Лекция 12. От ленинизма к сталинократии

Русская политология XX в., помимо большевизма, став­шего господствующей идеологией советского периода, охватывает еще и многие другие направления, преимуществен­но антикоммунистического, религиозно-консервативного толка, сложившиеся как в зарубежье, так и в СССР. В целом картина предстает в следующем виде:

 

Все эмигрантские течения так или иначе были связаны с советским диссидентством; это была по существу единая и целостная оппозиция против «сталинократии», «большевизантства». Их объединяла одна общая черта - решитель­ное неприятие «октябрьского переворота», вера в постком­мунистическое возрождение России.

Рассмотрим прежде советскую политическую идеоло­гию. Ее разработка сопряжена с глубоким и качественным переосмыслением сущности ленинизма.

После смерти «вождя пролетариата» выявились три подхода к трактовке его учения.

Первый подход намечается в трудах Л.Д.Троцкого (1879-1940). Он берет во внимание ту часть идейного на­следия Ленина, которая рассматривает русскую революцию лишь как начальный этап развития общеевропейской ре­волюции. Согласно его воззрениям, победа российского пролетариата встретит организованную вражду со стороны мировой реакции. Поэтому ему не остается ничего другого, как связать судьбу своего политического господства с судь­бой социалистической революции на Западе. Это теория перманентной революции. Советская Россия должна вся­чески разрушать социальное равновесие в европейских ка­питалистических странах, чтобы там не заглохла револю­ционная энергия. В противном случае, в мире «восстано­вится новое капиталистическое равновесие с Америкой во главе, в качестве руководящей державы мира». Тогда меч­тать о наступлении европейской революции будет бессмыс­ленно, ибо Европа станет частью этого «нового восстанов­ленного капитализма». А это ставит под вопрос и суще­ствование социализма в самой России: «Социализму в от­сталой стране пришлось бы очень туго, если бы капита­лизм имел шансы не только прозябания, но и долголетнего развития производительных сил в передовых странах». Опору для своих взглядов Троцкий находит не только у Ленина, но и у классиков марксизма.

Совсем в другом свете представляется ленинизм Н.И.Бухарину (1888-1838). Он считает «признаком» со­ветской власти прежде всего «власть массовых организа­ций пролетариата и деревенской бедноты». Ссылаясь на слова Ленина о том, что пролетарская диктатура должна приучить даже каждую кухарку к управлению государ­ством, Бухарин отмечает: «Советская республика в сущно­сти есть громадная организация самих масс», т.е. народ­ное самоуправление. Соответственно он допускает различ­ные типы социализма, явно ослабляя при этом не только роль партии, но и диктатуры пролетариата вообще.

Ни один из этих подходов к ленинизму не приемлет И.В.Сталин (1879-1853). Ошибку «русских перманентников» он видит в том, что, они, настаивая на непрерывности революции, выражают недоверие к пролетариату капита­листических стран, в его способность сплотить вокруг себя трудящиеся массы и привести их к победе над буржуаз­ным классом. Это, на его взгляд, принципиальное отступ­ление от ленинского учения. Что касается «группы Буха­рина», то ее заблуждение состоит в признании идеи унич­тожения классов «путем потухания классовой борьбы и вра­стания капиталистов в социализм». Сталин, напротив, считает основным в ленинизме тезис о нарастании и обостре­нии классовой борьбы по мере построения социализма. Отсюда вытекает триединая задача «использования власти пролетариата»: во-первых, для подавления эксплуататоров и обороны страны, для укрепления связей с международ­ным пролетариатом и содействия победе революции во всех странах; во-вторых, для окончательного отрыва трудящих­ся и эксплуатируемых масс от буржуазии, вовлечения и государственного руководства ими в деле социалистичес­кого строительства; в-третьих, для организации социализма и уничтожения классов, «для перехода в общество без клас­сов, в общество без государства». Непосредственно дикта­туру пролетариата будет представлять « «диктатура » его аван­гарда, «диктатура его партии, как основной руководящей силы пролетариата». Таким образом, в сталинизме возоб­ладал крен на поддержку ткачевских элементов ленинизма, на развитие идеологии насилия и террора.

