Тема 4. Социология политической власти

1. Власть как объект социологической науки

Власть — одно из центральных понятий современной политической социологии. Однако сам феномен власти выходит за пределы собствен­но политической сферы. Он встречается в самых разных областях обще­ственной жизни — экономике, культуре, науке, образовании, семье. Как любое предельно абстрактное понятие, оно не поддается однозначному определению, а раскрывается через взаимосвязь с другими социологи­ческими понятиями. Дискуссии о природе власти, ее функциях, носите­лях, ресурсах, формах существования возникли еще в глубине веков, но продолжаются и по сей день.

Постараемся в основном сосредоточиться на изложении того, что дает для понимания проблем власти современная социология. Но для того, чтобы понять главные тенденции эволюции социологического понимания власти, необходи­мо остановиться на ее основных парадигмах, присущих классическому периоду развития науки.

Многие мыслители прошлого высказывали мысль, что потребность в существовании власти возникает в процессе социальной организации общества, а сам процесс организации предполагает образование власт­ных отношений. Например, Т. Гоббс, один из родоначальников теории общественного договора, считал, что важнейшим условием существования общества является власть и признание политической власти со стороны граждан. Порядок в обществе возможен только тогда, когда каждый человек может твердо рассчитывать на него.

Власть человека, — писал Гоббс, — «есть его наличные средства достигнуть в будущем некоего блага». Причинная связь представляет собой постоянное отношение между двумя переменными, в котором одна переменная производит изменение в другой переменной. Она возникает только между предметами и событиями, которые соотно­сятся друг с другом, хотя и могут быть отделены пространством и вре­менем. Власть существует даже в том случае, если субъект не реализу­ет имеющуюся у него способность подчинить объект. В соответствии со своими представлениями о природе человека, Гоббс рассматривает властные отношения как асимметричные и конфликтные, отражающие господство одних людей над другими.

Как известно, классическая постановка вопроса о власти заклю­чается в том, что она представляет собою совокупность политических институтов, посредством функционирования которых одни социаль­ные группы получают возможность навязывать свою волю другим и дей­ствовать в соответствии с так называемыми общими (общенародными, общегосударственными) интересами.

Центральное место среди этих институтов занимает государство, которое имеет право и обязанность говорить от имени народа или всего организуемого им сообщества. Бо­лее того, существенное определение государства, по Веберу, состоит в том, что это единственная инстанция, которая имеет право на приме­нение насилия по отношению к своим гражданам и в пределах своей территории.

При этом отношения между групповыми и общегосударственными интересами могут быть различны. Они могут строиться:

  • на взаимном компромиссе и консенсусе,
  • основываться на прямом доминиро­вании интересов одной группы и исключении иных из сферы принятия решений,
  • на подавлении других групп.

Важным инструментом в систе­ме осуществления властных функций, на чем бы они ни основывались, является идеологическое обрамление власти, ее идейное обоснование и оправдание, обеспечивающее легитимность властных институтов.

В начале XX века М. Вебер, разработавший многие социологические понятия, предложил одно из наиболее известных социологических
определений власти: власть — это «возможность для одного деятеля в
данных социальных условиях проводить собственную волю даже вопре­ки сопротивлению
».  Анализируя веберовское определение, можно сделать вывод, что оно подразумевает наличие определенной социальной связи между двумя субъектами и указывает на существование неравенства, которое состоит в том, что один из субъектов, совершающих действие, может навязывать свою волю другому. Властные отношения, возникающие между субъектами, регулируются определенными социальными нор­мами общества, к которому они оба принадлежат.

В веберовском определении подчеркиваются следующие основные черты власти:

  • власть не есть принадлежность индивидов, а существует в отношениях между ними;
  • власть должна определяться в терминах ве­роятности, возможности;
  • основу власти могут составлять любые вещи, свойства или отношения;
  • власть всегда против кого-то, она предпола­гает конфликт и действия вопреки интересам людей. Иначе говоря, это способность субъекта А так влиять на объект В, чтобы последний сде­лал то, что никогда бы не стал делать по своей собственной воле.

Во многом созвучной с веберовским определением выступает реляционистская концепция власти (от англ. relation — отношение). Она трактует власть как межличностное отношение, позволяющее одному индивиду изменять поведение другого.

