Тема 9. Социальный фактор в глобальной политике

1.      Глобальные миграции

Глобализация охватывает самые различные сферы человеческой жизнедеятельности, в том числе социальную, где особое значение приобретают процессы миграции, глобализации культуры и образования.

Глобализация миграционных процессов - обусловленное глобализацией мирового хозяйства увеличение масштабов международной миграции на­селения, вовлечение все большего числа стран мира в миграционное взаимодействие, качественное измене­ние структуры миграционных потоков в соответствии с потребностями глобализирующегося рынка труда. Можно считать, что именно глобализация населения, условия которой были созданы межконтинентальны­ми миграциями после открытия европейцами Амери­ки, соединила разрозненные части планеты в единое целое и, таким образом, явилась первой и наиболее важной формой общего мирового глобализационного процесса.

Если же подходить к пониманию глобализации как определенной стадии современного развития мира, то тенденция либерализации потоков товаров и капита­лов оказывается тесно переплетенной с тенденцией миграционного перемещения людей при том, что обе тенденции, имея подчас то разнонаправленное, то совпадающее географическое направление, дополня­ют друг друга.

С одной стороны, без глобализации населения, когда все новые и новые массы людей вовлекаются на рынки труда, на рынки потребительских товаров, когда благодаря ми­грационным потокам осваиваются новые земли и при­родные ресурсы, когда, наконец, все большая часть мирового населения получает необходимые трудовые навыки и вовлекается в ставшее планетарным обще­ственное разделение труда, — без всего этого не воз­никла бы современная система производства, принци­пиальной чертой которой является открытость и взаи­модополняемость.

С другой стороны, глобализация мировой эконо­мической системы ведет к формированию качественно новых миграционных потоков высококвалифициро­ванных кадров, сопровождающих распространение в глобальном масштабе деятельности межнациональ­ных корпораций и включение стран мира в общее ин­формационное поле. В результате регулирование миг­рационных потоков со стороны принимающих стран приобретает двойственный характер: на фоне жесткого контроля в отношении миграции неквалифициро­ванных и низкоквалифицированных кадров происхо­дит все более очевидное поощрение въезда так называемых «профессиональных мигрантов», т.е. ученых, высшего управленческого персонала, инженеров и техников, предпринимателей, студентов.

Глобализация производственных процессов и рас­пространение информационных и компьютерных технологий приводит к унификации требований к квали­фикации работников, стандартов управления трудом, росту роли современных профессий, для которых национальная принадлежность теряет свое прежнее значение и географические границы перестают быть реальным ограничением при трудоустройстве.

Глобализация миграционных потоков, вовлекая в миграционное движение все большие массы людей способствует ускорению процесса модернизации в отсталых странах, развитию торговых отношений, взаимопереплетению и взаимообогащению культур.

2.      Факторы глобальной миграции

В подавляющем большинстве случаев на принятие решения о миг­рации влияют экономические факторы, в том числе наличие хороших рабочих мест, более высокий уровень заработной платы, низкие налоги в стране въезда, или, напротив, отсутствие возможностей реализовать себя на рынке труда в стране выезда. Определенное место занимает со­циальный фактор миграции, который проявляется в возможности по­лучать образование или повышать квалификацию в другой стране, а так­же заключение браков с иностранными гражданами.

Фактором глобаль­ной миграции стало развитие транспорта, прежде всего это доступность авиационных перелетов, что дало возможности людям перемещаться достаточно быстро на значительные расстояния. Очень значимым для нормирования миграционных потоков стал информационный фактор. Распространение информации через телевидение об экономических возможностях в других странах привело к тому, что потенциальные миг­ранты не просто осознали себя бедными, а поняли, что можно изме­нить свое положение через миграцию в более богатые государства.

Важнейшим фактором, обусловливающим современные глобаль­ные миграции, являются диспропорции в демографическом развитии. Мировое население на протяжении 2000-х годов продолжало интенсивно увеличиваться. Согласно данным ООН, в 2014 г. оно составило 7,2 млрд. человек, в том числе 82% жили в развивающихся странах и только 18%в экономически развитых государствах.

Сейчас наибо­лее населенными регионами мира являются Азия (около 4 млрд. чело­век) и Африка (около 1 млрд. человек). В числе пятнадцати стран-ли- деров по численности населения насчитывалось 11 развивающихся стран, в том числе наиболее крупными являются Китай и Индия, в ко­торых живут более 1 млрд человек. Также огромное население сосредоточено в Индонезии, Бразилии, Пакистане, Нигерии, Бангладеш, Мексике, Филиппинах, Вьетнаме и Эфиопии.

В условиях ограниченности природных ресур­сов и отсутствия свободных земель во многих развивающихся странах растет плотность населения, острее ощущается нехватка жилья, воды и продовольствия, распространяются заболевания. Демографические прогнозы свидетельствуют о том, что в ближайшей перспективе де­мографические диспропорции в мире будут нарастать. В частности, произойдет увеличение доли населения в развивающихся странах, а в развитых государствах сократится. В 2050 г. в развивающихся странах будет проживать уже более 86% населения мира. В самых бедных из развивающихся стран в ближайшие двадцать лет население может удвоиться за счет высокой рождаемости.

Самой крупной из экономически развитых стран по численности населения являются США (317 млн. человек), здесь также отмечается менее интенсивный, но рост населения, как за счет естественного дви­жения, так и за счет миграции. Благодаря восходящей динамике чис­ленности населения США сохранят третье место в мире по численности населения вплоть до 2050 г.

Во многих экономически развитых стра­нах численность населения начала сокращаться или начнет сокращать в обозримой перспективе. Например, в Японии население сократится на 16 млн. человек в ближайшие двадцать лет. Аналогичные тенденции отмечаются в странах Западной Европы. Например, население Герма­нии уменьшится на 4 млн. человек. Также сократится население в Авст­рии, Бельгии, Финляндии, Франции, Греции, Италии, Нидерландах Португалии, Испании, Швейцарии.

Конечно, в некоторых из экономически развитых стран будет отме­чаться небольшой рост населенияВеликобритании, Австралии, Новой Зеландии, Дании, Исландии, Ирландии, Израиле, Люксембурге, Мальте, Норвегии, Сингапуре, ЮАР и Швеции). Однако в целом в эко­номически развитых странах численность населения будет сокращаться, что вызвано сокращением рождаемости.

