Тема 6. Марксизм и неомарксизм

1. Теоретические источники марксизма

Марксизм возник в 1840-х гг. К. Маркс (1818-1883) и Ф. Энгельс (1820-1895) пытались выяснить условия и указать пути освобождения трудящихся от эксплуатации и всех форм социально­го гнета. Они стремились наметить контуры строя, который сможет преодолеть отчуждение рабочих от собственности и власти, разум­но организует общественную жизнь, обеспечит свободное и гармо­ничное развитие личности. Теория К. Маркса задумывалась как наука, однако его идеи превратились в идеологию, стали обоснова­нием программы политических действий.

Идеологическая позиция марксизма складывалась под воздей­ствием различных идейных течений. Суждения предшественников так или иначе переосмысливались ими, и лишь затем включались в создававшуюся историко-материалистическую картину социального мира.

Источник экономических воззрений марксизма составили идеи классиков английской политической экономии А. Смита и Д. Рикардо. Последние понимали современное им общество как мир матери­альных потребностей людей, комплекс отношений производства, обмена, распределения и потребления материальных благ. Двигате­лем общественных процессов они считали реальные интересы ин­дивидов, деятельность которых подчинена объективным законам общественной жизни. Государство всецело зависит от общества и призвано обслуживать его.

Интерес К. Маркса и Ф. Энгельса вызывали взгляды Ж.-Ж Рус­со на демократию как форму политического бытия индивидов, со­единившихся в единое общество. Согласно Ж.-Ж. Руссо, сердцеви­на демократии - принципы народного суверенитета, верховенства и полновластия народа в государстве. Этот принцип реализуется че­рез фактический контроль народа за исполнительной властью.

Марксистская политическая концепция складывалась не без влияния выдающихся французских историков эпохи Реставрации О. Тьерри, О. Минье, Ф Гизо. Эти ученые сумели реалистически оценить зависимость государственного строя, правовых установле­ний от материальных условий общественной жизни, от происходив­шей в истории борьбы классов. Они полагали, что политические институты, юридические нормы создаются обществом, являются отражением общественного строя, но потом начинают сами воздей­ствовать на социальную жизнь, видоизменять ее. Идеологическим представлениям К. Маркса и Ф. Энгельса оказалась особенно со­звучной мысль французских историков о том, что борьба классов наполняет всю гражданскую историю.

К. Маркс и Ф. Энгельс констатировали преемственность соб­ственных представлений о будущем обществе со взглядами своих социалистических предшественников, особенно А. Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна. В своих работах они пытались анализировать сильные и слабые стороны этих взглядов

Немалую роль в возникновении марксизма сыграли идеи немец­кой классической философии, особенно Г. Гегеля. Переработанная в материалистическом духе гегелевская диалектика была ими широко использована для анализа политических и государственно-право­вых проблем.

Наконец, воззрения К. Маркса и Ф. Энгельса испытали влияние еще одного идеологического течениялиберализма. Сами К. Маркс и Ф. Энгельс всячески стремились дистанцироваться от него, счи­тая эту идеологию по преимуществу буржуазной, чуждой пролета­риату. Тем не менее трудно отрицать родство с либеральными пред­ставлениями следующих известных положений марксизма: «всякий раз, когда под вопрос ставится та или другая свобода, тем самым ставится под вопрос и свобода вообще», «свободное развитие каж­дого является условием свободного развития всех», «нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав», «свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу подчиненный». Необходимо, однако, под­черкнуть, что именно приведенные и подобные им положения К. Маркса и Ф. Энгельса были инородными пролетарски-классовой природе марксизма.

Вопрос о месте и роли марксизма в современном мире является предметом острых дискуссий. Суждения на сей счет таковы.

1.         Марксизм в целом был верен для своего времени, но в даль­нейшем утратил актуальность, и отношение к нему должно быть, как к любому классическому учению.

2.         Марксизм выдвинул привлекательные принципы, но не разработал механизм их применения.

3.         Марксистские прогнозы в принципе верны, но относятся к отдаленному будущему человечества.

Эти суждения высказываются и в различных сочетаниях. Для формулирования позиции по сложному и спорному вопросу попытаемся определить специфику марксизма. Марксизм - это уче­ние о прогрессе как смене общественных формаций и росте про­изводительных сил, о социалистической революции во главе с субъектом прогресса - пролетариатом, о сломе буржуазной госу­дарственной машины и замене ее диктатурой пролетариата, отмира­ющей впоследствии, о построении коммунизма - бестоварного и безрыночного общества ассоциированных производителей.

Рассмотрим, в какой мере эти идеи выдержали испытание вре­менем, насколько они соответствуют реальностям современной ци­вилизации при переходе от индустриального общества к постиндус­триальному и информационному.

2. Формационная схема исторического прогресса

Согласно марксизму, история представляет собой однолинейный процесс смены общественных формаций - первобытно-общинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и коммунисти­ческой. Этот процесс расценивается как революционный и прогрес­сивный, детерминируемый потребностью производительных сил и таких производственных отношений, которые открывали бы про­стор для их функционирования и обеспечивали бы решение обще­ственных проблем.

В XX в. обнаружились узость и ограниченность формационного подхода к истории. Они проявились прежде всего в абсолютизации роли материально-технической сферы жизни общества как детерми­нанты прогресса. Эта сфера действительно оказывает значительное, во многом определяющее воздействие на общественные процессы. Вместе с тем она испытывает на себе существенное, а нередко и решающее влияние множества нематериальных факторов - домини­рующих в обществе настроений, воли элит и лидеров, деятельности политических партий и т. д.

Марксистская концепция общественного развития создавалась на основе анализа исторического опыта западноевропейского региона и механически экстраполировалась на все человечество. Поэтому она нередко оказывалась в явном противоречии с развитием различ­ных стран и регионов, не учитывались их цивилизационные характе­ристики. В России, например, не было рабовладельческой формации.

Аргументом против марксистской «пятичленки» формаций являют­ся и нынешние модернизационные процессы в странах СНГ и Вос­точной Европы. Они доказывают несостоятельность представлений об эсхатологическом крахе капитализма и мессианском торжестве коммунизма.

Наконец, трансформация индустриального общества в постин­дустриальное и информационное со всей очевидностью демонстри­рует ограниченность марксистских представлений о направленнос­ти исторического процесса.

По своей сути марксистская концепция формаций с коммунизмом как счастливым финалом человечества была отголоском дарвинов­ской теории эволюционного развития форм жизни от низших к выс­шим. Для этой концепции характерно телеологическое видение исторического процесса, принижающее роль общественного и ин­дивидуального сознания.

Слабым местом марксизма является недооценка роли личност­ного фактора в общественном развитии. Взгляд К. Маркса на исто­рию носит в значительной степени обезличенный характер. В этом смысле он - прямой продолжатель гегелевского понимания исто­рии. Разница в том, что у Гегеля сущность истории сводится к дви­жению Мирового духа, а у К. Маркса - к развитию экономического базиса, т. е. производственных отношений. По отношению же к ба­зису все остальные сферы жизни (политика, религия, искусство, мораль), согласно марксизму, носят производный характер.

Следует отметить, что марксистская концепция истории как после­довательной смены социально-экономических формаций в опреде­ленной мере корректировалась самим К. Марксом, обратившимся к изучению азиатского способа производства, отличающегося от пройденных Европой типов общественного устройства. При иссле­довании этого способа производства он обнаружил, что целост­ность обществу здесь придает не экономика, а властные факторы. Однако открытие этого феномена осталось не разработанным ни К. Марксом, ни его последователями.

Открытие «властной» формации взламывает линейную «пятичленку» первобытно-общинный строй - рабовладение - феода­лизм - капитализм — коммунизм. Оказывается возможным иной тип формации, интегрирующим стержнем которого служат отношения власти, а не отношения собственности. Возникшее в России тотали­тарное антикапиталистическое образование и представляло собой своеобразное сочетание промышленной цивилизации и пережитков азиатской общественной структуры.

В современном обществознании преобладает так называемый цивилизационный подход к изучению исторического процесса. Его суть - в осмыслении роли и значения исторических цивилизаций в общественном развитии, которые выделяются по разным основани­ям - типу культуры, религии, географическому положению, уровню технико-экономического развития. В этой связи говорят о таких ци­вилизациях, как славяно-православная, мусульманская, азиатская, индустриальная и постиндустриальная и т. д.