Эта концепция в первую очередь обращает внимание на асимметричность властных отношений, рассмат­ривая их как отношения субъекта и объекта, на ролевые отношения или реляционные аспекты власти, что характерно именно для веберовской традиции, предполагающей возможность волевого воздействия одного политического актора (индивидуального или группового) на другого ак­тора (индивидуального или группового). В соответствии с реляционистской концепцией формулируются многие современные определения по­нятия «власть». Так, согласно известному американскому политологу Р. Далю, власть есть «отношения между социальными единицами, когда поведение одной или более единиц (ответственные единицы) зависит при некоторых обстоятельствах от поведения других единиц (контро­лирующие единицы)».

Большое значение для понимания сущности власти и властных от­ношений имело появление и развитие социологического знания в XX столетии.

Во второй половине XX века получили известность структурно-функционалистские и системные трактовки власти. С точки зрения Т. Парсонса власть рассматривалась как отношения между субъек­тами, выполняющими определенные закрепленные за ними социаль­ные роли, в частности, управляющих и управляемых. Сами эти роли обусловлены структурой всей общественной системы, где каждый эле­мент обеспечивает ее успешное функционирование.

Согласно системной концепции власти, политическая система опре­деляется как качественно отличная от других систем в обществе и пред­ставляет собой совокупность взаимодействий, осуществляемых индиви­дами в пределах признанных ими ролей, взаимодействий, направленных на авторитарное распределение ценностей в обществе. Власть в поли­тической системе выступает как ее безличное свойство, как ее атрибут. «Мы можем определить власть, — писал Т. Парсонс, — как реальную способность единицы системы аккумулировать свои «интересы» (до­стичь целей, пресечь нежелательное вмешательство, внушить уважение, контролировать собственность и т. д.) в контексте системной интег­рации, и в этом смысле осуществлять влияние на различные процессы в системе».

Парсонс отвергает идею о том, что власть охватывает все формы подчинения объекта, относя к власти только генерализованные[1], леги­тимизированные, институционализированные, символические формы, полностью зависящие от доверия людей к самой системе власти.

Кон­цепция Парсонса значительно «уже» большинства других подходов, она исключает из власти принуждение, манипуляцию, персональный авторитет, «голую силу» и рассматривает власть лишь как один из способов воздействия субъекта на объект. «Подчинение с помощью угрозы использования силы, независимо от того, обязан объект под­чиняться или нет, не является осуществлением власти, — подчеркива­ет Парсонс. - К власти, в моем понимании, относится только гене­рализованная возможность достижения подчинения, а не единичное санкционирующее действие, которое субъект способен осуществить, и средства подчинения должны быть "символическими"».

В отличие от традиционного подхода, рассматривающего власть как существующую в конкретных отношениях одних индивидов с другими, у Парсонса власть не ограничивается несколькими специфическими от­ношениями; она представляет собой генерализованную (обобщенную) способность социальной системы реализовать интересы системы в от­ношении широкого спектра проблем.

Рассматривая власть как символического посредника в системе взаимосвязей общественного целого, Парсонс идет дальше традици­онных представлений о власти как контроле над ресурсами. Власть, основанная на ресурсах, является самым простым типом власти: «Такая власть всегда контекстно определена, сильно субъективирована, распространена только в узких, обозримых пределах, которые непосредственно воспринимаются всеми ее участ­никами. Она как раз и является господством...». Власть как символи­ческий посредник задает нормы и образцы правильных (ожидаемых обществом) действий, функционирующих в политической сфере и за ее пределами.

Парсоновский подход к определению власти можно считать свое­образным переходным звеном от теорий классической социологии к современным концепциям.

В более современной литературе — в работах французских социо­логов П. Бурдье и М. Фуко, в публикациях Э. Гидденса, Н. Лумана, Ю. Хабермаса и многих иных авторов проработка вопросов власти увя­зывается с понятием социального или политического пространства.

Власть — это определенная совокупность средств организации со­циального пространства через соответствующие точки напряжения, через линии искривления пространства. Она существует везде, где есть совместная деятельность, это необходимый атрибут общественных от­ношений, суть которого заключается в переводе материальных и духов­ных интересов и сил в совместное действие. Это совместное действие обязательно предполагает определенное соотношение между властью, авторитетом, с одной стороны, и согласием с нею, ее легитимным при­знанием, с другой. С этой точки зрения «вездесущность» власти не яв­ляется исключительным достоянием тоталитарного общества. Там, где есть авторитет и признание этого авторитета, там есть и власть. Другой вопрос, в каких формах эта власть существует, как добивается она признания и поддержки.

