада прежде всего отра­жали понимание самодостаточности человека для осуществления власти и отношение к политике как разновидности конфликтной, но вполне рационально организованной деятельности, в которой люди выполняют различные роли и функции. Государство воспринималось как институт, защищающий права и свободы человека, поддержива­ющий его социальные инициативы. При этом не существовало ника­ких ценностных ограничений, закрывавших для обычного человека возможности исполнения управленческих функций. Статус важней­шего регулятора политической игры утвердился за правом и законом. Ориентация на главенство законов и конституции сформировала пре­обладание консенсусных технологий властвования, центристский тип государственной политики.

Такая ценностная мотивация политических действий элитарных и неэлитарных слоев обусловила развитие демократической формы организации власти, закрепилась в разделении властей, создании си­стемы сдержек и противовесов, направленных на систематический контроль общественности за правящими кругами. В настоящее время устойчивые демократические традиции позволяют западным странам гибко адаптироваться ко многим изменениям в мире, решать конф­ликты в духе целостности и интеграции своих сообществ.

Специфика же восточных норм и традиций политической культу­ры коренится в особенностях жизнедеятельности общинных струк­тур аграрного азиатского общества, складывавшихся под воздействием ценностей арабо-мусульманской, конфуцианской и индо-буддийской культур. Базовые ценности данного мира формировались при по­стоянном доминировании в жизни общества властвующих структур, господстве коллективистских форм организации частной жизни, по­давлении централизованными структурами условий для индивиду­альной предпринимательской деятельности, возникновения и разви­тия частной собственности. Безраздельное господство религиозных идей, воплощавших в себе не только сакральные идеи, но и мораль, право, эстетику, социальные учения, привело к тому, что религиоз­ные доктрины практически поглотили критическую функцию светс­кой философской науки в этих странах.

Разрешение конфликтов в таких условиях предусматривало не по­ощрение юридических норм, а апелляцию к моральному авторитету старших начальников. Поэтому этической максимой политической культуры восточного типа стал не закон, а обычай, не конституция, а мнение руководства. В целом длительное господство патриархально-клановой структуры общества привело к крайней слабости индивида перед лицом общины и особенно государства. Статус человека опре­делялся его полезностью для конкретной общности, а потому власть, политика всегда воспринимались как сфера деятельности героев и выдающихся лиц.

Такого рода условия способствовали укоренению в качестве ба­зовой ценности этого типа политической культуры убеждения в необходимости обязательного посредника между рядовым человеком и властью (гуру, учителя, старшего). Человек рассматривал политичес­кую власть как область божественного правления. Состязательность, плюрализм, свобода исключались из атрибутов этой области жизни, а признание главенствующей роли элит дополнялось отсутствием по­требности в контроле за ее деятельностью. Основным уделом челове­ка признавались исполнительские функции, поддержание идей спра­ведливости, порядка, гармонии верхов и низов. Не удивительно, что такие нормы постоянно порождали тенденции к изоляции верхов и низов, авторитарные тенденции, упрощение форм организации вла­сти и политических отношений.

Противоположность базовых ориентиров западного и восточного типов имеет крайне устойчивый характер, который не могут поколе­бать даже серьезные политические реформы. К примеру, в Индии, где в наследство от колониального владычества Великобритании страна получила достаточно развитую партийную систему, парламентские институты и т.д., по-прежнему доминируют архетипы восточного мен­талитета. И поэтому на выборах главную роль играют не партийные программы, а мнения деревенских старост, князей (глав аристо­кратических родов), руководителей религиозных общин и т.д. В свою очередь и в ряде западноевропейских стран даже повышенный инте­рес к восточным религиям и образу жизни тоже никак не сказывает­ся на параметрах политической культуры, не ведет к изменению ее.

Правда, в некоторых государствах все-таки сформировался некий синтез ценностей западного и восточного типов. Так, например, тех­нологический рывок Японии в клуб ведущих индустриальных дер­жав, а также политические последствия послевоенной оккупации этой страны позволили усилить в ее политической культуре значительный заряд либерально-демократических ценностей и образцов политичес­кого поведения граждан. Весьма интенсивное взаимодействие Запада и Востока происходит и в политической жизни стран, занимающих срединное геополитическое положение (Россия, Казахстан и др.), — там формируется определенный симбиоз ценностных ориентации и способов политического участия граждан. И все же качественные осо­бенности названных мировых цивилизаций, как правило, обуслов­ливают взаимно не преобразуемые основания политических культур, сближение которых произойдет, очевидно, в далеком будущем.

