Тема 1. Глобализация как ведущая тенденция мирового развития

1.      Феномен глобализации

Возникновение феноме­на глобализации, понятой как процесс становления единого взаимозависимого мира, ныне мало кем оспа­ривается и ставится под сомнение. Его по-разному воспринимают, интерпретируют и оценивают, вплоть до взаимоисключающих характеристик и выводов. Многие исследователи отмечают неопределенность, расплывчатость самого термина «глобализация», но отказаться от него, пренебречь им в дискурсе о совре­менности и будущем человеческой цивилизации уже не могут. В этом плане су­щественный вклад внесли работы Р. Робертсона, И. Валлерстайна, Э. Гидденса, М. Кастельса, У. Бека, А. Уткина и др. исследователей, посвятивших феномену глобализации специальные работы.

В литературе по глобализации легко просматрива­ется широкое и узкое толкование этого понятия: от обозначения особой стадии всемирно-исторического процесса до наименования конкретных явлений и тен­денций. Говорят о «глобальных вызовах», «глобаль­ной экономике» или «глобальной безопасности», на­зывают признаки-тенденции, вроде размывания наци­ональных барьеров в экономике или суверенитета го­сударств, отождествляют с информационной или тех­нологической революциями. Например, под глобали­зацией понимают «общественный процесс, в ходе ко­торого уменьшается зависимость социального и куль­турного развития от географического фактора, и это во все большей степени осознается людьми» (М. Уотерс); по определению Международного валютного фонда, это «интенсивная интеграция как рынков то­варов и услуг, так и капитала».

Большинство авторов трактуют и применяют по­нятие глобализации в значении, близком этимологии самого слова «глобальное», т.е. как нечто взятое в це­лом, всеобщее, всемирное. К глобальным относят яв­ления, факторы, тенденции и процессы, которые ста­ли общезначимыми, общечеловеческими для мирово­го сообщества в целом, затрагивают интересы и выра­жают потребности всех народов и граждан, стран и культур и так ими воспринимаются и оцениваются. Это и возрастающее единообразие товаров, поставля­емых на мировой рынок и пользующихся всеобщим спросом, и стандартизация навыков и приемов в сфе­ре профессиональной деятельности (в производстве, науке, технологии), и распространение и укоренение поведенческих стереотипов и манер общения людей, никак не связанных с их национальной и культурной принадлежностью. Всеобщее признание и популяр­ность термина «мировой стандарт» явно навеяно и укоренено в сознании людей именно процессом глоба­лизации, а не какими-то сугубо внутренними, локаль­ными причинами и факторами. Люди разных верова­ний, убеждений и привычек, не возражая и не догова­риваясь друг с другом, просто принимают какданность и нечто само разумеющееся некие общие формы и нормы общения и поведения, одежды и этикета, быто­вых удобств и развлечений. Оставаясь во многом раз­ными, они в чем-то жизненно важном становятся по­хожими друг на друга, не испытывая при этом нелов­кости и несвободы.

Будучи символом всеобщего, глобализация, однако, в ее гуманистическом смысле и толковании не имеет ничего общего с унификацией, стандартизацией и обезличиванием. Глобализация — это то, что свойст­венно и принадлежит всем, не требуя ни от кого отка­за от своей индивидуальности и своеобразия. С другой стороны, все глобальное перестает быть только ло­кальным, частным и автономным и становится общим достоянием. Как и почему это возможно? Ответ на этот вопрос позволяет раскрыть и понять сущность глобализации как процесса, способного гуманизиро­вать мир и всю систему человеческих отношений.

Сущность глобализации открывается в явлениях и процессах более глубокого уровня, чем она предстает в феноменологическом срезе. Отправным пунктом яв­ляется осознание и признание объективного факта: в мире возникли вопросы и проблемы, которые ни одна страна и народ не могут решить автономно, изолиро­ванно и безотносительно друг к другу. Благодаря раз­витию информационных технологий, преодолевающих любые организационные ограничения и политический контроль, произошло такое уплотнение, сжатие миро­вого пространства и времени, что привычные способы и механизмы взаимодействия и со­трудничества стран и народов уже не срабатывают, не дают ожидаемого результата и эффекта.

Жестко фиксируя усиливающуюся зависимость стран, народов и культур друг от друга, глобализация соединяет ее с взаимностью, тем самым обозначая рубикон в естественно-историческом процессе развития человеческой цивилизации. Государства и сообщест­ва, продолжая решать свои текущие дела и проблемы, вдруг оказались перед необходимостью сообща, соли­дарно искать и находить ответы на вызовы времени, которые породила отнюдь не глобализация, но именно ей предстоит эту историческую миссию взять на себя. Важно не только признать взаимозависимость как тенденцию и потребность глобализирующегося общества, но сделать ее принципом, законом сосущество­вания и солидарности людей.

Существуют подходы и теории, наделяющие глобализацию исключительно негативной, разрушительной силой, вещающих о рождении некоего «сверхобщества», которое надстраивается над современным социумом и процветает за счет всего остального человечества. Важно оп­ределить и обозначить основание, из которого исходят авторы той или иной точки зрения или концепции.

В концептуальном социально-философском плане, по мнению В.И. Толстых, следует отдать предпочтение идее единст­ва мира, рассматривая его в качестве глубинного и конститутивного принципа построения и жизнеуст­ройства будущего глобального общества. Российский ученый исходит из того, что мы все - христиане и мусульмане, иудеи и будди­сты, люди разных рас и культур — обитаем в едином пространстве планеты Земля, которая является на­шим общим домом. Живем по разным календарям, как бы в разных временных координатах и измерени­ях, каждый отсчитывая «свое» время, и вместе с тем, находимся в одном и том же времени, именуемом со­временностью.Глобализация будет настолько благом и принята мировым сообществом народов, культур и цивилиза­ций, насколько сумеет аккумулировать в себе великую потребность человека и человечества выжить и вы­стоять в каждодневной борьбе за существование и жизнь, достойную называться человеческой. Видимо, наступило как раз то время, когда эта потребность, возникшая вместе со становлением человеческого ро­да, становится осознанной необходимостью и получа­ет реальный шанс превратиться в ведущую и домини­рующую тенденцию всемирно-исторического разви­тия.

В отличие от расхожей идеи неизбежности столк­новения цивилизаций В.И.Толстых исходит из того, что сущест­вующее многообразие культур и цивилизаций есть ис­торически сложившийся способ сосуществования, со­жительства людей, народов, наций и стран с природой и друг с другом. Акцент ставится на единстве, а точнее — единстве в многообразии. Такой подход и взгляд пред­ставляется наиболее плодотворным для осмысления феномена глобализации. Научиться жить самим, да­вая жить другим, — в этом и заключается основная идея глобализации (в ее гуманистическом истолкова­нии).

Настаивая на приоритете единства, безусловно, нельзя забывать о многообразии мира, которое пред­ставляет собой неменьшую ценность. Единство и це­лостность человеческого бытия вне и без его многооб­разия — это мир-казарма, состоящий из «метропо­лии» и «резерваций». Созданный по образу и подо­бию некоего эталона, якобы единственного и наибо­лее прогрессивного, принципы и нормы жизнеустрой­ства которого механически усваиваются другими, та­кой мир, конечно, не нуждается в плюрализме культур и образов жизни. Многообразие выступает и выгля­дит тогда как преграда на пути универсализации мира. Глобалисты-гегемонисты как раз и рассчитывают на эрозию, стирание культурной самобытности и особен­ностей образов жизни, ментальностей народов и этно­сов, на подчинение их некоему единому образцу циви­лизованного бытия.

Поэтому можно понять осторожность тех исследо­вателей, которые тезис о единстве и целостности ми­ра относят главным образом к сферам экологии и эко­номики. Касаясь сфер политики, и особенно культуры, они применяют его менее категорично, высказывая ряд серьезных оговорок и уточнений. Хотя глобализа­ция дает о себе знать и в этих сферах, здесь многооб­разие и различия выступают как принцип и закон их полноценного существования и развития. Не следует упускать из виду и то, что покушение на многообразие в области поли­тической и культурной жизнедеятельности, как прави­ло, вызывает ответную реакцию самозащиты — в об­лике консервативного традиционализма и национали­стического фундаментализма. Это одна из ловушек глобализации, реальную опасность которой нельзя недооценивать.

Вызовы и проблемы глобализации имеют общий фокус и концентрируются вокруг вопроса человечес­кого измерения и самого процесса глобализации, и будущего глобального общества. Все они так или ина­че упираются в главный вопрос: насколько грядущий глобальный мир будет лучше, гуманнее и справедли­вее современного мира, взятого со всеми его достоин­ствами и несовершенствами? Именно на него пред­стоит дать ответ мировому сообществу, которое ока­залось ныне в ситуации альтернативных решений и выбора, который еще надо сделать.

Мировые религии и культуры внесли огромный вклад в выработку и определение универсальных цен­ностей и жизненных смыслов человеческого бытия, сформулировав их в понятиях солидарности, свободы, равенства, братства, справедливости, терпимости, не­насилия, сотрудничества и т.д. Каждая новая эпоха по-своему их толковала и пыталась реализовать, к со­жалению, часто безуспешно и средствами, которые дискредитировали благородные намерения и высокие цели. Эпоха глобального мира - это время и шанс претворить идею человеческого всеединства в реаль­ность. Поиски социальной, духовной и этической па­радигмы глобального общества преследуют именно эту цель, и от того, насколько они будут успешными, зависит судьба и конечные результаты процесса гло­бализации.