Одним из основных направлений социологического осмысления феномена власти в современной социологической теории является разработка проблемы ее позитивной, созидательной функции. «Сле­дует прекратить, — провозглашает, например, М. Фуко, — постоянно описывать проявления власти в негативных терминах: она "исключа­ет", "присваивает", "подвергает цензуре", "абстрагирует", "маскирует", "скрывает"».

Признавая важным и существенным моментом негативные функ­ции власти, которые выступают как «власть над» кем-то, как возмож­ность осуществления принуждения по отношению к кому-то, сторон­ники этого направления акцентируют внимание на функции власти убеждать или разубеждать кого-то, достигая определенного соглаше­ния. Как отмечает X. Арендт, «стоит только перестать сводить общественную жизнь лишь к господству кого-то над кем-то (т. е. к "власти над"), как живая жизнь предстанет перед нами во всем своем подлин­ном многообразии».

Новые подходы не опровергают тех постановок вопроса о природе власти, которые сложились в XIX веке в социологической литературе. Они, скорее, конкретизируют их и рассматривают в качестве частного случая, подчеркивая лишь то обстоятельство, что власть в любом совре­менном обществе как бы разлита по всему социальному пространству, сосредотачиваясь в его некоторых центральных местах в особо концен­трированной форме. И эти точки сосредоточения власти нельзя понять, лишь сводя их к выражению стоящих за ними сил и интересов. Они сами становятся средством организации интересов, т. к. они инициируют социальные действия.

Власть, согласно М.Фуко, «бессубъектна, ее нельзя присвоить». Это не означает, что власть не может быть присвоена совсем. Но при­своение власти есть действие не «субъекта», а самой власти.

Власть как социальный феномен обладает определенными характеристиками: пра­вилами, языком, временем, пространством и т. д., которые задают субъ­екту власти ориентиры поведения. Конкретный индивид становится субъектом власти только благодаря тому, что уже существует «другой Субъект» — власть. Стать субъектом власти означает вступить в диалог с Субъектом власти, приняв при этом его правила игры, его язык, всту­пив с ним в диалог. Не субъект присваивает себе власть, а власть присва­ивает себе субъекта, превращая его в партнера по диалогу.

Власть, в его понимании, обладает в обществе исключительным могуществом. Она настолько овладела временем и пространством со­циальности, что говорить о том, что власть можно локализовать в од­ной избранной точке социальности, определить как «внешнего врага» и предложить «революционные методы» борьбы с ним было бы верхом утопизма. Власть остается загадочным и таинственным феноменом, она, по афористическому замечанию М. Фуко, есть «хитрая история».

Власть в современном обществе призвана быть не столько разру­шающей, сколько созидающей, а политика не столько разъединяющей людей, социальные группы, этнические образования и т. д., сколько их объединяющей. Как пишет американский ученый Т. Болл, власть «убеж­дать — возможно, уникальная сторона более широкой сферы власти, которой homo sapiens обладает наряду с другими существами, — спо­собностью общения посредством речи, символов и знаков. Общением создаются и поддерживаются человеческие сообщества».

В социологии второй половины XX века власть рассматривается как важнейший элемент коммуникации, а сам анализ понятия власти стро­ится на основе теории «коммуникативных действий». Именно в этом направлении развиваются все современные концепции власти (X. Арендт, Ю. Хабермас, Э. Гидденс, Н. Луман).

Согласно современным социологическим представлениям, отноше­ния между людьми выходят за рамки властных отношений, как только в сферу общения включается насилие, имеющее целью утвердить чью-либо точку зрения в качестве господствующей. Сторонники данной те­ории отвергают насилие в качестве средства коммуникации. Насилие, по их мнению, неспособно осуществлять коммуникативную функцию. Оно лишь способно низводить индивида или группу индивидов до уров­ня пассивного объекта, лишенного субъективности, разрушая тем са­мым основу коммуникации.

Подлинное проявление власти состоит в ее способности убедить другого в целесообразности совместных действий, прийти к определенному соглашению. Если же власть оказывается не­способной убедить в целесообразности совместных действий и в каче­стве последнего аргумента использует насилие, то это свидетельствует не столько о силе власти, сколько о ее бессилии или слабости. Исполь­зование властью насилия обессиливает ее и придает действию неле­гитимный характер.

