Тема 11. Проблема национального суверенитета и режимы «глобальной управляемости»

  1. Типология и этапы развития многосторонних инсти­тутов

Многосторонние отношения это отношения, протекающие на международной арене, в которые вовлечено более двух государств и ко­торые реализуются в форме специфических устойчивых институтов. В слу­чае если в отношения на международной арене вовлечены негосударствен­ные субъекты из более чем двух государств, при этом эти отношения не имеют своей целью коммерческий интерес и получение прибыли и также протекают в форме специально созданных устойчивых институтов, эти отношения также являются многосторонними, но негосударственного характера.

Институты, в рамках которых осуществляются многосторонние отноше­ния, называются многосторонними институтами.

Многосторонние институты в зависимости от их учредителей и участников делятся на межгосударственные (межправительственные) и негосударствен­ные (неправительственные). При этом многосторонние институты каждого из этих двух типов могут привлекать (допускать) к своей деятельности субъекты друга типа. Более того, могут формироваться специальные органы и процеду­ры многосторонних институтов для такого взаимодействия. Например, с по­следней четверти прошлого века практика привлечения неправительственных институтов становится распространенной в ООН, региональных и субрегио­нальных организациях.

Существуют различные варианты типологизации многосторонних инсти­тутов — как сугубо по формально-правовым признакам, так и применяемые политологическим сообществом исходя из логики теорий, которой придержи­вается тот или иной автор. Думается, что можно предложить следующую схему типологизации, которая уже на протяжении многих лет используется в препо­давании профильного курса в МГИМО.

Итак, многосторонние институты подразделяются на:

1)           международные организации;

2)           интеграционные объединения;

3)           параорганизации (клубы);

4)           международные режимы;

5)           временные (долгосрочные) многосторонние институты.

1)                 Международные организации — это наиболее распространенный, но все-таки частный тип многосторонних институтов, поэтому не следует использо­вать термины «многосторонние институты» и «международные организации» в качестве синонимов. Отличительными признаками международной органи­зации являются:

-                    наличие соглашения, учреждающего эту организацию;

-                    устава;

-                    четко очерченного круг участников;

-                    критериев членства;

-                    правил принятия ре­шения;

-                    санкций за неисполнение обязательств.

При этом международные организации по правовому характеру учреди­телей и членов подразделяются на международные межправительственные организации (ММПО) и международные неправительственные организации (МНПО).

По территориальному охвату эти международные организации мо­гут иметь всемирный (глобальный), региональный и субрегиональный харак­тер. Стоит заметить, что институционально-правовое разграничение региона и субрегиона весьма затруднительно. Так, например, ОБСЕ считается регио­нальной организацией, СНГ, которое подпадает под территориальный охват ОБСЕ, также является региональной организацией, при этом ОДКБ, кото­рая по своему составу меньше «большого» Содружества, тоже вполне законно претендует на статус регионального соглашения по смыслу главы VIII Устава ООН. С другой стороны, не вызывает сомнений субрегиональный характер таких организаций, как «привязанные» к морским бассейнам Организация черноморского экономического сотрудничества (ОЧЭС) или Совет госу­дарств Балтийского моря (СГБМ).

По сферам деятельности международные межправительственные организации подразделяются на организации общей компетенции и секторальные (отраслевые), которые могут осуществлять свою деятельность в разных вышеупомянутых территориальных масштабах. Напри­мер, Африканский союз или Организация американских государств являются региональными организациями общей компетенции, а Европейская конфе­ренция министров транспорта региональной секторальной организацией, в то время как Международная организация по кофесекторальной органи­зацией всемирного масштаба. Организации общей компетенции всемирного (глобального) масштаба, как правило, характеризуются как универсальные. Сам термин в этой ситуации подчеркивает и множество функций, и масштаб. Таких организаций в истории международных отношений всего две — Лига Наций в межвоенный период и Организация Объединенных Наций.

Международные неправительственные организации (МНПО) могут иметь только секторальный (отраслевой) характер в силу того, что частные лица или наци­ональные негосударственные структуры, как правило, не ставят перед собой задач всеобщего глобального регулирования, но только в конкретной сфере. В ситуации, если та или иная группа лиц или негосударственных структур бу­дет претендовать на роль в глобальном регулировании универсального харак­тера, сразу возникнет вопрос о легитимности таких притязаний. Очевидно, что с точки зрения современного международного права ответ на такие при­тязания будет отрицательным и может принять формы законного противодей­ствия, как это происходит в отношении различных международных движений экстремистской направленности.

2)                 Интеграционные объединения по своей юридической природе близки к меж­дународным межправительственным организациям, более того, основопола­гающие договоры таких объединений, критерии членства, процедура при­нятия решений и санкции за нарушение согласованных установлений в них носят более четкий характер.

Принципиальным элементом, отличающим ин­теграционные объединения от ММПО, является наличие делегированного су­веренитета у органов/части органов интеграционного объединения, что пред­полагает верховенство их решений над национальными регуляциями в сфере деятельности интеграционного объединения. В случае с интеграционными объединениями органы, обладающие делегированным суверенитетом, назы­ваются наднациональными органами.

Интеграционные объединения могут быть секторальными (или выступать таковыми только на первых этапах разви­тия интеграции) или, также как ММПО, — общей компетенции. Примерами секторальных интеграционных объединений были Европейское объединение угля и стали (ЕОУС) и Европейское сообщество по атомной энергии, которые заложили основу нынешнего Европейского союза. С другой стороны, Евро­пейское экономическое сообщество, созданное через шесть лет после ЕОУС и параллельно с Евратомом, изначально задумывалось как объединение общей компетенции. Подавляющее большинство современных интеграционных объ­единений имеет общую компетенцию, которая реализуется на разных уров­нях — от зоны свободной торговли, таможенного союза, до экономического и валютного союза. Высший уровень — политический союз с наднациональ­ными элементами — создан только в Европейском союзе.