Цивилизационный подход к истории - более содержательный и плодотворный, чем формационный, поскольку не сводится к взаи­модействию производительных сил и производственных отноше­ний. Объект его внимания - совокупность всех форм жизнедеятель­ности общества - материальных, духовных, нравственных и прочих в их единстве и неразрывности. Он отражает происходящие в мире интеграционные процессы, прогрессирующую взаимозависимость народов. Этот подход открыт для изучения вновь возникающих тен­денций, способен охватить всю сложность и многообразие мирово­го развития.

3. Концепция всемирно-исторической миссии рабочего класса

Центральными положениями марксистской теории являются те­зисы о классовой борьбе как главном содержании всемирной исто­рии и революционном насилии как радикальном способе ликвида­ции эксплуатации человека человеком.

К. Маркс и Ф. Энгельс полагали, что победа пролетариата во всемирном масштабе превратит человечество в единую общность без классовых различий и национальных границ, обеспечив тем са­мым возможность искоренения войн и достижения вечного мира. Марксистское понимание проблем мировой политики основы­валось на экономическом детерминизме, согласно которому фор­мирование всемирного рынка определит глобальный характер социального конфликта и последующих изменений в системе меж­дународных отношений.

В истории, особенной современной К. Марксу и Ф. Энгельсу, борьба классов действительно занимала значительное место. Их ра­боты позволяют глубже понять положение рабочего класса и его борьбу с буржуазией в XIX в.

Самая сильная часть «Капитала» - главы и страницы, посвящен­ные первоначальному накоплению - насильственному сгону кресть­ян с земли и их разорению в XVI и XVII вв., ужасающему положе­нию рабочих - с 14-16-часовым рабочим днем, с низкой зарплатой и проживанием в работных домах, с массовой безработицей без вся­кого социального страхования. У Ф. Энгельса в работе «Положение рабочего класса в Англии» сообщается о 7-8-летних детях, работаю­щих на фабриках, но с еще более низкой зарплатой, чем у взрослых.

К. Маркс и Ф. Энгельс были уверены, что прогрессирующему обнищанию трудящихся может быть положен конец только посред­ством такого переустройства общества, которое сделает пролетари­ев коллективными собственниками средств производства. Они на­зывали «вульгарными экономистами» либеральных экономистов (Дж. Милль), утверждавших, что обнищание масс - преходящее яв­ление, преодолимое капиталистическим развитием, и потому при­зывавших пролетариев к гражданскому миру с работодателями.

Путь к обществу без эксплуатации К. Маркс и Ф. Энгельс виде­ли в применении насилия по отношению к буржуазии, поскольку последняя добровольно власть не отдаст. При этом они прибегали к метафоре, сравнивая насилие с повивальной бабкой старого обще­ства, когда оно беременно новым. В дальнейшем ленинизм как большевистская леворадикальная версия марксизма абсолютизиро­вал роль насилия в истории.

Последующий опыт показал, что сводить историю прежде всего к борьбе классов - значит неоправданно обеднять ее содержание. Социалистические революции, в которых марксизм видел путь к осуществлению своего идеала - коммунизма, на практике приводи­ли к появлению нежизнеспособной общественной системы, с тру­дом поддающейся трансформации в систему гуманную и демокра­тическую.

В России, например, многие вопросы, которые стояли перед об­ществом до 1917 г., неумолимо и с еще большей остротой встали после социалистического эксперимента, нуждаясь в безотлага­тельном решении. Это и вопросы собственности, и переход к циви­лизованному рынку, и создание правового государства, и решение национальных проблем. Революционный скачок разрушил преем­ственность и взаимосвязь культур, традиций, нравственных основ, составляющих фундамент российской цивилизации.

Применительно к революциям еще предстоит изучить феномен, который Ф. Энгельс вслед за Г. Гегелем назвал «иронией истории». Суть этого феномена в том, что лозунги Великой французской рево­люции «свобода, равенство и братство» обернулись бонапартист­ским режимом, а социалистический идеал оказался нереализован­ным или до неузнаваемости искаженным.

В XX в. обнаружилась высокая эффективность реформ как способа социальных преобразований. Именно реформы, а не наси­лие одного класса над другим привели западное общество к благо­получию.

В странах Запада решение существующих проблем достигается не на пути конфронтации и установления господства одного класса над другим, а в результате поиска консенсуса, достижения баланса интересов различных слоев общества в ходе реформ.

Таким образом, выявился исторически ограниченный характер марксистского положения о насилии как повивальной бабке исто­рии. Оно отразило период острой классовой конфронтации и оказа­лось неприемлемым для разрешения классовых противоречий XX в. Опыт показал не только неразрешимость классовых противоре­чий насильственным путем, но и отсутствие реального содержания у одной из основополагающих идей марксизма - диктатуры проле­тариата.

К. Маркс понимал эту идею как непродолжительное господство рабочего класса развитых государств для преодоления сопротивле­ния свергнутой буржуазии. В.И. Ленин видел в диктатуре пролета­риата власть, не связанную никакими законами и поддерживаемую населением. В ленинских трудах диктатура пролетариата приобрела значение главной идеи марксизма, важнейшего критерия революци­онности.

В реальной практике диктатура пролетариата никогда и нигде не была установлена. Марксистская же идея диктатуры пролетариата служила средством легитимации власти партийно-государственной номенклатуры, опиравшейся на люмпенизированные слои насе­ления.

В XX в. в социально-профессиональной структуре общества произошли глубокие сдвиги, изменившие представления о «движу­щих силах истории» и способах достижения социальной справедли­вости.

Самым значительным социальным последствием НТР в странах Запада стало относительное, а впоследствии и абсолютное сокра­щение удельного веса промышленных рабочих, связанное со струк­турными сдвигами в экономике. В США уже во второй половине 1980-х гг. три четверти рабочей силы было занято в сфере услуг, связи и отраслях с преобладанием канцелярского труда. В странах Евро­пейского союза на промышленность приходится менее трети работ­ников наемного труда, на непроизводственную сферу - 60%, на сельское хозяйство - около 8%.

Создание «общества услуг и информации» приводит к сни­жению роли и даже постепенному исчезновению некоторых тради­ционных профессий (например, шахтеры). Падает удельный вес крупных рабочих коллективов, растет число мелких и средних предприятий. К разрушению «рабочих бастионов» ведет и расшире­ние сферы надомного труда.

К концу XX в. стало очевидным, что рабочий класс, стремясь улучшить свое положение, доказал способность играть конструк­тивную роль в рамках буржуазного общества, гармонизировать от­ношения труда и капитала. Вместе с тем он не обнаружил никаких особых качеств, возвышающих его над другими классами и слоями, и не проявил готовность через свою диктатуру привести общество к процветанию. Идея всемирно-исторической миссии рабочего класса в ликвидации всех форм социального гнета оказалась утопической.

В странах Запада 80-85% населения относит себя к «среднему классу». Почти повсеместно являются реальностью 40-часовая ра­бочая неделя и оплачиваемый ежегодный отпуск. Безработица если и не ушла в прошлое, то в большинстве стран перестала быть само­стоятельной проблемой, превратилась в часть проблемы занятости. В разных странах от 60 до 80% населения живет в отдельных до­мах. Всеобщим является медицинское и социальное страхование, которое в своей значительной и даже преобладающей части осуще­ствляется не за счет взносов трудящихся, а за счет работодателей и государства. Подавляющая часть населения имеет доступ к средне­му и специальному образованию, при этом 40-50% молодежи про­должает его в вузах.

В результате радикальных перемен в странах Запада сфера со­циального конфликта значительно сузилась. Традиционные формы классовой борьбы замещаются борьбой идей и интересов в рамках гражданского консенсуса, диалогом и компромиссами для достиже­ния баланса интересов различных слоев общества.