Снижение рождаемости обусловлено изменением установок на де­тей и снижением ценности в детях, изменением образа жизни людей и большей вовлеченностью женщин в общественную жизнь. Все эти фак­торы действуют в комплексе и имеют определенную специфику по стра­нам. На них накладывают отпечаток традиции, религиозные установки, нормы морали. Рождаемость может сильно отличаться в религиозных, расовых и этнических группах в пределах одного государства и региона. Однако в большинстве экономически развитых стран рождаемость стала низкой. Если в среднем в мире на 1 женщину репродуктивного возраста приходится 2,7 ребенка, то в странах Европейского союза этот показа­тель значительно ниже — 1,5 ребенка.

Все экономически развитые государства находятся ниже среднеми­рового уровня рождаемости. Наиболее высокой среди экономически развитых стран рождаемость остается в США2,1 ребенка на 1 жен­щину. Исследования показывают, что в США рождаемость выше за счет латиноамериканцев, афроамериканцев и выходцев из стран Азии. Во Франции рождаемость составляет 2 ребенка на 1 женщину, здесь значи­тельный вклад в рождаемость дают выходцы из арабских стран, а также меры социальной поддержки семьи, которые активно проводит правительство.

Сокращение рождаемости на фоне увеличения продолжительности жизни привело к изменению возрастной структуры населения.

В эко­номически развитых странах на пожилых людей в возрасте от 60 лет и старше приходилось 21% населения. В мире этот показатель составлял всего 11%, а в развивающихся странах немногим более 8%. К самым «старым» странам мира можно отнести Японию, Италию, Германию, Швецию, Грецию, Австрию. Увеличение доли людей старших возрас­тов создает дополнительную нагрузку на пенсионные и социальные си­стемы стран, которые могут перерасти в серьезные социально-эконо­мические кризисы.

Процесс старения населения характерен для многих экономически развитых стран, к тому же он сопровождается снижением доли молоде­жи. Это отражается на системе образования, которая недополучает при­вычное число школьников и студентов. Для сохранения сети образова­тельных учреждений возможно привлечение на обучение иностранных школьников и студентов из других регионов и стран. Именно этим пу­тем пошли сейчас многие экономически развитые страны, которые раз­вернули программы привлечения иностранных учебных мигрантов.

Население России сокращается. По данным на начало 2014 г. Россия занимает 9-е место в мире по численности населения (143,18 млн. человек). Ряд исследователей предполагают, что к 2050 г. Россия будет занимать 17-е место с населением 112 млн. человек. Хотя расчеты показывают, что на территории России при равномерном расселении в благоприятных районах комфортно мог­ло бы разместиться не менее 500 млн человек. Для России сокращение населения чревато прежде всего геополитическими рисками. Слабоза­селенные регионы Дальнего Востока и Сибири удерживать в составе страны будет очень сложно, в условиях, когда рядом находятся очень многонаселенные страны (прежде всего Китай), которые будут нуждать­ся в ресурсах и новых территориях. Кроме того, имеются экономиче­ские аспекты этой проблемы — страну может ожидать дефицит трудо­вых ресурсов, сокращение призывников, школьников и студентов, интенсивное старение населения.

Сложившаяся динамика демографических процессов в перспективе из­менит список стран-лидеров по численности населения. В середине XXI в. в число наиболее населенных стран имеют все шансы войти Турция, Египет, Иран, Таиланд и Конго. Сами по себе подобные изменения возможно бы и не представляли какой-то значимой угрозы для мировой цивилиза­ции, если бы не увеличивающаяся экономическая пропасть между эконо­мически развитыми и развивающими странами. Значительный рост насе­ления в наиболее отсталых странах усугубит проблемы голода, эпидемий, бедности, безработицы, межнациональных конфликтов в этом регионе. Это может обострить конфликт между бедным Югом и богатым Севером, вызвать неконтролируемые потоки миграции.

Увеличивающаяся экономическая пропасть и демографические дис­пропорции между странами «бедного Юга» и государствами «богатого Севера» в сочетании с другими перечисленными факторами привели к формированию крупных миграционных потоков, которые ориентированы в отношении болee развитых стран. С достаточной степенью условности страны и регионы по результативности миграции разделились на отдающие, принимающие и транзитные.

Например, США, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, страны Западной Европы можно назвать принимающими государствами, они при­влекают большое число трудовых мигрантов, иностранных студентов, беженцев. Страны Азии, Африки, Латинской Америки, как правило, являются отдающими мигрантов странами.

Хотя и внутри отдающих регионов есть страны, которые привлекают мигрантов. Например, ЮАР — в Африке, Сингапур, Гонконг, Таиланд и Малайзия — в Восточной и Юго-Восточной Азии, страны нефтеэкспортеры — на Ближнем Востоке.

  1. Новые характеристики миграции в XXI веке

Современные миграции приобрели существенные отличия от тех, которые происходили в предшествующих периодах развития человеческого общества.

Во-первых, существенно возросли масштабы миграции как между странами и континентами, так и внутри отдельных государств, а также расширились география миграции. По данным ООН, в 2000 г. в мире насчитывалось 175 млн. мигрантов или 3% населения находилось за пределами стран своего рождения. По данным MOM, в 2002 г. около 130 млн. человек проживали за пределами стран своего происхождения, таким образом, каждый 35-й человек в мире являлся на тот момент мигрантом. В 2005 г. в мире насчитывалось уже около 191 млн. мигрантов.

В докладе Глобальной комиссии по международной миграции со ссылкой на Отдел народонаселения ООН приводится еще большая цифра — 200 млн. международных мигрантов, что в 2 раза больше, чем в 1980 г. По прогнозам MOM. в 2050 г. в мире будет насчитываться 230 млн. мигрантов. Данная тенденция касается и отдельных стран. Например, в США во внутренних миграциях ежегодно участвует около 15% населения страны.

Существенно увеличилась миграционная подвижность населения внутри Европейского союза после открытия границ и рынков труда. Стало гораздо более подвижным население даже в таких ранее «оседлых» странах, как государства Центральной Азии, Восточной и Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Африки — многие люди оказались здесь вовлеченными в трудовую миграцию. В России эта цифра около 1—2%, если учитывать миграцию, связанную со сменой места жительства, или 5-6% с учетом различных форм временной миграции. Масштабы глобальной миграции велики и имеют стабильную тенденцию к росту, а география миграций расширяется, вовлекая в себя все новые и новые страны и регионы.

