Тема 8. Политические партии и партийные системы

1. Понятие и функции политических партий

Партии являются политическими институтами совре­менного общества, посредством которых граждане реализуют свои по­литические права и свободы, социальные группы артикулируют свои ин­тересы, государство взаимодействует с общественными структурами. Современные партии - это те партии, которые складываются в эпоху становления гражданского общества и демократии, всеобщего избирательного права как единственного способа легитимации власти и качественного расширения прав парламента.

Исследования политических партий составляют одну из устойчи­вых традиций в политической социологии, основы которой были зало­жены в трудах М. Острогорского, Р. Михельса, В. Парето и развиты в работах М. Дюверже, С. Липсета, Ст. Роккана, Дж. Сартори, К. фон Бойме и многих других ученых.

Социологическая традиция исследования политических партий имеет характерные особенности, которые отличают ее от философско-политических (либеральных) и марксистских направ­лений. Либеральные трактовки партий чаще всего обращались и об­ращаются к анализу доктринальных или идеологических различий, марксистская - к анализу классового состава партий, выявлению вза­имосвязей между социальной стратификацией и политической прина­длежностью, в то время как политическая социология, прежде всего, обращается к исследованию особенностей организации политических партий, выявлению специфики ее организационных структур и отно­шений, описанию их анатомии.

Современные политические партии - это не какой-то один опре­деленный организационный тип партий (например, массовые социа­листические партии). Это скорее несколько типов партий, способных реализовать всеобщее избирательное право и завоевать парламент­ское большинство путем использования институтов демократического общества. Вместе с развитием представительной демократии происхо­дило развитие политических партий, совершенствовалась их организа­ционная структура, менялись формы и методы деятельности, социальная база и социальный состав.

В настоящее время в политической науке существует множество де­финиций понятия «политическая партия», каждое из которых отража­ет определенный этап в исследовании этого политического института, его место и роль в политической системе общества. Но в то же время большинство современных определений неизменно подчеркивает сле­дующие моменты: партии есть добровольные политические организации граждан, стремящиеся к завоеванию и /или осуществлению публичной политической власти с целью реализации в политике своих групповых интересов. Все ученые акцентируют внимание на том факте, что партии создаются в целях борьбы за власть и/или участия во власти.

«Партия, - писал экономист и социолог Й. Шумпетер, - это не группа людей, способствующая осуществлению общенационального интереса, скорее, это группа людей, которая, исходя из общих прин­ципов, стремится к политической власти».

«Партии - это особый политический институт общества, опираю­щийся на поддержку граждан с целью замещения правительственных должностей своими признанными представителями» - пишет другой авторитетный ученый К. Джанда.

«Партии, - считает немецкий политолог К. фон Бойме, - это об­щественные организации, конкурирующие между собой на выборах во имя достижения власти».

Пытаясь сформулировать универсальное определение политичес­кой партии, американский политолог Д. Ла Паломбара указал на че­тыре образующих партию признака:

Первый и третий признаки - это то, что отличает политические партии от заинтересованных групп, второй и третий - это то, что от­личает их от общественных движений, а четвертый — это то, что всех их объединяет.

Партии изначально представляли собой политические организации гражданского общества, представляющие и защищающие интересы его различных социальных групп в системе государственной власти. Ис­ходной установкой всех исследователей политических партий являлось убеждение, что партии должны рассматриваться в системе отношений «гражданское общество – партия - государство». Соответственно, социально-экономические структуры общества имеют решающее зна­чение в организации и направлениях деятельности партий. Правда, мно­гие исследователи расходились во мнении относительно функциональ­ных признаков партий.

Сторонники структурно-функционального и системного подходов подчеркивают роль партий как институтов артикуляции и агрегации социальных интересов в рамках политической системы общества.