2.4. Экономико-центристская политическая культура

А.С.Панарин предлагает следующее определение поля культурного выбора в современной политике: экономикоцентризм - как выбор, дающий соответствующий (экономико-центристский) тип политической культуры; социоцентризм - как выбор, дающий социетальный тип политической культуры; этноцентризм - как выбор, дающий этноцентристскую политическую культуру. Каждый из этих типов образует определенный ансамбль, объединяющий в некое целое известные когнитивные, мотивационные, нормативные и проективные установки, отличающиеся от соответствующих установок других культурных типов.

Когда идет речь об экономико-центризме применительно к политической культуре, мы имеем в виду не только и даже не столько особенности методологии, сколько ценностные приоритеты. Последовательным экономикоцентризмом характеризуется идеология современного либерализма, ставшим одновременно и методологическим и ценностным кредо этого способа мировосприятия. В то же время, хотя экономико-центристская политическая культура находит идеологическую опору в либеральной теории, нельзя ставить знак равенства между этой теорией и легитимированной ею политической культурой.

Экономикоцентризм в политической культуре - это результат выбора, связанного с готовностью пожертвовать свидетельствами иных типов социального опыта или подчинить их себе. Чем выше уровень осознанности того, что примат экономической рациональности над всеми другими - это не природный, естественным образом принимаемый факт, а позиция, которой могут быть противопоставлены другие, тем больше активизируются когнитивные, нормативные, мотивационные и проективные компоненты политической культуры, выступающие под знаком властной воли.

В когнитивном отношении экономико-центристкая политическая культура тяготеет к той картине мира, которую сформулировало европейское Просвещение с его центральным тезисом о "естественном человеке". Когнитивные противоречия этой политической культуры совсем не безобидны; она постоянно мечется между оптимистическо-гуманистической версией рыночного "естественного состояния", как доступного всем, и его пессимистической социал-дарвинистской версией как удела наиболее приспособленного, меньшинства. Отсюда столь частый и почти мгновенный переход от демократического благодушия, связанного с перспективой единого общечеловеческого будущего, к политическому страху перед неадаптированным большинством, которому нельзя давать свободу политического выбора, так как оно не выберет тех, кого надо.

Мотивационным ядром ее является индивидуалистическая мораль успеха. Но между успехом как финишем и известным стартовым состоянием пролегает дистанция, которую можно пройти по-разному: более трудным законным путем или более легким незаконным. Иными словами, успех выступает как категория, относящаяся к разным видам культуры: мобилизационной, оправдывающей напряженные творческие усилия личности, и гедонистической, отвращающей от всяких усилий и всякой старательности.

В нормативном отношении современный экономикоцентризм демонстрирует полный разрыв между индивидуальным и общественным (коллективным) благами. Либералы старого толка верили в "невидимую руку", чудодейственным образом направляющую стихийные индивидуальные усилия "разумных эгоистов" к общественной пользе.

Проект глобализации, с которым связала себя экономико-центристская политическая культура, обещает миру неслыханную поляризацию нового типа: меньшинство призвано войти в сверхсовременный мир, сочетающий предельную планетарную мобильность с технически обеспеченным комфортом; большинство - вернуться в запредельную архаику, сочетающую изолированность и неподвижность с отсутствием каких бы то ни было гарантий нормального существования. Современные экономико-центристские теории выступают как проект "освобождения" личности от всякого социального и морального долга

Экономикоцентризм несет в себе крайнюю форму самовыражения анонимного большого общества, в котором потонули все национальные, этнические, культурные обличия и окончательно выветрилось общинное тепло жизни. Экономикоцентризм начал с критики общины во имя единого национального общества, а кончил критикой последнего во имя тотально обезличенного и лишенного внутренних границ глобального общества.

2.5. Этноцентристская политическая культура

Когнитивные основания этой политической культуры раскрываются при сравнении ее с классической культурой национального суверенитета и гражданственности.

