Тема 11. Социология гражданского общества

1. Понятие и функции гражданского общества

Историческое поражение революционной социаль­ной утопии в конце XX века закономерно обострило научный интерес к проблематике гражданского общества и правового государства. Он связан с поиском новой гуманистической модели социальной органи­зации общества, основанной на органической взаимосвязи процесса де­мократизации политической системы и процесса развития гражданских институтов и социальных движений.

Понятие «гражданское общество» занимает видное место в струк­турах современного социологического и политического дискурса, вы­ступая в них в трех взаимосвязанных аспектах:

во-первых, как философско-социологическая нормативная кон­цепция, определяющая не только современный этический идеал соци­ального порядка, но и отношение гражданина к нему. В этом аспекте концепция призвана способствовать мобилизации граждан и их доб­ровольных ассоциаций к социальной и гражданской активности;

во-вторых, как теоретико-аналитическая концепция, объясняющая закономерности происхождения и развития социальной реальности. В этом смысле гражданское общество выступает как «агрегированное по­нятие, обозначающее специфическую совокупность общественных ком­муникаций и социальных связей, социальных институтов и социальных ценностей, главным субъектом которых являются: гражданин со своими правами и гражданские (не политические и не государственные) органи­зации, ассоциации, объединения, общественные движения и гражданские институты».

в-третьих, как политический концепт или политический инстру­мент различных общественных и политических движений, партий, способствующий политической мобилизации масс либо в целях кри­тики определенных направлений политики правительства, например, itобласти средств массовой информации, либо в целях борьбы с су­ществующим режимом, как это имело место, например, в Польше, где «Солидарность» на протяжении 10 лет боролась за восстановление гражданского общества.

Понятие «гражданское общество» восходит своими корнями к понятиям полиса у Аристотеля, Цицерона и идеям так называемого естественного права. Согласно этой традиции, данное понятие обоз­начает не некое догосударственное состояние, а скорее «политическое общество». В традиции древнегреческих мыслителей понятие «поли­тическое» включало в себя все важнейшие сферы жизнедеятельности общества: семью, религию, образование, воспитание, защиту полиса и т. д. Мир человека был неразрывно слит с миром гражданской об­щины и государства. Вся жизнь в обществе, по существу, была прони­зана государственным, политическим началом. В период античности и средневековья само общество имело политический характер и ассоци­ировалось с государством. Например, в средние века такие важнейшие социальные институты, как собственность, семья, организация труда приобрели статус государственной жизни. В них воплощалось отно­шение отдельных лиц к государственной организации. Судьба каждого человека была неразрывно связана с организацией или группой, к ко­торой он принадлежал и вне которой не мыслилось его существование. Государство выступало в качестве интегрирующего политического начала, осуществляющего внеэкономическое принуждение и обеспе­чивающего определенный нормативный порядок. Государство высту­пало в качестве источника права и закона, определяющих поведение граждан. Особенностью этого периода было то, что в обществе отсутс­твовали идеи индивидуальных прав человека и представления об исто­рическом характере прав человека, ограничивающих государственную власть. В этом отношении показательным выглядит тот факт, что в сознании авторов французской теории административной монархии XVII в. общество еще слито с государством, воплощающимся в нем, и отсутствует понятие права, предшествующего политическому строю и стоящего выше него. Государство мыслится как неиссякаемый источ­ник власти, права и законов. Представления о праве, предшествующем государственному строю, впервые появляется лишь в XVII в. в трудах Г. Гроция. Только в период нового времени с развитием противоречий между индивидом и государством, с одной стороны, и между обще­ством и государством, с другой, формируется концепция гражданско­го общества, отражающая принципиальные изменения в порядке осу­ществления и распределения политической власти.

Формирование концепции гражданского общества берет свое на­чало с периода нового времени, когда личность начинает эмансипи­роваться от патриархальной зависимости и создаются социальные и экономические предпосылки для развития сущностных сил человека. В этих условиях в обществе складываются отношения экономической взаимозависимости и социальной солидарности и постепенно умножа­ются его силы. Благодаря развитию социально-экономических процес­сов общество постепенно начинает эмансипироваться от тотального господства государственной власти. Одновременно внутри самого об­щества вырастают конфликты между личными и общественными инте­ресами, которые требуют своего разрешения с помощью государства. I! этих условиях изменяется роль и функции государства, характер его взаимоотношений с обществом. Общество стремится четко определить границы и правила влияния государства на его внутреннюю жизнь и .жизнедеятельность его граждан. В результате происходит формиро­вание гражданского общества и правового государства. Хронологи­чески в Европе эти процессы можно отнести к XVII-XVIIIвв.

В отличие от традиционного общества, в котором социальное пространство было жестко структурировано, предельно закрыто, «сверну­то» и ограничивало свободу личности патриархальными, семейными, цеховыми, сословными отношениями, в гражданском обществе проис­ходит освобождение социального пространства личности, его раскры­тие. Оно устанавливает менее жесткие рамки структурирования, создает больше свободы для реализации индивидуальных возможностей каж­дого человека. В то же время социальное пространство гражданского общества ограничивает человека рамками конфессий, этносов, классов, социальных и профессиональных групп, которые становятся одними из главных действующих лиц политической жизни нового времени.

Переход от традиционного к современному обществу ознамено­вался формированием определенных представлений о гражданском обществе и выявлением различий между собственно социальными и политическими (государственными) институтами. Идеи индивиду­альной свободы и равенства граждан перед государством поставили па повестку дня вопрос о свободе человека как личности, как члена гражданского общества, как субъекта экономической деятельности, независимого от государства. В этом плане разрушение сословий, кор­пораций, цехов, привилегий, узаконенных государством, выступало и качестве утверждения принципа равенства всех граждан перед государством. Таким образом, политическая эмансипация человека исто­рически совпала с эмансипацией гражданского общества от политики п преодолением его политического характера.