Представители бихевиористского направления (Дж.Брайс) указывают такие функции партии, как:

Ø  поддержание единодушия между членами партий и препятствование им тратить свои силы на взаимные раздоры;

Ø  набор приверженцев среди молодых людей, прежде относивших­ся к той или иной партии индифферентно или даже враждебно;

Ø  возбуждение в избирателях энтузиазма путем указывания в публичных выступлениях и в публикациях на многочислен­ность партии и на важное значение общей цели;

Ø  сообщение избирателям сведений о политических проблемах, которые приходится разрешать, о личных достоинствах своих лидеров и о недостатках их противников.

Дж. Сартори, акцентируя свое внимание на борьбе партий за политическую власть, выделил такие функции партий:

Ø  осуществление добровольного участия граждан в политиче­ской жизни и особенно в выборах;

Ø  социальная и политическая интеграция различных слоев об­щества для достижения общей цели;

Ø  посредничество в представлении интересов социальных групп, стремление добиться их баланса;

Ø  сглаживание конфликтов или выявление предрасположеннос­ти к ним, их соответствующая нейтрализация;

Ø  выражение воли большинства граждан;

Ø  разработка политики и соответствующих политических ре­шений;

Ø  подбор и формирование политических лидеров.

Клаус фон Бойме акцентирует внимание на четырех функциях:

Ø  определение целей;

Ø  аккумуляция и выражение социальных интересов;

Ø  мобилизация и социализация граждан, преимущественно во время проведения избирательной кампании;

Ø  рекрутирование руководящей элиты и формирование прави­тельственных структур.

2. Основные типы и тенденции развития современных политических партий

М. Дюверже считал, как и многие исследователи партий, что их главной целью является завоевание и использование политической власти. В борьбе за власть важны не столько доктрины или програм­мы, сколько организационная структура и дисциплина, умение извле­кать из окружающей среды разнообразные ресурсы.

Структура партий характеризуется многообразием. За одним и тем же понятием стоят три или четыре социологических типа, различающи­еся по базовым элементам, способам их интеграции в определенную це­лостность, внутренним связям и руководящим институтам.

Исследование организационного устройства политических пар­тий, анализ структуры первичной организации и принципов взаимо­отношений между центральными органами партии и ее первичными звеньями привели М. Дюверже к выделению четырех социологических типа партий: партии-комитеты, партии-секции, партии-ячейки, пар­тии-милиции.

По способам возникновения и интеграции базовых элементов в об­щую структуру он выделил первоначально два типа партий: кадровые и массовые.

Кадровые партии - это, по словам М. Дюверже, «объеди­нения нотаблей» («лучших людей») с целью подготовки и проведения выборов с последующим сохранением контактов с избранными. М. Дю­верже различает несколько категорий нотаблей:

Ø  это нотабли, которые своим именем, престижем или харизмой повышают авторитет кандида­та в депутаты и завоевывают ему дополнительные голоса;

Ø  это нотабли, умеющие организовывать избирательную кампанию;

Ø  это нотабли-фи­нансисты, которые составляют главный мотор борьбы.

«То, что мас­совые партии достигают числом, кадровые партии добиваются путем отбора <...>. Если понимать под членством то, что имеет признаком обязательство перед партией и, далее, регулярную уплату членских взносов, то кадровые партии не имеют членов», - писал М. Дюверже. Пик активности кадровых партий - это время выборов, в промежут­ках между ними они как бы «засыпают».

Как уже было отмечено, классическое исследование данного типа партий (прежде всего американских и английских) осуществил в на­чале XX века М. Острогорский, пессимистически оценивший перспек­тивы демократического развития в условиях сосредоточения средств контроля и манипулирования политическим поведением масс в руках небольшого числа людей, входящих в так называемый партийный «кокус». Его выводы перекликаются с теми, которые получил Р. Михельс при анализе эволюции массовой партии (СДПГ).

