Лекция 6. Политическая карьера в условиях радикальной социальной трансформации

Политическая карь­ера, взятая в качестве явления общественной жиз­ни в целом, характеризуется наличием по меньшей мере двух не только относительно самостоятель­ных, но и в каком-то смысле диалектически проти­воречивых сторон. Речь идет о том, что карьера выступает одновременно в двух своеобразных "ипостасях". С одной стороны, она являет собой сложный и многоуровневый полити­ческий процесс, с другой - политическая карьера всегда служит либо становлением и развитием, либо функционированием определенных политических институтов.

Такого рода сочетание процессуального и институционального начал и опреде­ляет своеобразие динамики карьерного роста, не­зависимо от того, в рамках какой политической культуры этот рост осуществляется.

В данном случае имеется в виду то обстоятель­ство, что каждый из этапов характеризуется доми­нированием либо процессуального, либо институ­ционального начала. Таким образом, если мы при­нимаем деление карьеры на три стадии: вос­ходящего, горизонтального и нисходящего движе­ния - то следует признать, что на каждом из них соотношение и выраженность процессуального и институционального начал будет различным. При этом, как представляется, принципиальное значение имеет не только содер­жание карьеры того или иного политика, но и то, в каком состоянии находится само общество, в кото­ром эта карьера делается.

Так, если речь идет о периоде радикальных со­циальных трансформаций, то здесь безусловно до­минирует процессуальное начало, причем в таком положении дел заин­тересован прежде всего сам субъект карьеры.

Общество, находя­щееся на стадии радикальной трансформации, ха­рактеризуется известной неопределенностью в фун­кционировании политических институтов. Прежние, то есть те, которые сменяются в процессе самих преобразований, либо не в состоянии функциони­ровать в полном объеме, либо не в состоянии раз­решить принципиальные проблемы общественно­го развития, даже если они работают в режиме чрез­вычайной нагрузки. "Неполное" или "неадекватное", условно гово­ря, функционирование политических институтов приводит к тому, что размываются общезначимые социальные механизмы карьерного роста полити­ческих деятелей.

Такие механизмы играют ключевую роль в лю­бой политической карьере в условиях стабильно развивающегося общества, независимо от того, ка­ков в нем политический режим.

При таком положении дел решающим услови­ем успеха в политической карьере становится конституирование самого субъекта, поскольку оно по­мимо явного плана имеет еще и оборотную сторо­ну, в которой одновременно является и становле­нием механизмов "делания" политической карье­ры. Своеобразной "сверхзадачей" всякого субъек­та политического действия вообще и субъекта по­литической карьеры в частности становится имен­но формирование общезначимых механизмов ка­рьерного роста, поскольку они являются по сути дела способом кооптации "во власть", то есть спо­собом формирования господствующей (и уж тем более правящей) элиты. Последняя же закрепляет свое положение институционально.

Такого рода "сверхзадача" присутствует в по­литической карьере всегда, когда общество нахо­дится в переходном периоде своего развития. Хотя, разумеется, она не обязательно осознается субъек­том в явной рациональной форме. Такое осознание может иметь и форму превращенную, то есть выс­тупать в виде положений идеологической, религи­озной доктрины. В этом случае на ее основе стро­ится субъективно-рациональная мотивация дей­ствий субъекта карьеры. Более того, то же самое осознание "сверхзадачи", хотя и редко, но может принимать и весьма драматичные образные фор­мы, и в этом случае оно используется в аффективно-эмоциональной мотивации субъекта.

Иными словами, успех или неудача политичес­кой карьеры в условиях радикальной трансформа­ции общества обеспечивается тем, как конституируется сам субъект карьеры. В конкурентной борь­бе выигрывает тот индивид (или группа), который раньше других конституируется в качестве таково­го субъекта.

Вероятно, что сформулированное в таком виде положение может найти немалое число сторонни­ков. Однако даже если оно и представляется почти очевидным, то все же остается открытым вопрос о том, что подразумевается под этим самым "конституированием в качестве субъекта политической ка­рьеры".

В данном случае "конституирование" удовлет­воряет трем критериям. Прежде всего, субъект (ин­дивид или группа) должен ясно осознавать соб­ственную цель и задачи карьерного движения. Ес­тественно, такое осознание не обязательно требует прямой формулировки, содержащей непосредствен­ное указание на то, что целью карьеры является концентрация все большего объема политической власти самой по себе.

Как правило, цель карьерного роста обознача­ется посредством тех или иных идеологем, содер­жащих, так сказать, метафизические составляющие: общественное "благо", достижение "справедливо­сти" и проч. Однако такого рода "метафизика" обя­зательно должна предполагать в качестве необхо­димого условия ее достижения сосредоточение максимального объема политической власти имен­но для данного субъекта. Соответствующим содер­жанию цели образом субъект определяет и задачи, которые в этом случае становятся пошаговыми эта­пами ее достижения.