Сталинизм превращается в разновидность радикализированного псевдоэкономизма. Для него ничто в обществе не происходит «в результате преднамеренной, сознатель­ной деятельности людей, а стихийно, бессознательно, неза­висимо от воли людей». Ключ к изучению законов исто­рии - «не в головах людей, не во взглядах и идеях обще­ства», а в способе производства, экономике. Способ произ­водства охватывает производительные силы, т.е. орудия про­изводства, и производственные отношения, т.е. отношения людей в процессе производства материальных благ. Направ­ление общественных процессов зависит от состояния спосо­ба производства: «Каков способ производства у общества -таково в основном и само общество, таковы его идеи и тео­рии, политические взгляды и учреждения». Изменение Данного способа производства приводит к изменению и все­го общественного строя, без всякого наследования элемен­тов прежней общественной системы. Для каждого нового экономического базиса создается новая экономическая и идеологическая надстройка. Это затрудняет предвидение массами общественных результатов, и они, улучшая или создавая новые орудия производства, «не сознают, не по­нимают и не задумываются» над тем, какие последствия это может вызвать в будущем. В обыденной жизни люди добиваются всего лишь «какой-либо непосредственной, ося­зательной выгоды для себя». Но постепенно этот стихий­ный процесс развития производительных сил обостряет производственные отношения, конфликт рождает «новые общественные идеи, новые идеи организуют и мобилизуют массы, массы сплачиваются в новую политическую армию, создают новую революционную власть», которая и берет на себя инициативу сознательной борьбы за новые поряд­ки, эволюцию сменяет на революцию. Чтобы исключить разговоры о возможной демократии, Сталин недвусмыслен­но заявляет: в условиях диктатуры пролетариата, а следо­вательно, и диктатуры партии «демократии развернутой, полной демократии, очевидно, не будет». Государствен­ной формой диктатуры пролетариата станет советская власть, т.е. такой тип государства, который, в отличие от буржуазно-демократической, парламентарной формы, бу­дет приноровлен «не к задачам эксплуатации и угнетения трудящихся масс, а к задачам диктатуры пролетариата». Положение партии как «ядра» советской политической си­стемы закрепляется конституционно.

Сталинизм становится идеологией партократического тоталитаризма, целые десятилетия проводившего «социа­листический эксперимент» в СССР. Жертвами этого экспе­римента оказались многие и многие тысячи людей самых разных национальностей, безвинно, в рабском труде загуб­ленных в бесчисленных лагерях ГУЛАГа. Отечественная война 1941-1945 гг. на время ослабила репрессивную дея­тельность партийно-административного аппарата, но после победы над гитлеризмом колесо тоталитаризма завертелось в прежнем направлении, убивая инстинкт государственно­сти и патриотизма у советских «граждан». Им было отка­зано не только в национальной истории, но и даже в жела­нии принадлежать своей национальности: партия объявля­ет о возникновении в СССР новой исторической общностилюдей - советского народа. Параллельно раскручивается очередной виток русификации   «инородцев», исподволь ожесточавшей окраины и ставившей их в оппозицию к «центру».   «Политическая оттепель»   60-х гг. возрождает надежды на развитие социализма «с человеческим лицом», однако все ограничивается разоблачением «культа личнос­ти» Сталина, переставшего удовлетворять идеологию парток-ратии. Робость, половинчатость политических реформ в изоблии компенсируется «схоластическим теоретизирова­нием». 70-е гг. объявляются периодом «развитого социа­лизма», в котором классовая борьба «сменяется» противо­стоянием «неантагонистических противоречий». Советским людям обещается ближайшее построение коммунизма. Вся эта нацеленность на воплощение утопии, с одной стороны, ослабляет власть, отвлекает ее от реальных проблем и ре­шений, а с другой - радикализирует общественное созна­ние, рождает широкое движение интеллигентского дисси­дентства. Массовый характер принимает криминализация экономических отношений в форме скрытого развития ча­стнособственнических тенденций, десоветизации хозяй­ственно-управленческой системы. Таким образом, парток-ратия все более увязает в застое, теряя поддержку и веру со стороны масс. Необходим был лишь удобный момент, чтобы все рухнуло в одночасье. И когда это свершилось в 1991 г., народ остался безучастным зрителем крушения опо­стылевшего советского режима.

Литература

Замалеев А.Ф. Учебник русской политологии. СПб. 2002.