Тема 13. Глобальная инновационная система

Непрекращающаяся эволюция национальных (НИС), региональ­ных, корпоративных и иных инновационных систем и связей между ними в течение последних 25 лет привела к беспрецедентным по раз­маху и глубине процессам интернационализации и глобализации ин­новационных процессов. Прекращение биполярного противостояния сверхдержав, либерализация мировых торгово-инвестиционных ре­жимов, а также информационно-коммуникационная революция сде­лали мир «меньше» и сняли основные препятствия на пути свободных перетоков знаний и технологий, товаров и услуг, капиталов и кадров. Появились качественно новые условия развития, ускорившие склады­вание глобальной инновационной системы (ГИС) как феномена более высокого порядка относительно традиционных взаимодействий инно­вационных систем различного уровня.

Даже без сложной концептуализации каждый из нас эмпирически знаком с практическими, овеществленными следствиями глобализационных процессов и формирования ГИС. Наиболее удобной демонс­трацией в этом отношении всегда служат высокомодуляризованные и стандартизированные — и потому поистине интернациональные — персональные электронные системы (табл. 14.1). Любое такое устрой­ство собрано из компонентов, разработанных и произведенных в США, странах Западной Европы и Японии, Тайване и Южной Корее и т.д. Причем чем дальше, тем больше речь идет не о простой «вертикаль­ной» производственно-технологической кооперации, но о настоящих открытых инновациях, куда каждый из субъектов привнес существен­ную долю собственных компетенций и творчества, без которых конеч­ный продукт не имел бы шансов на появление.

Несмотря на то, что поверхностный анализ ГИС создает искушение назвать ее очередным этапом глобального разделения труда и интен­сификации мировых торгово-инвестиционных потоков, в реальности данный феномен имеет собственную специфику. Применяя теории на­циональных инновационных систем, открытых инноваций, «тройной» (государство—бизнес—наука) и «четверной» (те же и некоммерческие организации) «спиралей» и т.д., можно представить всеобъемлющую характеристику ГИС.

Таблица 14.1.

I Phone 4: основные поставщики компонентов и работ, по странам

Страна

Компания

Себестоимость, долл. США

Тайвань

Largan Precision, Wintek

20,75

ФРГ

Dialog, Infineon

16,08

Республика Корея

LG, Samsung

80,05

США

Broadcom, Cirrus Logic, Intel, Skyworks, Texas Instruments, TriQuint

22,88

Прочие (в том числе КНР)

 

47,75

Итого

 

187,51

ГИС — метасистема инновационных систем разного порядка (националь­ных, региональных, локальных, корпоративных и иных) и транснацио­нальных агентов различного уровня, связанных сквозными открытыми сетевыми взаимодействиями, имеющими взаимоусиливающий характер.

Инновация — комплексное технико-технологическое решение и со­путствующая практика, приводящие к созданию новых или существен­ному улучшению текущих способов удовлетворения явных или неявных нужд потребителей — в том числе в части производственных процессов. При этом вслед за К. Кристенсеном и рядом иных теоретиков необходи­мо разделять улучшающие, или инкрементальные, и подрывные (disrup­tive, т.е. создающие принципиально новые рынки), процессные и продук­товые инновации.

Технология — способ производства и использования определенного продукта или процесса.

Наука — производство знаний, лежащих в основе технологий и не име­ющих непосредственного практического применения.

За счет эффектов сетевизации, открытости и взаимоусиления свя­зей в рамках ГИС формируются глобальные инновационно-технологические цепочки и метасущности высокого порядка (транснациональ­ные игроки, в том числе глобальные сетевые субъекты), обладающие качественно более высокими характеристиками инновационной ак­тивности.

При всей своей запутанности на первый взгляд объяснение имеет достаточно простые воплощения в реальности. Чтобы проиллюстриро­вать реальные проявления ГИС, рассмотрим кратко избранные приме­ры глобальных инновационных процессов.

Для начала укажем эффекты ГИС на примере полярных нацио­нальных инновационных систем. Одним из самых впечатляющих при­меров служит Китайская Народная Республика (КНР). За последние 20 лет КНР сделала потрясающий рывок в развитии, превратившись из «старой» в «новую» промышленную державу.