Следует отметить, что в рамках общей ориентации на револю­ционный переход к коммунизму К. Марксу и Ф. Энгельсу в ряде ра­бот удалось избежать абсолютизации роли антагонизмов в развитии общества. Так, в исследовании «Положение рабочего класса в Анг­лии» Ф. Энгельс сделал вывод о том, что коммунизм стоит выше противоречия и вражды между пролетариатом и буржуазией, ибо он «является делом не одних только рабочих, а всего человечества». В конце своей жизни он писал: «...Коммунизм является не только партийной доктриной рабочего класса, но и теорией, стремящейся к освобождению всего общества, включая и класс капиталистов, от тесных рамок современных отношений».

В XIX в. К. Маркс, глубоко проанализировав механизмы и струк­туры капитализма, недооценил его живучесть, способность эффективно использовать достижения науки и технологии. Сделан­ные им выводы оказались в значительной степени неприменимыми для понимания и прогнозирования путей развития современного за­падного общества.

Опыт XX в. доказал, что для раннего монополистического капи­тализма существовала зона политической нестабильности, где на­зревали узлы напряженности и революционные ситуации. В этой зоне оказалась и Россия. В дальнейшем капитализм обрел иммуни­тет к революциям, и его развитие пошло по эволюционному, рефор­мистскому пути. С 1960-х гг. капитализм динамично трансформирует­ся из индустриального в постиндустриальное и информационное общество.

В странах Запада созданы механизмы регулирования экономи­ки, позволяющие своевременно разрешать социальные противоре­чия. Возросла степень удовлетворения потребностей не только пер­вичных, но и более высокого порядка. Иными словами, капитализм оказался способным, пусть в противоречивых формах, нести чело­вечеству прогресс и решить часть задач, которые К. Маркс и Ф. Эн­гельс относили к функциям социализма.

Марксистская концепция социализма оказалась в значительной степени заимствованной у социалистов-утопистов XVI - начала XIX вв., поскольку основывается на таких идеях, как необходи­мость обобществления средств производства и создания единой об­щенародной собственности, ликвидация товарного производства и переход к непосредственному распределению путем прямого про­дуктообмена.

Прогнозируя неизбежность перехода человечества к социализму и коммунизму, К. Маркс и Ф. Энгельс не ставили вопрос о том, кто заменит организаторов капиталистического производства, заинтере­сованных в прибылях и несущих материальную ответственность за свои решения. Из текстов К. Маркса и Ф. Энгельса неясно, что явится стимулом хозяйствования в обществе, отказавшемся от част­ной собственности. Отсутствие каких-либо соображений на сей счет плохо согласуется с мыслью К. Маркса о том, что идеи неиз­менно посрамляли себя, когда отрывались от интересов людей.

Настаивая на неизбежности преодоления рынка, частного быта и частного обеспечения семьи, К. Маркс тем самым лишал людей первичных условий свободы, возможности выбирать предметы по­требления. Он делал людей заложниками тех, кто распределяет об­щественные богатства и решает, что они должны потреблять, в ка­ких количествах и в какое время.

К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали, что переход к социализму возможен только тогда, когда капитализм себя исчерпает. Но они не высказывали никаких конкретных соображений о критериях, кото­рые позволяли бы определить меру его зрелости.

К. Маркс не приводит никаких аргументов в пользу своего сверхдальнего прогноза о пришествии коммунизма. В работе «Кри­тика Готской программы» он нарисовал картину общества, лишен­ного социальных различий и противоречий, живущего по принципу «каждый по способностям, каждому по потребностям». Однако у К. Маркса отсутствует конкретный предметный анализ будущего общества ассоциированных производителей, способов его создания и механизма функционирования.

История не подтвердила марксистскую концепцию социализма как альтернативу капитализму в развитых странах Запада, но доказала привлекательность социализма для отсталых стран. Именно в этих странах, и в частности в России, произошел синтез вульгаризиро­ванной марксистской теории и неразвитого политического созна­ния. Нельзя исключить и того, что революционный потенциал марк­сизма будет востребован в незрелых обществах.

На российской почве, а затем и в масштабах «системы социа­лизма», марксистское учение по существу трансформировалось в религию, обретя такие ее черты, как вера в непогрешимость, всеси­лие и чудотворность; свои пророки и пантеоны святых (мавзолеи в столицах государств), свои тексты (полные собрания сочинений, цитатники Мао). Этот официальный культ поддерживался искрен­ней верой части населения и всей репрессивной мощью государ­ства.

Ретроспективно можно утверждать, что к восприятию марксиз­ма Россию на определенном историческом этапе подготовили тра­диции общинности и соборности. Функционирование тоталитарно­го государства во многом дискредитировало социалистическую идею.

4. Противоречия марксизма

По ряду вопросов позиция К. Маркса была непоследовательной и противоречивой.

С одной стороны, в работах К. Маркса фиксируется бурное раз­витие промышленного капитализма, пришедшего на смену ману­фактурной стадии его развития; с другой стороны, высказывается убеждение в кризисном состоянии капитализма и переходе в не столь уж отдаленном будущем к посткапиталистическому строю.

В «Манифесте Коммунистической партии» убедительно показа­на прогрессивная роль буржуазии, создавшей в течение одного сто­летия большие производительные силы, чем все предшествующие поколения вместе взятые. Подчеркивается, что «буржуазия не мо­жет существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производ­ственных отношений, а стало быть, и всей совокупности обще­ственных отношений».

Однако вслед за приведенным положением в «Манифесте» утверждается, что уже несколько десятилетий история капитализма представляет собой лишь «историю возмущения современных про­изводительных сил против современных производственных отно­шений». При этом указывается на периодические кризисы пере­производства, «которые все более грозно ставят под вопрос существование всего буржуазного общества».

В предисловии к «Манифесту» 1872 и 1888 гг. высказывалась мысль о том, что, несмотря на прошедшие десятилетия, основные положения документа остаются правильными. Вместе с тем в 1870-1880-х гг. для К. Маркса и Ф. Энгельса уже было достаточно оче­видно, что капитализм способствовал развитию производительных сил и не исчерпал возможности своего развития. В 1859 г. в предисловии к «Критике политической экономии» К. Маркс подчеркивал, что ни одна общественная формация не сходит с исторической арены, пока не предоставляет достаточного простора для развития производительных сил.

В принципиальном для марксизма вопросе - о собственности, с которым было связано положение о неизбежности социалисти­ческой революции, его позиция, выраженная в «Манифесте», ка­тегорична: уничтожение частной собственности, экспроприация экспроприаторов. Впоследствии в связи с появлением новых акцио­нерных обществ К. Маркс сделал следующий вывод: «Это упразд­нение капитала как частной собственности в рамках самого ка­питалистического способа производства. Это результат высшего развития капиталистического производства, необходимый переход­ный пункт к обратному превращению капитала в собственность производителей, но уже не в частную собственность разъединенных производителей, а в непосредственную общественную собствен­ность».

Констатировав новую тенденцию развития капиталистической экономики, К. Маркс, однако, не скорректировал политическую тео­рию в соответствии с фундаментальным положением собственного учения: если изменяется экономический базис общества, зарожда­ются и получают развитие новые отношения собственности, изме­няется и политическая надстройка.

В ряде работ, прежде всего в «Манифесте», К. Маркс писал о рабочем классе как продукте распада традиционного общества, ли­шенном собственности и надежды на будущее. Из такой посылки неясно, каким образом этот класс найдет в себе духовные силы и разум для построения совершенного общества.

Преодоление анархии капиталистического производства К. Маркс связывал с ликвидацией закона стоимости, товарно-денежных отно­шений, конкуренции, рынка. В то же время в рынке он видел некий созданный историей совершенно уникальный механизм выявления количества общественно необходимого труда, воплощенного в товаре.

В одних работах К. Маркс доказывал невозможность рацио­нального земледелия без сохранения мелких крестьянских хозяйств. В других он писал о бесперспективности этих хозяйств с точки зре­ния общественных потребностей, требовал национализации земли и обобществления крестьянского труда.

Противоречивость воззрений К. Маркса проявилась и в подходе к государству. С одной стороны, в них явственно просматриваются контуры знакомого нам «государственного социализма»; с другой стороны, у К. Маркса немало мыслей противоположного свойства - о «свободном самоуправлении» как средстве преобразования спосо­ба производства.