3)                 Параорганизации или клубы — общее название для множества многосто­ронних институтов. Приставка «пара-» означает внешнее сходство с традици­онной организацией. При ничуть не меньших устойчивости во времени, регу­лярности функционирования и понимании того, кто входит в состав того или иного «клуба», параорганизации, как правило, лишены основных (всех или нескольких) элементов, характерных для традиционных организацийучре­дительного соглашения, устава, писаных критериев членства.

Существуют клубы по сути межгосударственные — «Группа восьми», «Группа семи», «Группа двадцати», БРИКС, Парижский клуб стран-кредиторов. Другие же клубы являются не­формальными регулярными площадками для встречи ведущих политиков, го­сударственных деятелей, бизнесменов и ученых с мировым именем. К таким клубам относятся Бильдербергский клуб, Трехсторонняя комиссия, Римский клуб, Лондонский клуб.

По своей компетенции клубы также могут быть сек­торальными и общей компетенции. Как правило, все клубы функционируют в общемировом масштабе, с определенным смещением акцента в сторону евро-атлантического сообщества.

Существует особый тип параорганизциймеж­дународные регулярные форумы неправительственного характера, как прави­ло, специализирующиеся в сфере экономики. Наиболее известным из таких форумов является Всемирный экономический форум в Давосе. Такие форумы, как правило, имеют координационные структуры, функционирующие между основными заседаниями, научные, программные комитеты, а также целый ряд публичных мероприятий, проводимых между основными заседаниями. Мно­госторонние отношения, развивающиеся в рамках параорганизаций, часто, особенно во франкоязычной литературе, называют дипломатией клубов.

4)                 Сложным типом многосторонних отношений являются международные режимы.

Международный режимсовокупность норм и институтов, регулирующих ту или иную сферу международной жизни. Международные режимы могут иметь сугубо технический характермеждународный режим морского судо­ходства, режим международной торговли, гражданской авиации, и могут быть тесно связанными с политической сферойрежим нераспространения ОМУ, международный режим прав человека.

Международные режимы, особенно имеющие давнюю историю, содержат как частно-правовые нормы, так и нор­мы международного публичного права (например, режим морского судоход­ства) и соединяют в себе многосторонние институты межправительственного и неправительственного характера. Как правило, в международных режимах можно выделить один или несколько основных институтов и основополагаю­щих документов — например МАГАТЭ и ДНЯО в режиме нераспространения ОМУ.

Международные режимы склонны к разрастанию и восприятию ранее/ параллельно существовавших механизмов и установлений. Так, режим нерас­пространения ядерного оружия фактически включил в себя нормы и институ­ты, связанные с химическим и биологическим оружием, и стал режимом не­распространения оружия массового уничтожения в целом.

В рамках многих режимов можно выделить несколько уровней регулирования глобальный, региональный, реже — субрегиональный. Зрелость отдельных, более низких уровней позволяет сделать режим в конкретном его сегменте более четким и детализированным. Так, Всеобщая декларация прав человека признается большинством стран мира и региональными организациями в качестве осно­вополагающего документа в гуманитарно-правовой сфере, но это не озна­чает, что качество этого режима одинаково на всех континентах. Очевидно, что в Европе, где у него существуют институциональные опоры в виде Совета Европы, ОБСЕ, Европейского союза, режим прав человека эффективнее, чем там, где он базируется в основном на внешних нормах глобального уровня и не подкреплен региональными механизмами.

В последние три десятилетия стала складываться практика многосторон­них отношений, которую, возможно, также стоит описывать в категориях международного режима. Речь идет о распространении норм интеграционных объединений на страны, не входящие в эти интеграционные объединения, но имеющие с ними договорные отношения. Эта практика приобрела устойчи­вый характер, прежде всего в отношениях ЕС со своими соседями. Наиболь­шее добровольное распространение норм ЕС характерно для стран, входящих в так называемое европейское экономическое пространство. Менее плотный режим экономического и социального регулирования ЕС характерен для сре­диземноморских и постсоветских соседей ЕС.

5)                 Временные (долгосрочные) многосторонние институты создаются для реше­ния конкретной проблемы и существуют до момента решения этой проблемы или ее исчезновения в силу иных обстоятельств. Большинство временных институтов создается с целью урегулирования конфликтов, снятия международ­ной напряженности. Примерами таких институтов могут быть «ближневосточ­ный квартет» и его предшественник — так называемый Мадридский мирный процесс, созданные для урегулирования арабо-израильского конфликта. Дея­тельность временных многосторонних институтов являлась и является клю­чевым элементом международных усилий на постъюгославском пространстве, в ситуации вокруг Ирана, Северной Кореи, Афганистана. Преимущественная роль во временных институтах отводится не органам, которые носят, как пра­вило, координационный характер, но процедурам.

Зачастую в качестве отдельного типа многосторонних институтов указы­ваются международные конференции. В исторической ретроспективе это верно. Однако в современных международных отношениях, предельно институали- зированных и структурированных, международные конференции или являют­ся элементом функционирования других вышеперечисленных многосторон­них механизмов, в частности международных режимов, или могут выступать в качестве начальной фазы при создании новых многосторонних институтов, например, международных контактных групп. Использование термина «кон­ференция» в названии постоянно действующего многостороннего института скорее является данью традиции или неким историческим обстоятельствам.