Подобный взгляд на вещи, присущий теоретикам этого направления, имеет много общего с концепцией ненасильствен­ного сопротивления М. Ганди и М.Л. Кинга, идеями В. Гавела о «власти безвластных», которые были широко распространены в Чехословакии во время так называемой «бархатной революции», покончившей с ком­мунистическим режимом в 1989 г.

Очевидно, что сторонники этого направления делают различия меж­ду силой и насилием. Они признают за властью наличие силы. Но про­явление этой силы должно быть строго регламентировано, иметь опре­деленные правовые рамки. Но ограничивать власть только правовыми рамками они считают недостаточным. Она должна быть еще морально ответственной за применение силы. Власть по своей природе, подчерки­вает Э, Гидденс, не является угнетением, она «просто есть способность выбирать образ действий или возможность добиваться результатов».

Но власть в таком ее понимании не может стремиться к достижению результата любыми средствами. Если же власть оставляет за собой право добиваться цели любыми средствами, то она тем самым делегитимизирует себя. Сильная власть обладает способностью соотнесения своей силы с моральной ответственностью ее применения. Псевдо-власть, наоборот, лишена такой способности.

Сила власти и насилие власти яв­ляются, таким образом, двумя полярными точками, характеризующими поле властных отношений. Между ними существуют различные степени власти, которые могут быть выражены через такие понятия, как «авто­ритет власти», «влияние власти», «господство власти», «легитимность власти», «отчуждение власти» и т.д. Они указывают на специальные каналы осуществления власти и способы ее функционирования.

2. Механизмы осуществления политической власти

В структуре власти всегда выделяют субъект и объект, источники власти, основания власти и ресурсы власти.

В качестве субъектов влас­ти могут выступать государство и его отдельные институты, полити­ческие элиты и лидеры.

Объектами власти становятся как индивиды, так и социальные группы, а также большие массы людей — население той или иной территории или целого государства.

Источниками власти могут быть закон, сила, авторитет, престиж, богатство, интерес, тайна, харизма, знания, идеи и т. д.

Основания власти и ресурсы власти — понятия близкие, но не сов­падающие полностью. Под основаниями власти понимают тот соци­альный фундамент, на котором базируются источники власти.

Ресурсы власти — это реальные и потенциальные средства, которые может задействовать власть и ее агенты в интересах достижения опре­деленных целей. Объем и виды ресурсов, которыми обладают те или иные агенты властных отношений, зависят от стадии общественного развития, типа политической власти, конкретно-исторических условий. Общая тенденция развития ресурсов власти состоит в росте объемов и разнообразия видов ресурсов, которыми она владеет.

Основными вида­ми ресурсов современной политической власти являются:

1.      Экономические,  характеризующиеся  господствующими  от­ношениями собственности, объемом валового национального продукта на душу населения, наличием природных ресурсов, величиной государственного золотого запаса, долей наукоем­кого производства в общей структуре производства и т. д.

2.      Социальные, характеризующиеся общей социальной и демографической структурами, конкретным составом групп и слоев, поддерживающих политическую систему страны, уровнем развития систем образования, медицины, культуры и науки и т. д.

3.      Административно-правовые, т.е. система административного управления, совокупность властных учреждений, обеспечиваю­щих внутренний порядок и внешнюю безопасность государства. К ним относятся средства насилия и принуждения, включая оружие, а также государственные институты, с этим принужде­нием связанные: армия, полиция, служба безопасности, тюрьма и т. д. Сюда же входят такие показатели, как уровень професси­ональной подготовки государственно-управленческого аппара­та, степень его коррумпированности и т. д.

4.     Организационные, т. е. система национального, регионального и территориального управления, порядок принятия, конт­роля и исполнения общеобязательных государственных реше­ний, степень самостоятельности отдельных управленческих единиц. В этом плане важными показателями являются опти­мальность организационно-управленческих структур, степень их бюрократизации и т. д.