Не свободно от противоречий отношение К. Маркса и Ф. Эн­гельса к утопическому социализму. Начиная с 1842-1843 гг. в своих письмах они подчеркивали, что в отличие от утопистов не придумывают никаких осчастливли­вающих человечество систем и проектов и претендуют лишь на критическое рассмотрение данного буржуазного общества с целью выявить нарождающиеся в нем силы, способные, во-первых, ликви­дировать присущие капитализму антагонизмы и, во-вторых, каче­ственно преобразовать антигуманное общество на основе им же са­мим создаваемых экономических, общественных и культурных предпосылок.

Отмежевываясь от утопического социализма, авторы «Манифес­та» тем не менее, сами отдали дань казарменным представлениям о будущем. Для «наиболее передовых стран» они рекомендовали «экспроприацию земельной собственности; отмену права наследо­вания; одинаковую обязательность труда для всех; учреждение про­мышленных армий, в особенности для земледелия».

Как уже отмечалось, К. Маркс и Ф. Энгельс в «Немецкой идео­логии» и других совместных работах под идеологией понимали:

1) сознание определенного класса в целом;

2) теоретическое созна­ние;

3) ложное, иллюзорное сознание, порожденное противоречия­ми производственных отношений.

К. Маркс настаивал на научном характере созданной им теории, но фактически она представляла собой идеологическое учение, односторонне и предвзято отражав­шее окружающую действительность, прогнозировавшее переход к коммунизму и бесклассовому обществу.

Противоречия марксизма сыграли определенную роль в после­дующей его вульгаризации ортодоксами коммунизма, которые про­кламировали приверженность одним положениям этой теории и избегали вспоминать о других, не отвечающих их интересам и взглядам.

5. Ленинизм и большевизм

Радикальной версией марксизма являлся ленинизм, ставший идейной основой большевизма. Как партия и течение политической мысли большевизм возник после раскола РСДРП на большевиков во главе с В.И. Лениным (1870-1924) и меньшевиков во главе с Л. Мартовым (1873-1923).

Существенное влияние на мировоззрение В.И Ленина оказали идеи Н.Г. Чернышевского и П.Н. Ткачева, в частности разработан­ная последним концепция партии заговорщиков-революционеров, использующих захваченную ими государственную власть для про­должения народной революции и осуществления экономической диктатуры. Эти идеи в трансформированном виде и облаченные в марксистскую терминологию заняли значительное место в обосно­вании теоретических постулатов ленинизма.

Стержнем идеологии большевизма были идеи пролетарской революции под руководством партии «нового типа» с жесткой дис­циплиной и иерархической структурой, слабого звена в цепи им­периализма и разновременности победы революций, диктатуры пролетариата как орудия слома буржуазной государственности и со­здания социалистической. Эти идеи сформулированы в таких рабо­тах, как «Что такое "друзья народа" и как они воюют против соци­ал-демократов» (1894), «Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения» (1902), «Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции» (1917) и др.

В работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916) В.И. Ленин доказывал, что капитализм вступил в высшую и после­днюю стадию своего развития - империалистическую, являющуюся кануном социалистической революции. Мировую войну он рассмат­ривал как катализатор гибели капитализма.

В отличие от К. Маркса и Ф. Энгельса, связывавших переход к социализму с развитыми капиталистическими отношениями, В.И. Ленин рассматривал Россию как самое слабое звено в цепи империализма, в котором возможен ее прорыв, способный послу­жить началом мировой социалистической революции.

В работе «Государство и революция» (1917) В.И. Ленин изло­жил свое видение процесса становления диктатуры пролетариата и его этапов. На первом из них должен произойти «слом» буржуазной государственной машины и ее замена органами народного самоуп­равления - Советами, на втором - уже после осуществления социа­листической революции предполагались постепенное отмирание пролетарского государства и переход к непосредственному правле­нию народа.

В речи на III Всероссийском съезде Российского коммунисти­ческого Союза молодежи 2 октября 1920 г. В.И. Ленин выдвинул тезис о подчинении морали классовым интересам пролетариата, ис­ходя из которого назвал нравственной политику, направленную на ликвидацию социального гнета и объединение трудящихся в борьбе за укрепление коммунизма. Поэтому насильственные действия по отношению к классовому противнику рассматривались им как нрав­ственно оправданные.

Такой подход к вопросу о соотношении политики и морали су­живал сферу нравственного в политике и открывал широкие воз­можности для произвольных трактовок интересов пролетариата и действий, ничего общего не имеющих с этими интересами. Впос­ледствии И.В. Сталин объяснял чудовищные репрессии 1930-х гг. обострением классовой борьбы и необходимостью сохранения влас­ти пролетариата.

Значительно более конструктивными и глубокими по своему со­держанию были напутствия В.И. Ленина участникам съезда. Он предостерег молодежь от начетничества, усвоения только коммуни­стических формул и выводов, призвал ее овладеть современным знанием, всем культурным богатством, созданным человечеством.

В начале 1920-х гг. В.И. Ленин сделал вывод о необходимости «пересмотра всей нашей точки зрения на социализм». Он иниции­ровал переход к новой экономической политике (нэп), предполагав­шей широкое развитие кооперативной деятельности, отошел от ло­зунгов мировой революции, выступил за мирное сосуществование между социализмом и капитализмом, стал рассматривать «социали­стическую экономику» как часть мировой, предпринял некоторые меры по созданию правового демократического государства.

Идея исторического компромисса, к которой В.И. Ленин начал приходить в конце жизни, состояла в осознании несводимости раз­ных экономических укладов к одному единственному самому пере­довому и прогрессивному, способному обеспечить победу нового общественного строя. Проблема заключалась в переходе к социа­лизму в каком-то ином, чем предусматривалось К. Марксом, смыс­ле - длительного совмещения разных укладов, где капитализму от­водилось бы место в процессе трансформации общества.

По мысли В.И. Ленина, достижения социализма в экономиче­ской, социальной и культурной сферах, а также проводимая им по­литика мирного сосуществования стимулируют процесс становле­ния коммунистической цивилизации. В методологическом плане эта позиция базировалась на формационном подходе к истории с харак­терным для него упрощенным представлением об однолинейности процесса смены общественных формаций как результата взаимо­действия производительных сил и производственных отношений.

Практическое осуществление большевистского проекта привело В.И. Ленина к осознанию необходимости пересмотра прежних представлений о социализме. В его последних работах высказыва­ются суждения, во многом сходные с идеями западной социал-де­мократии, сконцентрированными в известной формуле Э. Бернштейна: «Движение – все, цель - ничто».

В целом можно утверждать, что В.И. Ленин скорректировал К. Маркса в пролетарско-якобинском духе. С точки зрения соб­ственно доктринальной, его оппонент меньшевик Г.В. Плеханов был несомненно ближе к марксизму, шире по философскому, социо­логическому и историческому кругозору. Представляется верным суждение Г.В. Плеханова о В.И. Ленине, высказанное в беседе с русским мыслителем Ф. Степуном: «Как только я познакомился с ним, я сразу понял, что этот человек может оказаться для нашего дела очень опасным, так как его главный талант - невероятный дар упрощения».

В большевизме существовало и неортодоксальное направление, ориентировавшееся на марксистскую концепцию пролетариата как по­тенциального носителя высшей коммунистической культуры. Про­блемы формирования культурных предпосылок социалистической революции при капитализме были в центре внимания А.А. Богда­нова (1873-1928) и А.В. Луначарского (1875-1933). В.И. Ленин расценивал их взгляды как ревизионистские и подвергал резкой критике.

Со второй половины 1920-х гг. в идеологии большевизма возобла­дал революционный консерватизм, связанный с именем генерального секретаря ЦК ВКП (б) И.В. Сталина (1879-1953). Основные идеологемы и постулаты сталинизма изложены в работах «Марк­сизм и национальный вопрос» (1913), «Об основах ленинизма» (1924), «Национальный вопрос и ленинизм» (1929), «Марксизм и вопросы языкознания» (1950), «Экономические проблемы социализ­ма» (1952).

Консервативное начало сталинизма выразилось в реставрации принципов бюрократического авторитаризма в управлении государ­ством, воссоздании аристократической структуры общества - пар­тийно-государственной номенклатуры, сакрализации власти. Поли­тическая концепция И.В. Сталина стала идейным обоснованием для установления в СССР тоталитарного режима, осуществившего беспрецедентные в истории репрессии против собственного народа.