Начиная со второй половины XVIII века традиционная средневековая теория единого общества-государства стала подвергаться эрозии и на ее место приходит идея гражданского правового общества и правового государства. Эти идеи в XVII-XVIIIвв. получили развитие в трудах Дж. Локка, А. Фергюсона, С. Пуфендорфа, И. Канта, Т. Пайна. В XIX в. эта традиция была усилена в работах Г. Гегеля, А. де Токвиля, Дж. С. Милля.

В творчестве европейских мыслителей гражданское общество пред­ставлено как особая ступень развития социума, которая создает есте­ственный фундамент политической демократии. В основании граж­данского общества лежит понятие «гражданство». Гражданство есть признание полного членства индивида в каком-либо обществе, дающее ему возможность и право определять условия существования и функцио­нирования общества, к которому он принадлежит. Гражданство, по сло­вам английского социолога Т. Маршалла, дает каждому индивиду равные права и обязанности, власть и ответственность, свободу и подчинение.

Главная заслуга в разработке философской концепции граждан­ского общества в его взаимосвязи с государством принадлежит Гегелю, который систематизировал идейно-теоретическое наследие француз­ской, английской и немецкой общественно-политической мысли. Он пришел к выводу, что гражданское общество представляет собой осо­бую веху на пути от семьи к государству. По своим свойствам и функци­ям гражданское общество отличается как от семьи, так и от государства и составляет необходимый элемент рационального устройства челове­ческого сообщества. Согласно его концепции, в понятие «гражданс­кое общество» включаются все индивиды, социальные институты и их взаимодействия, непосредственно не зависящие от государства, обес­печивающие жизнеспособность общества, реализующие гражданские права. Гегель считал, что гражданское общество составляют различные элементы, находящиеся между собой в постоянном конфликте вслед­ствие стремления к реализации частного и особенного интересов. Регу­лировать, управлять этими конфликтами само общество не в состоянии. Поэтому сохранение «гражданского общества» возможно только на условии политического управления под контролем государства. Только верховная публичная власть — конституционное государство — может эффективно решать проблемы, связанные с существующей в обществе несправедливостью, борьбой интересов и синтезировать все конкрет­ные интересы в универсальное политическое сообщество.

Гражданское общество — необходимый, но подчиненный элемент более широкого, более сложного и более высокоорганизованного со­общества — политического общества.

Социологические теории гражданского общества представлены в трудах К. Маркса и А. де Токвиля.

К. Маркс занял особую позицию в отношении проблемы граждан­ского общества, которая неоднократно воспроизводилась и совершенст­вовалась в последующей марксистской традиции. Идея гражданского общества вошла в теоретическую деятельность Маркса на заре его на­учной карьеры. Маркс, признавая значимость проблемы применитель­но к истории человеческого общества, особенно к истории перехода от феодализма к капитализму, в то же время отказал ей в праве на сущест­вование и не усматривал большого значения для материалистического понимания истории. В работе «Тезисы о Фейербахе» он пишет: «Точка фения старого материализма есть "гражданское общество", точка зре­ния нового материализма есть человеческое общество или обобщест­вившееся человечество».

В последующем творчестве Маркса проблемы гражданского обще­ства ушли на второй план. Более того, переход от онтологического под­хода к обществу и его развитию к подходу социально-политическому выявил несовместимость политического учения марксизма с присущи­ми ему идеями классовой борьбы, революционного насилия и диктату­ры пролетариата с природой и логикой развития гражданского обще­ства. Естественно, что такая постановка проблемы лишила перспектив дальнейший анализ гражданского общества в рамках марксистско-ле­нинской традиции. Возврат к идее гражданского общества произошел только в последнее десятилетие, когда встал вопрос о формировании гражданина, об утверждении принципов свободы и демократии. Одна­ко подлинного понимания значения идеи гражданского общества для современных политических процессов развития России до сих пор не произошло. Показательными в этом плане являются идеи, высказанные рядом политиков посткоммунистического периода, о необходимости «строить», «создать» гражданское общество с помощью государствен­ной власти. Абсурдность подобного рода идей очевидна. Сознавая, что без институтов гражданского общества невозможно утвердить демо­кратию, недалекие политики высказываются в пользу усиления воздей­ствия государства на процессы формирования и функционирования институтов гражданского общества. Тем самым проявляется полное непонимание природы гражданского общества и сохранение старых принципов политического мышления, покоящихся на представлении о государстве как главном орудии социального прогресса, основном инструменте социального моделирования.

А. де Токвиль создал одну из интереснейших работ, посвященных проблемам демократии и развития гражданского общества. Он был аристократ, смирившийся с поражением. Он не был демократом и едва ли его можно считать либералом в классическом смысле этого слова. Но он был убежденным приверженцем идеи свободы и таким же убежден­ным противником тирании — как тирании монарха, так и тирании тол­пы. Стремление сохранить эту свободу как психологическую атмосферу для социального действия стало движущей силой всей его деятельности. Он хотел во что бы то ни стало защитить индивидуальность каждой лич­ности и с ясностью мыслителя, никогда не боявшегося противостоять самому худшему, признавал, что нарождающаяся цивилизация имеет тенденцию к уничтожению индивидуальности. Именно забота о защи­те свободы личности от навязываемого ей, по его мнению, эгалитарны­ми принципами скучного однообразия подвигла Токвиля на путешест­вие в Америку и написание книги, которая не потеряла актуальности и в настоящее время.