5.     Культурно-информационные, включающие в себя уровень куль­турного развития населения, наличия институтов, сохраняющих национальное и культурное наследие народа, принципы и мето­ды развития средств массовой информации и коммуникации, степень доступности для граждан национальных, региональных и международных ресурсов информации и т. д. Следует особо отметить, что роль этого ресурса власти в последние десятиле­тия неизменно возрастает. Как пишет известный американский ученый О. Тоффлер, «знания, в силу своих преимуществ — бес­конечности, общедоступности, демократичности, — подчини­ли себе силу и богатство и стали определяющими факторами
функционирования власти».

В типологии известного политолога А. Этциони правовые нормы, вместе с ценностными ориентациями, определяющими поведение людей, включены в состав нормативных ресурсов. Наряду с этими ресурсами он выделяет также утилитарные и принудительные ресурсы власти. К ути­литарным Этциони относит различные экономические и социальные блага, а к принудительным - штрафные санкции, используемые властью для достижения своих целей.

М. Рождерс выделил два типа ресурсов: «инфра-ресурсы» и «инструментальные ресурсы». Первые представляют собой необходимые условия осуществления власти. Это атрибуты, обстоятельства, блага, которые должны быть в наличии у субъекта власти. Вторые выступают в качестве средств осуществления власти. Они могут использоваться в целях поощрения, наказания или убеждения.

В зависимости от того, какой из ресурсов субъект использует для воздействия на объект, выделяют различные виды власти. Можно го­ворить об экономической власти, которой обладают те, у кого есть деньги или собственность, по отношению к тем, у кого денег и собст­венности нет. Так, любой работодатель обладает некоторой степенью власти по отношению к наемному работнику. Главным же признаком политической власти по отношению к другим ее разновидностям вы­ступает то, что она может использовать все многообразие ресурсов, не только принудительных и правовых, но и экономических, социальных, культурно-информационных, демографических.

Среди других отличительных признаков политической власти вы­деляют:

1) легальность в использовании силы;

2) верховенство, т. е. обязательность ее решений для всех индивидов и институтов в пределах данной территории;

3) публичность, что означает обезличенность власти, некоторую дистанцированность и обособленность от других общественных инс­титутов;

4) моноцентричность, т. е. наличие единого центра принятия ре­шений; это отличает политическую власть от экономической власти, у которой центров принятия решений практически столько, сколько и субъектов экономических отношений.

Получила известность типология исторических форм политиче­ской власти, предложенная французским политологом М. Дюверже. Он выделил три таких формы власти:

Ø  анонимную — характерную для примитивных слабоструктурированных обществ;

Ø  индивидуализиро­ванную — возникающую по мере усложнения разделения труда и обо­собления отдельных видов деятельности;

Ø  институционализированную — опирающуюся на систему социальных институтов, выполняющих четко определенные функции.

В современных обществах политичес­кая власть существует преимущественно в своей третьей, институционализированной форме.

Политическая власть способна концентрировать в своих руках значительные материальные и нематериальные ресурсы: деньги, собст­венность, информацию и т. д. Наличие у субъекта власти разнообразных ресурсов порождает у ее объекта такой мотив подчинения, как интерес. Власть, основанная на интересе, многими учеными считается наиболее стабильной. Личная заинтересованность побуждает человека к добро­вольному и добросовестному выполнению указаний и распоряжений власти. К аналогичным результатам приводит подчинение на основе такого мотива, как убеждение, связанного с такими понятиями, как менталитет, ценности и установки. Готовность подчиняться полити­ческой власти в этом случае формируется под воздействием высоких идейных побуждений патриотического, религиозного или идеологи­ческого характера.

Еще одним мотивом подчинения может выступать авторитет. Он подразумевает наличие высоко ценимых качеств, которые подчиненные видят в политическом лидере и которые обеспечивают их добровольное подчинение ему без принуждения или угрозы наказания. Авторитет формируется на основе добровольного признания социального превос­ходства субъекта власти над объектом и формирования убежденности подчиненных в особых способностях лидера или руководителя. Автори­тет может быть истинным, когда лидер или руководитель действительно обладают приписываемыми им качествами и способностями, и ложным, основанным на заблуждениях.

Политическая власть часто понимается как синоним государствен­ной власти, опирающейся на основные институты государства (парла­мент, правительство, правоохранительные органы) и использующей все ресурсы, контролируемые государством.

Однако такое понимание не совсем точно. Государственная власть в современном обществе — это только часть политической власти. Она есть особым образом организованная и специализированная политическая власть, осуществляемая посредством особого аппарата, относительно обособленного от общества, на профессиональной основе в рамках тер­ритории, на которую распространяется государственный суверенитет.