  1. Эволюция многосторонних отношений

Эволюция многосторонних отношений прошла несколько этапов, при этом скорость изменений нарастала, а этапы по мере приближения к нашему вре­мени становились все более сжатыми.

Появление прообраза современных многосторонних отношений можно от­нести к 1815 г., когда решениями Венского конгресса был создан прообраз уни­версальной организацииСвященной союз. Это был не просто военный союз, направленный против некоего противника, но институт ориентированный на поддержание определенных параметров международного порядка.

Первый этап развития многосторонних отношений длился чуть более века — вплоть до за­вершения Первой мировой войны и создания Лиги Наций. Он вместил в себя появление предшественников современных международных организаций и ре­жимов. Именно в это время появляются первые секторальные организацииРейнская и Дунайская судоходные комиссии, Всемирный почтовый союз, Международный телеграфный союз, Международный метеорологический союз и др.; первые региональные организацииПанамериканский союз; первые не­правительственные организации и движения — Красный Крест и Первый Ин­тернационал. В результате сознательной политической воли в результате Гааг­ских конференций устанавливаются ограничения на средства и методы ведения войны — близкий прообраз современных режимов.

Вторым, весьма плодотворным с точки зрения институционального опы­та становится межвоенный период, где главным достижением многосторонних усилий стала Лига Наций. Можно утверждать, что эта универсальная орга­низация была полным историческим аналогом ООН. Более того, некоторые институты, созданные в рамках Лиги, унаследованы ООН и стали элемен­том ее системы — например, Международная организация труда (МОТ). Та же Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) имела «прямых предше­ственников» в рамках Лиги. Развитие новых отраслей промышленности, связи и транспорта вело к созданию действующих и поныне секторальных организа­ций и новых режимовэлектросвязи, гражданской авиации и др., основы ко­торых были заложены в межвоенный период. В этот же период начинает скла­дываться пока еще примитивная практика защиты прав человека, появляются первые, в том числе неправительственные, механизмы оказания гуманитарной помощи. Плодотворными оказались усилия по созданию режима непримене­ния химического оружия, и найдены базовые принципы, связанные с контро­лем и сокращением обычных вооружений.

Период 1945—1961 гг. характеризовался становлением базовых параметров современной системы многосторонних отношений появляется ООН. Нюрн­бергский процесс становится прецедентом феномена международной уголов­ной юстиции. Создаются Бреттон-Вудские институты, ГАТТ. В силу идео­логических причин подавляющее большинство экономических организаций в этот период являлись де-факто организациями стран Запада. Возникают со­временные региональные организации на других континентахОАГ, ЛАГ. Складывается представление о многосторонних усилиях по поддержанию мира и миротворчеству. Именно в этот период возникает новый тип много­сторонних институтовинтеграционные объединения в Европе (ЕОУС, Евратом, ЕЭС). В целом происходит институционализация европейского порядка, возникают ОЕЭС, Совет Европы, НАТО. Наша страна и ее восточноевропей­ские союзники накапливают опыт многостороннего взаимодействия в рамках СЭВ и ОВД.

1961—1973 гг.кардинальным образом меняется международный ланд­шафт, на карте мира появляются освободившиеся страны Азии и Африки, ко­торые не удовлетворены сложившейся системой многосторонних отношений. В дополнение к Бреттон-Вудским институтам появляются новые структуры в системе ООНЮНКТАД, ЮНИДО, в которых доминируют молодые госу­дарства. Деятельность Бреттон-Вудских институтов в результате Ямайских со­глашений серьезно реформируется. Происходит корректировка режима между­народной торговли в пользу развивающихся стран — появляется Общая система преференций. Возникает в качестве серьезного политико-экономического ин­струмента Официальная помощь развитию. Развитые страны вынуждены нахо­дить свои собственные способы институциональной консолидации — на базе «заснувшей» ОЕЭС, появляется действующая и поныне ОЭСР, новые функции приобретает Банк международных расчетов. Европейские сообщества вводят механизмы координации финансовой сферы («валютная змея») и растут чис­ленно. Появляются новые очаги интеграции, в 1967 г. возникает АСЕАН. После Карибского кризиса 1962 г. становится очевидным необходимость всеобъемлю­щего регулирования в сфере ядерного оружия, начинает складываться совре­менный режим контроля, ограничения и нераспространения ядерного оружия.

Середина и вторая половина 1970-х годов отмечены двумя важнейшими яв­лениями — полноценным началом работы параорганизаций, прежде всего «семерки», и включением энергетических вопросов в многосторонние отно­шения. ОПЕК принимает современные очертания, а страны—потребители энергоресурсов создают Международное энергетическое агентство (МЭА). Через механизм Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе на­чинается процесс формирования региональной организации на континенте.

1980-е годы отмечены взрывным ростом числа и активности неправитель­ственных организаций. Они возникают в сферах борьбы за мир, европейскую безопасность, борьбы с апартеидом, защиты прав человека и охраны природы. Именно в этот период складывается современная практика взаимодействия ООН и других ММПО с неправительственными организациями. Для Бреттон-Вудских институтов наступает период сомнительного расцвета. МВФ и МБРР, руководствуясь идеологией экономического и политического либерализма (этот феномен впоследствии получил название «Вашингтонского консенсу­са»), пытаются реформировать экономики развивающихся стран, прежде все­го Латинской Америки. Эта практика потом будет применена для стран ЦВЕ и постсоветского пространства.

1990-е годы связаны с надеждами на усиление ООН в качестве централь­ного элемента многосторонних, да и в целом международных отношений. Своеобразной программой деятельности ООН становятся два знаковых документа — «Повестка дня для мира» и «Повестка дня для развития». Па­раллельно возникают множественные планы, связанные с реформой ООН, в частности с 1994 г. начинается официальная дискуссия о реформе Совета Безопасности ООН.