2.      От изоляции к глобализации

Понятие «гло­бализация» вошло в повседневный язык, и не проходит дня, чтобы политики, публицисты, журналисты не обращались бы к проблемам глобализации, рас­сматривая последнюю или как источник разных бед современного мира, или, наоборот, как шанс их преодоления. Появились термины, родственные глоба­лизации или построенные на основании аналогий, сравнения с ней и метафор, имеющих порой юмористическую, порой негативную, уничижительную ок­раску, и в обыденном мышлении эти слова все шире распространяются, мож­но сказать, «делают карьеру»: макдонализация, кока-колизация, американи­зация, вестернизация, культурный империализм. На рубеже XX-XXI вв. в протестах, сопровождавшихся беспорядками и насилием, которые прошли в Сиэтле, Вашингтоне, Праге, Давосе, Генуе, проявилась новая волна радикаль­ных социальных движений, направленных против глобализации.

Одним из первых, кто обратился к проблематике глобализации, был американский социолог Роланд Робертсон, который определял ее как «со­вокупность процессов, делающих единым социальный мир». В каком смысле единым? Это выражается в нескольких направлениях.

Во-первых, современ­ные, новейшие технологии опутывают мир сетью коммуникаций и телеком­муникаций, и наиболее явным выражением этого является всемирная ком­пьютерная сеть интернет. Достаточно бросить взгляд на карты авиалиний, маршрутов авиакомпаний или на схемы связей в интернете, чтобы отдать себе отчет в том, что в масштабе целого мира перемещаются люди, информационные блоки, изображения. Технология радио и телевидения позволяет огромным массам людей, рассеянных по всему земному шару, одновременно виртуально участвовать в одних и тех же «глобальных событиях»: в Олимпиадах, фут­больных матчах на первенство мира, визитах в разные страны Папы Римского, концертах Роллинг-Стоунс. В этом смысле сбываются слова канад­ского теоретика средств массовой информации Маршалла Маклюэна, ска­завшего, что мир превращается в «глобальную деревню».

Во-вторых, людские общества становятся все теснее связанными развитой сетью экономических, финансовых, политических, стратегических, культур­ных взаимозависимостей. События в одной части мира немедленно влияют на то, что делается в самых отдаленных от нее странах. Биржевой крах в Гон­конге отдается эхом в обменных пунктах Варшавы. Падение добычи нефти в Ираке определяет повышение цен на бензин в Исландии. Заявление главы Центрального американского банка влияет на решения инвесторов в Брази­лии. Визит российского президента в Китай вызывает тревогу у стратегов НАТО. Мини-са­мокаты или туфли на платформах появляются почти одновременно в мага­зинах Берлина, Милана, Лондона и Ломжи.

В-третьих, появляются новые формы экономических, политических, куль­турных организаций наднационального характера, не связанных с каким-либо конкретным государством или с какой-либо отдельной страной. Наиболее очевидным примером такого рода могут служить крупные промышленные корпорации, банки, торговые фирмы. Некоторые из них еще сохраняют сим­волическую связь с той страной, откуда они ведут свое происхождение: «Сони», «Тойота», «Микрософт», «Боинг», но другие существуют уже в чисто между­народном пространстве: «Кока-Кола», «Макдональдс», «Каррефур», «Джене­рал Моторс», «Ситибанк» и т.п. Масштаб их операций далеко выходит за гра­ницы одного государства. В политике гораздо более ранним явлением, обре­тающим, однако, сегодня новые формы, были международные организации ООН, ЮНЕСКО, Интерпол и т.п. Такие или подобные им организации обре­тают сегодня определенные атрибуты государственного суверенитета, им да­ются права принимать решения, обязательные для стран-членов этих органи­заций (таковы, например, Европейская Комиссия, Европарламент) или право осуществлять юрисдикцию над судами отдельных стран (таким правом обла­дает Трибунал по расследованию преступлений против человечества в Гааге, а также Верховный Суд по правам человека в Страсбурге). Типично наднаци­ональный характер имеют новые социальные движения и отпочковавшиеся от них более прочные организации или ассоциации, например «Гринпис», кото­рый вышел из экологического движения, «Амнисти Интернэшнл» (Между­народная Амнистия), которая вышла из движения за права человека. В мире средств массовой информации существуют наднациональные телевизионные компании, например СиЭнЭн, международные журналы, например «Интер­нэшнл Геральд Трибьюн» или «Тайме». В области спорта самые знаменитые футбольные клубы уже не представляют свои страны (какую-либо отдельную страну), ибо разве можно считать команду голландской или британской, если в ее составе играет только один голландец или только три англичанина, а ос­тальной состав формируют так называемые «интернационалы»? К сожалению, глобализация затрагивает также преступные организации, прежде всего та­кие, которые занимаются нелегальной доставкой и сбытом наркотиков или торговлей так называемым «живым товаром».

В-четвертых, появляются социальные группы, жизнь и трудовая деятель­ность которых уже совершенно оторвана от конкретного места. Когда-то в та­ком положении были только дипломаты, сегодня к ним добавились бизнесме­ны, менеджеры, финансисты, персонал авиакомпаний, профессиональные спортсмены, артисты, в известной мере ученые. Эти люди постоянно меняют место проживания, кружатся по всему миру, значительную часть своей жиз­ни проводят в отелях, имеют свои офисы и квартиры во многих метрополиях, буквально не выходят из самолетов, пересекающих океаны по трансконтинен­тальным маршрутам. В крупных аэропортах для них приготовлены залы для конференций, чтобы они могли провести там деловые встречи, даже не посе­щая город, не покидая аэропорт. Недавно в связи с введением в строй новой авиатрассы из Нью-Йорка в Токио через Северный полюс, возникла пробле­ма повышенной радиации в районе Северного полюса, которая может пред­ставлять опасность для пассажиров, пролетающих этой трассой чаще, чем три раза в неделю.

Результатом такого рода изменений становится прогрессирующая униформизация мира. Капиталистический экономический рынок с характерными для него формами сделок, организациями, институтами, этикой конкуренции, потребительской ментальностью раньше всего овладел миром. Как утверждает американский теоретик Иммануил Валлерстайн, уже с XV в. капитализм стал «мировой системой». Важный шаг в сторону установления полного господ­ства этой системы был предопределен упадком плановой системы хозяйства, наступившим вместе с падением коммунистического режима в СССР и стра­нах Восточной Европы. В политике очередная, «третья волна демократиза­ции» (как называл это явление американский политолог Самуэль Хантингтон) прошла над миром в 1980-х годах, оставив нетронутыми только небольшие анклавы авторитарных и тоталитарных режимов. Типичные демократические институты и формы политической жизни (парламенты, выборы, предвыбор­ные кампании, активное общественное мнение и т.п.) сегодня практически оди­наковы в большинстве стран мира.

Гомогенизация охватывает также сферу культуры. Это прежде всего каса­ется ядра культуры - языка. Все более интенсивные и распространенные меж­дународные, наднациональные контакты требуют общего языка. Идея эспе­ранто или других искусственных языков не прижилась в мире. Зато таким всемирным средством общения все более явно становится английский язык, международная карьера которого началась в среде авиаторов - пилотов и дис­петчеров воздушных линий, а затем перекинулась в сферы туризма, науки, техники, компьютерного программирования, бизнеса и т.д. Сегодня знание английского языка становится все более распространенным, всеобщим обра­зовательным требованием, а многие страны (скандинавские государства, Гол­ландия) становятся практически двуязычными. Униформизация, стирание различий, в огромной степени охватывает сферы материальной культуры, по­требительского рынка, моды, образа жизни. В магазинах всего мира можно купить одни те же продукты, стилисты и дизайнеры проектируют одинако­вые автомобили, архитекторы строят похожие дома, портные шьют похожие костюмы и платья. Люди читают одни и те же книги, смотрят одни и те же фильмы, одни и те же футбольные матчи, слушают одни и те же мелодии и хиты. Подобными становятся обычаи, даже в столь тесно связанных с мест­ными традициями сферах жизни, какими являются семья и религия.

Психологическое отражение всех этих явлений в групповом сознании имеет амбивалентный характер. С одной стороны, люди все чаще начинают мыслить в категориях общей судьбы, общих угроз и надежд. Понятие «Мы» расширя­ется, выходя за границы общины и национального государства. Появляется региональная идентичность (например, понятие «мы - европейцы»), а также зародыши истинно мировой солидарности. Сильнейшим выражением такой солидарности является идея прав человека, которые обретают универсальное измерение, не ограниченное (как политические права) интересами граждан какого-либо одного государства, или (как социальные права) отдельных клас­сов, или дискриминируемых групп.

С другой стороны, глобализация моби­лизует оборонительное сознание, направленное на защиту утраченной или утрачиваемой культурной самобытности, собственных обычаев, традиций, ве­рований, образа жизни. Усиливается локальная идентичность и лояльность, ее этнические и религиозные проявления. Французский социолог Мишель Маффесоли пишет в этой связи о рождении новой «пле­менной культуры».

Столкновение этих двух противоположных тенденций (с одной стороны, расширения горизонта мышления и воображения за пределы собственной деревни, города, страны, региона, континента - на весь мир, а с дру­гой - сильнейшей идентификации с локальными культурами) является фак­том, характеризующим общественное сознание, и это столкновение может иметь сильнейшее революционное воздействие на общества будущего. В таком мире живем мы сегодня.