В количественном от­ношении современный Китай — это крупнейший экспортер высоко­технологических товаров (22% мирового экспорта) и наукоемких услуг (8%), глобальный «хаб» по производству различного рода наукоемкой продукции. В полном соответствии с теориями интернационализации ТНК и иными концепциями за четверть века активного привлече­ния прямых иностранных инвестиций в технологический сектор КНР также стала значимым центром локализации относительно сложных процессных технологий и компетенций. Об этом говорят хотя бы тем­пы прироста корпоративных лабораторий ТНК в Китае.

С середины 2000-х годов КНР стала развивать уже инновационные компетенции, взяв курс на формирование эндогенных, т.е. собственных, незаимство­ванных, инноваций. Заметно выросли объемы НИОКР, число патен­тов и научных статей и их доля в мировых показателях (рис. 14.1). Важ­ным показателем успехов Китая является также рост внимания к нему со стороны венчурного капитала, представители которого после начала кризиса стали рассматривать АТР и особенно КНР в качестве наибо­лее перспективного объекта вложений. Несмотря на то, что быстрый рост производственно-технологического и научного потенциала Китая вызвал ряд асимметрий развития, в том числе достаточно формальный подход к производству знаний и технологий в погоне за количествен­ными показателями, качественный рост КНР налицо.

Если абстрагироваться от успехов китайской технологической, инноваци­онной и инвестиционной политики, мы обнаружим, что сам переход КНР в статус глобального производственного и технико-технологического «хаба» напрямую связан с формированием открытой глобальной иннова­ционной системы.

Неоспоримо, что локализация ТНК производств и технологий в Китае была изначально обусловлена соображениями экономии из­держек. Но их последствия и эффекты стали воплощением и стимулом более глубинных процессов:

-          транснационализации инноваций и эко­систем[1] инноваций;

-          выноса отдельных функций или подсистем НИС за их географические пределы;

-          формирования глобальных производ­ственных цепочек и пулов[2] талантов.

Еще более заметное влияние ГИС выявляется при анализе фор­мирования эндогенных инновационно-технологических компетен­ций КНР. Будучи открытой (т.е. не обладая всей полнотой функций и элементов), инновационная система Китая в рамках решения вы­шеназванной задачи стремительно глобализируется и интернациона­лизируется.

В условиях неспособности КНР производить прорывные технологии и инновации мирового уровня китайские компании при активной государственной поддержке создают центры НИОКР и ди­зайна в США и других развитых странах. И хотя первичная логика этих действий имеет вполне классический характер поэтапного трансфера в КНР нужных компетенций, де-факто логика развития ГИС вынуж­дает Китай именно к открытым взаимодействиям сетевого характе­ра. Упомянутые центры строятся на открытой архитектуре, совмещая функции, с одной стороны, объекта НИС, вынесенного за ее геогра­фические границы, а с другой — сетевого субъекта на стыке двух НИС. Важно подчеркнуть, что речь идет не просто об импорте технологий, а об удаленном формировании функции или компетенции НИС — яв­ное указание на иное качество процессов.

Подобная картина наблюдается и в части кадровых потоков: ки­тайские студенты и ученые за рубежом, с одной стороны, получают важные знания и навыки для своей страны, а с другой — вносят вклад в развитие принимающих стран.

Важно отметить, что аналогичные примеры циркуляции кадров и импорта компетенций, формирования центров компетенций как вы­несенных элементов НИС характерны и для других передовых развива­ющихся и «молодых» развитых стран, таких как Индия или Республика Корея. Иными словами, мы имеем дело с достаточно универсальным феноменом.

Обратный пример, но также подтверждающий эффекты ГИС, пред­ставляют собой Соединенные Штаты Америки. За последнюю четверть века Америка пусть и вынужденно, но «избавилась» от значительной части собственных производств, включая некоторые сложные, а также от немалой доли «второстепенных» и ассоциированных с производс­твом НИОКР.

Американская модель инновационного развития представляет собой квинтэссенцию открытости и сетевых взаимодействий. Вкладывая поисти­не огромные средства в НИОКР — больше, чем любой отдельный регион (табл. 14.2), обладая более крупными и гармонично сбалансированными инвестициями в нематериальные активы, а также доминируя на ключевых рынках наукоемких услуг, американская инновационная система, тем не менее, гибко использует разработческие, дизайнерские и производственные компетенции и потенциалы зарубежных стран для со­хранения своего динамизма и лидерства.