Во-вторых, в глобальные миграции оказались вовлеченными новые социально-демографические группы населения, которые ранее были малоподвижными. Традиционно в миграционных потоках была низка доля людей с низким уровнем образования и квалификации, женщин, детей и подростков. В настоящее время эти слои население также «пришли в движение». В эпоху глобализации появилось явление «феминизации миграции» — рост доли женщин в потоках, востребованные в некоторых сегментах рынка труда (уход за престарелыми и больными, детьми, сектор развлечений, проституция). Молодежь также стала активно вовлеченной в трудовую и учебную миграцию. Это доказывают цифры: в середине 1980-х годов общее число иностранных студентов в мире оценивалось на уровне 800 тыс. человек, к 1990 г. — более 1 млн. человек. К концу XX в. общая численность студентов, обучающихся за рубежом, составляла уже 1,5 млн. человек. Не менее активны молодые люди в трудовой миграции.

В-третьих, появились новые формы миграции, существенно возросли масштабы незначительных ранее миграционных потоков. Например, усилилась деловая миграция (бизнес-миграция). Появилась налоговая миграция, когда некоторые люди используют переезд в другие страны с целью уменьшения налогов. Расширилась инвестиционная миграция (миграция инвесторов) — переезд людей, желающих вложить деньги в создание предприятий за рубежом. Выгоды от этой миграции используют некоторые страны — США, Канада, Австралия, Новая Зеландия — они привлекают мигрантов-инвесторов, предоставляя им при определенных условиях в упрошенном порядке вид на жительство и гражданство.

Развивается брачная миграция. Некоторые страны стимулируют такую миграцию, открывают специальные визы (например, в США и Франции существуют визы «невесты»).

Крупным миграционным потоком стало религиозное паломничество. Например, считается, что каждый мусульманин в своей жизни должен совершить паломничество в Мекку и Медину (Саудовская Аравия) — хадж.

Колоссально увеличились масштабы туризмаперемещение людей из места постоянного проживания в другую страну или местность с целью отдыха, в оздоровительных, гостевых, познавательных или профессионально-деловых целях без занятия оплачиваемой работой в посещаемом месте. По данным Всемирной туристической организации (ЮНВТО), в 2005 г. в мире было зафиксировано 808 млн. туристов. Наиболее посещаемыми странами являются Испания, Франция, Италия, Германия, Великобритания и Китай. По прогнозу к 2020 г. количество туристов может приблизиться к 1,6 млрд. человек.

В-четвертых, миграционные потоки стали использоваться транснациональной преступностью, а мигранты стали средством и жертвами криминальных групп. Появилось явление трафика перемещения, организованные преступными группами или отдельными преступниками с целью использования мигранта как товара для последующей перепродажи или эксплуатации. Эксперты считают вполне обоснованно такое явление современной формой рабства. В настоящее время трафик — одна из прибыльных сфер криминальной экономики, поставленная преступными группами на четкую организационную основу. По примерным оценкам доходы нелегальных перевозчиков занимают четвертое место после доходов от сбыта наркотиков, тopговли оружием и проституции. По другим данным — третье место в мире после торговли оружием и наркотиками.

Очевидно, что вовлечение в проституцию части женщин также пересекается с проблемой трафика мигрантов. Британский журнал «Экономист» оценил доходы теневых структур на перевозке мигрантов в 5-7 млрд. долл. По оценкам экспертов УВКБ ООН, этот бизнес приносит контрабандистам не менее 7 млрд. долл. чистого дохода в год. Называются оценки в размере 30 млрд. долл. в год. Точные оценки невозможны. И дело даже не в точности цифр, а в самом факте существования этого явления и сложностях противодействия ему. Порой жертвы трафика идут на этот шаг сознательно или не представляют условий транспортировки и последствий. Чтобы оплатить перевозку, многие вынуждены продавать домашнее имущество и занимать деньги в долг. Иногда преступные группы в счет оплаты трафика используют мигрантов как наркокурьеров. Условия перевозки крайне суровы и порой чреваты опасностью для здоровья и жизни людей. Многих перевозят в трюмах кораблей, автофургонах, цистернах и т п.

Основной географический вектор этого вида «бизнеса» — трафик нелегальных мигрантов из развивающихся стран и стран с переходной экономикой (в том числе СНГ и стран Прибалтики) в экономически развитые государства (США, Западную Европу, Японию, Корею, на Ближний Восток). В настоящее время сложился целый сектор криминальной экономики, связанный с трафиком мигрантов. Многие из них платят за услуги по перевозке посредникам, причем немалые деньги.

Известны примерные расценки за услуги по доставке мигрантов. Например, транспортировка из Курдистана в Германию стоит порядка 3 тыс. долл., из Китая в Евросоюз — от 10 до 15 тыс. долл., из Китая в Нью-Йорк — до 35 тыс. долл. из Индии и Пакистана в США — около 25 тыс. долл., из Северной Африки в Испанию— от 2 до 3,5 тыс. долл., из Ирака в Евросоюз — от 4 до 5 тыс. долл., из Турции в Евросоюз — от 0,5 до 2,5 тыс. долл., из Ливии в Италию - от 2 до 7 тыс. долл., из Сомали в Ливию — около 5 тыс. долл., из Греции в Италию — 2,5 тыс. долл.

Из стран Восточной Европы транспортировка обходится несколько дешевле. Например, из Украины в Польшу— 500 долл., из Беларуси в Польшу — 1,5 тыс. долл., из Украины в Германию — 1,3 тыс. долл., из Украины в Италию — 2,5 тыс. евро, из Польши в Чехию - 400 евро, из Польши в США — 8 тыс. долл., переход восточной и западной границы Польши стоит соответственно 30 и 50 долл.. оплата сопровождающему лицу от 60 до 70 долл. с человека. Примерно за 100 евро можно получить схему заграждений на немецко-чешской границе.

Также в принимающих странах существует проблема вовлечения части мигрантов в деятельность, связанную с подрывом безопасности страны. Для властей и многих жителей Великобритании было шоком, что серию крупных террористических актов в Лондоне в июле 2005 г. организовали и осуществили британские граждане, происходившие из ряда арабских стран Северной Африки и Азии. Казалось бы, процедура получения британского гражданства столь сложна и многоэтапна, что получить его могут только проверенные люди, которые принимают ценности общества и готовы интегрироваться в него, но никак не террористы.