Вступление постсоциалистических и постсоветских стран в многосторон­ние институты, ранее «зарезервированные» исключительно для стран Запа­да, ведет к укреплению и одновременно коррекции деятельности многих из них. В результате Уругвайского раунда ГАТТ преобразовывается в полноцен­ную организацию — ВТО. После присоединения бывших соцстран и нового экономического гиганта — Китая ВТО становится ключевым звеном поисти­не глобального режима международной торговли.

В 1990-е годы происходит взрывной рост числа многосторонних институтов регионального характера на постсоветском пространстве, в Центральной и Восточной Европе. Рос­сия становится государствоминициатором подавляющего числа многосто­ронних проектов на постсоветском пространстве.

В 1995 г. на основе СБСЕ формируется ключевая региональной организация «политической» Европы — ОБСЕ, которая географически охватывает и постсоветскую Азию. 1990-е годы характеризуются повышением роли региональных организаций, в том числе связанной с урегулированием конфликтов. В значительной степени в связи с постбиполярными конфликтами и проблематикой ОМУ вырабатывается со­временная практика временных многосторонних механизмовконтактных групп, в частности по бывшей Югославии.

Феноменом 1990-х, продолжившим свое активное развитие и в 2000-е, становится проблематика международной уголовной юстиции. В многосторонних отношениях по-новому ставится эко­логическая проблематика. Возникает новаторский, хотя и не самый эффектив­ный механизм Киотского протокола (1997 г.). Укрепляется многостороннее взаимодействие в правоохранительной сфере, более эффективным становится Интерпол, а также механизм противодействия преступлениями в финансо­вых сферахФАТФ. Успешно развиваются интеграционные объединения на Американском континенте (МЕРКОСУР, НАФТА), расширяется численный состав АСЕАН. В АТР происходит становление новых диалоговых механиз­мов, важнейшим их которых становится АТЭС. В этот период Россия стре­мится максимально подкрепить свой статус постоянного члена СБ ООН столь же значимым положением в системе многосторонних отношений в целом. Основные усилия сосредоточены на присоединении к «Большой семерке».

В 2000-е – 2010-е  гг. система многосторонних институтов находится в поисках баланса между различными ее компонентами. Символом устойчивости и центральной роли ООН стал Саммит тысячелетия (2000 г.), а устремленность организации в будущее видна из Повестки дня XXI в. На фоне глобальной дискуссии о реформировании ООН преодолела собственный фи­нансовый кризис и, следуя методу «малых дел», провела реформу механизмов связанных с защитой прав человека. Фактически сложилось взаимодополняю­щее взаимодействие между «Большой восьмеркой», ООН, многосторонними экономическими организациями. 2000-е годы отличаются более пристальным вниманием крупных развивающихся стран к многосторонним механизмам. Заметным игроком на евразийском простран­стве становится ШОС. С участием Бразилии, России, Индии, Китая и при­соединяющейся к ним ЮАР происходит становление нового клуба — БРИКС.

В 2000-е годы Россия кардинально поменяла свой статус в отношениях с ин­ститутами финансовой сферыГруппой Всемирного банка, МВФ, Лондон­ского и Парижского клубаона избавилась от статуса должника и объекта оказания финансовой помощи. Проведение в 2006 г. саммита «восьмерки» в Санкт-Петербурге и вступление России в ВТО в августе 2012 г. окончательно интегрировало ведущую мировую державу в систему многосторонних отноше­ний.

Одним из ключевых направлений деятельности многосторонних инсти­тутов с 2001 г. и до середины 2000-х годов становится противодействие между­народному терроризму. В связи с ростом цен на энергоносители, появлением новых игроков на международном рынке энергетическая проблематика ак­тивно возвращается в сферу многосторонних отношений. Создается Форум стран экспортеров газа. В 2000-е годы продолжает усиливаться роль экологи­ческой проблематики и устойчивого развития в деятельности многосторонних институтов — важнейшими ее элементами становится Копенгагенская встреча по климату (2009 г.) и саммит «Рио+20» (2012 г.), Парижские соглашения 2015 г.. В значительной степени по инициативе «восьмерки» начинается реформа системы помощи/содействия международном развитию.

Расширение Совета Европы, НАТО и ЕС делает европейскую систему международных отношений еще более институционализированной. ЕС пере­ходит в высшую стадию интеграции и в процессе взаимодействия со своими соседями создает специфические режимы организации экономической и со­циальной сферы, основанные на нормах, принятых в Евросоюзе.

В многосто­ронних отношениях особняком стоит вопрос НАТО. Альянс фактически сумел убедить международное сообщество, что он не просто военный союз и даже не региональное соглашение с правом поддержания мира и безопасности на территории, занимаемой странами-членами, но нечто большее и имеющее ценность для поддержания мировой безопасности. Экономический кризис пробудил к жизни созданный более десяти лет назад, но «уснувший» клуб — «Большую двадцатку». «Двадцатка» оказалась эффективным механизмом со­гласования интересов ведущих стран и с новой остротой встал вопрос об адек­ватности «старой» «восьмерки» реалиям современного мира.

  1. Международная уголовная юстиция: новый элемент многосторонних отношений.

Значительное число постбиполярных конфликтов, в которых происходило массовое нарушении прав человека, привело к распространению практики формирования и деятельности судебных органов в сфере правопри­менения международного уголовного права. Эти органы осуществляют между­народное уголовное правосудие.

На сегодняшний день известно несколько институциональных моделей органов международного уголовного правосудия.