3.      Этапы глогбализации

Глобализацияслияние национальных экономик в единую, общемировую систему, основанную на быст­ром перемещении капитала, новой информационной открытости мира, технологической революции, при­верженности развитых индустриальных стран либера­лизации движения товаров и капитала, коммуникаци­онном сближении, планетарной научной революции; для нее характерны межнациональные социальные движения, новые виды транспорта, телекоммуникаци­онные технологии, интернациональная система обра­зования (А.И.Уткин). Постепенное сближение стран и континен­тов покрывает всю историю человечества. Но рево­люционно быстрыми темпами это сближение осуще­ствлялось лишь дважды.

Первый этап глобализации. На рубеже XIX и XX вв. мир вступил в фазу активного взаимосближения на основе того, что торговля и инвестиции распространи­лись в глобальном масштабе благодаря пароходу, те­лефону и конвейеру. Такие теоретики первой волны глобализации, как Р.Кобден и Дж. Брайт, убедительно для многих экономистов и промышленников обосно­вали то положение, что свободная торговля необрати­мо подстегнет всемирный экономический рост и на ос­нове невиданного процветания народы позабудут о распрях. Британия со всем своим морским, индустри­альным и финансовым могуществом стала гарантом этой первой волны глобализации.

Идея благотворного воздействия глобализации на склонную к конфликтам мировую среду получила наи­более убедительное воплощение в книге Нормана Эйнджела «Великая иллюзия» (1909). В ней автор аргументировал невозможность глобальных конфлик­тов вследствие сложившейся экономической взаимо­зависимости мира: перед 1914 г. Британия и Германия (основные внешнеполитические антагонисты) явля­лись вторыми по значимости торговыми партнерами друг друга, при том что на внешнюю торговлю Брита­нии и Германии приходилось 52% и 38% их валового национального продукта соответственно. Но в августе 1914 г. предсказание необратимости глобального сближения наций показало всю свою несостоятель­ность. Первая мировая война остановила процесс экономически-информационно-коммуникационного сближения наций самым страшным образом.

Для реанимации процесса понадобилось немало времени. Лишь в последние десятилетия XX в., после двух мировых войн, Великой депрессии и многочис­ленных социальных экспериментов, либеральный экономический порядок, созданный в XX в., стал воз­вращаться в мировую практику. В соревновании с плановой экономикой западная — рыночная система экономической организации — победила, превращая мир в единую рыночную экономику.

Второе рождение (или возрождение) глобализа­ции началось в конце 1970-х гг. на основе невероят­ной революции в информатике, телекоммуникациях и дигитализации (перевода информации в цифровую форму). За последние тридцать лет мощь об­щего числа компьютеров удваивалась в среднем в те­чение восемнадцати месяцев. Объем информации на каждом квадратном сантиметре дисков увеличивался в среднем на 60% в год начиная с 1991 г. В результа­те всех этих изобретений стоимость переноса инфор­мации сократилась драматически, и ныне огромные объемы информации могут быть перенесены посред­ством телефона, оптического кабеля и радиосигналов.

Стал очевидным новый характер глобализационных процессов. Например, британский концерн «Юнилевер», имеющий 500 подчиненных компаний в 75 странах, как и «Эксон», 75% доходов ко­торого получаются не в США, могут быть названы на­циональными лишь условно. Транснациональные кор­порации и неправительственные организации стали легко пересекать национальные границы и осуществ­лять власть над населением менее развитых стран, по­скольку «ни национальные правительства, ни локаль­ные власти не смогут собственными силами справить­ся с проблемами, порожденными растущей взаимоза­висимостью». Согласно данным, оглашенным на Кон­ференции ООН по торговле и развитию (май 2000 г.), в 1999 г. общая сумма слияний между фирмами раз­личных стран и поглощений местной фирмы иност­ранной составила 720 млрд. долл.

Современный этап глобализации. К началу XXI в. были выработано Соглашение об информационной технологии, заключены многочисленные соглашения о телекоммуникациях и финансовых услугах, достиг­нуты такие важные соглашения, как о приеме во Все­мирную торговую организацию Китая.

Если на первом (столетней давности) этапе глоба­лизации опорой ее служила глобальная Британская империя, то ныне за процессом резко ускорившейся глобализации стоят Соединенные Штаты. Они броси­ли свой несравненный вес, свою фактическую гегемо­нию ради процесса открытия мировой экономики: со­здание многосторонних институтов, активное участие в многосторонних раундах торговых переговоров, от­крытие собственных рынков для импорта, шаги по ре­ализации торгового либерализма.

С точки зрения американца Т. Фридмана, глобали­зация — это новая система, которая заменила «систе­му холодной войны». Не каждая страна может считать себя частью этой системы, но практически все госу­дарства (как и промышленные компании) находятся под давлением - они должны адаптироваться к вызо­ву глобализации. Но политический и экономический выбор большинства правительств резко ограничен тем, что в мире существует одна сверхдержава и пра­вит в мире капитализм.

Прежняя система международного разделения труда, основанная на взаимоотношениях между «раз­витой индустриальной основой мира», полуперифери­ей индустриализирующихся экономик и периферией неразвитых стран, изменяется в сторону создания еди­ной глобальной экономики, в которой доминирует «глобальная триада» Северной Америки, ЕС и Вос­точной/Западной Азии. Здесь размещены главные производительные силы мира и «мегарынки» мировой глобальной экономики, в которой центральную роль играют глобализированные транснациональные кор­порации.

Глобализацияэто процесс, определяемый ры­ночными, а не государственными силами. Чтобы при­влечь желанный капитал и надеяться на блага, на пло­ды современной и будущей технологии, государства должны жестко следовать правилу сбаланси­рованного бюджета, приватизации экономики, откры­тости инвестициям и рыночным потокам, стабильной валюты.

Глобализация означает гомогенизацию жизни: це­ны, продукты, уровень и качество здравоохранения, уровень доходов, процентные банковские ставки име­ют в данном случае тенденцию к выравниванию на ми­ровом уровне. Глобализация изменяет не только про­цессы мировой экономики, но и ее структуру. Набира­ет силу невероятный по мощи воздействия на челове­чество процесс, генерирующий трансконтиненталь­ные и межрегиональные потоки, создающий глобаль­ную по своему масштабу взаимозависимость. Миро­вая экономика не просто становится взаимозависимой — она интегрируется в практически единое целое. Различие между взаимозависимой экономикой и эко­номикой глобализированной — качественное. Речь идет не только о значительно возросших объемах тор­говых потоков, но и о таком мировом рынке, который выглядит как рынок единого государства.

Понижая барьеры между суверенными государст­вами, глобализация трансформирует внутренние со­циальные отношения, жестко дисциплинирует все «особенное», требующее «снисходительного» отно­шения и общественной опеки, она разрушает культур­ные табу, жестоко отсекает всякий партикуляризм, безжалостно наказывает неэффективность и поощря­ет международных чемпионов эффективности.

Инвестиции ТНКк 2020 г. увеличатся в четыре ра­за и достигнут уровня в 800 млрд. долл. Не меньшими темпами увеличится стоимость товаров, произведен­ных в заграничных филиалах транснациональных кор­пораций (5 трлн. долл. в конце XX в.). Возникнет под­линно единая международная система, ценящая преж­де всего технологические новшества, позитивные пе­ремены. Центром усилий в XXI в. станут образование, развитие инфраструктуры, занятие конкурентоспо­собных позиций на мировом рынке информатики, ми­кроэлектроники, биотехнологии, телекоммуникаций, космической техники, компьютеров, т. е. привнесения новаций, модернизация как константа национальной жизни.

Американский теоретик Р. Фолк полагает: «Оче­видно, что растущая экономическая взаимосвязь, сов­мещенная с влиянием Интернета и глобальных средств связи (особенно телевидения), воспевающих консьюмеризм и создающих общее и одновременное восприятие новостей, изменяет наше представление о мировом порядке фундаментальным образом. Госу­дарство не является более доминирующей силой на мировой арене. Глобальные рыночные силы в виде многонациональных корпораций и банков излучают сильное и независимое влияние. Они действуют на международной арене с минимальными ограничения­ми. Существенно воздействие локальных и трансна­циональных инициатив отдельных групп граждан по всевозможным проблемам местного значения — от строительства дамб до противодействия правительст­венным репрессиям. Международный порядок, опре­деляемый этими силами, представляет собой переход от мира суверенных территориальных государств к возникающей мировой деревне... В значительной ме­ре социал-демократическая версия сочувствующего гражданам государства заменяется неолиберальным жестоким государством».

Глобализация заставляет правительства гармони­зировать национальную экономическую политику с потребностями и пожеланиями соседей и потенциаль­ных конкурентов. В обстановке интенсивной конку­ренции, когда ускоряется движение потоков капита­лов, лишь немногие страны могут позволить себе до определенной степени независимую валютную поли­тику и поддерживать определенную экономическую самодостаточность.

Особая заинтересованность в глобализации ха­рактерна для лидеров мировой экономической эффек­тивности - 34 государств-членов Организации эко­номического сотрудничества и развития (ОЭСР), в которых живет чуть больше десятой доли человечест­ва, но которые владеют двумя третями мировой эко­номики, международной банковской системой, доми­нируют на рынке капиталов. Они обладают возмож­ностью вмешательства практически в любой точке земного шара, контролируют международные комму­никации, производят наиболее сложные технологиче­ские разработки, определяют процесс техническогообразования.