Для работ и публичных выступлений И.В. Сталина были харак­терны упрощенческая, вульгаризаторская трактовка трудов К. Марк­са, Ф. Энгельса и В.И. Ленина в угоду политической конъюнктуре, произвольное жонглирование марксистскими цитатами. Манипулятивные приемы широко использовались в целях идеологической обработки членов ВКП (б) и беспартийных.

В связи с предпринятым И.В. Сталиным в середине 1920-х гг. от­делением марксизма от ленинизма как его дальнейшего развития господствовавшая в СССР идеология была названа марксизмом-ле­нинизмом. В нее включались не только идеи К. Маркса, Ф. Энгель­са и В.И Ленина, но и имплицитно труды самого И.В. Сталина, а впоследствии и его преемников на посту генерального секретаря КПСС.

Марксизму-ленинизму отводилась роль «истинного» знания, способного объяснять законы общественного развития, к числу которых были отнесены:

Ø  неизбежность смены капитализма социа­лизмом;

Ø  возможность сосуществования государств с различным об­щественным строем в течение периода перехода человечества к коммунистической формации;

Ø  возрастание роли народных масс в истории;

Ø  возможность перехода народов третьего мира к социа­лизму, минуя капитализм.

При этом марксизм нередко подменялся конъюнктурными верси­ями, угодными партийному руководству. Таковыми были, например, тезис об обострении классовой борьбы при переходе к социализму, планы построения коммунизма к 1980 г. тезисы о развитом социа­лизме и советском народе как новой форме общности людей и т. п.

Идеи и высказывания К. Маркса и В.И. Ленина, которые «не вписывались» в официальную линию или противоречили ей, тща­тельно замалчивались. Обращение исследователей к «табуированной» части марксизма расценивалось властями как проявление не­лояльности к общественному строю.

Введение советских войск в Чехословакию весной 1968 г. выя­вило неспособность приверженцев догматизированного марксизма-ленинизма аргументированно полемизировать с интеллектуальными кругами этой страны, пытавшимися придать гуманистический ха­рактер идеям социализма, сделать этот общественный строй при­влекательным для широких слоев населения.

О состоянии советской идеологии в 1970-1980-х гг. наглядное пред­ставление дает нижеприводимый фрагмент из публикации А.С. Черняева, в 1971-1986 гг. - заместителя заведующего Между­народным отделом ЦК КПСС, в 1986-1991 гг. - помощника Гене­рального секретаря ЦК КПСС, а затем и президента СССР. «Идео­логия, - констатирует А.С. Черняев, - все более явно становилась жертвой безвыходного экономического застоя. В качестве квазире­лигии она была уже мертва. Сверху донизу никто не верил в ее дог­мы. Необратимо утратившая свой революционный и мобилизую­щий потенциал, она окончательно слилась с лживой «пропагандой успехов». Оторванная от реалий внутри и вовне, потерявшая всякую эффективность, она все реже использовалась в практической поли­тике, но нужна была для сохранения имиджа альтернативы "импе­риалистическому Западу". И, конечно, служила демагогическим прикрытием партийно-государственного контроля за духовной жиз­нью общества.

Впервые идеология натолкнулась и на оппозицию, которую нельзя было уже задавить по-сталински. Появились Сахаров и дис­сидентское движение, критиковавшее и осуждавшее советскую власть, апеллируя к ее собственным законам и программным уста­новкам... Утратила свою роль советская социалистическая идеология и как всемирный (экспансионистский по сути) фактор... Коммунисти­ческие партии, имевшие какую-то социальную базу у себя в стране, начали вырываться из-под патерналистской крыши КПСС на путях "еврокоммунизма". Малые, ничтожные у себя дома партии, целиком материально зависимые от нас, тоже отторгали советский образец для своих стран. СССР перестал быть символом надежды и вдохно­вения, источником энтузиазма».

6. Маоизм и современный китайский марксизм

Присущий большевизму революционный радикализм был ха­рактерен и для маоизма - левацкого националистического течения, доминировавшего в Китае в 40-70-х гг. XX в. Его адепты, утилитарно используя марксистскую фразеологию, пытались выдать маоизм за «марксизм-ленинизм современной эпохи».

Основные постулаты этого течения состояли в следующем:

1)   рабочий класс Запада утратил революционные качества и «обуржуазился»;

2)   компартии Запада, выражающие интересы «обуржуазившего­ся» рабочего класса, также перестали быть революционными и «ин­тегрировались» в капиталистическую систему;

3)   вооруженное насилие и война представляют собой универ­сальное средство решения всех социальных проблем;

4)   социалистические страны во главе с СССР заинтересованы в мирном сосуществовании с Западом и поэтому не могут быть аван­гардом мировой революции;

5)   революционность присуща лишь народам бывших колоний, чья борьба против империализма может привести к ликвидации эксплуатации и победе социализма.

6)   Китай - естественный лидер стран третьего мира в борьбе против гегемонии сверхдержав - СССР и США.

В течение нескольких десятилетий идеология маоизма была популярна в бывших колониях с преобладающим крестьянским на­селением. Она получила определенное распространение и в среде леворадикально настроенной молодежи стран Запада, которую при­влекали ультрареволюционная риторика тогдашней китайской про­паганды, призывы к бескомпромиссной борьбе против империализ­ма. Маоистские идеи вдохновляли многих участников студенческих волнений конца 1960-х гг. в Западной Европе и Северной Америке. К настоящему времени влияние маоизма в мире является незначи­тельным, а в Западной Европе сошло на нет.

Нынешнее китайское руководство, учтя опыт собственной стра­ны периода «большого скачка» (1958-1960 гг.) и «культурной рево­люции» (1966-1976 гг.), в противоположность чрезмерному упору Мао Цзэдуна на классовую борьбу, считает, что в определенных рамках она будет долго продолжаться и при известных условиях даже обостряться, но в целом перестала быть главным противоре­чием китайского общества. Заслугой Мао Цзэдуна в Китае считает­ся китаизация марксизма, т. е. соединение общих принципов марк­сизма с конкретной практикой китайской революции.

В настоящее время оформленной концепции китайского марк­сизма не существует. Ее теоретическую основу составляют взгляды Дэн Сяопина, чьи суждения о марксизме и социализме содержатся в выступлениях и беседах. Их смысл заключается в осознании специ­фики Китая и направленности необходимых стране преобразований. Достигнутую Китаем стадию социализма бывший глава пар­тийного руководства оценивал как начальную и не пытался (или не считал нужным) определять ее продолжительность.

Несмотря на сохранившиеся идеологические шаблоны, КПК в своей практической деятельности далеко отошла от догматических представлений о социализме, бытовавших в СССР, странах Восточ­ной Европы и самом Китае. Курс, проводимый ею в течение послед­них десятилетий, можно свести к следующим положениям:

Ø  отказ от общественной собственности на средства производства как единственной формы собственности;

Ø  предоставление крестьянам земли в длительное пользование;

Ø  наличие индивидуальных крестьянских хозяйств как преобладаю­щей формы хозяйствования в деревне;

Ø  признание возможности существования нетрудовых доходов, по­лученных законным путем;

Ø  использование инструментов хозяйствования, характерных для капитализма (акции, биржи и т. п.);

Ø  признание законными неравенства в доходах;

Ø  наличие на территории страны смешанных (с участием иностран­ного капитала) и полностью иностранных предприятий;

Ø  регулирование деятельности предприятий, банков, финансовых компаний по международным правилам (в связи с вступлением Китая в ВТО);

Ø  расширение социального состава компартии за счет приема в нее частных предпринимателей и торговцев;

Ø  признание законным существование частных промышленных пред­приятий в больших масштабах;

Ø  привлечение иностранных инвестиций;

Ø  создание специальных экономических зон с преференциями для промышленных предприятий (в том числе частных и иностран­ных);

Ø  широкое использование иностранного опыта и специалистов;

Ø  внедрение передового опыта в области науки и техники;

Ø  «раскрепощение сознания», т. е. культивирование приоритетности практики над теорией.