1)                 К первой относятся учрежденные в качестве вспомогательных органов Со­вета Безопасности ООН на основании главы VII «Действия в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии» Устава ООН, ad hoc судебные органы:

—                 Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответ­ственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 г.;

—                 Международный уголовный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за геноцид и другие серьезные нарушения между­народного гуманитарного права, совершенные на территории Руанды, и граждан Руанды, ответственных за геноцид и другие подобные на­рушения, совершенные на территории соседних государств, в период с 1 января 1994 г. по 31 декабря 1994 г.

2)                 Ко второй группе институциональных моделей органов международного уголовного правосудия относятся так называемые смешанные (гибридные) уголовные суды (трибуналы). Определение «смешанный» применяется к ним постольку, поскольку:

—                 порядок их деятельности и юрисдикция определяются совокупно­стью норм международного права (соглашениями с ООН, други­ми международными договорами) и внутригосударственного права (уголовно-процессуального);

—                 материально-правовая основа правосудия, осуществляемого такими су­дами, является «смешанной»: применимое этими судами право включает нормы как международного, так и внутригосударственного уголовного права;

—                 эти судебные органы имеют смешанный состав судей, обвинителей, следственных судей, административного персонала, который включает не только представителей государств суда, но и международных (ино­странных) участников уголовного судопроизводства;

—                 эти суды обладают смешанной внутригосударственной и международ­ной правоспособностью, но при этом не входят в судебную систему государств, для которых они созданы, а являются так называемыми «внешними» судами.

Ныне международному уголовному правосудию известно два вида сме­шанных (гибридных) судебных органов:

(1)             специальные суды, созданные в соответствии и на основе международ­ных договоров государств с ООН,

(2)             суды, формируемые временными администрациями ООН на террито­риях государств, где проводятся миротворческие операции.

К первой категории смешанных судов относятся:

—        Специальный суд по Сьерра-Леоне, учрежденный на основании Со­глашения между ООН и правительством Сьерра-Леоне во исполнение Резолюции № 1315 (2000) Совета Безопасности ООН от 14.08.2000.

—        Специальный трибунал по Ливану. Соглашение между ООН и Ливан­ской Республикой о его учреждении подписано правительством Ливана и ООН соответственно 23 января и 6 февраля 2007 г. во исполнение Ре­золюции № 1664 (2006) Совета Безопасности ООН от 29.03.06.

Особенностью второй категории смешанных судов является то, что они учреждены Миссиями по поддержанию мира, которым предоставлен админи­стративный мандат ООН. В соответствии с ним они реализуют полномочия законодательной, исполнительной и судебной властей по месту проведения миротворческих операций. К таковым относятся:

—                 смешанные суды на территории Косово, сформированные, как и вся судебная система, в рамках операции ООН по поддержанию мира с участием международного элемента;

—                 коллегии с исключительной юрисдикцией в отношении серьезных пре­ступлений в Восточном Тиморе, учрежденные Временной администра­цией ООН в Восточном Тиморе.

3)                 К третьей модели органов международного уголовного правосудия отно­сятся национальные суды, которые на основе специальных решений отправ­ляют правосудие по делам о международных преступлениях с участием между­народных судей и иных участников уголовного судопроизводства.

Правовой основой для этого является законодательство соответствующего заинтересованного государства, которым предусматривается формирование во внутригосударственных судах специализированных судебных составов (по форме «суд в суде»), наделенных ограниченной предметной юрисдикцией (в отношении международных преступлений) с участием международных и на­циональных судей и обвинителей. В отличие от международных ad hoc и сме­шанных (гибридных) судов такие национальные суды могут быть обозначены как «интернационализированные».

Первым из них стал Отдел по военным преступлениям Суда Боснии и Гер­цеговины. Он функционирует в составе пяти судебных коллегий, каждая из которых действует в качестве суда первой инстанции, принимает к своему про­изводству и рассматривает по существу дела о преступлениях геноцида, пре­ступлениях против человечности и военных преступлениях; каждая судебная коллегия осуществляет правосудие в составе трех судей: одного национального и двух международных.

Вторым примером национального суда, к юрисдикции которого и отне­сено рассмотрение дел о международных преступлениях с участием между­народных судей и иных участников уголовного судопроизводства, являются Чрезвычайные палаты в судах Камбоджи для преследования за преступления, совершенные в период Демократической Кампучии. Они наделены юрис­дикцией в отношении высокопоставленных руководителей Демократической Кампучии и тех, кто несет наибольшую ответственность за преступления и се­рьезные нарушения камбоджийского уголовного права, международного гу­манитарного права и обычаев, а также международных договоров с участием Камбоджи, совершенные в период с 17 апреля 1975 г. по 6 января 1979 г.

4)                 Четвертая и наиболее совершенная из действующих ныне институцио­нальных моделей органов международного уголовного правосудияМежду­народный уголовный суд.

Международный уголовный суд «является основным элементом форми­рующейся ныне системы международного уголовного правосудия, включаю­щей национальные суды, международные суды и гибридные суды, в которых имеются как национальный, так и международный компоненты. Эти орга­ны международного правосудия тесно связаны с усилиями по установлению и поддержанию международного мира и безопасности».

В целом к предметной юрисдикции органов международного уголовного правосудия отнесены наиболее тяжкие преступления, вызывающие озабочен­ность международного сообщества, — преступления геноцида, преступления против человечности и военные преступления. В отдельных случаях их юрисдикционная сфера дополнена преступлениями по внутригосударственному праву отдельных стран. Одновременно они наделены универсальной персо­нальной юрисдикцией: ими к уголовной ответственности могут быть привле­чены любые физические лица за совершение названных выше преступлений.