Людей развращает не сама власть как таковая и не привычка к по­корности, а употребление той власти, которую они считают незакон­ной, и покорность тем правителям, которых они воспринимают как узурпаторов и угнетателей. Противостоять тирании может гражданское общество, понимаемое им как свободная ассоци­ация граждан.

Именно оно, по мнению Токвиля, способно защитить государство и от опасности тирании, и от угрозы вседозволенности толпы. Граждан­ское общество основывается на свободе и равенстве, уважении к закону.

«В данной связи я вполне представляю себе, — писал он, — такое общество, в котором каждый, относясь к закону как к своему личному делу, любил бы его и подчинялся бы ему без труда; где власть прави­тельства, не будучи обожествляемой, пользовалась бы уважением в качестве земной необходимости; где любовь, питаемая людьми к главе государства, была бы не страстью, а разумным, спокойным чувством».

Когда каждый человек наделен правами и уверен в неотъемлемос­ти этих прав, между всеми классами общества может установиться мужественное доверие и своего рода взаимная благосклонность, не имеющая равным образом ничего общего ни с чувством гордыни, ни с низкопоклонством. Обычаи и нравы тоже, в определенной степени, ограничивают тиранию, утверждая своего рода законность в мире, ос­нованном на насилии.

Подобным образом организованное общество, считал он, может быть устойчивым, могущественным и, что особенно характерно, стре­мящимся к славе.

Не потеряла актуальность в нашем обществе и еще одна ценная мысль Токвиля.

Ему внушала страх власть условностей. Он боялся, как бы матери­альный комфорт не одержал верх над великой идеей, как бы деньги не iтали оценочной шкалой для определения положения человека в обще­стве. Не менее его пугал и тот факт, что стремление к материальному благосостоянию может ускорить процесс разделения труда, который принесет на жертвенный алтарь массового комфорта возможность для простого гражданина развивать в себе личность, способную взглянуть на жизнь более широко и спокойно, стремящуюся к развитию своих да­рований не менее, чем к удовлетворению материальных потребностей.

Токвиль был сторонником демократического государства, основан­ного на принципах разделения властей, законе, отделении церкви от го­сударства, уважении прав и свобод гражданина, активной деятельности политической власти и институтов гражданского общества.

Токвиль одним из первых показал, как общественный строй влияет на политическую жизнь страны. Обычаи, нравы, традиции гражданско­го общества, гражданской солидарности и гражданской инициативы со­здают, по его мнению, социальную основу политической жизни. Равен­ство и свобода, характерные для различных сфер человеческой жизни, и конце концов обязательно находят свое проявление в политике. «Не­возможно представить себе, — писал он, — чтобы люди, равные между собой во многих отношениях, в одной какой-то области оставались навечно неравными, поэтому, естественно, со временем они должны до­биться равенства во всем».

Но он прекрасно понимал разницу между равенством в толпе и ра­венством в ассоциации свободных граждан. Первая ведет к установле­нию тирании и рабству. Вторая — к демократии.

В условиях формального равенства и отсутствия гражданских орга­низаций, существующих независимо от государства, гражданам слож­но защищать свою независимость от нажима властей. Поэтому лишь объединяя свои усилия, сообща, люди способны гарантировать себе охранение свободы. Однако подобное объединение сил достижимо не всегда. Для этого необходимы определенные социально-экономические и политические условия. Демократические политические институты основываются на развитии институтов гражданского общества. Демо­кратические традиции и нормы гражданского общества являются той социальной основой, на которой вырастают современные демократи­ческие политические институты. Вот почему проблемы развития граж­данского общества в России вышли сегодня на первый план. Укрепле­ние и развитие современной демократии невозможно осуществить без развития институтов гражданского общества, без утверждения в нем норм свободы и равенства, законности и толерантности.

В настоящее время в качестве системообразующих признаков гражданского общества многие исследователи предлагают: высокий уровень самоорганизации, особое качественное состояние обществен­ных связей и социальных взаимодействий, свободное и добровольное участие в общественных делах, преобладание горизонтальных связей между людьми, независимость или автономия индивидов как субъек­тов общественной жизни, наличие реальных гражданских прав и сво­бод, самоосуществление человека как гражданина и т. д. Примером интерпретаций такого рода могут служить, например, следующие формулировки П. Андерсона: гражданское общество — это «практи­ческое поле действия очень автономных, негосударственных институ­тов».

Гражданское общество как система неполитических обществен­ных отношений, проявляющихся через добровольно сформировавши­еся ассоциации и организации граждан, законодательно огражденные от прямого вмешательства со стороны государственной власти, выпол­няет в социуме важные функции. Оно формирует гражданские добро­детели, создает структуры гражданской вовлеченности, гражданской солидарности, доверия и терпимости.

Гражданское общество имеет ряд существенных функций, кото­рые оно способно выполнять при наличии соответствующих полити­ко-правовых и социально-экономических условий:

В качестве таких функций можно указать на следующие: саморе­гуляции (гомеостазис), т. е. сохранения определенного типа динамиче­ского равновесия, системных параметров и свойств в заданной среде; социальной интеграции как саморегуляции; саморазвития социальных субъектов гражданского общества. Следует отметить, что, в отличие от традиционного общества, в котором эти функции в основном ложи­лись на государство и оно выступало как внешняя сила принуждения, в гражданском обществе эти функции легли на плечи общества, а по­литическая (государственная) власть выступает как гарант сохранения условий существования и стабильности системы.