Кадровые партии соответствуют «буржуазным» партиям XIX века, которые и сегодня все еще существуют в виде консервативных и либе­ральных партий. В США они продолжают полностью занимать полити­ческую сцену (вместе с тем американские партии отличаются и весьма оригинальными чертами). Они базируются на небольших комитетах, довольно независимых друг от друга и обычно децентрализованных; они не стремятся ни к умножению своих членов, ни к вовлечению ши­роких народных масс - скорее они стараются объединять личностей. Их деятельность целиком направлена на выборы и парламентские комбинации и в этом смысле сохраняет характер наполовину сезон­ный; их административная инфраструктура находится в зачаточном состоянии; руководство здесь как бы распылено среди депутатов и носит ярко выраженную личностную форму. Реальная власть прина­длежит то одному, то другому клану, который складывается вокруг парламентского лидера; соперничество этих группировок и составля­ет жизнь партий.

Кадровые партии - партии комитетские, децентрализованные, слабо интегрированные.

Массовые партии вызвало к жизни практическое осуществление все­общего избирательного права. Они основаны на вовлечении максималь­но возможного количества людей, народных масс. Здесь мы обнаружим четкую систему вступления, дополненную весьма строгим механизмом индивидуальных взносов, что в основном и обеспечивает финансирова­ние партии (тогда как для так называемых «буржуазных» партий первого типа источником средств чаще всего выступают пожертвования и субси­дии каких-либо частных кредиторов - коммерсантов, предпринимате­лей, банков и других финансовых структур). Комитеты уступают место «секциям» - рабочим единицам более широким и открытым, важнейшей функцией которых, помимо чисто электоральной деятельности, высту­пает политическое воспитание членов. Массовость членства и взимание взносов требуют создания значительного административного аппарата. В такой партии всегда есть большее или меньшее количество так называ­емых «постоянных» - то есть функционеров, которые естественно тя­готеют к превращению в своего рода класс и закреплению определенной власти; так складываются зачатки бюрократии. Личностный характер руководства здесь смягчен целой системой коллективных институтов (съезды, национальные комитеты, советы, бюро, секретариаты) с на­стоящим разделением властей. В принципе на всех уровнях царит вы­борность, но на практике обнаруживаются мощные олигархические тенденции. Гораздо более важную роль внутри самой партии играет доктрина, так как личное соперничество принимает форму борьбы раз­личных идеологических течений. Кроме того, партия выходит далеко за пределы собственно политики, захватывая экономическую, социаль­ную, семейную и другие сферы.

Массовые партии основаны на секциях, они более централизованы и имеют более жесткую структуру, чем кадровые партии.

Анализ организационных структур европейских политических партий позволил М. Дюверже выделить еще один тип партий - полу­массовые. Это партии, состоящие не только из индивидуальных, но и коллективных членов. Классический пример такого рода - возникшая в 1900 году лейбористская партия Великобритании. С финансовой точ­ки зрения это массовая партия, так как партийные расходы покрыва­лись преимущественно за счет взносов членов тред-юнионов, которые и были коллективными членами партии. Однако, во-первых, она никогда не была марксистской, а значит, и антисистемной партией, во-вторых, как отмечает М. Дюверже, «общее членство остается весьма отличным от индивидуального: оно не предполагает ни действенного включения и политическую жизнь, ни персональных обязательств перед партией. Это глубоко трансформирует ее природу».

Пристальное внимание ученых многих стран мира к проблемам политических партий позволило им не только отметить позитивные моменты их развития, но обнаружить признаки кризисных явлений.

Политические партии все чаще осуществляют свою деятельность и условиях жесткой конкуренции со стороны множества обществен­ных движений и организаций, когда граждане, по словам Ф. Шмиттера, «менее охотно солидаризируются с узкопартийными символами и идеологией и отстаивают значительно более широкий набор интере­сов». Это не мешает партиям играть роль главного представителя гражданского общества, но вместе с тем предполагает, что в лице социальных движений и ассоциаций интересов они сталки­ваются с конкурентами куда более серьезными, чем те, которые были у их предшественников.