Составы этих международных судебных органов являются интернацио­нальными. Даже в случаях учреждения некоторых из них на базе националь­ных органов юстиции обеспечивается обязательное участие в отправлении правосудия международных (иностранных) судей. При смешанном составе судейского корпуса в принятии решений по конкретным уголовным делам доминируют именно международные судьи, наряду с которыми участниками отправления правосудия являются международные прокуроры (обвинители) и международные защитники (адвокаты).

Отправление правосудия этими судами осуществляется преимущественно в соответствии с уголовно-процессуальными предписаниями, содержащими­ся в документах, относящихся к системе международного, а не внутригосу­дарственного права, т.е. по правилам международного уголовного процесса. Его международный характер обеспечивается и тем, что судопроизводство осуществляется на доступных языках международного общения (английский, французский) или с обязательным переводом на них.

Будучи основанными на договорах или иных решениях с участием ООН, эти суды не привязаны жестко ни к какой внутригосударственной системе права, которая автоматически применялась бы к их несудебной, администра­тивной и финансовой деятельности, а их финансирование осуществляется при непременном участии ООН, чем обеспечивается независимость этих судебных органов.

Изложенное позволяет рассматривать правовое регулирование и дея­тельность судов, осуществляющих международную уголовную юрисдикцию, в рамках единой системы, которая обозначается международным сообществом термином «международная уголовная юстиция», или «international criminal justice».

  1. Международная практика «принудительной демократизации»

Расширение демократии происходило на фоне утверждения поли­тики «принудительной демократизации». Речь идет о комплексе мер по ограничению суверенитета определенной страны ради утверждения в ней либерально-демократической системы. Такой подход опирался на дипломатическое давление, введение санкций, поддержку оппозиции, международную изоляцию соответствующего режима. К началу XXI века такая стратегия стала допускать использование силы.

Первым опытом «принудительной демократизации» стало переуст­ройство немецкой политической системы. На Потсдамской конферен­ции 1945 года союзники провозгласили политику денацификации, де­мократизации, демилитаризации и декартелизации страны. Германия была лишена суверенитета и разделена на зоны оккупации. В 1946 году был проведен Нюрнбергский процесс, осудивший преступные планы Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП), пре­ступления высших чиновников Рейха, Вермахта и СС, а также саму на­цистскую идеологию. По требованию западных союзников в новой кон­ституции ФРГ были зафиксированы основные гражданские свободы. В 1949 году в западной зоне оккупации прошли выборы в бундестаг, пос­ле которых была создана Федеративная Республика Германия.

Более сложно развивалась ситуация вокруг Японии. В 1947 году штаб американских оккупационных войск под руководством генерала Дуг­ласа Макартура внес радикальные поправки в японскую конституцию 1889 года, которые полностью изменили ее характер. В Японии был ус­тановлен режим парламентарной демократии, произошла либерализа­ция системы образования и ликвидация крупных компаний дзайбацу, служивших базой для военного производства. Однако в Японии была сохранена монархия.

До настоящего времени «державы-победительницы» сохраняют ре­жим частичного ограничения суверенитета Германии и Японии. Москов­ский договор 1990 года снял с Германии остатки оккупационного стату­са, но сохранил запреты на:

-          проведение референдумов по военно-поли­тическим проблемам;

-          требование вывода всех иностранных войск;

-          принятие внешнеполитических решений без консультаций с «державами-победительницами»;

-          развитие ряда компонентов вооруженных сил.

Конституция 1947 года сохраняет отказ Японии от войны как суверенно­го права нации. Американо-японские договоры безопасности 1951 и 1960 годов предусматривают условия постоянного присутствия войск США на японской территории. Эти ограничения призваны гарантиро­вать сохранение демократического вектора развития Германии и Японии.

Объектом «принудительной демократизации» стал расистский ре­жим Южной Африки. С конца 1940-х годов в ЮАР сформировался ре­жим апартеидасистема разных политических прав у расовых общин. Критика апартеида стала причиной выхода ЮАР в 1961 году из состава Британского содружества. В 1973 году Генеральная ассамблея ООН при­няла Международную конвенцию о пресечении преступлений апарте­ида и наказании за него. Документ допускал возможность введения каж­дым государством—членом ООН санкций против ЮАР с целью побуж­дения ее к отказу от политики апартеида. В конце 1980-х годов с критикой Претории стали выступать США. Это подвигло президента Фердинанда де Клерка (1989—1994) пойти на демократические рефор­мы: в 1994 году была принята новая конституция ЮАР, отменившая апартеид.

Более жесткому давлению подвергался режим в Южной Родезии. В 1965 году белое меньшинство этой британской колонии провозгласи­ло независимость и, подобно ЮАР, установило систему расовой сегре­гации. Но страны Британского содружества не признали независимость Южной Родезии и ввели против нее экономические санкции. При по­средничестве Британии режим Яна Смита и «умеренная» оппозиция заключили в 1978 году промежуточное соглашение, по условиям кото­рого в стране были проведены выборы по квотам для белого и небелого населения. В 1979 году британский парламент подтвердил колониаль­ный статус Южной Родезии и установил в стране переходный режим. Власть перешла к британскому губернатору Артуру Соумсу, а после все­общих выборов в 1980 году — правительству во главе с лидером Афри­канской национально-освободительной армии Робертом Мугабе.