Кроме указанных функций, она также выполняет и другие функ­ции, а именно:

                 социализирующую, которая заключается в создании благо­приятной социальной среды для формирования общественно активных и свободных индивидов;

                 воспроизводящую, обеспечивающую продуцирование демо­кратических ценностей, норм, представлений, знаний, форм деятельности;

                 инструментальную, заключающуюся в коллективном целедостижении общественного блага и благополучия всех членов общества;

                 коммуникативную, которая заключается в достижении взаи­мопонимания, консенсуса противоречивых и разнонаправлен­ных интересов и устремлений индивидов, групп, ассоциаций, движений;

                 контрэтатистскую, заключающуюся в оказании давления на государство в соответствии с принципами политической демо­кратии и способности сдерживать чрезмерное усиление государ­ственной власти в ее авторитарной и тоталитарной формах;

                 регулятивную, которая заключается в регуляции социального поведения людей и определенном контроле за ним посредством системы гражданских ценностей, норм и санкций, не носящих правового характера (преимущественно морально-нравствен­ного характера);

                 стабилизирующую, которая заключается в сохранении и обеспе­чении определенных социально-экономических условий, стаби­лизации различных сфер жизнедеятельности индивидов и групп.

Таким образом, объем и значимость функций гражданского обще­ства, как и утверждал А. де Токвиль, определяют меру его воздействия на политическую жизнь.

2. Гражданское общество и политическая власть

Гражданское общество создает важные предпосылки и условия раз­вития демократии. Членство в гражданском обществе требует равных прав и обязанностей для всех, что достигается горизонтальными связя­ми и кооперацией, а не вертикальными связями власти и политического господства. В рамках гражданского общества происходит процесс общей и политической социализации, накапливается опыт самоорганизации граждан, планирования и организации коллективных действий, традиции разрешения конфликтов между общими и корпоративными интересами, передаются от поколения к поколению ценности, нормы, традиции по­литической культуры, складываются предпосылки гражданской актив­ности и образования политических партий. Весь этот социальный ка­питал, созданный в недрах гражданского общества, служит основой функционирования и развития демократии. Именно поэтому в рамках политической социологии уделяется столь пристальный интерес про­блемам гражданского общества.

Мера развития гражданского общества, его институтов, норм, традиций во многом определяет принципы организации и формы су­ществования политической власти. В этом плане очень показательным является исследование Р. Патнэма о влиянии институтов гражданско­го общества на становление и развитие демократии в Италии.

В своем исследовании, основанном на богатейшем социологиче­ском материале, автор доказывает, что институты гражданского об­щества только тогда эффективно поддерживают демократию, когда они имеют глубокие исторические корни. Нельзя ждать немедленного результата от институтов, насаждаемых сверху, какими бы благими намерениями это ни было продиктовано. Это не значит, что у обще­ства, в котором нет глубоких исторических традиций гражданствен­ности, нет шанса стать демократическим. Но это означает, что в нем институциональные изменения будут происходить медленнее, и не стоит их торопить, поскольку иного пути к укреплению демократии нет.

Развитие гражданского общества есть основа нормального функ­ционирования любого демократического режима. Более того, даже некоторые типы авторитарных режимов поддерживали функциониро­вание институтов гражданского общества.

Мировой опыт перехода от авторитаризма к демократии второй половины XX столетия убедительно доказал невозможность выве­дения какой-либо одной универсальной модели демократического транзита. В то же время он подтвердил ту точку зрения, что без фор­мирования и развития институтов гражданского общества успешный переход к консолидированной демократии невозможен.

В этой связи необходимо обратить внимание на следующее. Де­мократия и либерализм — это два ответа на два совершенно различ­ных государственно-правовых вопроса.

Демократия отвечает на вопрос: «Кто должен осуществлять поли­тическую власть?» Ответ: «Осуществление политической власти воз­лагается на гражданское общество».

Но вопрос не касается границ этой власти. Речь идет лишь о вы­боре того, кому предстоит править. Демократия предлагает править каждому из нас — иначе говоря, все мы властны вмешиваться в обще­ственные дела.

Либерализм отвечает на совершенно иной вопрос: «Каковы долж­ны быть границы политической власти, кому бы она ни принадлежала?» Ответ звучит так: «Политическая власть осуществляется или автократи­чески, или всенародно. Но она не должна быть неограниченной». Любое вмешательство государства предупреждается правами, которыми наде­лена личность. Налицо стремление либерализма сдержать натиск госу­дарства. Так проясняется разная природа этих двух ответов. Можно быть большим либералом и отнюдь не демократом, и наоборот — ис­тинный демократ далеко не всегда либерал.

Структура гражданского общества не является универсальной для всех стран. Теория и практика его развития знает две соперничающие традиции: либерально-демократическую и социал-демократическую. Первая традиция берет свое начало в трудах Дж. Локка, Дж. Ст. Милля, А. де Токвиля. Вторая традиция восходит к зрелым произведениям Ф. Энгельса, например, «Происхождение семьи, частной собственно­сти и государства», и находит свое продолжение в трудах А. Грамши.