В связи с кризисом в Европе и в мире в целом в 1970-80-е годы мас­совых коммунистических и социалистических партий, выразившемся в падении их численности и популярности, кризисе идеологических ос­нов, сокращении социальной базы, ростом влияния новых социальных движений, стали звучать пессимистические прогнозы относительно их будущего, делались выводы о том, что им нет места в новом, постин­дустриальном обществе, отличающемся новой социальной структу­рой, новыми принципами организации, доминированием постматери­альных ценностей над материальными.

Однако первая половина 90-х годов XX в. была отмечена возрожде­нием исследовательского интереса к теме партий и партийных систем. Многочисленные статьи, разбросанные по различным журналам, тема­тические сборники работ, монографические исследования и, наконец, издание специализированного журнала «Party Politics», первый номер которого вышел в 1995 г., - все это является эмпирическим индикато­ром того, что, вопреки пессимистическому прогнозу об упадке роли партий в политике, что приводило к снижению заинтересованности в их изучении, мы наблюдаем сегодня обновление партийной демократии.

Политические партии не только не исчезли, не просто приспосо­бились к изменившимся обстоятельствам в постиндустриальном обще­стве, но и не потеряли своего ведущего места в политическом процес­се. Они оказались институтом, легко воспринимающим новые веяния в политике, использующим благоприятные возможности демократии конца XX столетия, инициирующим и представляющим политические нововведения. Можно сказать, что так же, как рыночная модель эко­номики (с неизбежными модификациями и обновлением), так и пар­тийная модель демократии, основанная на плюрализме политических сил и конкурентной борьбе за государственную власть, являются бо­лее фундаментальными ценностями современного мира, чем представ­лялось ранее.

Конечно, сегодня мы наблюдаем множество отличий в деятельности и организации партий по сравнению с предыдущими периодами полити­ческой жизни. Эти отличия не могут не вызвать вопроса о том, имеем ли мы дело с одним и тем же феноменом - политической партией. По-видимому, здесь нужно принять во внимание следующие об­стоятельства.

Во-первых, общей социологической установкой всех исследователей политических партий являлось убеждение, что партия как политическая организация должна рассматриваться в системе от­ношений «гражданское общество - партия - государство». Это со­ответствовало той реальности, что партия представляла собой единс­твенный институт, который не противопоставлял себя ни государству, ни гражданскому обществу. При изменившихся со временем формах связи партия остается самым значимым механизмом, обеспечивающим чувствительность государства к общественным интересам.

Во-вторых, партия по преимуществу является сегодня политиче­ским образованием. В публичной политической жизни общества нет другой организации, которая была бы сравнима по политической зна­чимости с партией. Даже современное государство скорее является ад­министративным, а не политическим, и приобретает последнее качество лишь в связи с партийной системой. Концентрация политического в пар­тиях делает их мощным выразителем воли к общению - публичному и заинтересованному обмену политическим капиталом. Может быть, эта рыночная аналогия «хромает», но она позволяет видеть в партиях зна­чимую форму производства политических отношений. Правда, можно также сказать, что партия есть не буквально политическое, а его мета­фора, некий образ современного политического тела, его означающий и замещающий. Выражая значимость политического, партия в своем определении приобретает свободу на имя. Поиск «нового образа пар­тии» - «партии профессиональных структур», «медиа-партии», «кар­тельные партии» - все это свидетельствует о стремлении означить существующую реальность политического в метафоре-традиции, одновременно наследующей и новой.

В-третьих, современная демократия остается партийной демо­кратией при всем множестве ее идеальных типов и реальных моделей. При этом следует иметь в виду, что речь идет о демократии при го­сударственной форме организации общества. Конечно, наряду с пар­тийной демократией есть и другие формы демократии, но в данном случае партийная демократия представляет собой политический вид демократии, связанный с либеральным представлением о власти и ме­ханизмах ее формирования. Хотя, пожалуй, сегодня либеральное по­нимание является наиболее распространенным и принятым в качестве общезначимого.