После распада СССР практика «принудительной демократизации» получила более широкое распространение. Полигоном для апробации «нового интервенционизма» стала Латинская Америка. В 1989 году США провели операцию в Панаме по свержению диктатуры Мануэлья Норь­еги. В 1994 году Вашингтон высадил десант на Гаити с целью свержения хунты во главе с генералом Раулем Седрой и возвращения свергнутого в 1991 году президента Жана-Бертрана Аристида. Свои действия Соеди­ненные Штаты мотивировали взаимосвязью режимов в Панаме и Гаити с колумбийской наркомафией и необходимостью построения в этих странах полноценных государственных институтов. Новые правитель­ства осуществляли политику экономической либерализации, привати­зации и проведения демократических выборов.

Объектом применения такой политики стала и Руанда. После кон­фликта 1994 года на базе резолюции Совета Безопасности ООН № 1165 начал работать Международный трибунал по преступлениям в Руанде. В его задачи входило расследование преступлений, преследование ви­новных в актах геноцида, способствование примирению народностей хуту и тутси, а также «восстановление справедливости и законности в Руанде». Последнее означало, что ООН косвенно взяла на себя полно­мочия по восстановлению мира в стране и трансформации ее полити­ческой системы. Под воздействием ООН победивший Руандийский патриотический фронт тутси установил президентскую республику на основе демократических выборов.

По иной схеме развивалась демократизация Либерии. С 1989 года здесь шла гражданская война между силами Национального патриоти­ческого фронта во главе с Чарльзом Тэйлором, анархистской группи­ровкой Йеду Джонсона и правительственными войсками Сэмьюэла Доу. В 1996 году страны Экономического сообщества стран Западной Афри­ки (ЭКОВАС) ввели в страну миротворческие силы ЭКОМОГ, матери­ально-техническую помощь которым оказали США. Однако победу на президентских выборах 1997 года одержал Чарльз Тэйлор. Это привело к началу второй гражданской войны 1998—2003 годов, в ходе которой Гвинея и Соединенные Штаты добились его свержения. На президент­ских выборах 2005 года победила Элен Джонсон-Серлифбывший со­трудник Мирового банка и министр финансов правительства Ч. Тейло­ра. Политика демократизации Либерии стала проводиться с опорой на рекомендации ООН и международных финансовых институтов.

Подобная схема была применена и к Сьерра-Леоне. Конфликт в эту страну был импортирован из Либерии. В 1997 году в страну ввели ми­ротворческие силы ЭКОМОГ, которые участвовали в военных действи­ях. В 1999 году была развернута миротворческая миссия ООН, костяк которой составили британские военнослужащие. При посредничестве ООН и ЭКОВАС в 2000 году враждующие стороны заключили мирный договор. Сьерра-Леоне вернулась к довоенному режиму президентской республики и начала политику экономической либерализации.

Стратегия «принудительной демократизации» использовалась и в ходе конфликтов на Балканах. Страны НАТО провели операции против бос­нийских сербов (1995) и Югославии (1999) под предлогом прекращения «гуманитарных катастроф» в Боснии и Косове. Эти акции создали усло­вия для смены власти в Союзной Республике Югославии. В конце 1990-х годов в стране усилилась деятельность демократической оппозиции, что привело к политическому кризису в ходе президентских выборов 2000 года. В его ходе страны ЕС и США поддержали лидера Демократической оппо­зиции Сербии Воислава Коштуницу. Среди его предвыборных обяза­тельств значились институциональные реформы, борьба с коррупцией, экономические вопросы и интеграция в ЕС. Политика «демократизации» Югославии строилась, таким образом, на сочетании методов силового воздействия и дипломатической поддержке внутренней оппозиции.

Иной алгоритм был реализован в Македонии. В 2001 году начался конфликт между македонским правительством и албанским населени­ем северо-запада страны. 12 августа 2001 года при посредничестве НАТО и ЕС были подписаны Охридские соглашения. Македонское правитель­ство обещало предоставить албанцам юридическую и культурную авто­номию, а албанские формирования — разоружиться под контролем НАТО. Для выполнения договоренностей в Македонии в 2001—2002 го­дах была проведена миротворческая операция НАТО. С 2003 года ее за­менила полицейская миссия ЕС. Страны Запада представили эти собы­тия как демократизацию политической системы Македонии — этап подготовки к ее будущему вступлению в НАТО и ЕС.

События на Балканах породили дискуссию о допустимости исполь­зования силы для «принудительной демократизации» других государств. На Вашингтонском саммите НАТО 23—25 апреля 1999 года был офици­ально принят тезис о моральной оправданности «гуманитарного вме­шательства». Оппоненты возражали, что подобные действия увеличи­вают потенциал конфликтности в межгосударственных отношениях. Стратегия «принудительной демократизации» могла, по мнению оппо­нентов, перерасти в полномасштабный вооруженный конфликт. Поэто­му идеи сопротивления проектам «принудительной демократизации» нашли отражение в российско-китайском коммюнике (1997) и «боль­шом» договоре России и КНР (2001).

После терактов 11 сентября 2001 года США встроили стратегию «принудительной демократизации» в контекст глобальной антитерро­ристической операции. Речь шла о принудительном создании демокра­тических институтов на территории стран, освобожденных от власти транснациональных террористических сетей. В 2002 году администра­ция Дж. Буша-младшего заявила о возможности свержения «диктатор­ских режимов», подозреваемых в сотрудничестве с терроризмом и со­здании оружия массового поражения (ОМП). Стратегия «принудитель­ной демократизации» приняла открыто силовые формы.