Таблица 14.2

Глобальные вложения в НИОКР по основным странам и регионам

 

Страна/регион

Объем НИОКР, млрд долл. США

 

США

403,7

EC-27

294,2

Япония

148,7

Республика Корея

43,9

КНР

120,8

Источник: Science and Engineering Indicators 2012. Arlington, VA: National Science Board, 2012. Appendix Table 4-43 на основе OECD, Main Science and Technology Indicators (2011/1).

Наконец, симметричная картина наблюдается и для корпоратив­ных инновационных систем, где сетевой и открытый характер работ с некоторыми изъятиями становится нормой для продукции откры­тых и закрытых архитектур. Своего рода «модельными» примерами подобного рода отношений являются проекты Boeing В787 Dreamliner и продукция Apple, большая часть компонентов которых разработана и произведена вне материнских компаний и в значительной мере вне США. Другим характерным, пусть и далеко не единственным показа­телем этих процессов служит быстрый прирост расходов на внешнюю контрактацию НИОКР: только в американских ТНК он до кризиса в несколько раз превосходил аналогичные показатели собственных профильных расходов корпораций.

Встает вопрос о непосредственных причинах сетевизации и роста открытости ГИС как мегатрендов — вне очевидных выгод, которые они приносят и которые стали значимыми на более поздних стадиях разви­тия системы. Хотя их основой остается глобализация, исходных базо­вых причин второго порядка несколько, и все они имеют универсаль­ный характер.

1)                Рост глобальной конкуренции в сфере инноваций и связанное с ним относительное сокращение жизненных циклов технологий и инноваций.

2)                Прямым следствием этих процес­сов становится ставка на специализацию, концентрацию ресурсов на ключевых конкурентных компетенциях с выводом в широкую среду (экосистему) инноваций прочих непрофильных и поддерживающих функций — как ради снижения издержек, так и для гибкости в досту­пе к лучшим мировым решениям.

3)                Открытие же мировых рынков при усилении страновой, региональной и местной специализации и росте уникальных местных компетенций обеспечили глобализацию и транс­национализацию данных процессов.

Как выглядит современная ГИС и какова ее структура?

В общих чертах она описывается классическим теоретическим инс­трументарием мирсистемных концептов, однако есть особенные чер­ты. Речь идет о трехуровневой системе — не считая наименее развитых стран, которые де-факто не вовлечены в мировые торгово-инвестиционные процессы или выполняют в них исключительно функцию сы­рьевого обеспечения.

  1. Центр состоит из Соединенных Штатов, стран Западной Европы и Японии (рис. 14.2). В совокупности они обеспечи­вают производство ключевых для развития ГИС продуктов — наиболее ценных знаний и инноваций, особенно прорывных, базовых техноло­гических платформ, а также некоторых передовых товаров и услуг.

К передовым технологическим продуктам относятся:

-          передовые материалы;

-          аэрокосмические системы;

-          биотехнологии;

-          гибкие производственные системы;

-          передовая электроника и информационно-коммуникационные системы;

-          науки о жизни;

-          оптоэлектроника;

-          ядерные энергетические системы;

-          вооружения и военная техника.

Иными словами, Центр сосредоточен на высокомаржинальных[3] видах и стадиях инновационной деятельности, вынужденно отдавая прочее на периферию ГИС ради концентрации ресурсов на инструментах со­хранения лидерства. Именно это — наряду с мощным внутренним рын­ком, формирующим «якорный» заказ на передовые инновации и тех­нологии, — гарантирует их лидерство в ГИС. Относительно системы в целом они выступают в качестве интеграторов, управляя динамизмом и отношениями ГИС посредством взаимодополняющих инструментов предложения передовых инноваций и технологий, спроса на «обеспе­чивающие и дополняющие технологии, НИОКР и т.д. и требований к соответствующим продуктам и полупродуктам.

  1. В отличие от Центра Периферия делится на два достаточно неод­нородных уровня.

К Периферии 1-го порядка, или Полупериферии, относятся страны, разрабатывающие и производящие технологически сложную продукцию и услуги, в том числе для нужд субъектов Цен­тра. Это своего рода класс «вендоров»[4] ГИС. К данной категории относится довольно обширный список стран, различных по уровню раз­вития. Это и уже почти инновационные Республика Корея, Сингапур, Тайвань, а также находящиеся пока на ступень ниже в развитии КНР, затем Индия.