Клаус фон Бойме выделяет три основных направления критики партий в 1990-е годы:

1) партии угрожают нормативно принятому «об­щему благу»;

2) партии не являются плохими per se, а имеются «хо­рошие» и «плохие» партии;

3) партии принимаются, но с оговоркой, что имеются также другие институты, которые выполняют их функ­ции.

Автор считает, что кризис партий связан не только с изменением их организации, но и выполняемых функций. Другие ученые утверж­дают, что кризис поразил старый тип партии - массовую партию, и мы сегодня наблюдаем переход от старого типа к новому.

Существует и более радикальная критика партий, связывающая партийный кризис с исчерпаемостью потенциала политических пар­тий. Эта критика осуществляется сторонниками массовых демократи­ческих движений, групп интересов (корпоративизм) или радикальны­ми левыми и правыми антиполитическими партиями, выступающими против традиционных партий политического истеблишмента.

Основная причина все же видится в исчерпаемости тех форм демо­кратии, в которые была включена традиционная партия, построенная на массовом членстве, репрезентации социальных интересов и доволь­но жесткой организационной структуре и идеологической идентифи­кации. Однако то, что пришло им на смену, т. е. «всеохватные партии», «картельные партии», также неоднозначно оценивается.

Появление «всеохватных партий» объясняется целым комплексом причин, среди которых особо надо выделить следующие:

Ø  размывание четких социальных границ между социальными группами повлияло на систему политической идентификации, сложившуюся к середине XX столетия;

Ø  экономический рост и политика всеобщего благосостояния, борьбы с бедностью заставили партии разрабатывать про­граммы, рассчитанные на поддержку не отдельных социаль­ных групп, пусть даже и многочисленных, а на поддержку на­селения в целом;

Ø  падение влияния основных идеологических доктрин XVIII-XIX столетий на политическое поведение граждан и одно­временно усиление значения постматериальных ценностей в структурах их ценностных ориентаций, сопровождающееся возникновением множества общественных движений и орга­низаций, заставляет партии искать новые средства и методы борьбы за голоса избирателей, быть открытыми к любым со­циальным интересам.

«Всеохватные партии» отражают новые процессы в отношениях между государством и современным гражданским обществом. Партии все более превращаются в проводников государственной политики и все менее ощущают себя агентами гражданского общества. Они ста­новятся своеобразным брокером, посредником между государством и обществом, торгующим государственными постами, который не забы­вает и о существовании своего интереса, порой отличного от интере­сов своих клиентов.

«Картельные партии» выражают еще одну тенденцию в развитии партий, связанную с усилением их связей с государством. Смысл воз­никновения партии картельного типа в условиях стабильной и консо­лидированной демократии состоит в том, чтобы создать «механизм распределения государственных постов между профессиональными группами политиков, основывающийся на непосредственной связи по­литика и избирателя без посредства партийной организации, на широ­кой коалиционной основе, на сокращении дистанции между лидерами и избирателями, на больших государственных субсидиях партийной деятельности».

Избирательные кампании, проводимые картельными партиями, становятся особо капиталоемкими, интенсивными, профессиональны­ми и централизованными, с использованием различных видов социаль­ного капитала (экономического, культурного, социального, информа­ционного, символического и т. д.).

Конкуренция между «картельными партиями», по сути, стирает в глазах избирателя различия между правящей партией и оппозици­ей. Все партии, участвующие в выборах, становятся ответственными за государственную политику, понижая тем самым ответственность каждой конкретной партии.

Радикальная критика склонна видеть в указанных тенденциях все тот же процесс упадка либеральной демократии, которая предстает в этой критике как олигархия политических профессионалов. Ряд ис­следователей отмечает две фундаментальные слабости современной западной демократии: отрыв политики от общества и политической ответственности от граждан.