В-пятых, проявление негативных последствий «замещающей» миграции и изменение национальных миграционных политик. Как показал опыт последних десятилетий, последствия глобальной миграции могут быть неоднозначными. С одной стороны, миграция может представлять собой живительную основу, а с другой стороны - разрушительную силу. Конечно, разумно регулируемая миграция может приносить позитивные эффекты для экономики, демографической ситуации, социального развития и культурной жизни отдающих и принимающих стран. Регулируемые миграционные потоки могут компенсировать недостаток трудовых ресурсов и стимулировать освоение незаселенных территорий, позитивным образом изменять половозрастную структуру населения и вносить разнообразие в культурную жизнь, тем самым способствуя социально-экономическому развитию государств. Нерегулируемая миграция, напротив, может стимулировать рост теневой экономики, повышать преступность, сокращать заработную плату местных работников, усиливать межнациональную напряженность.

Многие экономически развитые страны долгое время пытались механически восполнять численность населения мигрантами, прежде всего трудовыми. Возник даже термин «замещающая миграция», который обозначал миграционные потоки, компенсировавшие сокращение численности населения или отдельных возрастных контингентов населения. Однако, как показала практика, масштабная замещающая миграция принесла массу культурных, социальных и даже политических проблем.

В настоящее время миграционная политика экономически развитых стран становится более жесткой в отношении неквалифицированной рабочей силы, она отдает предпочтение людям с высокой квалификацией и учебным мигрантам. Кроме того, все большее внимание они уделяют демографической политике, направленной на стимулирование рождаемости и поддержку семей с детьми. В большинстве экономически развитых стран, вступивших в полосу демографического кризиса, осуществляют демографическую политику, преследующую цель повышения рождаемости.

В-шестых, глобальные миграции привели к формированию крупных диаспор и «диаспоризации» экономики многих стран. XXI в. можно назвать «веком диаспор», которые значительно увеличились и начинают играть все более значимую культурную, социально-экономическую роль и являются весомым ресурсом. Представители диаспор пересылают и инвестируют в экономику своей родины значительные средства, формируют имидж страны происхождения, а порой лоббируют интересы своей родины. Учитывая растущую роль диаспор в некоторых государствах, в последнее время существенно активизировалась политика поддержки эмиграции и диаспоры даже были назначены специальные министры по делам диаспоры (например, в Марокко, Армении и пр.). В современной научной литературе понятие «диаспора» уже не соответствует его классическому эквиваленту.

В условиях глобальной миграции диаспору нужно рассматривать как часть народа, проживающего за пределами своей страны, имеющего с ней общие духовные, культурные и исторические корни и стремящегося к поддержанию разнообразных контактов с исторической родиной (т.е. с традиционных позиций). Но глобальная миграция — это одновременно и транснациональная сеть, находящаяся в стадии становления, но содержащая социально-экономический, культурный и общественно-политический потенциал.

Самой крупной и мощной является китайская диаспора. В настоящее время китайская диаспора («хуацяо») расселена в 150 странах мира и насчитывает по различным данным от 55 до 62 млн. человек. На китайскую диаспору приходится около 1% объема мирового рынка иностранной рабочей силы, которая зарабатывает порядка 22,4 млрд. долл. в год (оценка Всемирного банка). В 2006 г. Китай занял третье место в мире среди стран — основных получателей денежных переводов из-за рубежа после Индии и Мексики. В большинстве своем китайская диаспора находится в Азии, главным образом в странах, расположенных в непосредственной близости от КНР, — Малайзии, Индонезии, Таиланде, Сингапуре, Вьетнаме, Филиппинах, Мьянме.

Значительная китайская диаспора находится в США и Канаде. В последние десятилетия наиболее мощный поток иммиграции из Китая был направлен именно в Северную Америку. В 1990 г. в США уже проживало 1,1 млн. американцев китайского происхождения, в Канаде в 1996 г. — 860 тыс. человек. В 1992—2002 гг., только по официальным данным Службы иммиграции и натурализации, на постоянное жительство в США прибыло еще более 700 тыс. жителей материкового Китая и Тайваня. Несколько меньше, но весьма заметно присутствие китайцев в некоторых странах Европы, Японии, Корее, Бразилии, Австралии и ряде других стран. Доля китайцев в населении максимальна в Сингапуре — около 3/4 населения. В Канаде китайцы составляют около 4%, а в Австралии и Новой Зеландии — 2,5—3% населения. Китайская диаспора в Евросоюзе насчитывает более 550 тыс. человек.

В начале 1990-х годов российская диаспора за пределами СССР насчитывала порядка 2 млн. человек — это «старая» часть диаспоры сформировалась в результате миграции в дореволюционный и советский периоды. Распад СССР и активная эмиграция из России на протяжении последних лет существенно увеличили численность российской диаспоры. Основными каналами эмиграции и формирования российской диаспоры на протяжении последних лет был выезд на постоянное место жительства, трудовая миграция, учебная миграция, брачная миграция — это «новая» часть российской диаспоры.

Относительно численности российской диаспоры существуют противоречивые и неточные оценки, которые даются на основе разных подходов, не имеют обшей методологической базы. Например, по экспертным оценкам численность русских и представителей народов России составляет 25—30 млн. человек (это означает, что российская диаспора вышла на второе место в мире после китайской). При этом по официальным данным МИД на конец 2005 г., на консульском учете в качестве постоянно проживающих за границей состояли всего 1,5 млн. российских граждан. По оценкам МОТ, в настоящее время за пределами России трудятся свыше 600 тыс. граждан России. Оценки, приводимые в публикациях MOM, составляют от 1,5 до 2 млн. человек. Подобное расхождение в оценках свидетельствует об отсутствии достоверной информации и единой методики оценки численности российской диаспоры.

Российская диаспора имеет рад уникальных особенностей, которые существенно влияют на оценку ее численности и состава.

Во-первых, российская диаспора этнически неоднородна и включает в себя представителей различных этнических групп — русских, евреев, татар, чеченцев и представителей многих других народов. Например, в Германии даже этнических немцев часто называют «русскими немцами», в США «русскими» называют всех, кто родился и приехал с территории бывшего СССР.