Либерально-демократическая традиция в подходе к стратегии развития гражданского общества ставит во главу угла свободу. Ли­беральные демократы определяют свободу как высшую социальную ценность. Свобода индивида есть главная цель гражданского общества и демократии. Она присуща индивиду и в естественном, и в граждан­ском состоянии. Гражданское общество есть негосударственная об­щественная реальность, противостоящая государству. Оно представ­ляет собой частную сферу жизни людей, их ассоциаций, отличную от государственной и общественной сфер. Гражданское общество при­звано гарантировать свободу индивида посредством создания опре­деленных социальных структур (профессиональные организации, социальные движения, локальные ассоциации и т. д.), расположен­ных между ним и государством. Институты гражданского общества, по мнению либеральных демократов, должны обеспечить условия для реализации свободы индивида действовать, как ему требуется, но при этом не ограничивая свободы других индивидов. Свобода как высшая ценность в либерально-демократической традиции имеет два взаимо­связанных аспекта: негативно-либертарный как свобода от влияния извне и позитивно-либертарный как свобода действовать определен­ным образом. Государство должно гарантировать свободу функцио­нирования гражданского общества, а гражданское общество должно гарантировать государству отказ от несанкционированного законом вмешательства в его деятельность. Между государством и обществом должны быть установлены четкие нормативные границы, переходить за которые ни гражданские, ни политические институты не имеют пра­ва. Субъектом и творцом гражданского общества в различные периоды его развития в либерально-демократическом варианте выступает, пре­жде всего, крупная и средняя буржуазия, которая вначале достигает гегемонии в обществе, утверждая в нем в борьбе с аристократией свои ценности и нормы, свой определенный образ жизни, а затем закрепляет свое социально-экономическое господство в политике путем завоева­ния государственной власти и создания либерально-демократической политической системы. На ранних стадиях становления буржуазного общества и государства (XVIII - первая половина XIX века) либераль­ная доктрина не исключала трактовку гражданского общества как сфе­ры частного бизнеса, семейно-родственных и иных негосударственных отношений, образующих в своей совокупности социально-экономиче­скую базу государства. При таком понимании гражданского общества для значительной части граждан, не обладающих собственностью, оно приобретало иное значение. В нем они вытеснялись из реальной поли­тической жизни, деполитизировались и превращались в придаток мо­гущественного бюрократического государства, призванного поддер­живать стабильность и осуществлять воспроизводство буржуазного господства. Однако главной интерпретацией понятия «гражданского общества» в либеральной теории оставалась концепция «рыночной демократии», рассматриваемой как аналог «общества рыночной демо­кратии». Здесь оно представляется прежде всего как «экономическое общество», в котором государство ограничено в своих возможностях прямой регуляции экономической жизни и контролируется обществен­ными и политическими объединениями и движениями.

Социал-демократическая традиция исторически появляется зна­чительно позже, в конце XIX в. В стратегии развития гражданского общества социал-демократия исходит из признания существования фундаментальной связи между государством и гражданским обще­ством. Она признает за гражданским обществом статус сердцевины политики и считает, что демократизация политической жизни коре­нится в демократизации отношений гражданского общества. Для сто­ронников концепции «демократического социализма» (В. Брандта, Э. Фрэнкиля и др.) гражданское общество есть совокупность обще­ственно-политических организаций и институтов, которые наряду с демократическим государством образуют основу социальной (эконо­мической, политической и пр.) демократии. Они склонны к частично­му отождествлению политических и экономических структур граждан­ского общества. В отличие от либерально-демократической традиции, социал-демократическая не отрывает политику и властные отношения от гражданского общества, а напротив, утверждает, что современная демократия может быть эффективной демократией только тогда, ког­да она формируется под воздействием институтов и отношений граж­данского общества.

«Между экономическим базисом и государством с его законода­тельством и его принуждением, — писал А. Грамши в «Тюремных тет­радях», — находится гражданское общество». Но такая «промежуточность» не означает ни пассивности, ни нейтраль­ности. Гражданское общество воспринимает и преобразует «сигна­лы», посылаемые экономикой, делая их внятными для государства, и одновременно активно опосредует «правила игры», устанавливаемые государством. При этом гражданское общество выполняет эти функ­ции органичней, «деликатней», чем жесткие структуры государства. Кроме этого, в современных условиях концентрации капитала, соглас­но социал-демократической позиции, государство должно служить своеобразным противовесом для мощных национальных и транснаци­ональных корпораций и обеспечивать функционирование институтов гражданского общества с тем, чтобы ни один из них не смог превра­титься в разрушительную силу и узурпировать политическую или ин­формационную власть в обществе.

Идея промежуточного положения гражданского общества нашла свое логическое развитие в современных философско-социологических теориях. В них гражданское общество рассматривается как обще­ственная или общественно-частная сфера, занимающая промежуточное место между личностью и государством и выполняющая функцию сцеп­ления общественных и частных интересов. С этих позиций его можно представить также как коммуникативный процесс между граждани­ном и государством, приобретающий в современных условиях форму «интерсубъективного дискурса» (Э. Гидденс) или «коммуникативной рациональности» (Ю. Хабермас). Именно такую «смешанную» модель гражданского общества предлагает Ю. Хабермас. Он рассматривал его, во-первых, как сферу интеракции и коммуникации автономных и свободно самоопределяющихся индивидов, и во-вторых, как сово­купность негосударственных и внеэкономических (культурных, про­фессиональных, церковно-религиозных, спортивных и иных) союзов, формирующихся спонтанно и на добровольных началах. Именно здесь формируются мнения, идеалы, ценности и ориентации.