Как любой процесс, по мнению Э.Л. Азроянца, глобализация структу­рируется взаимно порождающими, а не отрицающими друг друга тенденциями. Так,существуют субъективная и объективная составляющие, разные прави­ла игры для тех, кто в центре, и тех, кто вдали от него, довольных и недовольных ее последствиями.

Субъек­тивный аспект реализуется в основном через страте­гию и тактику поведения акторов процесса для дости­жения своих интересов вне зависимости от интересов других участников.

Объективный аспект, в свою оче­редь, представляет интегральный результат общих усилий, как правило, отличающийся от всех субъек­тивных устремлений, но связанный с ними характером траектории достижения цели.

В субъективном срезе процесса глобализации вы­деляются следующие моменты:

Ø  западная культура предлагается миру как единственно универсальная ипрогрессивная,а вестернизация — как механизм реа­лизации этого проекта;

Ø  предпринимаются попытки до­казать и убедить людей в том, что тотальная унифика­ция мира безальтернативна;

Ø  широко распространяет­ся мнение, что либеральная (неолиберальная) эконо­мика и демократия не исчерпали своего созидательно­го потенциала и являются главными инструментами глобализируюшегся мира;

Ø  настойчиво разрушаются представления о государстве, которому противопос­тавляется «глобальное свободное общество»;

Ø  куль­турная экспансия конвертируется в экономическую зависимость;

Ø  приватизируется политика, поскольку в нее все чаще и интенсивнее вторгаются частные акто­ры, принимая на себя функции, ранее принадлежащие государству;

Ø  воздействие на сознание людей превра­тилось в высокодоходный бизнес.

Объективный аспект проблемы включает следую­щие моменты:

Øцель глобализации на современном этапе (в плане объективного хода исторического раз­вития), заключается в том, чтобы создать условия ка­чественного перехода общества (экономического, по­литического, социального) в глобальное общество, доминантой которого станет духовное производство и глобальное сознание;

Øнеизбежную тесноту взаимо­действия и формирования глобального общества сле­дует строить по принципу сочетающегося, а не унифи­цированного единства культур, ненасильственного по­строения наднациональных структур и консенсусных форм управления и координации;

Øнеобходимы равно­правный диалог культур через поиск «площадок» бес­конфликтного сотрудничества и веротерпимость, вы­равнивание цивилизационного уровня развития.

4.      Глобализация как процесс формирования единого финансово-информационного пространства

Глобализацияпроцесс стремительного форми­рования единого общемирового финансово-информа­ционного пространства на базе новых, преимущест­венно компьютерных технологий (М.Г. Делягин). В этом ее отличие от интеграции, высшей стадией которой она является.

Атрибуты глобализацииглобальное телевиде­ние, «финансовое цунами» спекулятивных капиталов, сметающее и воздвигающее национальные экономи­ки, первый кризис глобальной экономики в 1997—1999 гг. и второй в 2008-2009 гг. и, наконец, вершина всего — Интер­нет, виртуальная реальность, интерактивность. Одна­ко внешние атрибуты и инструменты глобализации не должны заслонять главного — влияния новых инфор­мационных технологий на общество и, шире, на чело­вечество в целом.

Единый мир возник на базе качественно новых компьютерных технологий, которые породили новые информационные технологии, а те в свою очередь ка­чественно изменили природу бизнеса.

Главное в глобализации изменение предмета труда. Основной формой существования человека на всем протяжении его истории было изменение приро­ды. Информационные технологии сделались наиболее прибыльными, наиболее коммерчески эффективным бизнесом стало не преобразование мертвых вещей, которым занималось человечество с момента своего появления, но преобразование живого человеческого сознания — как индивидуального, так и коллективно­го.

Информационные технологии впервые удешевили и упростили технологии формирования сознания до такой степени, что они в отличие от государственной пропаганды стали практически общедоступны и ком­мерчески эффективны.

В результате изменением нашего сознания зани­мается не национальное и даже не зловещее «миро­вое» правительство, а практически любой желающий. Тот, кто не делает этого, давно вытеснен из бизнеса, в котором нечего делать без PR-технологий: в отличие от традиционного мар­кетинга они приспосабливают не товар к предпочте­ниям людей, а, напротив, людей — к уже имеющемуся товару.

Превращение формирования сознания в наиболее выгодный бизнес - не частный вопрос коммерции. Оно изменяет сам характер человеческого развития: если раньше человечество изменяло окружающий мир, то теперь оно перешло к изменению самого себя. В силу эффективности, влиятельности и привлека­тельности своей деятельности элитой информатизированного общества становятся люди, участвующие в формировании сознания. Это «инфор­мационное сообщество», обладающее специфически­ми мировоззрением, системой ценностей и стилем по­ведения, неминуемо обособляется в рамках каждого отдельно взятого общества.

В результате в рамках каждого общества возника­ет глубокое противоречие между «информационной элитой», осуществляющей формирование общест­венного и индивидуального сознания, и основной массой населения (в том числе высокообеспеченного и образованного), в силу специфики своей деятельности не имеющей доступа к информационным технологиям и являющейся поэто­му исключительно объектом их применения. При этом чем более развитым является общество, тем острее в нем проявляется данное противоре­чие, так как тем выше в процентном отношении доля «информационной элиты» и тем заметнее ее деятель­ность.

Обособление во всех странах групп людей, рабо­тающих с информационными технологиями, в «ин­формационное сообщество» неизбежно ведет к по­степенной концентрации этого сообщества (в силу материальных, в том числе потому, что интеллект, хо­тя и выживает, не воспроизводится в бедности и опас­ности, и интеллектуальных факторов) в наиболее раз­витых странах.

Это создает объективно обусловленный техноло­гический разрыв, в первую очередь между развитыми и развивающимися странами.

Данный разрыв закрепляется из-за кардинального изменения ключевых ресурсов развития человеческо­го общества, происходящего под воздействием инфор­мационных технологий: это уже не пространство с же­стко закрепленным на нем производством, а в первую очередь мобильные финансы и интеллект. Соответст­венно эффективное освоение территорииуже не оз­доровление находящегося на ней общества, но, напротив, обособление (которое обычно является результа­том кризиса) внутри него и изъятие его финансов и интеллекта. При этом прогресс более развитого об­щества идет за счет деградации «осваиваемого», при­чем масштабы деградации, как всегда при «развитии за счет разрушения», превосходят выигрыш более развитого общества.

Таким образом, распространение информацион­ных технологий и глобализация качественно изменили сотрудничество между развитыми и развивающимися странами: созидательное освоение вторых первыми при помощи прямых инвестиций (бывшее содержани­ем как основанной на прямом политическом господст­ве «английской» модели колониализма, так и осно­ванной на косвенном экономическом контроле «аме­риканской» модели неоколониализма) уступает место разрушительному освоению при помощи изъятия фи­нансовых и интеллектуальных ресурсов. Именно ос­мысление реалий и последствий этого перехода поро­дило понятие «конченых стран», безвозвратно утра­тивших не только важнейшие — интеллектуальные — ресурсы развития, но и способность их производить.

5.      Глобализация как этап трансформации евро­пейской системы ценностей

Эволюция ценностных систем в истории общества привела к глобализационному периоду. С первых столетий нашего летоисчис­ления и до середины XIX в. европейская цивилизация нормировалась, сохраняла себя и развивалась на ос­нове христианской идеи, в которой мерой всех вещей отношений был Бог. Правила, принимавшиеся об­ществом за высший трансцендентный образец, пред­лагали и соответствующее обустройство земной жизни. В центре социальных отношений оказывался храм. Мораль, право, политическое и государственное устройство, культура — все это так или иначе выводились из Библии. Подобный способ организации жизни делал ее достаточно гармоничной и согласной с природой, семья сохраняла.

К концу XIX столетия традиционная система норм и правил начала активно разру­шься и столь же активно происходил поиск новых моделей и новой идентичности. Оказалось, что ни одна из предлагавшихся базисных идей не сравнима с сходной христианской ориентацией по уровню своей надежности и устойчивости, и уже потому предлагав­шиеся идеи правильнее рассматривать как переход­ные, временные эрзац-системы, как поиск оптималь­ного результата, но не как сам окончательный резуль­тат. Опробованные ценностные системы напоминают скорее некий «гипс на социум», который можно будет снять после того, как процесс ломки, срастания и ис­целения завершится. Варианты социального устрой­ства сменяли друг друга: по мнению И.Б. Чубайса, на смену фундаментальной религиозно-христианской основы пришел фашизм (точнее — тоталитаризм), затем — идея свободы и де­мократии; ныне ее развитием и продолжением стал принцип глобализации.

Запрос общества на увеличение материального уровня жизни стимулировал развитие товарного про­изводства и рыночных отношений. А это в свою оче­редь содействовало росту общения, социальной мо­бильности, увеличению числа и размеров городов, что вело к «релятивизации» высших истин и ценностей. «Гибель Богов», говоря языком Ф. Ницше и Р. Вагне­ра, привела к появлению разного рода богозаменителей — многочисленных вождей, фюреров, дуче, каудильо, которые утверждали, что те­перь именно они владеют абсолютной истиной. Однако дикта­тор, объявлявший ту или иную мифологию абсолютом, вскоре превращался в заложника собственной идеологии. Ему приходилось переделывать свой на­род, а затем и весь мир по выдуманным им «коричне­вым» или «красным» лекалам. Но народ и мир актив­но сопротивлялись, начинались гражданские войны, а затем и Вторая мировая война, в которой тоталита­ризм сам себя уничтожил.