Полигоном для обкатки ее обновленного издания стал Афганистан. После проведения антиталибской операции осенью 2001 года США попытались построить здесь дееспособное государство. В декабре 2001 года в Бонне (Германия) прошла международная конференция всех конфликтующих сторон с участием бывшего короля Захир-шаха. Было решено создать временное правительство во главе с Хамидом Карзаем. В 2004 году в стране была принята новая конституция, провозгласив­шая Афганистан демократической республикой с президентской фор­мой правления. Контроль за деятельностью новых институтов осуще­ствляют миротворческие силы, действующие с 2003 года в формате спе­циальной операции НАТО. В 2006 году Североатлантический альянс создал также специальные «группы быстрого реагирования», призван­ные помочь правительству X. Карзая восстановить контроль над «поле­выми командирами». С июля 2011 года начался постепенный вывод войск коалиции из Афганистана. В июле 2013 года обеспечение безопасности в стране передано местным силовым структурам, с этого момента контингент коалиции играет вспомогательную роль. В 2014 году из Афганистана был выведен основной контингент войск НАТО. В стране остается часть группировки НАТО с тем, чтобы оказать афганской полиции помощь в борьбе с антиправительственными группировками.

В 2002 году администрация Дж. Буша провозгласила более амбици­озный проект — демократизации «Большого Ближнего Востока». Целью этой политики было принудительное построение относительно стабиль­ных демократических систем в ближневосточных странах. В Вашингто­не также полагали, что реализация проекта «Большого Ближнего Восто­ка» позволит решить ряд стратегически важных для США проблем — от ослабления радикально исламистских движений до получения доступа к альтернативным Саудовской Аравии источникам энергоносителей.

Реализация этих мер оказалась затрудненной из-за просчетов США и социально-культурной специфики стран Ближнего Востока. Попыт­ки принудительного экспорта демократии привели к победе радикаль­но-исламистских движений.

«Революция кедров» в Ливане и вывод из этой страны сирийских войск в 2005 году привели к усилению позиций движения «Хизбалла» и Второй ливанской войне 2006 года. На выборах в Палестинской автономии 17 марта 2006 года победу одержало ради­кально-исламистское движение «ХАМАС». Это привело к гражданской войне на Палестинских территориях и военной операции Израиля в секторе Газа 2008—2009 годов.

Наиболее крупной неудачей был опыт «принудительной демокра­тизации» Ирака. В стране не оказалось влиятельных сил, готовых под­держать американскую политику. Суннитские общины были связаны с номенклатурой бывшей правящей партии БААС и воспринимали войс­ка коалиции как угрозу своим интересам. Среди иракских шиитов вы­росла роль радикалов, ориентирующихся на построение с помощью Ирана своего варианта «исламского государства». Лидеры курдов доби­лись широкой автономии для Курдистана и контроля над доходами от экспорта энергоносителей. Итогом этих процессов стала серия воору­женных конфликтов между войсками коалиции, суннитами и шиита­ми, а также обострение противоречий между иракским Курдистаном и Турцией. Частично нормализовать ситуацию Вашингтону удалось в 2007 году, когда США перешли к политике лавирования между интере­сами различных кланов и общин.

Не был достигнут успех и в политике ускоренной демократизации Пакистана. Соединенные Штаты оказывали помощь режиму Первеза Мушаррафа в рамках глобальной антитеррористической коалиции. Но Вашингтон требовал от него удаления из органов государственной влас­ти радикальных исламистов, отмены военного положения и проведения демократических выборов. Итогом выборов 2002 и 2008 годов стало, од­нако, усиление радикально-исламской оппозиции. На северо-западе стра­ны бежавшие из Афганистана талибы провозгласили свое квазигосудар­ство и пакистанская армия потерпела ряд серьезных поражений. 2008 год стал временем резкого обострения ситуации в Пакистане и вынужденно­го ухода в отставку П. Мушаррафа. В Вашингтоне заговорили о возмож­ности проведения самостоятельной операции в Пакистане. С 2007 года под давлением США П. Мушарраф принял присягу в качестве гражданского главы государства, а 18 августа 2008 добровольно ушёл в отставку с поста президента Пакистана в связи с угрозой процедуры импичмента.

Стратегия «принудительной демократизации» вызвала серьезные изменения в общественно-политической мысли в теории либеральной демократии. В первые годы XXI века американские неоконсерваторы преобразовали концепцию «глобального гражданского общества» в док­трину «демократической империи».

«Глобальное гражданское общество» основывалось на приоритете либерально-демократических ценностей над национально-государственными. Однако в новом мире интересы распространения этих ценностей оказались тождественными нацио­нальным интересам США и отчасти стран ЕС. «Демократическая им­перия» стала подаваться как сообщество либерально-демократических стран, которые объединены американским лидерством, общими инсти­тутами и проецируют силу за пределами своих территорий. Американ­ские публицисты сравнивали ее с империями Античности (прежде все­го — Римской), которые не всегда имели жесткую иерархическую струк­туру, но строились на восприятии себя как «гражданского общества», противостоящего «варварскому миру».

Идея «демократической империи» вызвала скепсис у сторонников политики расширения демократии ненасильственными методами. Осо­бенно жестким отторжение от этой доктрины было в старых членах ЕС. Менее жестким — в России и государствах Восточной Европы. Боль­шинство полемистов фиксировали внимание на экспансионистской политике администрации Дж. Буша и противопоставлении США сво­им союзникам по НАТО. Проблема, однако, была глубже. Переход к стратегии «принудительной демократизации» лишил теорию либераль­ной демократии ее наиболее привлекательного компонента: восприя­тия процессов демократизации как распространения «зоны мира».

Литература

Современные международные отношения: учебник / Под ред. А.В. Торкунова, А.В. Мальгина. М.: Аспект Пресс, 2012. С.382-414.

Современная мировая политика: Прикладной анализ: учебное издание / Под ред. А.Д. Богатурова. 2-е изд. испр. и доп. М.: Аспект Пресс, 2010. С.73-78.