В понимании Ю. Хабермаса гражданское общество охватывает не только общественные объединения (структуры общественности), име­ющие неформальный и неофициальный характер существования, но и частную сферу — сферу, «где развертывается необобществленная де­ятельность индивидов по производству и обмену товаров, куда также включается жизнь отдельной семьи...». Э. Арато и Дж. Коэн развивают далее идею Ю. Хабермаса о «промежуточном»» состоянии гражданского общества и его статусе своеобразного по­средника. Они подчеркивают, что на стадии возрождения гражданского общества в бывших социалистических странах формируется «сеть ассо­циаций и объединений, которые являются опосредующим звеном меж­ду индивидуумом и государством, между частной и общественной сфе­рами» [Коэн, Арато 2003]. Примерно такой же точки зрения на данное общество придерживался также Гоулднер, считающий общественные структуры гражданского общества, которые заполняют промежуток между индивидуумом и формальными институтами государства, цен­тральным вопросом социологии. По его мнению, «гражданское обще­ство служит защитой и опорой для индивидуумов, противодействуя атомизации, это такой опосредующий инструмент, который позволяет индивидууму достичь своих целей в повседневной жизни и избежать за­висимости от государственной власти».

Диалектика взаимодействия либерально-демократической и со­циал-демократической стратегии развития гражданского общества заключается в том, что обе они, конкурируя между собой, сегодня вместе представляют не только наиболее убедительные теоретические аргументы, но и реальные практики функционирования гражданского общества. Борьба двух традиций, за которой стоят авторитетные поли­тические партии, носит во многом циклический характер, давая преиму­щества то одной, то другой традиции. Так, на рубеже 60-70-х гг. мир стал свидетелем беспрецедентно мощного — для периода «нормально­го» развития — выброса энергии социального протеста: забастовочных кампаний, антивоенного движения, «молодежного бунта», формирова­ния массовых «контркультурных» движений. Именно началом 70-х гг. исследователи датируют момент полномасштабного развертывания «социального государства» (за критерий берется увеличение доли со­циальных затрат до 60 и более процентов государственных расходов) в большинстве западных стран.

Однако функционирование структур «социального государства» и связанный с этим рост масштабов перераспределения средств через бюджет повлекли за собой хорошо известные негативные последствия. Одним из них стал «фискальный кризис», рост бюджетного дефицита. С другой стороны, расширилась зона иждивенчества, ослабли стиму­лы к напряженному труду, конкурентной борьбе, стала ухудшаться социодемографическая ситуация. На этой почве в 70-80-х гг. развер­нулось неоконсервативное контрнаступление, питавшееся идеями та­ких теоретиков либерализма, как Ф. Хайек, Л. Мизес, Р. Нозик и др., и получившее наиболее выразительное практическое воплощение в пра­вительственной деятельности таких государственных руководителей, как М. Тэтчер и Р. Рейган.

В начале XXI века взаимодействие государства и гражданского об­щества приобрело новые грани. С одной стороны, государство не только консолидировало, но и расширило свои «завоевания» на «автономном пространстве» гражданского общества, фактически сохранив структу­ры «социального государства» и дополнив их нормами и механизмами контроля над гражданами, например, ради противостояния внутрен­нему и международному терроризму. С другой стороны, гражданское общество энергично вторгается в пределы государства, навязывая ему институционализацию совершенно новых ценностей и норм (например, множество запретов и ограничений экологического характера, расши­рение границы свобод для сексуальных меньшинств, требования кодекса «политкорректности» и т. п.). Можно сказать, что гражданское обще­ство тем самым лишь выполняет свою естественную функцию: выявлять вызревающие в недрах социума запросы и транслировать их — через политические партии — на уровень государственных институтов, обес­печивая первичную общественную мобилизацию в их поддержку. Од­нако когда силу нормы приобретают инициативы заведомо миноритар­ных групп (акты, легитимизирующие права сексуальных меньшинств, некоторые формы девиантного поведения, неоправданные ограничения в быту и т. д.), приходится говорить о качественно новом переплетении и взаимообусловливании структурных и функциональных характе­ристик гражданского общества и новой конфигурации его отношений с государством, плохо укладывающейся в ложе старых представлений, ограничивающихся совокупностью независимых от государства соци­альных акторов и каналов коммуникации. Сохраняя внутреннюю диа- лектичность своих отношений, отношение государство — гражданское общество, можно сказать, вышло на качественно новый уровень — уже не симбиоза даже, а своего рода взаимного прорастания.

Обе традиции насчитывают более ста лет. Каждая из них имеет силь­ные и слабые стороны, которые не представляется возможным подроб­но рассматривать в данной работе. В контексте выбранной темы важно соотнести принципиальные моменты обеих концепций с историческими традициями и современными реалиями России.

Сегодня большая часть граждан России убеждена в том, что либе­рально-демократическая концепция функционирования гражданско­го общества принципиально не согласуется с культурно-исторически- ми, национальными и духовными традициями России. Действительно, на протяжении всей истории существования нашего общества госу­дарство играло заметную роль в его функционировании. Отношения между обществом и государством строились на основе полного или частичного подчинения первого второму. Государство было сильно укоренено в общество и выступало в качестве гаранта порядка и спра­ведливости. В национальном сознании сложившиеся на протяжении столетий отношения между государством и обществом воспринима­ются как традиции. Патерналистская политика государства по отно­шению к гражданам также стала нормой гражданских и политических отношений. Быстрая деэтатизация общества, имевшая место в первой половине 90-х годов, способствовала дезинтеграции общества. Она реально привела к укреплению в нем мафиозных структур, т. е. тех социальных групп, которые в принципе не могут оказывать положи­тельное влияние на процесс формирования гражданского общества и могут оказывать, и еще будут длительный период оказывать скорее негативное воздействие как на процесс функционирования граждан­ского общества, так и на процесс развития демократии. Но с другой стороны, мировой опыт не знает примеров того, чтобы социал-демо­кратические силы брали на себя ответственность за формирование и развитие гражданского общества. Реалистически оценивая сложившу­юся ситуацию в России, можно констатировать, что в настоящий пери­од группами, наиболее способными и заинтересованными в развитии гражданского общества в нашей стране, являются крупный и средний бизнес и, соответственно, их объединения и организации, т. е. либе­ральные партии и движения. Правда, судя по результатам выборов в парламент России, авторитет и влияние последних в обществе не поз­воляет им представлять интересы всего общества. Но слабые позиции либеральных сил не должны порождать оптимизм среди сторонников социал-демократической традиции.