Проводя политику, во многом напоминающую нэп, КПК ориен­тируется на построение «самобытного (своеобразного) китайского социализма». В партийных документах последних лет (нередко без упоминания К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина) проводится мысль о необходимости творческого подхода к марксистской теории, соединения ее с конкретными условиями Китая.

Сущностным свойством «китайского социализма» объявлена «социальная гармо­ния», предполагающая всестороннее, сбалансированное развитие общества с акцентом на экономике, демократическое управление на основе законов, обеспечение социальной справедливости, гарантий прав и свобод граждан.

Внимание акцентируется на решении таких задач, как

Ø  создание «среднезажиточного общества»,

Ø  достижение «единства экономи­ческого эффекта с социальным»,

Ø  преодоление существенной иму­щественной дифференциации населения,

Ø  формирование экологи­ческой культуры,

Ø  усиление внимания к человеку как важнейшее условие модернизации,

Ø  обеспечение мирного развития и гармониза­ции международных отношений,

Ø  продвижение в мир достижений китайской культуры,

Ø  создание позитивного цивилизационного обра­за Китая.

Можно утверждать, что модель модернизационного развития, избранная руководством КПК, в целом не соответствует общим принципам классического марксизма и его учению о социализме. Представляется неправомерным отождествление лидерами КПРФ китайского опыта реформ с марксистскими представлениями о со­циализме. По ряду параметров (прежде всего экономических) про­сматривается сходство этой модели с путем развития, пройденным Японией, Южной Кореей, Сингапуром и Тайванем.

При всей грандиозности успехов и достижений Китая за годы реформ он остается перенаселенной бедной страной с гигантскими масштабами социального расслоения и безработицы, диспропор­циями в развитии западных и восточных регионов, во многом не­развитой инфраструктурой, высоким уровнем загрязнения окружа­ющей среды. Неясно, сможет ли существующая политическая система адаптироваться к росту социального плюрализма и появле­нию многочисленного среднего класса. Существует и вероятность внутренней дестабилизации страны, которая будет иметь глобаль­ные последствия.

7. Неомарксизм и еврокоммунизм

Неадекватность ряда ключевых положений и внутренняя про­тиворечивость марксизма стимулировали попытки его модерниза­ции. Одной из наиболее известных модификаций марксизма в XX в. был так называемый неомарксизм, организационно оформившийся в 1930-х гг. на базе Франкфуртской школы социальных исследований.

Франкфуртская школа являлась центром притяжения привер­женцев марксизма, критически относившихся к капитализму, но в то же время считавших, что идеологи ортодоксально левых партий выхолостили и вульгаризировали диалектический подход к его ана­лизу. Основными методологическими принципами школы были

Ø  приверженность марксистской диалектике, гуманизму и освобожде­нию человека от всех форм эксплуатации;

Ø  акцентирование значимо­сти человеческого начала в социальных отношениях.

Ведущие представители неомарксизма Теодор Адорно (1903-1969) и Герберт Маркузе (1898-1979), спасаясь от гитлеровского режима, перебрались в США и поэтому считаются «немецко-амери­канскими» философами. Они отвергали марксистские положения о классовой борьбе как способе установления диктатуры пролетариа­та и ленинскую идею «первенства политики над экономикой» и дру­гими сферами общественной жизни. У К. Маркса и его предше­ственников наследовалось только одно - критическое отношение к буржуазному обществу, которое было перенесено на «поздний капи­тализм».

Новациями неомарксистов Франкфуртской школы стали два главных положения.

Первое, движущей силой революции является не пролетариат, который обуржуазился и интегрировался в капита­лизм, а «аутсайдеры» - люмпены, безработные, преследуемые наци­ональные и сексуальные меньшинства, радикальные слои студенче­ства и гуманитарной интеллигенции, нищее население «бедных» стран, противостоящее «богатым» странам.

Второе положение: сла­бое звено буржуазного общества - не власть и государство, а систе­ма духовных ценностей - культурных, моральных, религиозных и определяемых ими семейно-брачных отношений. Единственное, что сближало старых и новых марксистов, это понимание морали: все, что способствует революции - нравственно, что препятствует ей - аморально.

Уже в Соединенных Штатах представители Франкфуртской школы создали так называемую «критическую теорию», в которой подвергли уничтожающей критике главные элементы западной культуры - христианство, власть, семью, традиции, патриотизм, консерватизм, сексуальные ограничения и прочее. Объектом наибо­лее радикального отрицания явилась традиционная семья во главе с мужчиной-отцом. В ней усматривалось не просто неравенство по­лов, а политическое неравенство. Такая семья оценивалась как «ав­торитарная», представляющая собой «авторитарное государство в миниатюре», где «семейный империализм воспроизводит нацио­нальный империализм». Т. Адорно даже объявил патриархальную семью «колыбелью фашизма».

Альтернативу западной культуре неомарксисты видели в «сексу­альной революции». Г. Маркузе в книге «Эрос и цивилизация» объявил «принцип получения удовольствия» главным принципом жизни. Эта идея была с энтузиазмом встречена в студенческих кам­пусах Европы. Г. Маркузе стал «культовой фигурой» молодежи. Во время студенческих выступлений в Париже в 1968 г. развевались знамена с надписью «Маркс, Мао, Маркузе». Хотя впоследствии Г. Маркузе отказался от наиболее нигилистических положений сво­ей концепции, они оставили заметный след в общественном созна­нии Запада.

Вариантом неомарксизма были и идеи Антонио Грамши (1891-1937), одного из основателей Итальянской компартии. В ряде работ, особенно в основном труде «Тюремные тетради», написанном в зак­лючении с 1929 по 1935 гг.. он развивал политико-философский ас­пект марксизма, расширяя рамки первоисточника и частично реви­зуя его. Новаторской была мысль о том, что движущей силой истории является не развитие производительных сил, как утверждал К. Маркс, а конкуренция гегемонии и культурных моделей, причем не обязательно связанных с экономикой.

Одна из главных тем политической философии А. Грамши - тео­рия гегемонии, которая использовалась для обоснования стратегии перехода к социализму. Смысл этой теории состоял в достижении рабочим классом экономического, политического и идейно-нрав­ственного господства в обществе путем создания «исторического блока» с другими угнетаемыми классами и слоями, внедрения в массовое сознание новой культуры, ориентированной на социалис­тические ценности.

Важную роль в завоевании рабочим классом господствующих позиций в обществе А. Грамши отводил интеллигенции рабочего класса, по его выражению, «органической интеллигенции». Она должна не просто творить культуру, но и посредством культуры объединять нацию вокруг доминирующего класса, формировать коллективную волю нации. Ее миссию А. Грамши видел и в том, чтобы привлечь в «исторический блок» «традиционную интелли­генцию», доставшуюся от прошлой эпохи.

Согласно теории гегемонии, интеллектуальным лидером нации («коллективным интеллигентом») должна стать марксистская пар­тия как выразитель коренных интересов рабочего класса. Именно эта партия, согласно А. Грамши, обладает монополией на истину и подобна божеству (или церкви), которой следует подчиняться.

Оригинальна и разработанная А. Грамши концепция революции как способа достижения рабочим классом полной гегемонии. Он считал, что прямое столкновение со старым режимом и государ­ством, как это было в России в 1917 г., малоэффективно. В условиях гегемонии буржуазии рабочему классу будет трудно взять власть в результате одной, пусть даже и хорошо подготовленной, атаки на капитал. Для овладения господствующими позицияминеобходима «маневренная война» в политическом обществе и «позиционная война» в структурах гражданского общества, целенаправленная по­литико-воспитательная деятельность марксистской партии среди широких слоев населения.

В послевоенные десятилетия неомарксизм, распространивший­ся в значительной степени под влиянием разочарования в опыте «реального социализма» внес заметный вклад в исследование меж­дународных отношений второй половины XX в. В работах неомарк­систов ключевым элементом международной системы (согласно их терминологии, «мир-системы») выступают отношения собственности.