В этноцентристской политической культуре главной мотивирующей ценностью явилась не развитость, а этническая "самостийность". Роль политического авангарда здесь выполняют политизированные филологи, поднимающие проблемы чистоты национального языка, поруганных святынь и ценностей, забытых, но сегодня заново востребованных национальных ритуалов и традиций. Вся эта политизированная этнография наскоро превращается в идеологию, назначение которой состоит в том, чтобы смоделировать "большое общество" по модели "общности".

Если в этой культуре и говорят о будущем, то только о таком, которое тщательно приберегается для своих и ничего общего не имеет с универсалистскими установками классического гуманизма и Просвещения. Но превалирует все же тема прошлого; вся политическая риторика, касающаяся настоящего и будущего, образует своего рода "поиски утраченного времени" - золотого детства нации, сладкие сны которого пытаются воскресить.

В нормативном отношении особенность нового этноцентризма проявляет себя в отрицании экономических, политико-правовых и информационно-образовательных универсалий в пользу местных норм, местных обшностей и местного опыта.

В политическом отношении это прямо ведет к нарушению правовых универсалий современного гражданства в пользу новых привилегий, связанных со статусом "титульного этноса". Деление граждан на "коренных" и "некоренных", "титульных" и "нетитульных" возвращает общество к старому сословному делению и сопутствующим этому привилегиям и дискриминациям.

Этноцентристская культура посягает на большой мир анонимных сил, пытаясь навязать современному человеку семейную модель социума, в которой повинности и привязанности, внешний долг и личная забота, понукание и попечение сливаются воедино. Такое слияние в современном мире не может носить перманентный характер: оно возможно только в периоды специфического общественного возбуждения, напоминающего общеколлективное заблуждение.

2.6. Социоцентристская политическая культура

Социоцентризм означает владение таким механизмом, который вместо того, чтобы разрывать экономику, культуру и мораль, позволяет осознавать их взаимозависимость в рамках нерасторжимого целого, называемого социальностью. Новая политическая культура, призванная снять крайности экономико-центризма и этноцентризма, соответствует понятию постэкономической культуры.

В когнитивном отношении она является космоцентричной, четко осознающей обязанности общества перед природой.

В мотивационном отношении социоцентристская политическая культура становится этикоцентричной, воодушевленная идеалами общего блага, социальной солидарности сотрудничества и ответственности. Она устремлена к тому, чтобы общественные связи носили не племенной, а социальный характер, но при этом не были бы нейтральными в ценностном и нравственном отношениях.

В рамках данного типа культуры целесообразно говорить о политической солидарности на основе самодеятельных гражданских инициатив. Нынешнее всемерное ослабление социального государства диктует миру не отказ от социальной идеи, как таковой, а передачу ее вниз, к самодеятельному гражданскому обществу.

Идея социальной защиты не как этатистская, а как гражданская, связанная с социальной самодеятельностью, с низовым политическим творчеством – вот кредо новой политической культуры. Такая культура призвана открывать единство и сходство людей там, где экономико- и этноцентризм видели и поощряли одни только различия и противопоставления.

Литература

Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии. // Полис.1992. №4.

Вятр Е. Социология политических отношений. – М., 1979.

Гаджиев К.С. Политическая наука: Учебное пособие. – М., 1995.

Курс политологии: Учебник. – 2-е изд., испр. и доп. – М., 2002.

Мухаев Р.Т. Политология: учебник для студентов юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Основы политической науки. Учебное пособие для высших учебных заведений. Ч.2. – М., 1995.

Панарин А.С. Политология. Учебник. Издание второе переработанное и дополненное. – М., 2001.

Пивоваров Ю.С. Политическая культура: Методологический очерк ИНИОН РАН. – М., 1996.

Пикалов Г.А. Политическая культура. Учебное пособие. – СПб., 2001.

Политический процесс: основные аспекты и способы анализа: Сборник учебных материалов / Под ред. Мелешкиной Е.Ю. – М., 2001.

Политология для юристов: Курс лекций. / Под ред Н.И.Матузова и А.В.Малько. – М., 1999.

Политология. Курс лекций. / Под ред. М.Н.Марченко. – М., 2000.

Политология. Учебник для вузов / Под ред М.А.Василика. – М., 1999.

Политология. Хрестоматия: Пособие для вузов, юридических и гуманитарных факультетов. – М., 2000.

Политология. Энциклопедический словарь. - М., 1993.

Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М., 2001.