Социальная дифференциация современного российского общества такова, что иные социальные группы, на которые традиционно опира­ется социал-демократия, в силу своего нынешнего экономического по­ложения еще слабее сознают свои интересы и не могут их представить государству в агрегированном виде. Поэтому социал-демократическая стратегия развития гражданского общества остается отдаленной перс­пективой.

В этой связи нужно указать на следующее. В странах Центральной и Восточной Европы обе традиции получили реальное политическое воплощение в развитии либерально-демократических и социал-демо­кратических партий, которые последовательно, сменяя друг друга, осуществляют политическое руководство и участвуют в развитии гражданского общества. В начальный период доминирующие позиции заняли либеральные партии, которые с разной мерой успеха прове­ли деэтатизацию общества и экономики, конституционно закрепили произошедшие революционные изменения, создали основы рыночной экономики и правового государства. В указанный период социал-демо- кратические партии не представляли из себя реальной политической силы, но они, постепенно адаптируясь к новым условиям, смогли пред­ставить обществу реальную альтернативу либерально-консервативной политики. К середине 90-х годов они стали реальной политической си­лой, конкурирующей на равных с либерально-демократическими пар­тиями и побеждающей последних на парламентских выборах. В Польше и 1993 г., в Венгрии в 1994 г., в Чехии в 1998 г. социал-демократические партии стали правящими. В программных документах социал-демокра- тии Центральной Европы проблемы развития и укрепления институтов гражданского общества занимают одни из главных позиций. В этом пла­не можно констатировать, что в странах данного региона в течение де­сятилетия был создан тот социально-политический алгоритм развития гражданского общества, к которому Западная Европа шла несколько столетий, через классовые битвы, революции и войны. Пример стран Центральной и Восточной Европы во многом поучителен для России. В особенности в том аспекте, что в условиях глобализации и усиле­ния межкультурной коммуникации ни чисто либерально-демократи­ческая, ни чисто социал-демократическая стратегия развития граж­данского общества в странах демократического транзита не имеет шансов на успех. Следовательно, только общими усилиями в честной конкурентной борьбе за голоса граждан во имя достижения общей цели — формирования и развития гражданского общества в России — либерально-демократические и социал-демократические силы могут рассчитывать на реализацию своих программных установок.

3. Индексы развития гражданского общества

Важным направлением эмпирических исследований гражданского общества является измерение уровней его развития. В современной на­уке используется множество различных показателей — индексов, поз­воляющих осуществить классификацию стран или отдельных регионов по уровню развития гражданского общества и критериям их демок­ратичности. Индикатор — это «фрагмент информации (о сложной системе), позволяющий судить о состоянии системы в целом». Динамика любого индикатора нуждается в объяс­нении, интерпретации. Тем не менее, для того, чтобы оценить ситуа­цию «одним взглядом», индикаторы очень полезны.

Индексы охватывают различные аспекты организации граждан­ского общества: качество жизни, состояние самочувствия населения, уровень свободы, степень его влияния на политику, мера гражданско­го доверия к основным политическим институтам, активность обще­ственного сектора, уровень политического и гражданского участия, степень политической конкурентности и т. д.

Неоднозначность и неконвенциональность интерпретаций многих полученных результатов не позволяют на их основе делать широкие обобщения и далеко идущие выводы, но, вместе с тем, они хорошо по­казывают динамику социальных и политических изменений, позволяют осуществлять сравнительный анализ отдельных стран и их регионов.

Эмпирической базой для расчета индексов чаще всего служат дан­ные периодических опросов населения по репрезентативной выборке (с учетом квот по полу, возрасту, образованию и территориальному районированию) или данные экспертных опросов.

Среди множества различных индексов и показателей уровня раз­вития гражданского общества и степени его демократичности остано­вимся только на некоторых, наиболее значимых, на наш взгляд.

«Индекс гражданского общества» (CIVICUSCivilSocietyIndex).

Весной 2005 года в России стал реализовываться проект органи­зации «Всемирный альянс за гражданское участие» «Индекс граждан­ского общества» (CIVICUSCivilSocietyIndex). Проект нацелен на профессиональное исследование организаций гражданского общества и стимулирование гражданской активности. Индекс будет отражать состояние четырех измерений гражданского общества: структуры гражданского общества, внешней среды, в которой существует и ра­ботает гражданское общество, ценностей, которых придерживаются и которые защищают организации гражданского общества, и влияние, которое оказывают организации гражданского общества.

Первое измерение включает в себя такие параметры, как величина и активность негосударственного общественного сектора в стране, его составные части, порядок их взаимодействия друг с другом, ресурсы, которыми располагают институты гражданского общества.

Второе измерение включает в себя такие параметры, как ценности, нормы и отношения, которые представляют и пропагандируют инс­титуты гражданского общества, степень консенсуса или разногласий между ними.

Третье измерение касается оценки правовых, политических и со­циокультурных условий функционирования и развития гражданского общества, порядка его взаимодействия с государством, сферой бизне­са, международными неправительственными организациями.

Четвертое измерение относится к оценке реального влияния граж­данского общества на решение конкретных социально-экономических и политических проблем.

Для каждого из этих параметров разработаны особые индикато­ры. Некоторые из них являются универсальными, применение других предполагает специфический социальный и культурный контекст.