Критика репрезентативной демократии указывает на сужение чис­ла лиц, способных оказывать существенное влияние на процесс приня­тия политических решений, на иллюзорный характер выборов и манипулятивный механизм освещения политического процесса в средствах массовой информации. Исследователи суммируют кризис репрезента­тивной демократии в следующих основных характеристиках:

1)        Низкая вовлеченность. Граждане редко непосредственно включены в политический процесс. Они голосуют на выборах случайным образом. Они имеют сильно ограниченный прямой контакт с полити­ками, теми, кто, как иногда представляется, живет в тайном и непро­ницаемом мире.

2)        Ограниченный выбор. Избирателям предлагается делать выбор между всеохватными политическими программами, которые часто яв­ляются смутными и путаными и которые часто не исполняются партия­ми, пришедшими к власти. В качестве потребителей мы имеем широкий ряд возможностей и более изощренный политический рынок. Однако в качестве избирателей мы страдаем оттого, что политику определяют политические партии, которые утверждают свою монополию на поли­тическом рынке.

3)        Бедный результат. Политическая система является в общем виде неэффективной. Даже когда политики делают обещания, они редко их выполняют.

Все же следует заметить, что, хотя в целом кризис европейских партий затронул существо их позиции в политическом мире, наложил отпечаток на их организацию и структуру членства, модифициро­вал отношения с населением и т. д., партиям удалось найти выход из кризиса, и это выразилось в появлении нового поколения партийных организаций, которые получили наименование «картельных партий», «партий профессионалов», «медиа-партий», «минимальных партий». Отмечается лишь начальная стадия формирования подобных партий (многие связывают начало этого процесса с 1970-ми годами), но их признаки явно просматриваются в партийных системах Австрии, Дании, Германии, Финляндии, Норвегии, Швеции, частично в Великобрита­нии, Франции. Восточноевропейский политический процесс, включая Россию, дает много примеров партийной деятельности, отличной от традиционной.

3. Понятие и типы партийных систем

Под партийной системой обычно понимают конфигурацию полити­ческого пространства, составленного из независимых элементов (партий) и определяемого их количеством, параметрами (численность избирателей, тип структуры и др.) и коалиционными возможностями. Большинство из предлагаемых в литературе типологий партийных систем носит количест­венный характер, их главным критерием является количество партий. Таковы типологии Дж. Сартори, который в работе «Партии и партийные системы» выделяет 7 типов партийных систем, руководствуясь критери­ем движения от властного монизма к все большему политическому плю­рализму и учитывая при этом только крупные партии, обладающие либо «потенциалом для коалиции», либо «потенциалом для шантажа».

1.         «Однопартийные» системы (СССР, Куба), где фактически пар­тия «срастается с государством».

2.         Системы «партии-гегемона» (Китай), где наряду с правящей
партией существуют партии-сателлиты, признающие «руководящую роль правящей партии» и реально не влияющие на процессы принятия решений.

3.         Системы с доминирующей партией (Мексика, Япония до 1993 г.), где долгие годы, несмотря на наличие основных демократических про­цедур и множества партий, одна партия регулярно побеждает на вы­борах и доминирует во властных структурах.

4.         Системы  «простого плюрализма»  (двухпартийная система - США, Великобритания), где две основные партии сменяют друг друга у власти, лишая каких-либо шансов на победу «третью силу».

5.         Системы «умеренного плюрализма», где нормальное количест­во партий - три или четыре (Бельгия, ФРГ, Швеция и др.).

6.         Системы «крайнего плюрализма» (более пяти партий - это Ита­лия, где до 1993 года в парламенте было представлено восемь партий, Финляндия), где затруднено формирование устойчивых партийных коалиций и возможна поляризация партийного спектра.

7.         Атомизированные системы (свыше 8 партий), где происходит рас­пыление влияния и дисперсия ролей (Малайзия).