Фактическое отличие этих стран от Центра состоит в их неспособности производить собственные подрывные инновации или базовые технологические платформы. Несмотря на то, что многие авто­ры объясняют эту относительную слабость исключительно нехваткой ресурса фундаментальной науки, в реальности картина выглядит слож­нее: проблемой является асимметричное развитие НИС в пользу круп­ных субъектов, ее низкая дифференциация, невысокая интенсивность внутренних взаимодействий НИС, отсутствие необходимых компетен­ций, культурные и институциональные барьеры и т.д.

  1. Периферия 2-го порядка включает в себя страны, обеспечивающие простейшие и наименее маржинальные сферы деятельности — производство первичных компонентов, «отверточную» сборку и т.д. К таким государствам относятся Филиппины, Индонезия, Малайзия и др.

Материальным выражением предложенного структурирования ГИС являются расчеты долей различных стран и регионов в глобаль­но произведенной добавленной стоимостиобъективный показатель роли и места различных стран в ГИС (рис. 14.3, 14.4). Так, несмотря на поистине чудовищные торговые дефициты, в том числе по высо­котехнологическим товарам, США вместе с ЕС и Японией сохраняют лидерство по вышеозначенным показателям. Причем новая методоло­гия, предложенная ОЭСР, убедительно демонстрирует, что учет фак­тора добавленной стоимости приводит к переоценке в сторону пони­жения и показателей торговых дефицитов наиболее развитых стран. Аналогичным образом небольшая, хотя и растущая доля ведущих стран Тихоокеанской Азии достаточно наглядно показывает их позицию как Периферии 1-го порядка. Вполне подтверждает предложенную карти­ну и анализ таких данных, как вложения в нематериальные активы.

Основной характеристикой ГИС, способом сохранения системной стабильности и лидерства Центра является не консервация, а, напро­тив, саморазвитие элементов ГИС и умеренно высокая вертикаль­ная и горизонтальная динамика субъектов. Причин тому несколько.

Во-первых, в рамках логики снижения издержек (в том числе концеп­ций «обедняющего роста») и дальнейшего сосредоточения на ключевых компетенциях страны Центра заинтересованы в усилении соответству­ющих «дополняющих» возможностей Периферий 1-го и 2-го порядков.

Во-вторых, мировое развитие служит основой для системного заказа на их подрывные инновации и новые технологические платформы.

В-третьих, сам факт возможности повышения статуса в рамках ГИС является для стран обеих периферий мощным мотиватором к сотруд­ничеству с Центром и соблюдению «правил игры», что дополнительно стабилизирует и гармонизирует систему.

В целом вертикальная и горизонтальная динамики ГИС ограничены различными уровнями Периферий (в том числе в пределах субуровней каждой из Периферий). Однако сохранение текущего состава субъектов Центра не является данностью. На протяжении всего периода форми­рования ГИС наблюдалась поразительная гибкость системы, которая де-факто проявляет готовность к управляемому включению в состав Центра новых игроков. Несмотря на алармистские (тревожные) и достаточно резкие оценки этого процесса со стороны общественности и экспертов наибо­лее развитых стран, по сути «мягкое» введение Республики Корея или Китая (в более отдаленном будущем) в состав «ядра» может быть согла­совано между державами Центра с целью стабилизации и обеспечения динамизма ГИС в целом. В данном отношении можно напомнить, что аналогичный опыт уже существует, пусть и в эпоху до полной функ­циональности ГИС, — это так называемое японское чудо 1960-1980-х годов. Аккомодация новых игроков Центра в принципе возможна, а со­ответствующие инструменты уже существуют, апробированы и привели не к критическим, а вполне конструктивным результатам.

Вертикальная и горизонтальная динамика дополняется сетевыми эффектами. Расширенный (относительно любых национальных ана­логов) доступ к лучшим мировым ресурсамталантам, компетенциям, знаниям, производствами модульный принцип их соединения обес­печивают качественно более высокие результаты развития, являющие­ся по сути своей производными (эмерджентными[5]) от свойств ГИС. Во многом в этом отношении прослеживаются прямые параллели с клас­терными эффектами. Именно данный эффект и позволяет говорить об обратной усиливающейся связи сетевых взаимодействий ГИС. Причем заметим, что в перспективе способность к управлению этими сетевы­ми взаимодействиями станет как раз новым способом доминирования в ГИС и дополнительным фактором ее мобильности.