В сфере политики власть проявляется и в иных формах. Можно говорить, например, о власти политической партии, которая распро­страняется на определенное число членов и ее сторонников. Властью обладают и общественные организации, в частности, профессиональ­ные союзы. Информационной властью, основанной на использовании культурно-информационных ресурсов, могут обладать средства мас­совой информации и формируемое ими общественное мнение.

Государственная власть, как правило, монопольно занимает имма­нентно присущее ей легальное положение в обществе. Но могут быть отдельные случаи, когда монополию государственной власти подрыва­ют нелегальные структуры (криминалитет, преступные и террористи­ческие группировки). Например, криминалитет чаще всего оспаривает государственную монополию на сбор налогов или печатание государст­венных денежных знаков, преступные или террористические группи­ровки, захватывая территории и терроризируя население, выводят его из подчинения официальным государственным структурам. Все это есть факты и признаки ослабления государства, с которыми оно обязано вести решительную борьбу, не давая возможности образования на сво­ей территории альтернативных центров силы и принятия решений.

Политическая власть выполняет в обществе достаточно разнооб­разные функции. Современная политическая социология определяет в качестве основных ее функций:

1) господство (полное подчинение объекта воле субъекта, опираясь на силу);

2) руководство;

3) регу­лирование общественных отношений;

4) контроль;

5) координация;

6) мобилизация.

Одним из основополагающих принципов организации и функци­онирования государственной власти является принцип ее разделения. Разделение власти может иметь горизонтальный характер, когда отде­льные функции закрепляются за специальными государственными инс­титутами. Например, разделение власти на законодательную, исполни­тельную и судебную. Разделение власти может иметь и вертикальный характер, когда ее полномочия делятся между центральными и мест­ными государственными институтами.

Но при всех вариантах разде­ления власти необходимо сохранять принцип ее моноцентричности, исключающий конфликты в виде противостояния законодательной и исполнительной власти или субъекта федерации и федеративного центра. Нарушение принципа моноцентричности власти может при­вести к тяжелым для общества последствиям. Так случилось, напри­мер, в нашей стране в сентябре-октябре 1993 г., когда противосто­яние Верховного Совета и Президента РФ привело к политической дестабилизации, резкой поляризации общества и вооруженному про­тивостоянию сторон.

Исторически в зависимости от ресурсов, социально-экономиче­ских условий, господствовавших форм собственности и социальной стратификации политическая власть находила и находит свое вопло­щение в различных типах или режимах осуществления политической власти: монархии, аристократии, олигархии, тирании, демократии, бюрократии, технократии.

3.             Человек и власть в современной социологии

Проблемам взаимодействия человека и государства, человека и власти уделяется большое внимание в современ­ной политической социологии.

Во-первых, проводится анализ структуры политической власти, а также выработка мер, направленных на повы­шение ее адаптивности к окружающей среде и усиление социальной эффективности.

В связи с этим утверждается: для того чтобы добиться большей эффективности полити­ческой власти, необходимо планировать процесс развития ее механизма в целом, понять весь комплекс факторов, ока­зывающих на нее постоянное влияние, и степень вмеша­тельства в процесс развития политического строя. Не под­лежит никакому сомнению, пишет, например, И. Хаас, что все большие сложные образования способны к опре­деленной самоадаптации. Однако вместе с тем следует иметь в виду, что под давлением политических, социаль­ных и экономических сил они вынуждены будут развивать свои новые структуры. Это может легко привести к серьез­ным социальным потрясениям, если процесс адаптации не будет тщательно планироваться, а будет пущен на само­тек. Иными словами, если профессиональные политики и ученые не смогут заранее предусмотреть всех изменений в структуре политической власти, которые могут произойти под влиянием политических и социально-экономических факторов, и, исходя из этого, не смогут своевременно выра­ботать соответствующие меры для ее защиты и сохранения в ней господствующего положения прежних, но радикально измененных политических институтов, то такую политиче­скую структуру могут постигнуть «серьезные социальные потрясения».

Во-вторых, в теоретических построениях все чаще повторяется мысль о необходимости сохранения «соци­ального равновесия» между политической структурой и окружающей ее социальной средой, а также о сохранении и упрочении ее внутренней «политической стабильности». Практическая значимость этих выводов связана с тем, что они помогают глубже понять смысл и содержание таких явлений, как равновесие, стабильность и устойчивость.