Отказ от высшей ценности и разочарование в са­мозваных «высших ценителях» привели к отказу от всяких ценностей. В условиях отказа от Бога и неве­рия вождю гражданским идеалом становится свобода, которая предполагает игнорирование всяких автори­тетов и «обязательностей». Рассчитывать теперь при­ходится только на самого себя. Общество, исповедую­щее культ свободы, становится неуязвимым по отно­шению к любым навязываемым извне лжеидеям. Ведь открытая гражданская дискуссия все расставляет по своим местам. Но свободное общество ста­новится зависимым от самого себя и собственных страстей; врожденные инстинкты, гедонизм, стремле­ние к упрощениям — ничто не ограничивает, чем боль­ше свободы — тем меньше правил. Роль возвышенно­го, духовного непрерывно снижается, главным регу­лятором и объектом поклонения становится золотой телец. Люди боготворят деньги, которые делают их свободными.

Продолжающееся стремление к росту прибыли, дальнейшее увеличение роли материального стимули­руют утверждение новой модели свободного общест­ва, получившей название «глобализация». Формаль­но речь идет о снятии или уменьшении барьеров всех типов — экономических, политических, социальных, культурных, существующих между государствами. Скорее можно говорить о глобальном распростране­нии западных норм, образцов, товаров. В рамках гло­бализации именно Запад стремится представить свои эталоны как матрицу-основу, на базе которой форми­руется вся общемировая система стандартов.

Глоба­лизация — это стремление перевести планету на за­падную систему отсчета. В условиях торжества сво­боды ценностная система общества упрощается, на первый план выходит наиболее простое, материаль­ное. Поскольку международные финансово-промы­шленные корпорации в экономическом отношении, как правило, более мощные и эффективные, чем национальные, глобализация становится лозунгом дня.

Однако глобализация вызывает довольно серьез­ное противодействие, в разных странах активно про­явило себя т.н. движение антиглобалистов. В числе первых дискомфорт от глобализации ощутили носите­ли существующих в каждом большом сообществе ре­гиональных субкультур. Региональное противодейст­вие дополняет протест иного типа. Сегодня глобали­зация, единые шаблоны и образцы навязываются представителям разных этносов и культур. Такая про­тивоестественная глобализация будет вызывать и уже вызывает постглобалистский (по аналогии с постко­лониальным) синдром. Свободный мировой обмен то­варами и услугами наталкивается на культурную авто­номию и суверенность народов и этносов. В нормаль­ной ситуации свободный обмен товарами должен до­полняться или как-то коррелировать с востребован­ностью идейно-культурного, духовного сближения и унификации. А поскольку культурная интеграция (речь идет о насилии вестернизацией, а не об органич­ном, свободном и взаимозаинтересованном сближе­нии партнеров) воспринимается как искусственный процесс, экономическая глобализация стимулирует антиглобализм.

6.      Проблемы глобализации с точки зрения А.С. Панарина

Принципиальное значение для глобализации имеет тот факт, что к новой системе откры­того, глобализирующегося мира различные народы и го­сударства подошли неодинаково подготовленными, значительно отличающимися по своему экономичес­кому, военно-стратегическому и информационному потенциалу.

Новыеотношения более и менее развитых, более и менее защищенных народов в складывающемся от­крытом мировом пространстве чреваты новыми потря­сениями и коллизиями. Не случайно наиболее после­довательными адептами глобального мира, пропаган­дирующими идею единого открытого общества без ба­рьеров и границ, сегодня выступают наиболее разви­тые и могущественные страны, усматривающие в ос­лаблении былых суверенитетов новые возможности в своей экономической, геополитической и социокуль­турной экспансии. Эти же страны тяготеют к социал-дарвинистской интерпретации глобального мира как пространства нового естественного отбора, призван­ного расширить границы обитания и возможности на­иболее приспособленных за счет менее приспособ­ленных, которым предстоит потесниться.

В ответ на это менее развитые и защищенные страны проявляют подозрительное отношение к про­цессу глобализации и либеральной концепции миро­вого открытого общества, противопоставляют им раз­ного рода защитно-протекционистские механизмы. В различии этих позиций проявляются реальные проти­воречия процесса глобализации, асимметричного по своей сути. Некоторые из проявлений этой асиммет­ричности уже исследовались в науке и известны поли­тикам. Так, в ответ на западную концепцию глобаль­ной «электронной деревни», жители которой помеще­ны в единое информационное поле и реагируют «по- соседски» на события в самых отдаленных уголках ми­ра, представители стран «третьего мира» подняли проблему «информационного империализма», свя­занную с неэквивалентным обменом информацией между Севером и Югом, развитыми и развивающими­ся странами.

Сегодня эта асимметричность отношений разных стран в едином пространстве глобального мира каса­ется не только собственно информационных отноше­ний, затрагивающих судьбы национальной культуры и традиций. В современном глобальном мире появились новые финансово-экономические, политические и во­енные технологии, способные подрывать националь­ный суверенитет в вопросах, затрагивающих основы существования людей, их повседневную обеспечен­ность и безопасность. Произошло своеобразное раз- веществление многих условий человеческого сущест­вования, подверженных действию различных транс­феров — возможностей управления на расстоянии, поверх государственных границ. Манипуляции с пла­вающими валютными курсами и краткосрочным спе­кулятивным капиталом, способные экспроприировать национальные накопления и обесценить труд сотен миллионов людей — только наиболее разительный пример применения этих новых технологий.

Менее изучены трансферы, применяемые в сфере политического воздействия на поведение местных властных и интеллектуальных элит, этнических групп, лидеров, принимающих решения. Тем не менее, и эти сферы не избежали воздействия феномена глобализа­ции, который нужно анализировать не только как сти­хийно складывающийся процесс мировой взаимозави­симости, но и как технологию асимметричных гло­бальных взаимодействий, по-новому структурирую­щих современный мир. В сфере отношений информа­ционного социокультурного обмена эксперты давно уже делят мир на культуры-доноры и культуры-реци­пиенты, взаимоотношения которых строятся по моде­ли субъектно-объектной связи.

Наряду с глобальными информационными полями, позволяющими действовать на сознание людей поверх государственных границ, в мире образовались и дру­гие глобальные поля, открывающие возможности аналогичных действий в отношении материальных факторов человеческого существования. Это означа­ет, что мы являемся свидетелями нового процесса формирования глобальной власти, отличающейся от ее традиционных форм принципиально новыми техно­логиями дистанционного воздействия и латентными формами проявления.

Человечество еще не осознало полного значения этого нового явления и его долгосрочных последствий. Со времен Американской и Французской революций XVIII в. народы решали две проблемы:

-                      достижения национального суверенитета и не­зависимости, свободы от внешнего гнета;

                  установления демократического контроля над собственной властью, подчинения ее воле избирате­лей и конституционно-правовым нормам.

Приходится признать, что многие реальности со­временного глобального мира ставят под вопрос эти завоевания эпохи демократического модерна: и гаран­тии народов от несанкционированного внешнего воз­действия, и демократический контроль за силами, ор­ганизующими это воздействие, сегодня не обеспече­ны.

По некоторым основаниям можно за­ключить, что процесс глобализации готовит переход человечества в принципиально иное качество, когда продолжение настоящего — количественное наращи­вание сложившихся параметров и тенденций — уже невозможно.

Первое из этих оснований связано с экологически­ми «пределами роста» — несомненной экологической перегрузкой планеты. Это требует смены самой пара­дигмы развития современной технической цивилиза­ции и форм ее отношений с природой.

Второе связано с не менее опасными тенденциями нравственного вырождения, которое проявляется не только в катастрофическом ухудшении моральной статистики, касающейся массового поведения, но и в существенном ухудшении принимаемых современны­ми элитами решений — политических, экономических, административно-управленческих. Возникает необхо­димость смены социокультурной парадигмы, форми­рующей нравственный и поведенческий код современ­ного человечества.

Третье связано с углубляющейся социальной по­ляризацией между адаптированной (благополучной) и неадаптированной (неблагополучной) частями чело­вечества. Еще недавно казалось, что процесс глобаль­ной модернизации осуществляется в русле единой об­щечеловеческой перспективы — приобщения менее развитых слоев, стран, регионов к единому эталону, в котором воплощена заветная историческая цель чело­вечества.

Сегодня мы стоим перед угрозой утраты единой общечеловеческой перспективы, раскола человечес­кого рода на приспособленную культурную расу («зо­лотой миллиард») и неприспособленную, к которой, как оказалось, принадлежит большинство населения планеты. Этот раскол мира уже сейчас работает как быстродействующий механизм разрушения нашей планетарной цивилизации, ведущий от отношений со­лидарности и доверия к социал-дарвинистскому отбору, войне всех против всех, вездесущей подозрительности.

На такой основе человечество не сможет долго продержаться. Требуется смена самой парадигмы от­ношений между Западом и Востоком, Севером и Югом, Морем и Континентом, «полюсами роста» и обездоленной периферией. Таким образом, вопрос о качественно ином будущем — это не очередная уто­пия, а жизненная необходимость.

  1. глобальной среды

Глобализм

Глобализм представляет собой не что иное, как подвид либе­рализма, который принято называть экономическим вариантом неолиберализма и который с 70-х гг. XX столетия отчётливо скон­центрирован на применении тех политических принципов, кото­рые обеспечивают экономическую прибыль. Глобализм отличается от остальных идеологий тем, что подчёркнуто ориентируется на прагматичность в соответствии с принципом: "Политически хорошо то, что в конечном счёте эко­номически выгодно".