Описание последствий формирования ГИС в предложенной ин­терпретации выглядит следующим образом.

Во-первых, налицо объ­ективный интерес как стран Центра, так и Периферии к расширению границ, масштабов и динамизма инновационной и инвестиционной активности системы. Следовательно, требуется относительная ста­билизация отношений, «расшивка» ресурсных и инфраструктурных ограничений стран-претендентов, формирование новых глобальных регуляторов торгово-инвестиционных потоков. Кроме того, де-факто осуществляется их включение в той или иной форме в системы (и кон­туры влияния) более высоких или «параллельных» порядковторгово-инвестиционную (экономическую), международно-политическую и т.д. Причем эта задача становится тем более актуальной, что ставший уже классическим ресурс Китая как страны сначала 1-й, а затем 2-й Пе­риферии почти исчерпан. По экономическим, политическим и иным причинам с прежней ролью он мириться не намерен, да и выгоды де­шевого труда постепенно исчезают.

Во-вторых, очевидный эффект, аналогичный тому, что продуциру­ет глобализирующаяся экономика в целом, — это рост взаимозависи­мости между всеми уровнями ГИС, проецирующейся на другие сферы отношений. Соблюдение «правил игры» вознаграждается (и потому управляемость ГИС и смежных систем растет), но и Центр становится «уязвим». Хотя и не вполне корректным, но наглядным примером этой взаимозависимости стало разрушительное цунами в АТР 2004 г. и зем­летрясение в Японии в 2011 г., больно ударившие по ТНК развитых стран. Сложное взаимопроникновение НИС, открытые инновации и сетевые взаимодействия принуждают игроков существенно транс­формировать свои стратегии, снижая вероятность конфликта между ними, но повышая уровень взаимовлияния и взаимоучета политиче­ских, экономических, социокультурных интересов.

Одновременно усиление технологических или тем более инноваци­онных потенциалов стран Периферии 1-го и 2-го порядков прямо вли­яет на традиционные измерения силы. Даже в условиях бесконфликт­ности приводит к тому, что «старым» лидерам приходится потесниться в складывающихся системах глобального управления.

Однако следует учитывать, что, говоря о ГИС, мы всегда оперируем категориями становления и постоянного формообразования, а не чем-то окончательно сформировавшимся (да и возможно ли нечто ставшее, когда речь идет о быстро меняющихся инновационных процессах?). И если часть специфических и общих эффектов и свойств ГИС мы мо­жем фиксировать как фактические, то некоторые мы можем маркиро­вать как тренды.

1)      Основным фактором неопределенности остается управляемость процесса развития ГИС и сохранения лидерства Центра. Предметно говоря, речь может идти о сочетании «провалов» развития передовых стран и революционных преобразований развивающихся.

С одной стороны, можно утверждать, что перед развитыми страна­ми возникли серьезные вызовы в сфере управления приоритетами. Традиционные национальные мобилизационные инструменты разви­тия подрывных инноваций либо неэффективны, либо утеряны, рас­тут ресурсные ограничения, наблюдается снижение эффективности долгосрочного планирования и целеполагания, уменьшилась даже рисковость технологических инвестиций, ориентирующихся часто на корпоративный спрос, а не на подрывные инновации. Возника­ет вопрос об управлении долгосрочным развитием и воспроизводства лидерства — особенно в эпоху сетевых открытых инноваций. Пока очевидного ответа на эти вызовы нет. Компетенции развитых НИС и их ТНК в сфере подрывных продуктовых инноваций остаются неоспоримыми, однако этого для глобального лидерства может оказаться недостаточно.

С другой стороны, сочетание в ряде передовых развивающихся стран мобилизационных инструментов, рыночных и сетевых механизмов при росте ключевых инновационных компетенций может стать факто­ром, революционизирующим ГИС в пользу гораздо большего влияния «новых игроков». Формально, по количественным (ВВП, расходы на НИОКР, доля наиболее влиятельных научных публикаций, доля в про­изведенной добавленной стоимости по технологическим продуктам и т.д.) и по качественным (развитость институтов, компетенций и др.) оценкам, передовым развивающимся странам предстоит сделать поис­тине «квантовый» скачок, чтобы встать вровень с ведущими странами. Причем внутренняя культурная, социальная, экономическая модерни­зация оказывается едва ли не большим барьером на пути их «прорыв­ного» развития, нежели разрыв в финансировании науки и инноваций.