Наиболее известные представители этого направления И. Валлерстайн, А. Франк, С. Амин разрабатывают проблематику эконо­мического неравенства и зависимости в современном мире, соци­альной дифференциации населения, прежде всего по оси «богатый Север - бедный Юг». Расслоение мирового сообщества на три час­ти - процветающий центр («ядро»), архаичную периферию и полу­периферию, по их мнению, служит главной причиной нестабильно­сти в международных отношениях и источником потенциальных конфликтов. Преодоление этой системы неравенства зависит преж­де всего от готовности и способности народов периферии консоли­дировать свои усилия для борьбы против монополий центра за социальную справедливость и перераспределение богатства. Основ­ные идеи неомарксизма изложены в работе Иммануила Валлерстайна «Анализ мировых систем и ситуация в современном мире», опубликованной в 2001 г. в России

Согласно концепции И. Валлерстайна, Россия представляет собой полупериферийное государство, которое, несмотря на все по­пытки его реформирования, не сумело войти в состав ядра «мир-системы», но избежало участи периферийных стран, ставших коло­ниальными придатками наиболее развитых государств. По его мнению, с геополитическим положением и военной мощью России не могут не считаться другие государства.

Будущее человечества видится И. Валлерстайну в мрачных то­нах. Он прогнозирует возможность прямых нападений государств маргинализированного Юга на страны «богатого» Севера, захватни­ческих войн между государствами Юга с применением ядерного оружия, нестабильность внутри ядра «мир-системы». Главной же угрозой ядру «мир-системы» И. Валлерстайн считает массовые миг­рации населения Юга на Север, которые приведут к разнообразным деструктивным последствиям.

Версиями неомарксизма являются «теория зависимости» (Р. Пребиш) и теория «структурного неравенства» (И. Галтунг). Согласно первой из них благополучие экономически развитых стран основано на эксплуатации ресурсов отсталых и неэквивалент­ном обмене между богатыми и бедными государствами. Теория «структурного неравенства» усматривает причины межнациональ­ных конфликтов в неравноценном положении одних и тех же госу­дарств в различных типах международных структур (экономиче­ской, политической, военной и т. п.).

В целом неомарксизм отражал поиск марксистскими и марксист­ски ориентированными мыслителями «третьего пути», свободного как от буржуазности, отчуждения и манипуляций массовым созна­нием, так и от тоталитаризма с присущими ему засильем бюрокра­тии и государственной идеологии.

К неомарксизму близок еврокоммунизм - идейное течение, сформировавшееся в компартиях Западной Европы в 1970-1980-х гг. минувшего века. Еврокоммунисты критиковали претензии КПСС на руководство коммунистическим движением и советскую модель со­циализма за недостаток политических свобод, стремились к рефор­мированию идейных и политических платформ путем отказа от те­зисов «классовой борьбы», «мировой революции», «диктатуры пролетариата» и т. д. Вместе с тем, они декларировали свою привер­женность марксизму (но не марксизму-ленинизму) и не идентифи­цировали себя с социал-демократией.

Основные тезисы еврокоммунизма состоят в следующем:

1) со­ветская модель социалистических преобразований не универсальна, компартии должны в своей деятельности учитывать специфические национальные особенности своих стран;

2) необходимо объедине­ние всех прогрессивных сил (рабочих, крестьян, интеллигенции, студенчества, женщин, служителей церкви, представителей средних классов) во имя демократического и социалистического обновления общества, для изоляции реакционных групп и противостояния «не­способности капитализма удовлетворить общие потребности разви­тия общества» (Леггорнское заявление итальянской и испанской коммунистических партий, июль 1975 г);

3) коммунистические партии должны демократизировать свои структуры и ввести внут­рипартийные дискуссии. Им следует учитывать влияние изменив­шихся экономических отношений на структуру классов (сокраще­ние численности традиционного рабочего класса, появление новых групп), чтобы не лишиться своего статуса и поддержки избира­телей.

Еврокоммунистическое течение в мировом коммунистическом движении пользовалось значительным влиянием, прежде всего, в Итальянской, Испанской и некоторое время во Французской ком­партиях. Его наиболее известные деятели - руководители КПИ Сантьяго Каррильо (автор книги «Еврокоммунизм и государство») и ИКП Энрико Берлингуэр.

Свои теоретические истоки еврокоммунизм усматривал в трудах Антонио Грамши. Он проявился в готовности Итальянской компар­тии пойти на «исторический компромисс» с христианскими демо­кратами, что, возможно, позволило бы ей войти в правительство; в принятии коммунистами Испании пакта Монклоа.

Еврокоммунизм поддерживался также компартиями Нидерлан­дов, Великобритании, Австрии, пользовался влиянием и вне Евро­пы, в частности, в компартиях Японии и Австралии, левых партиях Венесуэлы и Мексики. На него как источник идей перестройки ссы­лался в своих мемуарах М. С. Горбачев. После исчезновения СССР еврокоммунизм потерял смысл.

8. Место марксизма в истории общественной мысли

Вышеизложенное позволяет сделать некоторые выводы о месте марксизма в истории общественной мысли.

В условиях грандиозных сдвигов в самих основах существова­ния человечества обнаружилась узость и ограниченность формационного подхода к истории. Более широкий взгляд на процессы, про­исходящие в мире, может обеспечить цивилизационный подход к общественному развитию, который свободен от абсолютизации роли материально-производственной сферы в жизни общества, от­крыт для изучения новых явлений.

К концу XX в. выявилась неадекватность ключевых положений марксистской теории - об освободительной миссии рабочего клас­са, неизбежности революционного свержения буржуазии и уста­новления диктатуры пролетариата. Эти положения марксизма от­талкивались от реалий XIX в., а сам марксизм был идеологией традиционного рабочего класса - предшественника совокупного ра­ботника эпохи НТР.

В теории К. Маркса есть ряд тезисов, которые ни логически, ни исторически либо не доказаны, либо доказываются с помощью ар­гументации, которая сама нуждается в доказательствах. Например, тезисы о возможности преодоления частной собственности, денег, государства и политики как сферы деятельности, прогноз о перехо­де к коммунизму и бесклассовому обществу.

К. Маркс смутно представлял себе, кому будут принадлежать фабрики, заводы, орудия материального производства, кто будет реально распоряжаться ими. В этих вопросах у него имеются сужде­ния общего характера о совместном владении ими то ли со стороны всего общества, то ли со стороны трудовых коллективов («ассоции­рованных производителей»).

Противоречащими действительности оказались положения мар­ксизма о прогрессе как движении к «прозрачности» и перманентном упрощении социальных связей. Суть исторического процесса состо­ит как раз в противоположном - в развитии общественных отноше­ний от простейших к все более сложным.

Классический марксизм недооценил мобилизационный потен­циал национализма. Он исходил из безусловного примата классовой солидарности и определял мировоззрение, отвечающее интересам рабочего движения, как пролетарский интернационализм. Национа­лизм рассматривался упрощенно и односторонне — как идеология, используемая господствующими классами для удержания власти и блокирования классовой солидарности.

В свете накопленного опыта некоторые идеи марксизма пред­ставляются перспективными и эвристически ценными. Это прогно­зы

Ø  о преодолении в будущем порабощающего человека разделения труда,

Ø  противоположности умственного и физического труда,

Ø  о пре­вращении труда из средства для жизни в первую жизненную по­требность, а науки - в производительную силу общества;

Ø  о свобод­ном развитии каждого человека как условии свободного развития общества в целом.

Заслуживают внимания неоднократные высказывания К. Марк­са о необходимости критического отношения к созданной им тео­рии и постоянного ее переосмысления с учетом новых реалий. Такого рода высказывания не пользуются популярностью у ортодок­сов коммунизма, отторгаются механизмом «закрытого сознания».

Поздний Ф. Энгельс по существу признал, что категоричность формулировок К. Маркса о способе производства как детерминанте социальных, политических и духовных процессов жизни общества может быть истолкована в духе «экономического детерминизма», принижающего роль сознания и идей в общественном развитии[1]. Скорректировав позицию К. Маркса, он дал такую интерпретацию взаимодействия надстройки и базиса: «Политическое, правовое, философское, религиозное, художественное и т. д развитие основа­но на экономическом развитии. Но все они также оказывают влия­ние друг на друга и на экономический базис. Дело обстоит совсем не так, что только экономическое положение является причиной, что только оно является активным, а все остальное - лишь пассивное следствие. Нет, тут взаимодействие на основе экономической необ­ходимости, в конечном счете, всегда прокладывающей себе путь».