Изучение Индекса развития гражданского общества — это новая международная программа, позволяющая странам регулярно сверять состояние гражданского общества с международными стандартами и на этой основе разрабатывать пути его развития. В конечном сче­те, Индекс развития гражданского общества — это средство оценки, выработки на этой основе целей и программы укрепления и развития гражданского общества.

Другим индикатором развития гражданского общества служит Индекс устойчивости НКО.

Индекс устойчивости НКО, разработанный организацией FreedomHouse (www. freedomhouse. org), отражает степень развитости в иссле­дуемой стране некоммерческого или неправительственного сектора.

Индекс устойчивости неправительственных организаций — инс­трумент сравнительной оценки уровня развития гражданского обще­ства, включающий 7 групп показателей: организационный потенциал, финансовые возможности, правозащитная деятельность (возможнос­ти продвижения общественных интересов), предоставление услуг, ин­фраструктура и образ в глазах общественности. Измеряется по шкале от 1 до 7 (1 — лучшее, 7 — худшее значение). Показатели от 1 до 3 уве­личивают устойчивость НКО, 4 — среднее, можно сказать, нейтраль­ное значение, и от 5 до 7 — препятствуют устойчивости и развитию НКО [Негосударственные некоммерческие организации 2005].

Динамика российского индекса в последние годы такова: 2000 г. — 4,3; 2001 г. — 4,3; 2002 г. — 4,0; 2003 г. — 4,4; 2004 г. — 4,2.

По данным международного исследования «Индекс устойчивости неправительственных организаций», в последние годы значение этого индекса ухудшается. По сравнению с 2002 г., в 2003 г. ухудшение произошло по всем группам показателей, кроме финансовой жизнеспособности (последнее положительно характеризует отечест­венный бизнес, гораздо активнее, чем бизнес Восточной и Центральной Европы и СНГ, финансирующий некоммерческие организации). Рос­сийская Федерация демонстрирует негативную динамику и в межстрановом сопоставлении. В 1997 г. по уровню развития гражданского обще­ства она опережала большинство стран постсоветского пространства, за исключением Венгрии, Польши и Словакии. Сегодня Россия находится среди таких государств, как Киргизия, Молдова, Армения.

Проблемы гражданского общества в российском обществе носят комплексный характер. Это и ограниченный характер поддержки со стороны населения, и трудности взаимодействия с властью, и финан­совая неустойчивость, и отсутствие критической массы организаций с прозрачной системой управления, действительно подотчетных ши­рокой общественности, и отсутствие инфраструктуры в виде отечест­венных фондов и системы специализированного образования и повы­шения квалификации. Большинство из этих проблем в той или иной мере обусловлены «примитивным, архаичным, неясным законодатель­ством», создающим «жестко ограничивающую деятельность, недоб­рожелательную среду» для развития инициатив снизу. Особенно зна­чимую лепту в проблемы вносит налоговое законодательство.

В отечественной социологии для оценки развития гражданского общества используют и иные показатели, например, индексы обще­ственных настроений, которые регулярно измеряются ВЦИОМ. Эмпи­рической базой для расчета индексов, лежащих в основе динамических рядов, служат данные ежемесячных экспресс-опросов, проводимых ВЦИОМ по репрезентативной общероссийской выборке (с учетом квот по полу, возрасту, образованию и территориальному районированию Госкомстата) в 39 областях, краях и республиках России в 100 насе­ленных пунктах (количество респондентов 1600 человек).

Индикаторы социального самочувствия населения включают оценки:

1)                удовлетворенности жизнью в целом;

2)                материального положения своей семьи;

3)                того, как будет жить семья через год;

4)                приспособленности к происходящим в стране переменам.

Отношение населения к положению дел в стране замеряется сле­дующими индикаторами:

1)                оценка экономического положения России;

2)                оценка политической ситуации в стране;

3)                согласие/несогласие с тем, что дела в стране идут в правильном направлении.

Индикаторами отношения к деятельности демократических инс­титутов является одобрение/неодобрение деятельности: президента России; председателя Правительства России; Правительства России; Государственной Думы России; представителя президента в федераль­ном округе; губернатора области, главы субъекта федерации; Совета Федерации; главы администрации, мэра города; политических партий; правоохранительных органов; средств массовой информации; россий­ской армии; профсоюзов; судебной системы.

Для анализа и визуализации полученных в ходе исследований ди­намических рядов данных нами используется метод построения ин­дексов как частного, так и комплексного характера.

Частные индексы по каждому из рассматриваемых индикаторов рассчитываются как разница суммы положительных и средних оценок и суммы отрицательных оценок:

 В исследовательской и аналитической практике различных цент­ров, занимающихся изучением общественного мнения, используются различные методические подходы к расчету индексов.

Основной мотив построения данной модели состоит в выявлении соотношения позитивных и негативных настроений в обществе. Воз­можность получения при этом (в случае преобладания негативных настроений над позитивными) отрицательных величин позволяет за­фиксировать некие «критические точки» в общественном мнении, а главное — в реальном положении дел. При визуализации полученных результатов приближенность или, напротив, удаленность графических изображений индексов от оси ОХ, фиксирующей состояние паритета позитивных и негативных настроений, как раз и отражает наличие (от­сутствие) этих самых «критических точек».

Литература

Елисеев С.М.  Политическая социология: учебное пособие. СПб.: Издательство «Нестор-История», 2007. С. 195-218.

Политическая социология: учебник / под ред. Ж.Т.Тощенко. М.: Издательство Юрайт, 2012. С.310-332.