Однако, как представляется, этот фактор все равно остается в долго­срочной перспективе фактором неопределенности.

2)      Другим, достаточно классическим (для теорий глобализации) фак­тором неопределенности ГИС является внутренний конфликт между национальными социальными, культурными и властными институтами и глобальными инновационными процессами.

Наибольшие споры вы­зывают «экспорт» отраслей и функций НИС, а также взаимопроникнове­ние НИС. Последнее является необходимым условием для поддержания конкурентоспособности и лидерства стран Центра (снижение издержек, доступ к ресурсам и т.д.) и инновационно-технологического роста пе­редовых развивающихся стран. Однако для стран Центра это означает проблему структурной безработицы и иные негативные макроэкономи­ческие последствия при росте рисков диффузии значимых технологий. Для развивающихся государств следствием является проникновение чужих культурных кодов, социоэкономических институтов, потребность в форсированной социальной и институциональной модернизации, к чему они не всегда готовы и чего не всегда желают. Баланс между рис­ками и выгодами глобализации не найден, что порождает нередко доста­точно хаотические ответы, наподобие всплесков протекционизма.

Развитие глобальной инновационной системы несет в себе еще больший вызов самим основам традиционного мирового порядка и на­циональным институтам. В эпоху, когда среда и предоставляемые ею возможности становятся ключевыми факторами выбора географии и способа деятельности наиболее талантливой и активной части на­селения, информационные технологии создают новые субкультурные группы, а понятие страновой принадлежности ТНК приобретает не­редко скорее политическое звучание, по-новому звучит вопрос о будущ­ности феноменов национального, государственности и регионализма. Эти вызовы известны давно, однако глобальные инновационные про­цессы добавляют новую ноту.

ГИС усиливает реструктуризацию глобальных взаимосвязей, где отдельные регионы могут оказаться экономически, культурно и со­циально ближе друг к другу, чем их «доменные» НИС, а субкульту­ры инноваторов, «кочующих» между страной занятости и страной происхождения или в виртуальном пространстве, — сформировать совершенно иной, имеющий множественную идентичность сегмент мирового сообщества.

Для России на первый план выходит стратегическая задачавписаться на правах актора в новый социальный мир, новую социальную реальность, формирующуюся под влиянием современных технологий, изменяющих всю нашу жизнь, включая политическую сферу. Передовые страны переживают уже вторую информационную революцию, создавая «киберфизические системы». Акторы в этом новом мире будут определять технические стандарты – это стратегическая цель, к которой уже сейчас стремятся США, Германия, Южная Корея, Китай.

В данном контексте первоочередной задачей в России является не просто создание отдельных центров информационных технологий, не в полной мере себя реализовавших (Сколково), а в целом формирование благоприятных условий для развития предпринимательской деятельности, ориентированной на инновации. А для этого необходимо решить первоочередные задачи, актуальные на протяжении последних двух десятилетий:

-        гарантия права собственности;

-        снижение налоговой нагрузки на бизнес;

-        минимизация бюрократического давления на предпринимателей;

-        независимая судебная система;

-        практико-ориентированная система образования.

Наука должна быть связана с практикой и с образованием, образование, должно быть связано с практикой и с наукой, а бизнес, должен быть связан с наукой и с образованием.

Литература

Мегатренды: Основные траектории эволюции мирового порядка в XXI веке: Учебник / Под ред. Т.А. Шаклеиной, А.А. Байкова. 2-е изд., испр. и доп. М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. С.253-267.

 

[1] Экосистема – природный комплекс, образованный живыми организмами и средой их обитания.

[2] Пул (англ.pool — общий котел.

[3] Ма́ржа — разница между ценой и себестоимостью.

[4] Вендор — это компания-поставщик брэнд-продуктов, сервисов и услуг, под чьей торговой маркой выпускается продукция (например, Intel, Compaq, 3Com).

[5] Эмерджентные свойства – свойства, появляющиеся как итог взаимодействия подсистем (т.е. не сводимых к простой сумме составляющих) и не существующие отдельно в каждом элементе ГИС.