Важнейшее значение для науки имеет разработанная К. Марк­сом методология исследования - материалистическая диалектика, предполагающая изучение взаимосвязи и взаимозависимости обще­ственных явлений, следование принципам историзма и конкретно­сти истины, рассмотрение практики как критерия истинности тех или иных теорий и концепций.

Таким образом, марксизм - закономерная ступень познания со­циальной действительности, порожденная определенными условия­ми и интересами. В теоретическом наследии К. Маркса можно об­наружить идеи, которые были ошибочными уже на момент их создания; идеи, которые отражали современные К. Марксу реалии и были ограничены историческим временем; наконец, идеи, которые сохраняют свою силу поныне и будут актуальны в будущем. Прак­тическое воплощение ряда марксистских идей вело к чудовищным социальным последствиям.

В целом, несмотря на упрощенность экономикоцентричного видения исторического процесса, утопичность ряда положений, марксизм является одной из наиболее фундаментальных идейных систем. Вклад К. Маркса в науку об обществе отмечался таким выдающимся мыслителем, как М. Вебер, известными учеными Р. Миллсом, Дж. Гэлбрейтом и др. Многие западные интеллектуалы считают его великим философом, социологом и экономистом, к мыслям которого следует обращаться и сегодня.

В СССР к марксизму как средству идеологической легитимиза­ции власти партийно-государственной номенклатуры апеллировали все руководители СССР: И.В. Сталин и Н.С. Хрущев - постоянно, Л.И. Брежнев - реже, Ю.В. Андропов - отчасти, М.С. Горбачев - активно. На протяжении советской истории они неоднократно кор­ректировали свои идеологические представления, ссылаясь на те или иные положения марксизма в зависимости от личных предпоч­тений, соображений целесообразности и объективных обстоя­тельств. Во второй половине 1980-х гг. М.С. Горбачев предпринял попытку модернизировать советскую социалистическую идеологию с помощью революционных для КПСС идей нового политического мышления, демократизации, использования рыночных методов в стагнирующей экономике, обосновывавшихся ссылками на воззре­ния К. Маркса, Ф. Энгельса и В.И. Ленина. Вопрос о роли идеоло­гии в функционировании советской системы остается малоисследо­ванным и нуждается в углубленном анализе.

В настоящее время коммунизм как идеология и политическая практика переживает кризис, ряд компартий Западной Европы ищет новые идейные принципы и наименования, многие компартии на территории СНГ и Восточной Европы прекратили существование или преобразовались в другие партии, резко сократилась числен­ность коммунистов и оказываемая им поддержка со стороны изби­рателей. Компартии являются правящими лишь в Китае, Вьетнаме, КНДР и на Кубе.

В России коммунизм в ортодоксально-больше­вистском (даже сталинском) варианте характерен для малочислен­ных и маргинальных коммунистических партий, которые утратили статус политических партий из-за своей малочисленности. Компартия, пользу­ющаяся наибольшей поддержкой, - КПРФ в своей программе эклектически соединяет элементы марксизма и ленинизма со стали­низмом, национализмом, православием, «русской идеей», евразий­ством. Признание уникальности исторического пути России, якобы изначально ориентированного на социализм, приводит к отрицанию сформулированных К. Марксом закономерностей социального раз­вития, что по существу является националистической ревизией марксизма.

По своим идейным установкам КПРФ смыкается с современ­ным отечественным консерватизмом. Среди коммунистов немало людей с антидемократическими, имперскими и националистическими настроениями, ностальгирующих по временам сталинизма и застоя.

Курс КПРФ на синтез марксизма, ленинизма и «русской идеи» вызревал еще в недрах «русской партии» в КПСС и был основным содержанием коммунистического «неославянофильства» 1970-1980-х гг. Возможность такого синтеза обусловлена наличием точек соприкосновения между социалистическим и консервативным ми­ровоззрениями. Как отмечал К. Мангейм, «пролетарская мысль во многих пунктах родственна мысли консервативной и реакционной, поскольку, исходя из совершенно отличных основных целей, оказы­вается вместе с консервативной мыслью в оппозиции к целям капи­талистического мира буржуазии и абстрактности ее мышления».

Еще в XIX в. для отечественных социалистов и консерваторов были характерны идеализация общинных форм социальной жизни, неприятие либерально-буржуазной цивилизации, вера в мессиан­скую роль русского народа. Историческое призвание России виде­лось, однако, по-разному через утверждение в мире религиозно-нравственных ценностей (славянофилы), путем преобразующего воздействия грядущей русской революции (А.И. Герцен, М.А. Ба­кунин и др.).

Наряду с ориентацией на возврат к традиционным ценностям идеологи КПРФ активно разрабатывают проблемы многообразия форм собственности, политического плюрализма, социального партнерства (особенно с представителями национально ориентиро­ванного капитала) и т. д. В ряде публикаций обосновывается необ­ходимость перехода от нынешней модели глобализации, сформиро­ванной транснациональными корпорациями, к альтернативной, которая отвечала бы интересам большей части населения планеты и основывалась на справедливых и гуманных началах. Хотя нет осно­ваний утверждать о переходе КПРФ на идейно-политическую плат­форму социал-демократии, проявляется стремление учитывать со­временные реалии и тенденции мирового развития.

В настоящее время КПРФ фактически стала частью российского политического истеблишмента. Действуя в стиле «конструктивной оппозиции», она стремится к закреплению за собой места одной из ведущих политических сил страны. Сохраняющаяся в обществе па­мять о неудаче советской модели развития лишает неокоммунисти­ческое движение политической перспективы.

Электорат партий левого толка - преимущественно пожилые, малообразованные люди, уязвимые в условиях рыночной экономи­ки. В психологическом плане для него характерны уравнительно-распределительная ментальность, приверженность конфронтационной политической культуре, ожидания патернализма со стороны власти. Стабильность электоральной базы российского коммунисти­ческого движения свидетельствует о глубокой укорененности в со­знании значительной части граждан консервативной культурной традиции, являющейся тормозом для модернизации страны и ее пе­рехода к постиндустриальному (информационному) обществу.

Литература

Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М.: Наука, 1990.

Буров В. Современный китайский марксизм: К итогам XVII съезда КПК // Свободная мысль. 2008. № 2.

Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. Пер. с англ. СПб.: Университетская книга, 2001.

Валлерстапн И. После либерализма. Пер. с англ. М.: Едиториал УРСС, 2003.

Грамши А. Избранные произведения. Пер. с итал. М.: Политиздат, 1980.

Зотов В.Д. Мао Цзэдун как идеолог марксизм и маоизм // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 4.

Кагарлицкий Б. Марксизм: не рекомендовано для обучения. М.: Алго­ритм Эксмо, 2006.

Ленин В.И. Государство и революция. Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции. // Полн. собр. соч. Т. 33.

Ленин В И Детская болезнь «левизны» в коммунизме // Поли  собр соч Т 41

Ленин В. И Пролетарская революция и ренегат Каутский // Поли собр соч Т 37

Маркс К. Критика Готской программы // Маркс К. , Энгельс Ф. Соч. Т.19.

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 4.

Маркузе Г. Одномерный человек. Исследование идеологии развитого индустриального общества / Пер. с англ. М.: ACT, 2003.

Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Пер. с англ. М.: РОССПЭН, 2004.

Ойзерман Т.И. Марксизм и утопизм. М.: Прогресс-Традиция, 2003.

Пастухов В.Б. Русский неомарксизм // Общественные науки и совре­менность. 2004. № 4.

Плеханов Г.В. Социализм и политическая борьба // Избранные фило­софские произведения. В 5 т. М.: Соцэгиз, 1956. Т. 1.

Теория и практика марксизма: история, современность, перспективы. М.: Ин-т философии РАН, 2002.

[1] В письмах 1890-х гг. Ф. Энгельс следующим образом разъяснил позицию марксизма: «Маркс и я отчасти сами виноваты в том, что молодежь иногда при­дает больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходи­лось, возражая нашим противникам, подчеркивать главный принцип, который они отвергали, и не всегда находилось время, место и возможность отдавать должное остальным моментам, участвующим во взаимодействии» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С.539).