Для Дж. Сартори и двухпартийные, и умеренно многопартий­ные системы центростремительны, тогда как крайне многопартий­ные центробежны. Если в политической системе преобладают центро­стремительные тенденции, то это означает, что проводимая политика является взвешенной, тогда как не отличающийся умеренностью или экстремистский политический курс отражает преобладание центро­бежных сил, что приводит к политическому тупику и парализует де­ятельность правительства. Таким образом, по мнению многих западных исследователей (Дж. Сартори, А. Лейпхарта, М. Тейлора, и др.) умерен­ная многопартийность является оптимальным условием для стабильной демократии.

В типологии американского социолога П. Ордешука вводится иной критерий - наличие (или отсутствие) одной, двух и более доминирую­щих на политическом пространстве партий (так называемых «партий большинства»), в результате речь также идет о трех типах партийных систем:

1)        двуполюсная система (США, Великобритания);

2)        однополюсная система (Япония, Мексика);

3)        многополюсная система (Нидерланды, Бельгия и др.).

Возможна и более подробная градация по этим критериям. Обычно же партийные системы в сравнительном плане иссле­дуют по пяти главным измерениям, предложенным Я.-Э. Лэйном и С. Эрсоном для европейских партий (на основе факторного анализа 14 показателей).

1.         Дробность, т. е. колебания в численности и силе единиц, состав­ляющих партийные системы.

2.         Функциональная ориентация, т. е. различия между традицион­ными классовыми партиями и партиями конфессиональными, этниче­скими, региональными.

3.         Поляризация, т. е. колебания в идеологических предпочтениях между партиями по «лево-правой» шкале.

4.         Радикальная ориентация, т. е. различия в степени влияния край­не левых и правых партий.

5.         Изменчивость, т. е. различия в суммарной мобильности между партиями.

Анализ изменений данных характеристик - основная проблема в изучении партийных систем.

Партийная система есть результат воздействия множества факто­ров, которые М. Дюверже предложил разделить на:

Ø  специфические для каждой страны - это национальные тра­диции и история, экономическая и социальная структура, тип политической системы, наличие постоянного раскола обще­ства, конфессиональные предпочтения населения, этнический состав и др.;

Ø  общие - среди которых наиболее важен избирательный режим, оказывающий воздействие на поведение избирателей, количест­во партий, их численность, специфику формирования партийных коалиций, размеры представительства в парламенте и т. д.

Не случайно, поэтому, наиболее разработанной теорией, рассмат­ривающей партийные системы, является теория избирательных систем.

В современном обществе институту выборов как механизму форми­рования органов власти и управления с помощью выражения полити­ческой воли граждан придается особое значение, что связано с распро­странением представлений о необходимости формирования органов государственной власти с учетом мнений и представлений граждан. В этом плане выборы стали достаточно эффективным способом легити­мизации политической власти. Достаточно сложно в современном мире найти государство (исключение составляют лишь некоторые страны Востока) с республиканской формой правления, которое бы осущест­вляло политический процесс без выборов и открыто признавало себя деспотическим или тоталитарным.

В международной практике оценка уровня развития демократии осуществляется целыми институтами (напр., Freedom House, OBSE), которые уже используют другие критерии, но, тем не менее, внима­ние к выборам, процедуре их проведения и результатам остается до­статочно высоким, поскольку конфигурация политической системы, расстановка политических сил и направление развития политических процессов очень часто определяется результатами выборов.

Итак, именно избирательная система, с институциональной точки зрения, определяет процесс избрания лиц на государственные посты посредством введения правил, механизмов и процедур, на основании которых осуществляется подсчет голосов. Упрощая, можно сказать, что избирательная система - это способ конвертации голосов изби­рателей в места в выборных структурах власти.

По сравнению с другими элементами политической системы, элек­торальными правилами легче всего манипулировать в политических целях. Имеется в виду не то, что избирательную систему легко изме­нить, а то, что остальные элементы системы изменить еще сложнее.