Несмотря на то, что эта идеология стремится действовать в не­скольких сферах, её главная мишень - сфера экономики. Главной целью глобализма является создание мира без границ, чтобы обеспечить свободное передвижение товаров, чтобы сделать мир большим свободным рынком, в котором глав­ную роль будут играть большие транснациональные корпорации, а все остальные имели бы право соревноваться с ними. Глобализм представляет собой идеологию этих корпораций, а сами они являются главными носителями этой идеологии. Политический порядок подоб­ным образом устроенного мира должен быть новым мировым, нео­либеральным порядком, который с помощью определения правил игры обеспечивает ТНК доминирование на рынке и предоставляет им экономические преимущества. Поэтому транснациональные корпорации стремятся не просто к созданию мирового рынка, ос­вобождённого от национально-государственных границ, но такого рынка, который был бы устроен на либеральных принципах.

Поскольку эта идеология началась на Западе, глобализм под­разумевает прорыв западных ценностей в другие части света, в осо­бенности на Восток, потому часто этот процесс и носит название вестернизации. Сторонники глобализма частые критические упрёки в том, что Запад через свои транснациональные корпорации наводнил мир брендами "фастфуд" и нездоровыми напитками, пы­таются уравновесить утверждением, что и Восток не только широко распространяет свой тип продуктов питания, но и навод­няет западные страны, и даже США, дешёвыми некачественными товарами ширпотреба. Таким образом, якобы происходит размен товаров и услуг, в процессе которого прибыль получают обе сто­роны, а в проигрыше оказываются только "бедные" потребители, которые остаются и недовольными, и без выбора.

Но существует обстоятельство, которое сильно препятствует распространению глобализма и с чем он никак не хочет смирить­ся - это акцентирование некоторых государств на националь­ном, т.е. государственном, суверенитете, который действитель­но является серьёзным препятствием для процесса глобализации. Поэтому глобализм проповедует наступление эры постсуверени­тета, в которой у государств будет отнято право быть охранителем нации и религии, забота о развитии которых должна перейти к международному сообществу.

Глобализм пытается устранить страх малых и слабых внедре­нием принципа защиты всех видов меньшинств, понимаемой как защиту самобытности, точнее, всего того, что составляет этниче­ское, религиозное, культурное и даже сексуальное определение, но которое в силу своей малости (политической незначительности) не стоит на пути к материализации глобальных политических и эко­номических интересов. Заодно этим ходом оправдываются присут­ствие и применение силы по всему миру теми странами, которые выступают носителями глобализации.

Таким образом, глобализм исходит из того, что его главными противниками являются национализм и национальное государство, которые в своей деятельности руководствуются не универсальным, а национальным интересом и стремятся к замкнутости своих наций в своих границах, со своими таможнями и правилами, ограничи­вающими передвижение товаров и уменьшающими прибыль боль­ших транснациональных корпораций.

Однако главная проблема проявляется в виде неформального сопротивления. Национальные государства не в состоянии остано­вить натиск глобализации уже потому, что их сила меньше той силы, которой располагают страны - носители глобализации. Проблему создают этнические и религиозные экстремисты, наделяющие себя ролью защитников веры и нации, используя для этих целей наси­лие, в первую очередь в форме терроризма, который в наше время и сам стал глобальным. Эти силы сделали наступление глобализма не только нелёгким и более медленным, но и показали, что на пути его распространения глобализм ожидают тяжёлые, дорогостоящие битвы.

Хотя некоторые части света, в особенности Азия и Африка, сильно сопротивляются глобализму как идеологии, наступление глобализации здесь представляется неминуемым, в особенности на экономическом поле. А вот на других полях распростране­нию глобализма препятствует религия, в первую очередь ислам, а также культура. Так, мощное сопротивление глобализму оказывают вековые традиции самостоя­тельного политического развития наподобие китайских.

В истории со времён Цезаря и до наших дней ещё никому не удавалось установить глобальный порядок в мире (хотя охотники до установления такого порядка в истории человечества то и дело проявляли себя), потому что мир не только очень разнообразен, но и весьма неустойчив, полон вызывающих новых устремлений, соответствующих самой природе человека. Посмотрим, удаст­ся ли неолиберализму сделать то, что ещё не удавалось никому. Высказываются мнения, что, может быть, ему и удастся это проде­лать. Высокие шансы у глобализма связаны с тем, что эту идеологию активно продвигают США, которые доминируют над остальным миром. Эта страна предлагает миру порядок, который для политических и эконо­мических элит многих стран, выглядит привлекательным не только экономически, но и политически.

"Новый мировой порядок"

Под новым мировым поряд­ком обычно подразумевается установление неприкосновенного политического, экономического и военного доминирования США и группы высокоразвитых стран Запада, сплотившихся в несколь­ких или вокруг международных организаций экономического, по­литического или военного характера, доминирующих почти над всеми остальными странами мира. Это господство проявляется в их стремлении реализовать свои стратегические военные, поли­тические и экономические интересы, как и интересы их союзников, проведением внешней политики, преимущественно рассчитанной на позицию силы и вмешательство во внутренние дела суверенных государств. Эта политика материализуется не только при помощи военных, экономических и политических институтов и междуна­родных организаций, находящихся до сегодняшнего дня под их непосредственным контролем, но и с помощью инструментализации таких организаций, как ООН, которая пред­назначена для общей пользы всех стран-членов и в этом ключе до конца ХХ века и функционировала.

Функционирование "нового ми­рового порядка", в основном, сводится к применению силы или выступлению с позиции силы. Именно этим объясняется и пове­дение группы господствующих стран в рамках "нового мирового порядка". Оно во всё большей степени характеризуется не только несоблюдением, но и грубым нарушением норм международного права. Очевидно, что эти действующие до сих пор нормы страны рассматривают как исторически устаревшую международную пра­вовую норму, в своё время выражавшую блоковское равновесие сил. Западные страны исходят из того, что поскольку исчезли противостоявшие друг другу военные блоки, исчезла и потребность в соблюдении боль­шинства этих норм.

Сейчас ещё рано говорить о новом мировом порядке как о материализованном концепте в силу отсутствия чёт­кого и до конца определенного содержания этого концепта. Некоторые исследователи считают "новый мировой порядок" только одним из множества до конца незавершённых международных проектов. Потому сегодня можно говорить только об усилиях по его установле­нию и о результатах этих усилий.

Для данной темы важным является то, что установление "нового мирового порядка" только на первый взгляд проявляет­ся как установление порядка глобального доминирования одного мощного центра общего влияния, одного государства, одной идео­логии. Но существуют и чётко выраженные континентальные и региональные центры доминирования новообразованных миро­вых сил с тенденцией увеличения всех своих ресурсов влияния, всё больше не подчиняющихся формальному центру глобального до­минирования.

Так, в экономическом, поли­тическом и даже в военном отношении самой могущественной страной в Европе является ФРГ. Такую же позицию континентального доминирования на Дальнем Востоке занимает Япония. Эти две страны в своём новом и пока постоянном подъёме не претендуют на гласное обнаруже­ние амбиций в уравнивании своих позиций в верхах и глобальных масштабах доминирования "нового мирового порядка". Но с учётом всех показателей можно ожидать, что в короткий срок, менее чем за десятилетие, эти две страны как раз пропорционально укрепятся по мере спада экономической, политической и во­енной силы США.

Соотношение экономического влияния как основы общей силы между тремя уже существующими экономическими и технологиче­скими центрами (США, ЕС во главе с ФРГ и Япония как модератор экономической мощи Дальнего Востока) должно определить, останутся ли Соединённые Штаты в качестве наивысшей глобальной силы или же будут вынужде­ны поделиться с кем-то своей властью. Нынешняя длительно доминирующая (и, вероятно, ещё долго непоколебимая) позиция США в сфере военного влияния не будет многого стоить без удер­жания экономической силы как основы общего превосходства.

Можно ожидать, что, несмотря на увеличение военного потен­циала, такие державы, как Германия и Япония, в будущем не бу­дут стремиться к реализации своих интересов путём применения военной силы в международном плане, а будут добиваться этого в основном путём экономического, в особенности технологическо­го и финансового, влияния, активно используя при этом многосто­ронние институты. Именно этим можно объяснить настойчивое стремление Германии и Японии, как и некоторых других регио­нальных государств, как можно скорее быть принятыми в Совет Безопасности ООН в качестве постоянных членов и тем получить как можно большую часть политического пирога в процессе при­нятия решений и глобального влияния. Но этим же объясняется и сопротивление этим стремлениям со стороны не только США, но и Франции и Англии, перешедших в разряд второ­степенных держав, которые своё политическое влияние могут отстаивать только с позиций своего положения в СБ ООН.

Сегодня США занимают доминиру­ющие позиции в большинстве важных международных организа­ций и институтов (ООН, МВФ, ВТО, ОЭСР, НАТО). В отличие от позиций Великобритании и Франции, политиче­ское положение которых по преимуществу обусловлено историче­скими обстоятельствами, американское доминирование полностью основывается на огромном политическом, экономическом и военном могуществе США.