Во-вторых, представителям российской диаспоры свойственна достаточно быстрая и успешная ассимиляция в принимающих странах. Россияне имеют высокий уровень образования, хорошо приспосабливаются к новым условиям. Например, по данным переписи США 2000 г. примерно 2,6 млн. американских граждан назвали себя русскими, что на 300 тыс. меньше, чем в 1990 г. По российским данным, за это время в США эмигрировало не менее 100 тыс. человек. Сокращение численности русских было вызвано ассимиляцией — со временем многие мигранты стали считать себя американцами.

В третьих, представителям российской диаспоры свойственна низкая степень сплоченности и практически полное отсутствие этнической консолидации. Районов компактного проживания русских, а тем более замкнутых анклавов практически не существует (исключением можно считать Брайтон-Бич в Нью-Йорке). Общественные организации, действующие за рубежом, выполняют функции «клубов по интересам» уже адаптировавшихся мигрантов, нежели оказывают реальную поддержку вновь прибывшим мигрантам.

В настоящее время Россия — в большей степени принимающая страна. Сюда приезжают мигранты на постоянное место жительства, трудо­вые мигранты, беженцы, студенты главным образом из стран СНГ, а также из Китая, Турции, Вьетнама и некоторых других стран. Объемы миграции в России трудно оценить достоверно. В 2008 г. в стране работали около 1,7 млн. иностранных трудовых мигрантов.

В то же время Россия является также отдающей (посылающей) стра­ной, поскольку из нее происходит эмиграция населения в экономически более развитые страны Европы, Израиль, США, Канаду, Австралию. Российские граждане стали активными участниками глобальной миграции. В настоящее время Россия обладает второй по численности диаспорой после Китая, которую составляют российские граждане, живущие, работающие и учащиеся за рубежом.

Россия также является транзитной страной. Пользуясь относительно слабым контролем, через тер­риторию России мигранты из стран Азии (прежде всего Индии, Бангладеш, Китая и других) пытаются попасть в европейские страны. Россия в условиях глобализации стала еще и транзитным миграционным кори­дором между Азией и Европой.

Ряд стран мира столкнулись с проблемой формирования на своей территории замкнутых зон, населенных отдельными этническими группами иммигрантов, в которых затруднена интеграция мигрантов, существуют потенциальные риски для сепаратизма, распространения преступности. В условиях, когда неэффективно работают модели ин­теграции, мигранты предпочитают селиться компактно. Например, в крупных европейских городах существуют различные этнические квар­талы. Турки составляют 7% населения берлинского Кройцберга. В Лон­доне в целом около 16% населения составляют иммигранты и этни­ческие меньшинства, во внутреннем Лондоне доля иммигрантов достигает примерно 30%, в определенных районах города превышает 70%. Индопакистанцы составляют 34% населения лондонского района Брикстон. Иногда иммигранты превращаются в довольно заметные группы населения. В Великобритании находится Лестерединствен­ный город в Европе, где белое население составляет меньшинство, всего 47%.

Для России показательными примерами формирования обособленных зон компактного расселения мигрантов по этническому признаку (этнических анклавов) являются некоторые рынки в крупных городах. Мигранты из Китая и Вьетнама фактически живут и работают изолиро­ванно от внешнего мира, не ощущают потребности в особом изучении русского языка, познании культуры страны. Конечно, это делает призрач­ными перспективы их интеграции в российское общество. Со стороны местного населения, которое пользуется услугами рынков, тем не менее велики опасения по поводу «китайской экспансии», люди с недоверием относятся к мигрантам, порой создается почва для конфликтов.

Порой подобная этническая локализация мигрантов выливается в рост антимигрантских настроений и ксенофобии, а иногда выражается в открытых конфликтах и противостоянии между мигрантами и мест­ным населением.

В условиях глобальной миграции кардинально изменяется этни­ческий состав населения, или этногенетические коды многих стран и крупных городов. В первую очередь это касается экономически раз­витых стран. Наиболее яркий пример — США. Здесь сегодня каждый четвертый американецлатиноамериканец или небелый. По дачным Бюро переписи США в 2000 г., около 18% населения США не разгова­ривают дома на английском языке, а 4% — английского языка просто не знают или владеют им очень слабо. В 60% случаев общение идет на испанском языке, что связано с ростом иммиграции из стран Латин­ской Америки.

Генеральная Ассамблея ООН по рекомендации Экономического и социального совета в 2000 г. провозгласила 18 декабря Международ­ным днем мигрантов.

Таким образом, в условиях глобализации произошло существенное увеличение масштабов глобальных миграций и появились новые формы миграционных процессов. И хотя экономические факторы предопределяют миграционные потоки, в условиях глобализации возрастает значение социальных факторов миграции. Глобальные миграции стали важным фактором социально-экономического и демографического развития государств современного мира.

Мир стоит на пороге формирования принципиально нового подхо­да к регулированию миграции на глобальном уровне. Растет интерес к взаимным и согласованным действиям в сфере миграции, о чем сви­детельствует появление новых консультативных процессов, таких как Генеральная комиссия по международной миграции. Генеральный сек­ретарь ООН призвал все государства сотрудничать с недавно созданным Комитетом по защите прав трудящихся - мигрантов и членов их се­мей, а также признать право Комитета принимать и рассматривать об­ращения лиц, права которых были нарушены. Со стороны ООН и Глобальной комиссии по международной миграции была высказана идея о необходимости создания Глобального агентства по решению миг­рационных проблем. Несколько стран (Швеция, Швейцария, Бразилия, Марокко и Филиппины) возглавили международные усилия в этом на­правлении, впоследствии к ним присоединились еще несколько госу­дарств. В итоге было создано ядро из 22 стран с целью рассмотрения миграционных проблем на равной основе между развивающимися и раз­витыми государствами.

Пока, однако, со стороны некоторых крупных держав эти подхо­ды не находят понимания. Например, США скептически настроены относительно способности ООН эффективно решать на глобальном уровне миграционные проблемы. В то же самое время США заинтере­сованы в усилиях по развитию миграционного режима, основанного на соблюдении прав человека. Для реализации этого подхода была со­здана Международная организация по миграции (MOM). Но очевид­но, что мир в вопросах регулирования миграции стоит на пороге больших перемен.

4.      Глобализация культуры

В истории можно встретить немало ситуаций, связанных с навязыванием культурных образцов силой, которые являются результатом прямого завоева­ния или военно-политического давления. Акции германизации и русификации на польских землях в период разделов Польши; господство Китая над Тибетом, не скрывающего сво­его намерения уничтожить буддийскую религию и местные тибетские куль­турные традиции; американизация японской культуры после второй мировой войны; денацификация и демократизация культуры в Германии – эти исторические примеры показывают широко распространенные практики по унификации культуры.