Процесс конструирования избирательной системы во многом обу­словлен стремлением политической элиты максимизировать отдачу от пребывания у власти и сделать это пребывание наиболее длительным. Данный вывод является резонным не только для стран т. н. «новой де­мократической волны», но и классической демократии, хотя и в мень­шей степени, поскольку институциональные границы политического процесса в этих странах уже давно устоялись, что не позволяет поли­тической элите делать достаточно резкие шаги в сторону их преобра­зования с целью увеличения личной или корпоративной политической выгоды. В этом плане процесс формирования избирательной системы России как нельзя лучше демонстрирует ту борьбу интересов, которая возникает при утверждении электоральной формулы, так как, в конеч­ном счете, от этого зависит характер взаимодействия между ветвями власти и развитие страны в целом.

Обычно выделя­ют три основных типа избирательных систем, которые могут быть под­разделены на виды: плюральная, мажоритарная, пропорциональная, а также четвертая - смешанная. Пропорциональная система наиболее часто применяется на выборах в парламент. Мажоритарная - на вы­борах президента страны.

В середине прошлого столетия, в 1945 г., М. Дюверже, касаясь вза­имодействия электоральных и партийных систем, сформулировал так начинаемые «законы Дюверже». В издании его книги «Конституцион­ное право и политические институты» 1955 г. эти законы звучат следу­ющим образом: «1) Пропорциональное представительство склонно вести к фор­мированию многих независимых партий <...>, 2) мажоритарная систе­ма в два тура склонна вести к формированию многих партий, которые связаны друг с другом <...>, 3) правило плюральности склонно про­изводить двухпартийную систему».

Действию законов Дюверже уделил внимание Уильям Райкер. Опи­сывая действие закона связи плюральной системы выборов с наличием двух партий, он подчеркивал, что этот вывод базируется на теории ра­ционального поведения и данных XIX в. Теория рационального выбора здесь включается предпосылкой рационального поведения индивида, когда он выбирает кандидата с наивысшей ожидаемой ценностью (сто­имостью). В аспекте плюрального голосования это означает, что инди­видуальный выбор не берет в расчет третью партию и, таким образом, стабилизирует двухпартийную систему. Он предложил следующую версию закона: «Правила плюральных выборов вызывают и устанав­ливают двухпартийную конкуренцию, за исключением стран, где третьи партии на национальном уровне являются длительное время одной из двух партий на местном уровне, и стран, где одна партия среди не­которых почти всегда является победителем на выборах в смысле па­радокса Кондорсе»[1].

Литература

1.         Брайс Дж. Американская республика. М., 1980. Ч. 2.

2.         Джанда К. Сравнение политических партий: исследования и те­ория // Современная сравнительная политология. Хрестоматия. М., 1997.

3.         Дюверже М. Политические партии. М., 2000.

4.         Елисеев С.М.  Политическая социология: учебное пособие. СПб.: Издательство «Нестор-История», 2007. С.140-164.

5.         Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравни­тельные исследования. М., 1997.

6.         Политическая социология: учебник / под ред. Ж.Т.Тощенко. М.: Издательство Юрайт, 2012. С.359-382.

7.         Таагепера Р., Шугарт М. С. Описание избирательных систем // Полис. 1997. № 3.

8.         Шмиттер Ф. Размышления о гражданском обществе и консоли­дации демократии // Полис. 1996. № 5. С.19.

9.         Шумпетер Й. Капитализм. Социализм. Демократия. М., 1995.

10.     Веуmе К. von. Political Parties in Western Democracies. Aldershot, 1985.

11.     LaPalombara D., Weiner M. The Origin and Development of Politi­cal Parties// Political Parties and Political Development/ LaPalom­bara D., Weiner M (eds). N. Y., 1966.

12.     Sartori D. Parties and Party System: Framework for Analysis. Vol. 1. N. Y., 1976.

 

[1] Состоит в том, что правило простого большинства не в состоянии обеспечить транзитивность бинарного отношения общественного предпочтения среди выбираемых вариантов. В силу нетранзитивности результат может зависеть от порядка голосования, что даёт возможность манипуляции выбором большинства.