Бескомпромиссная конкурентная борьба между мировыми державами за место постоянного члена Совета Безопасности ООН станет более понятной, если учесть, что одним из главных свойств "нового мирового порядка" в будущем должен стать элитизм, ма­териализация которого должна проявляться в резком расшире­нии возможностей удовлетворять интересы членов этого элитного клуба за счёт ущемления интересов других государств. Характерные черты этого явления начинают проявлять себя уже сегодня. Так, используя общемировую тенденцию к перемещению центра власти из законодательной сферы в исполнительную, конструк­торы "нового мирового порядка" практически уже превратили Генеральную Ассамблею ООН (по замыслу создателей этой миро­вой организации, долженствующей быть главным органом мирово­го сообщества по поддержанию мира) в орган вторичного значения, а Совет Безопасности ООН - в орган первичной значимости и даже в своего рода зародыш мирового правительства, объясняя это не­обходимостью быстрого принятия решений как главного фактора в процессе предоставления помощи странам и народам, оказавшимся "под угрозой".

Следует сказать о том, что нельзя не учитывать потенциал влияния других международ­ных организаций и отдельных стран. Так, экономическое и поли­тическое влияние России, и Китая, их крепнущий военный потенциал тоже должны учитываться при формировании международных отношений в целом.

На сокращение нынешнего могущества США "работают" и та­кие региональные державы, как, например, Турция (хотя надо иметь в виду и Бразилию, Нигерию, Индию, Пакистан, и другие страны). В нынешних условиях США поощряют выстраивание региональной системы безопасности, но в перспективе развитие этих региональных держав может в значительной степени способ­ствовать уменьшению общего могущества США.

Политический, экономический и в особенности фи­нансовый ресурсы играют огромную роль в достижении доминант­ных позиций в глобальных отношениях. Но всё же решающим фак­тором доминирования в региональных рамках является, и ещё долго будет сохраняться, военное влияние. Ни Турция, ни Бразилия, ни Индия, ни Нигерия не являются сегодня и не станут в ближайшем обозримом будущем мощными политическими, экономическими и уж тем более финансовыми силами, но благодаря своей военной силе ещё долго будут пребывать в ранге региональных держав.

Миссия посредничества с позиции силы в глобальном масшта­бе в качестве нового и возможного общего способа сотрудничества с другими странами и государствами, а в особенности с теми, кто проявляет непослушание, очень ярко выражена по отношению к суверенитету других стран.

Cтраны Запада, которые когда-то были резкими критиками док­трины "ограниченного суверенитета" Брежнева, ныне стали глав­ными проводниками похожей концепции "сохранения международной стабильности". Действие их концепции ограничения суверенитета сегодня прак­тически распространяется на весь мир, в то время как концепция Брежнева действовала только в рамках Организации Варшавского договора.

"Новый мировой порядок" подразумевает и трансформацию понимания права на самоопределение. Создатели этого "порядка" право на самоопределение толкуют исключительно как право народа на национальное самоопределение, но не на политическое и экономическое. Такой подход указывает на субъективизм как доминирующее свойство провоз­глашённого "нового мирового порядка".

В нынешнее время "новый мировой порядок" своими методами пока ещё только обрисовывает свои контуры, и это контуры поряд­ка насилия, где одним из основных выступает не столько само на­силие, сколько угроза применения силы, принуждение и давление, а из разряда более решительных действий - прямое военное вме­шательство и война.

Глобализация

Американский политик и ученый Генри Киссинджер, пишет: в "каждом столетии появляется страна, которая, располагая мощью и волей, интеллектуальной и моральной силой, формирует в основных чер­тах международный порядок, отталкиваясь от своей собственной системы ценностей". Хотя не существует временной привязки к появлению подоб­ного феномена, исторически всегда происходила "борьба за сферы влияния" (борьба за место под солнцем, борьба за мировое могущество) самых сильных государств, которые навязывали остальным свои планы по обустройству мира в соответствии со своими воззрениями, потребностями и интере­сами.

Такое историческое лидерство выстраивалась путём военно­го, политического и культурного доминирования древних персов, греков, римлян и других и утверждалась мечами полководцев - от Александра Македонского, Цезаря, Наполеона вплоть до современ­ных, хотя и несколько иных по форме, завоевательных походов. Нынешняя самая могущественная держава мира - США - так­же имеет такие планы и волю, как и предыдущие мировые доми­нировавшие державы. В этом деле у них есть не только союзники и последователи, но и враги.

Враги сильных мира сего редко легитимизируются как таковые попросту из страха. Друзья же самых сильных не всегда находят­ся искренне на их стороне, поскольку чаще всего они на стороне тех, кто на данный момент сильнее, потому что только так надеются в лучшем виде удовлетворить свои интересы. Любовь к победителям - общее свойство человеческой природы.

В целом это явление, представляющее США и привязанные к ним страны, сегодня обозначается различными терминами, но чаще всего употребляются следующие три: глобализм, глобализация и новый мировой порядок. Поэтому необходимо отметить, что речь идёт о трёх разных понятиях, ко­торые сходны в том, что относятся к феноменам, пересекающимся по своему содер­жанию, но полностью всё же ни один из них не совпадает с другим. Поэтому сразу определимся: глобализм - это идеология, глобализация - процесс, а новый мировой порядок - система.

Глобализация представляет собой процесс совместного функ­ционирования политических, экономических и военных факторов, действие которых инициировано рядом политических, военных и экономических субъектов во главе с США, которые выступают государством - носителем глобализации. Совокупное действие этих факторов определяет функционирование всего человеческого общества в духе установок идеологии глобализма. Маховиком гло­бализации выступают большие транснациональные компании со штаб-квартирами в США или в Западной Европе. Проявляется гло­бализация в реализации экономических целей при политической и военной поддержке стран - носителей глобализации.

Экономические цели глобализации - создание единого ми­рового рынка, торговля без границ, интернационализация про­изводства посредством прямых инвестиций транснациональных компаний, а также выстраивание всеобъемлющей системы инте­грированных финансовых рынков. Смысл всей этой наисложней­шей конструкции заключается в простейшей формуле - получить как можно большую прибыль при использовании как можно более дешёвого сырья и дешёвой рабочей силы. Само собой понятно, что воспользоваться такой выстроенной конструкцией могут далеко не все участники мирового рынка.

Глобализацию можно охарактеризовать и как процесс расши­рения за счёт включения в этот организм демократических, рыночно ориентированных стран по определенным параметрам. Глобальность этого процесса подчёркивается заявле­нием 42-го президента США Билла Клинтона о том, что по его завер­шении "каждый человек в мире" должен получить возможность наслаждаться всеми преимуществами того сообще­ства, в котором он живёт.

Генри Киссинджер считает, что ныне международные отно­шения впервые в истории "действительно стали глобальными. Коммуникации - мгновенные, мировая экономика функционирует одновременно на всех континентах". Кроме того, и многие другие проблемы, с которыми сталкивается человечество, такие как защи­та окружающей среды, демографические взрывы, предотвращение различных болезней, терроризм и т.д., могут действительно разре­шаться эффективно только на мировом уровне.

Противодействие глобализации носит, прежде всего, политический характер, например, усилия стран по сохранению государственного суверенитета. И всё же глобализа­ция неудержима. Как экономическая неизбежность она принята и Россией, и Китаем, и в этом смысле она уже представляет собой почти реализованный экономический порядок мира.

Что же касается тех аспектов глобализации, в которых она про­является как процесс десуверинизации и денационализации госу­дарств, здесь противодействие ей будет намного заметнее. В этом смысле существенной преградой глобализации выступает нацио­нальное государство со своей концепцией суверенности, нацио­нальных границ и относительно самостоятельной политикой, как и стремлением самостоятельно управлять национальной эконо­микой, чем, собственно, и утверждается независимость. Противодействие глобализации усиливается в государствах, в которых развит национализм. Всё это замедляет передвижение това­ров и людей и тем самым уменьшает прибыль сторонников глоба­лизации. Поэтому при сложившихся обстоятельствах ТНК вынуждены опираться на силу, которой на сегодняшний момент обладает только США. Вследствие этого в качестве важной цели глобализации сегод­ня выступает лишение национальных государств автономии с точки зрения ведения экономической политики, что означает не­обходимость толковать национальный суверенитет как уже изжи­тую категорию, т.е. культивировать эрозию суверенитета.

Понятно, что, когда речь заходит о потере суверенитета, все страны ведут себя неодинаково, и ещё в меньшей степени они ре­шаются на какие-то совместные действия. Поэтому США как са­мый мощный движитель глобализации подходит к вопросу десуверенизации и денационализации как к сложному явлению, как "разновременному мероприятию", используя разнообразные методы - от "добровольной капитуляции", о которой гово­рит 3.Бжезинский, до принуждения силой.

Существует скрытое сопротивление тех, кто внешне вроде бы является сторонником глобализации. К примеру, многие европейские страны по причине больших разли­чий в экономике не могут рассчитывать на сохранение своего суве­ренитета перед натиском глобализации и потому тайно осуществля­ют процесс ресуверенизации через наднациональные сообщества, такие как Европейский союз, что позволяет им спасти хотя бы часть того, что они потеряли в качестве национальных государств. Передача государственных компетенций ЕС заметна, например, в конъюнктуре принципов субсидиарности, в создании двух ви­дов границ: мягких - между "нами" - и твёрдых - "нами" и "ними".