В настоящее время униформизация культуры в мировом, глобальном масштабе протекает более мирно, культурные образцы переносятся из одной страны в другую и перенимаются главным образом при помощи средств массовой ин­формации, а также массовых личных контактов, развитию которых способ­ствует популярность туризма и легкость передвижения; наконец, общее куль­турное обрамление создается путем массового приобретения товаров техни­ческого и потребительского назначения.

Мы говорим сегодня об «империализме средств массовой информации», особенно телевидения, которые распростра­няют на весь мир схожие образцы, подобные друг другу по форме и содержа­нию; об «эффекте демонстрации», который возникает в результате личного контакта зрителя и читателя с привлекательными для него образцами чужой культуры; о «диктатуре потребления», которая заставляет всех людей поку­пать и использовать одни и те же или похожие товары.

Разумеется, средства массовой информации являются всего лишь орудием, инструментом переда­чи, который никаким образом еще не определяет содержания передаваемых образцов культуры. Теоретически средства массовой информации могли бы служить и местным, автохтонным культурам, укрепляя их самобытность и усиливая их автономность. Точно так же путешествия и туризм сами по себе еще не определяют, какие именно образцы культуры станут предметом «де­монстрационного эффекта» и получат всеобщее распространение. Теорети­чески возможна была бы и популяризация в мире экзотических локальных культур. То же самое касается и продуктов широкого потребления: теорети­чески они могли бы сохранять местное своеобразие.

Де-факто, однако, преобладает экспансия культуры наиболее развитых стран Запада, прежде всего американской культуры. Почему так происходит?

Здесь нужно вернуться к механизмам экономической глобализации. Именно экономическая сила определяет, в каком направлении пойдет культурное вли­яние. Если обратиться к сфере средств массовой информации, то нужно будет учесть, что именно в США производится больше всего фильмов, телевизион­ных сериалов, развлекательных программ, которые затем продаются в другие страны или распространяются там на основе приобретенных лицензий. Именно в США возникают такие телевизионные центры и станции глобального мас­штаба действия, как Си-Эн-Эн, именно там издаются журналы и газеты (типа «Ай-Эйч-Ти» - «IНТ»), распространяемые во всем мире. К тому же Соеди­ненные Штаты располагают наибольшими возможностями маркетинга для своих продуктов такого рода.

Если мы возьмем сферу туризма, то увидим, что путешествуют по миру главным образом жители богатых, наиболее развитых стран, которые располагают излишками доходов. Эти туристы уже самим сво­им видом, своим поведением, своей одеждой демонстрируют образцы запад­ной культуры. Более того, местные предприниматели, работающие на тури­стическом рынке, из коммерческих расчетов и побуждений стараются при­способиться к вкусам и запросам приезжих, подвергаясь, таким образом, сво­еобразной «предварительной аккультурации», - они открывают киоски, в кото­рых продаются гамбургеры, устанавливают в отелях такую же мебель, как в Калифорнии, строят бассейны с барами, закрывающие выход к морю и нату­ральному пляжу, и т.п.

Наконец, определенные культурные образцы навязы­ваются людям в виде готовых инструментов и продуктов, от легковых машин, являющихся носителями огромного автомобильного культурного комплекса, до компьютеров и культуры интернета. Это касается также одежды, продук­тов питания, устройств для дома и многих других вещей. И повсюду дело об­стоит так, что предметы, представляющие собой определенные культурные образцы, распространяются из стран, в которых лучше развито массовое про­изводство и современная, основанная на инновациях промышленность.

«Форд», гамбургер в Макдональдсе, компьютер «Ай-Би-Эм», кока-кола, джинсы «Левис», телевизор - все это берет свое начало в Америке. И все эти вещи, сами по себе полезные и привлекательные, еще имеют могучую поддержку со стороны той гигантской машины, какой являются развитый маркетинг и рек­лама. Таким образом, этими тремя путями сильнейшие в экономическом от­ношении страны экспортируют в мировое пространство свои товары и вместе с ними свою культуру.

И этот процесс, подобно тому, как это было с прежними завоеваниями и колониальными захватами, вызывает двоякое отношение, двойственную ре­акцию. Поднимается сильная волна критики, указывающей на то, что ком­мерциализация, униформизация культуры, превращающейся в массовую куль­туру, в глобальном масштабе приводит не только к деградации и разрушению всего богатства местных культур, но, к снижению качества самой культуры, к сведению до минимума ее содержания, к потаканию самым примитивным вку­сам. В итоге может появиться «контркультура», или «новое варварство». Воз­никают социальные движения, ассоциации, выдвигаются инициативы, разра­батываются даже политические программы и законопроекты в защиту фольк­лора, собственных местных традиций, языков или диалектов.

Однако существует и другая реакция. Надежды на модернизацию, на достижение того уровня, на котором находятся наиболее развитые страны, формируют готов­ность принять западные культурные образцы как своего рода символы про­движения вперед и эмансипации. В связи с таким подходом оказываются не­критичное отношение, идеализация этих образцов и массовое подражание им.

Независимо от всех этих идеологических противоречий, процесс культур­ной глобализации вызывает подъем теоретической мысли и разнообразные теоретические разработки.

Шведский социальный антрополог Ульф Ганнерс вводит понятие «глобаль­ной ойкумены», которое по отношению к явлением культуры является анало­гом идеи «мировой системы», обращенной к сфере экономики. Здесь, как и там, речь идет об увеличении интенсивности отношений и зависимостей в мас­штабе, более крупном, чем местное, локальное измерение. Ойкумена - это про­странство постоянных культурных взаимодействий, взаимопроникновения культур и обмена культурным опытом.

Традиционные культуры - это замкну­тые ойкумены, четко ограниченные пространственными и временными рамка­ми. Они формируются и воспроизводятся в непосредственных взаимодействиях, в присутствии участников. Другое дело - современная культура (прошедшая этап модернизации культура Новейшего времени). Это открытая ойкумена, пе­ресекающая пространственные и временные границы, что обеспечивается преж­де всего высокой техникой коммуникаций и транспорта. Современная экспан­сия культуры приводит к тому, что ойкумена обретает поистине глобальный характер: культурные взаимодействия и влияния дают о себе знать в масштабе всего человеческого сообщества.