Определяя политическую стабильность как «регуляр­ность потока политических обменов», где термин «регу­лярность» применительно к политическому действию, акту или взаимодействию означает не что иное, как соответствие «общепринятому образу поведения», многие политологи и социологи (например, К. Эйк) доказывают, что достиже­ние такого рода политической стабильности, социального равновесия и устойчивости жизненно важно и отвечает интересам всех без исключения слоев населения. Отсюда нередки лозунги и призывы, обращенные, прежде всего к трудовым слоям, «ограничивать самих себя и соизмерять свое поведение с установленными образцами поведения», быть лояльными к существующему строю, не нарушать действующих «в обществе юридических законов», «ока­зывать необходимую поддержку политическим лидерам», «добровольно воспринимать и соблюдать все официальные решения» и т.д.

В-третьих, политическое сознание и поведение людей анализируются в рамках функционирования исполнительно-распорядительных и судебных органов, избирательных систем, общественных организаций, политических партий и пр.

В-четвертых, взаимодействие человека и власти (госу­дарства) рассматривается в условиях конфликтных ситу­аций, дисфункций, политических и социальных напряже­ний и выработки мер по их устранению. В послевоенный период, отмечал в 1973 г. Ф. фон Меден, 71 нация постра­дала от совершенных государственных переворотов или попыток совершения революции. В связи с этим проблема определения возможных конфликтных ситуаций, полити­ческих и социальных напряжений в политической системе и разработка наиболее эффективных средств их ослабле­ния, а затем полного устранения стала одной из наиболее важных в современной политической социологии.

Отнюдь не случайно известный американский ученый Д. Истон и его последователи в процессе изучения поли­тической власти и разработки ее теории постоянно ставили во главу угла вопрос о ее самосохранении, поддержании стабильности и «самовыживании» в условиях непрерывно изменяющейся и далеко не всегда благоприятствующей ее укреплению и развитию окружающей среды. Чтобы справиться с возникающими конфликтными ситуациями, госу­дарство должно обладать «способностью к ослаблению напряжений, исходящих из окружающей среды», способ­ностью к реорганизации самого себя и внешнего окруже­ния таким образом, чтобы положить конец возникнове­нию напряженности или, по крайней мере, ее появлению в острых формах.

В-пятых, в современной политической социологии мно­гое делается для определения уровня политической ста­бильности в той или иной стране. Как резонно замечает по этому поводу А.В. Дмитриев, управленцы в политиче­ской и в экономической сферах должны следить за поли­тическим климатом, тщательно учитывать уровень полити­ческой стабильности и в случае необходимости принимать соответствующие меры «для защиты своих интересов». По его мнению, изменения в политическом устройстве, вызываемые революциями, всегда имеют серьезные послед­ствия для интересов правящих слоев.

Что касается осмысления процессов взаимодействия человека и власти (государства) в отечественной социо­логической литературе, то, можно сказать, здесь сделаны только первые шаги:

Ø  осуществлен анализ предвыборных кампаний;

Ø  новых форм представительства народа в орга­нах власти;

Ø  становления новых идеологических приорите­тов;

Ø  реального состояния политического сознания и пове­дения людей в процессе их взаимодействия с государством.

Имеющиеся публикации о ходе избирательных кампаний, об участии людей в решении государственных дел в новых условиях означают иной подход, чем тот, который сло­жился в советской литературе.

Следует только отметить, что политическое поведение людей как универсальная характеристика качества поли­тики создает принципиальную возможность для ответа на классические вопросы политической науки: кто, где, когда, почему, с какой целью, в какой форме и с какими результа­тами принимал участие в политике. Достоинство этого подхода, который не отрицает, а дополняет другие, состоит не только в его всеобщности, но и в открытости для эмпи­рических исследований.

Литература

Елисеев С.М.  Политическая социология: учебное пособие. СПб.: Издательство «Нестор-История», 2007. С.72-84.

Политическая социология: учебник / под ред. Ж.Т.Тощенко. М.: Издательство Юрайт, 2012. С.106-135.

[1] Генерализация (лат.  generalis – общий, главный) – обобщение, логический переход от частного к общему; подчинение частных явлений общему принципу.