Европейские государства хотя и являются главными сторон­никами глобализации вместе с США, тем не менее демонстрируют тенденцию к локализации, даже если она и относится к целому кон­тиненту. Однако преимущества, предоставляемые глобализацией крупным игрокам в мировой экономике, заставляют многих, даже и эти государства, всё больше склоняться к поддержке глобализации, потому что этого от них требуют национальные экономические и финансовые элиты. Например, глобализованные финансовые рын­ки дают возможность легко покрывать государственный дефицит, что большинству правительств облегчает проведение успешной по­литики и сохранение своего авторитета в глазах избирателей, хотя они и понимают, что это приводит к зависимости от иностранных инвесторов и затрудняет принятие решений в интернационали­зированном производстве, а кое-где и вообще лишает влияния на него с точки зрения пополнения "национальной копилки".

Большой преградой на пути глобализации вы­ступают терроризм, организованный криминал и коррупция. Терроризм оспаривает всемогущество глобализации и разрушает её авторитет. Организованный криминал угрожает её прибылям путём незакон­ных денежных потоков. А коррупция мешает демонстрации пре­имуществ транснациональных компаний. Поэтому страны - носи­тели глобализации требуют от стран, в которых она происходит или хотя бы началась, демократизации и борьбы всеми силами против терроризма, организованного криминала и коррупции. Несмотря на всю разновидность их мотивов и обстоятельств, главное заклю­чается в том, что эти преступления не нужны ни одному обществу.

Глобализация не подразумевает ни создание универсального государственного сообщества, ни универсальности на всех уровнях. Она скорее представляет собой, по определению американского по­литолога Джозефа Ная, "сеть взаимозависимости", которая прояв­ляется в ситуациях, когда события в разных частях мира и их участ­ники взаимно влияют друг на друга.

На сегодняшний день глобализация пока что не направлена на создание мирового госу­дарства, а только на создание глобального общества и его порядков в качестве системы поведения и системы ценностей, устроенных по правилам её носителей.

Очевидно, что пока ещё не может произойти то, что в начале XIX в. первый критик концепции мирового государства Ансельм Фейербах описал как мировое государство (Weltstaat), в "котором только один самостоятельно действует" и "только один за всех дума­ет и обо всём принимает решения, в то время как все другие терпят, служат и слушаются". Мировое правление ведёт к кажущемуся правовому правлению, но по-настоящему - к правлению при помощи силы, и поэтому, пола­гает Фейербах, на самом деле человечеству нужно глобальное пра­во, а не мировое правление. Конечно, не случайно, что именно ЕС стал инициатором создания Международного уголовного суда, дей­ствие которого распространялось бы на всех, т.е. имело глобальную силу. Не случайно и то, что именно США отказались присоеди­ниться к этому органу, которым руководит ООН. Понятно, что тот, кто не обладает большой силой, хотел бы обуздать большую силу с помощью права. Но понятно и то, что тот, кто располагает наи­большей силой, не хочет быть спутан никакой новой ответственно­стью, в особенности со стороны международного сообщества.

Политика глобализации является мощным рычагом глобализа­ции экономики, которая прокладывает путь политике, а по потреб­ности и корректирует её. Содержание её проявляется в навязывании идеологических установок глобализма в качестве неолиберализма, в систематической и контролируемой демократизации государств, в повышении роли и значения международных организаций силы, таких как НАТО, Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация и т.п.

Если политика не в состоянии преодолеть стоящие на пути глобализации препятствия, то носители её используют и военную силу. Для осуществления глобального устройства мира необходимо введение правил, согласно которым мир будет функционировать, а это иногда можно обеспечить только при помощи силы. Самое важное правило глобализации - абсолютное уважение к воле са­мого сильного, проявляемое в максимальном сотрудничестве. Для достижения этой цели ведутся войны и реализуются гуманитарные интервенции. Приватизация войны и влияние транснациональных корпораций на конфликты проявляются в постоянном возрастании числа так называемых корпоративных военных, т.е. представителей частных военных структур и структур безопасности частных ком­паний. В течение 2008 г., например, в Ираке было задействовано 30 тыс. наёмников, которые составили вторую по величине воен­ную (интервенционистскую) силу в этой стране.

После информационной революции глобализация молние­носно распространилась в сфере культуры с помощью Интернета, используя спутниковое и кабельное телевидение и другие комму­никационные достижения. Сегодня всё, что происходит в мире, становится доступным в форме новостей, передаваемых с помощью электронных СМИ. Благодаря экспансии коммуникационных тех­нологий мир поистине стал "глобальной деревней". Правда, и здесь наличествует доминирование, если не надзор, потому что 9/10 ин­формационных мощностей в мире принадлежат США.

Похожая ситуация складывается и в других сферах культуры. 4/5 всей мировой продукции фильмов ныне производит Голливуд. В результате когда-то такие мощные киноиндустрии, как французские, например, ныне уже почти не продуцируют фильмы. Английский язык стал не только языком дипломатии и бизнеса, но и Интернета. Доллар является платёжным средством по всему миру. 3. Бжезинский сообщил, что ежегодно полмиллиона молодых людей стекается в Америку на учёбу. Фактом является то, что аме­риканский культурный эталон обладает большой привлекательно­стью для молодёжи по всему миру, и это не только "макдональдизация" мира, но и культ кока-колы, бренды спортивной одежды и т.п.

Что касается отношений глобализации и религии, то наряду с опасениями по поводу того, что призрак глобализации, отменяя национальное государство, может отменить и его религию, христи­анские теоретики, в том числе и православные, пока не разделяют эти страхи. Причина, по их мнению, заключается в том, что сама по себе религия не является национальным феноменом, т.е. она не за­мыкается на национальное государство. А во-вторых, глобализация настаивает на сосуществовании всех видов сознания, религиозных в том числе. Отсюда следует вывод греческого митрополита Иоанна Зизиуласа, что, несмотря на то, что глобализация, по сути, пред­ставляет собой великий вызов, тем не менее, она "даёт возможность всем религиям... сосуществовать друг с другом и с другими видами культуры и даже сотрудничать". Несколько иначе, правда, обстоит дело с исламом, откуда идёт серьёзное сопротивление глобализации и как идее, и как практике.

Сторонники глобализации подчёркивают её важность для устранения всех преград "свободной торговле". Они также считают, что глобализация сделает мир демократическим, стимулирует про­цесс трудоустройства, поддержит экономическое развитие, умень­шит межнациональную и межрелигиозную напряжённость, будет способствовать полной защите разных видов меньшинств, сохра­нению мира во всём мире, пусть даже и силой, поднимет общий уровень жизни. Сторонники глобализации везде в мире большей частью происходят из рядов политиков и состоятельных слоёв на­селения. Это понятно: обогащение не мешает богатым, а глобализа­цию нетрудно проповедовать в рамках глобалистской семьи.

Противники же глобализации сконцентрированы в широком спектре - от исламских фундаменталистов на Востоке до антигло­балистских движений на Западе. Они считают, что малым народам глобализация приносит несвободу, стирает национальную культур­ную и религиозную идентичность, идёт на пользу только акционе­рам транснациональных корпораций, увеличивает количество не­трудоустроенных по всему миру, способствует загрязнению земли, воды и воздуха, созданию озоновых дыр, глобальному потеплению, исчезновению многих видов растений и животных, способствует росту бедности и преступлений. В рядах противников глобализа­ции присутствуют по большей части рядовые граждане, хотя есть среди них и интеллектуалы. Джозеф Най полагает, что учащение финансовых кризисов и драматический рост безработицы может привести к возникновению великих движений масс, выступающих против глобализации.

"Новый мировой порядок" представляет собой пока ещё неза­конченную систему мира. Как порядок космополитической демо­кратии он пока только подразумевает выстраивание установленных правил поведения для всех и усвоение его ценностей всеми. Но это не означает, что все должны вести себя одинаково. На самом деле, такой порядок представляет собой систему неравенства - и по раз­мерам богатства, и по их участию в формировании политики ми­рового сообщества.

Неотъемлемым свойством глобализации Д. Най считает то, что ей "сопутствует всё более широкая пропасть меж­ду богатыми и бедными. Она не подразумевает ни единообразия, ни равенства". Правила поведения, которые постулирует глоба­лизация, уже сегодня делятся на правила для привилегированных и правила для всех остальных. Лучше всего это выражено в выска­зывании одного из сторонников глобализации, который отметил, что мир должен будет привыкнуть к двойным стандартам.

Ущербное отношение к малым странам и народам обусловлено не только интересами США, но и подходом самих этих малых стран и народов к США. Если малые страны и народы видят в США и их политике мощное покровительство, то они получают её не просто так, а "под эгидой". Американский щит обеспечивает им не только абсолютную защиту, но и нападение защищённых "ма­лышей" на своих противников. Все по другую сторону этого щита автоматически становятся "плохими". Их вина содержится уже в их опоздании встать под щит. Кто первым станет членом "глобальной семьи", тот и прав, так как в международных отношениях испокон веков судит самый сильный.

Все нынешние формы сопротивления глобализации, начи­ная с протестов антиглобалистских движений до исламистского и анархистского терроризма, не функционируют как серьёзные пре­пятствия, которые могли бы остановить глобализацию. Они всего лишь мешают её продвижению.

Литература

Глобализация: Энциклопедия. М.: ОАО «Издательство «Радуга», 2003. 1308 с. С.181-190.

Симеунович Д. Нация и глобализация / пер. с сербского яз. д-ра ист. наук В.Д.Кузнечевского. М.: РИСИ, 2013. 112 с. С.82-103.

Штомпка П. Социология. Анализ современного общества / Пер. с пол. С.М.Червонной. 2-е изд. М.: Логос, 2010. С.602-611.