Влияния культур в рамках глобальной ойкумены не имеют ни симметрич­ного, ни взаимного характера. Большинство этих влияний являются однона­правленными при четкой дифференциации центров, инициирующих культур­ные влияния, излучающих импульсы, как бы передающие свои культурные послания, и периферии, где такие послания принимаются и адаптируются. Вли­яния, обращенные из периферии в центр, напротив, являются редкостью и ка­саются, как правило, довольно маргинальных аспектов культуры. Примерами могут служить мода «афро», музыка в стиле регги, латиноамериканская про­за, индонезийская кухня.

Однако и культурные центры не являются ни единственными в мире, ни вечными. Каждая эпоха создает свои специализированные центры, имеющие значение для определенных видов или продуктов культуры. Например, в наше время США специализируются в области технологии, науки и визуальной культуры (фильмы, телевидение, интернет), Франция - в области изыскан­ной кухни и элитарной моды, Германия - в области культуры труда, Италия - в области культуры повседневного быта и популярной кухни (мировая попу­лярность пиццы, спагетти и капуччино), Япония - в области культуры организаций и корпораций.

Существуют также региональные центры, культур­ные влияния которых воздействуют лишь на определенный круг стран. На­пример, Иран имеет такое значение для исламского мира, Ватикан - для хри­стианских стран, Великобритания - для территорий, входивших в прежнюю империю, и нынешних стран Британского Содружества, Франция - для так называемых франкофонских стран (стран с французским языком). Кроме того, мозаика этих специализированных региональных центров меняется истори­чески. Например, для нового культурного комплекса, связанного с распрост­ранением мобильных телефонов, таким центром несколько неожиданно стала Финляндия и другие скандинавские страны, где «Нокиа» и «Эриксон» под­чинили себе мировой рынок, а сетевое распространение впервые в истории охватило поголовно всех граждан.

Обращаясь к прогнозам будущего, Ганнерс выделил четыре возможных сце­нария судеб глобальной культурной ойкумены.

Первый - это сценарий «гло­бальной гомогенизации». В таком варианте наступит полное господство запад­ной культуры (прежде всего - американской), все общества станут чем-то вро­де более или менее удачным слепком западного образа жизни, западных потребностей, вызовов, ценностей и норм, потребительских образцов, идей, идеалов и убеждений. Одни и те же товары в магазинах и блюда в рестора­нах, одни и те же пьесы в театрах, фильмы в кинотеатрах и книги в магазинах, одни и те же сериалы по телевидению и известия в печати, те же самые попу­лярные мелодии в дискотеках и симфонии в концертных залах. Это, может быть, немного утрированная картина явлений, которые тем не менее уже се­годня имеют место во многих странах. Любая локальная специфика и куль­турная традиция должны отступить под гомогенизирующим натиском куль­туры Запада.

Другой сценарий включает фактор времени, характеризует этот процесс «в длительной исторической перспективе». Ганнерс определяет этот вариант как сценарий «культурного насыщения», при котором периферийные страны, постепенно, понемногу сдаваясь, на протяжении нескольких поколений отка­жутся от своих местных культурных идей, смыслов и ценностей, заменив их теми культурными феноменами, на которых лежит печать униформизации и которые распространяются из господствующих центров. В конце концов куль­тура центра неизбежно победит и будет доминировать, но это не случится ни быстро, ни просто.

Третий вариант - это сценарий «культурной деформации». Он означает крайнее упрощение, обеднение и даже деградацию западной культуры в ходе ее адаптации периферийными культурами. Здесь действует двоякий механизм. Во-первых, при столкновении с периферийной культурой начинается процесс селекции, исключающей, уничтожающей высшие ценности и наиболее рафи­нированные, утонченные виды культуры. А то, что принимается легко, оказы­вается наиболее упрощенным, поверхностным, если не сказать примитивным. Освоенными, принятыми окажутся скорее порнография, чем поэзия; скорее любовные романы и триллеры, чем труды лауреатов Нобелевской премии; скорее «Династия», чем Шекспир; скорее музыка кабаре, чем Бетховен. Дело в том, что эти первые фрагменты западной культуры быстрее осваиваются неподготовленными массами, оказываются более близкими вкусам перифе­рийной публики. Кроме того, они являются предметом своеобразного «культурного демпинга», их перепроизводство в центрах позволяет сбывать их из­лишек на новых культурных рынках. Другой механизм деформации - это ком­промиссное согласование культурных влияний извне с местными обычаями и традициями. Например, в традиционно автократическом обществе импорт демократических институтов может привести к чисто внешней, «фасадной» демократии, ограниченной фракциями приспешников или правительственным «двором». Аналогично идея свободы слова может обернуться публичными дрязгами, хаосом самых безответственных заявлений, а свобода ассоциаций - выродиться в бесчисленное множество партий, группировок, фракций, клик. И если взять пример из совершенно другой области, то, скажем, рок-музыка может превратиться в примитивный «диско-поло».

Четвертый сценарий - это «созревающая куль­турная амальгамация». В этом случае осуществляется насколько возможно максимально равноправный культурный диалог и обмен между центрами и периферией, что приводит к всеобщему обогащению культур. Столкновение культур оказывается выгодным: оно стимулирует творческую активность и оригинальность с обеих сторон. Начинается модификация культуры центра в силу обратного влияния той интерпретации, какую она находит в периферий­ных обществах. В то же время культура центра стимулирует и оживляет опре­деленные скрытые ценности местных культур. Важную роль при этом играют местные деятели культуры, которые выбирают из наступающей извне куль­туры те фрагменты, которые помогают укрепить их собственные традиции, отвечают потребностям их общества, их страны. Особый вариант такой твор­ческой комбинации - это принятие определенного стиля или формы извне, но наполнение их конкретным местным содержанием и колоритом. Образно говоря, в этом случае люди как бы говорят общепринятым культурным язы­ком о делах, важных для их группы, для их собственной общности.

Конечным результатом такого оптимистического сценария развития ста­новится, как именовал это явление Ганнерс, «креолизация», или «гибридиза­ция», культуры. Культуры более сильные смешиваются с более слабыми, но ни одна из них при этом не остается неизменной и «чистой». Появляется мно­жество культур, каждая из которых обладает внутренней сложностью, ком­бинируется из многочисленных влияний и контактов. В таком плюрализме разнообразных культур проявляется творческая сила сообществ. В рамках глобальной культурной ойкумены развивается вечный диалог смыслов, цен­ностей, правил, идей.

Такой подход встречает мощную поддержку в концепции другого теорети­ка израильского социолога Шмуля Эйзентштадта. Подводя итоги своим ши­роким историческим исследованиям, касающимся разных, древних и совре­менных, цивилизаций, Эйзенштадт утверждает, что экспансия каждой циви­лизации приводит к ее столкновению с культурами обществ, преобладащих на той территории, куда направлена эта экспансия. Основные предпосылки, установки и принципы культур, подчиняемых новой тенденции в ходе экс­пансии, формируют новые вызовы, обращенные к наступающей на них куль­туре, которая, пытаясь отвечать на эти вызовы, сама подвергается модифика­ции. В свою очередь, подчиненные общества никогда не ограничиваются со­зданием того, что можно назвать простейшей копией, подражанием новой господствующей культуре. Они производят избирательную инкорпорацию и трансформацию этой культуры, выбирая из нее приемлемые для них качества или фрагменты, осваивая и преобразуя их. Поэтому сегодня мы имеем дело не с одной-единственной или единой цивилизацией или культурой (имеется в виду западной культурой), а с множеством «современностей». Такая ситуация, в ко­торой существуют множество «гетеродоксий» вместо одной «ортодоксии», ста­новится сильным стимулом для творческой деятельности субъектов.

Четыре взаимосвязанных обстоятельства определяют то, какую реакцию в местной культуре вызывает экспансия культуры западных центров.

Во-пер­вых, это сам момент выхода данного общества из прежней изоляции и его вклю­чения в орбиту глобальной культуры. От этого зависит, какие именно акту­альные на данный момент западные центры окажут наиболее сильное влияние на местную культуру. Достаточно сравнить глубокие и прочные следы бри­танского влияния в Индии, французского влияния в экваториальной Африке или американского влияния в Японии, чтобы убедиться в том, что амальгама­ция зависит от того, с кем именно состоялась первое внешнее культурное вза­имодействие.

Второй фактор - это уровень экономического и технологичес­кого развития периферийной группы. От этого зависят шансы сохранения ею определенной автономии и сила ее обратного воздействия на центр.

Третий фактор - это степень влияния местных философских или религиозных пред­ставлений о космическом и земном устройстве, а также значение элит, кото­рые формулируют и пропагандируют такие представления. От этого зависит мера сопротивления, противодействия периферийной группы господству внешней, чужой культуры.

В-четвертых, существенным оказывает­ся то, насколько глубоки и прочны местные традиции, ибо от степени укоре­нения периферийной группы в собственных традициях зависят основанные на ее прежнем историческом опыте способы реагирования на социальные из­менения и культурные вызовы. Особенно важным в этой связи является при­сущий ее уровень ксенофобии и традиционализма или, напротив, толерант­ности и готовности к инновациям.

Глобализация образования - всеобщее измене­ние порядка распределения знаний через образова­тельные институты, при котором постепенно склады­вается обучающееся общество. В процессе глобали­зации образования учебная деятельность всех без ис­ключения социальных и возрастных групп населения становится основным средством развития и воспроиз­водства.

Глобализация образования обусловлена, прежде всего, экономической интеграцией различных государств (например, Европейский союз, страны АСЕАН, СНГ), деятельностью транснациональных корпораций (Coca-Cola, McDonalds, IBM, Sony, BMW и др.), перераспределением финансовых пото­ков и более свободной миграцией рабочей силы.

Гло­бализация образования непосредственно связана с обострением противоречий между развитыми индуст­риальными государствами и странами «третьего ми­ра» (так называемая проблема «Север—Юг»). Ос­новными направлениями решения этого противоре­чия в сфере образования являются:

а) обеспечение преемственности образования национальной школы (этноцентризм) и мультикультурного университетско­го образования;

б) рассмотрение «утечки мозгов» как формы инвестирования в человеческий капитал (human capital);

в) поиск сбалансированного соотно­шения учебных программ, направленных на подготов­ку работников для рынка труда, и программ, обеспе­чивающих всестороннее развитие человека как лично­сти.

В настоящее время выделяются два направления глобализации образования.

Первое - маркетизация образованияобусловлено инвестициями крупного бизнеса и международных финансовых институтов в стандартизацию и распространение обучающих моду­лей для работников в соответствии с технологически­ми требованиями.

Положительным в данной практике является значительное увеличение рабочих и учебных мест, относительно кратковременный период подго­товки работника. К отрицательным моментам этого направления глобализации образования относится уз­кая специализация и, как следствие, незащищенность человека перед постоянно изменяющейся экономиче­ской ситуацией, невозможность учета персональных интересов и предпочтений в сфере обучения.

Другое управление глобализации образования связано с программами устранения базовой неграмотности. В 1990 г. на Всемирной конференции «Образование для всех» (Иомтьен, Таиланд) правительства почти всех стран мира подтвердили свою готовность выступить в качестве доноров или бенефициаров обучения 113 млн. детей, находящихся вне школы, и около 1 млрд. неграмотных взрослых (преимущественно женщин). Постепенное устранение неграмотности, в том числе и функциональной, на глобальном уровне признается ЮНЕСКО основным гуманитарным (гуманным) сред­ством борьбы с хронической бедностью, экономичес­ким неравенством, а также предотвращения граждан­ских войн и остановки ВИЧ/СПИД-эпидемии.

Для России глобальное образование означает не только сохранение уже сложившегося высокого уров­ня и традиций отечественной научной и педагогичес­кой школы. Предстоит также сделать конкретные ша­ги к становлению системы непрерывного образова­ния, позволяющей любому человеку независимо от социального положения и возраста учиться и/или дей­ствовать на основе необходимых знаний, информации и практических навыков.

Литература

Глобалистика: Энциклопедия. М.: ОАО «Издательтво «Радуга», 2003. С.194-199.

Инновационные направления современных международных отношений. С.113-127.

Малахов В. Культурные различия и политические границы в эпоху глобальных миграций. М.: Новое литературное обозрение, 2014. 232 с. С.22-25, 27-29.

Современные глобальные проблемы / Отв. ред. В.Г. Барановский, А.Д.Богатуров. М.: Аспект Пресс, 2010. 350 с. С.267-289.

Штомпка П. Социология. Анализ современного общества / Пер. с пол. С.М.Червонной. – 2-е изд. М.: Логос, 2010. 664 с. С.611-619.