Карьерное движение окажется тем результатив­нее, чем прагматичнее и точнее (с точки зрения ак­кумуляции политической власти) определены зада­чи. По сути дела последние в свернутом виде со­держат в себе, так сказать, технологию карьерного роста.

Подобная технология может являть себя в двух формах.

Первая связана с созданием необходимой мотивации у людей, составляющих как лояльное, так и враждебное окружение субъекта карьеры. Ее условно можно обозначить как коммуникативно-мотивирующую.

Вторая форма связана с исполь­зованием игровых приемов и стратегий, когда вза­имодействие субъекта карьеры со своим окруже­нием (особенно конкурентами) строится таким об­разом, чтобы поставить его в партнерские отноше­ния на каждом конкретном шаге. То есть индиви­ды из окружения субъекта карьеры, удовлетворяя свои цели, должны объективно "работать" на него и способствовать достижению им своих целей.

Следует отметить, что в период радикальных преобразований политической системы (и уж тем более во время трансформации политической куль­туры данного общества) наиболее распространен­ным является первый вид технологий карьерного роста.

Как уже отмечалось ранее, подобное положе­ние дел связано с тем, что отсутствие устойчивых внешних механизмов карьерного роста приводит к резкому возрастанию значимости личностного фак­тора. И коль скоро дело обстоит именно таким об­разом, то здесь принципиальное значение имеет мотивация деятельности. При этом имеется в виду не только мотивация самого субъекта карьеры, но и своеобразное психо-мотивационное "индуциро­вание" соответствующих индивидов, общение с ко­торыми составляет дистанцию карьеры. Иными словами, субъект карьеры должен обладать умени­ем сформировать у окружающих мотивационные установки деятельности и восприятия, которые были бы совместимы с его собственными. Тогда сопротивление его карьерному росту со стороны окружающих будет минимальным, а содействие максимальным.

Таким образом, мотивация, по сути, служит средством своеобразной "мобилизации" окружаю­щих, в той или иной степени формируя из них кор­поративное сообщество. В случае удачи вес и вли­яние такого рода ассоциации (субъекта карьеры и окружения, с которым ему приходится взаимодей­ствовать) становятся ресурсом карьерного роста в открытой конкуренции с другими субъектами. Ина­че говоря, мотивируя соответствующим образом индивидов, изначально безразличных к его целям, субъект карьеры создает "группу поддержки", со­действия, что усиливает его позиции в борьбе с соперниками. Здесь принципиальное значение име­ют коммуникативные возможности и способности самого субъекта, как те, которые проявляются в непосредственном общении, так и опосредуемые средствами массовой информации апелляции к кон­кретным социальным группам и слоям.

Как таковая мотивация (буквально - "побужде­ние" к действию) подразделяется на два вида: субъективно-рациональную и аффективно-эмоцио- нальную.

Субъективно-рациональная мотивация представляет собой своеобразное "конструирование" субъектом резонов, по которым он должен поступать именно таким образом, а не иначе. То есть это рациональное по форме субъек­тивное объяснение того, почему нужно совершать то или иное действие, к каким оно приводит ре­зультатам и т.д. Субъективно-рациональными такие построения называют потому, что они значимы и представляются рациональными именно для дан­ного субъекта - лица, группы. Объективно они мо­гут быть или не быть таковыми, но субъективно они обязательно кажутся резонными, взвешенными, продуманными. Грубо говоря, это тот взгляд на действие, который требуется "педанту", если про­ецировать сказанное на уже известные нам виды психологической акцентуации.

Аффективно-эмоциональная мотивация форми­рует у индивида и его окружения чувственный, эмо­циональный импульс, порыв, стремление к деятель­ности. Такая мотивация может быть как позитив­ной и апеллировать к долгу, совести, религиозно­му чувству и прочее, так и негативной - вызывать страх, неприязнь к "врагу" и т.д. Она гораздо силь­нее первой по силе и глубине воздействия, однако более скоротечна. То есть мотивационные установ­ки в этом случае будут менее устойчивы, чем в пер­вом случае, поэтому данный вид требует обязатель­ного регулярного подкрепления. Таким подкрепле­нием в ситуации, когда речь идет о лицах, с кото­рыми субъекту приходится взаимодействовать не­посредственно, могут стать регулярные контакты, призванные сформировать у партнера нужный эмо­циональный настрой.

Иными словами, в данном случае от субъекта требуются навыки "демонстратора" или коммуни­кативного лидера. (Некоторые американские иссле­дователи говорят даже об особого рода "харизме").

Через СМИ тиражируются соответствующим образом составленные прокламации, посредством которых субъект карьеры использует технологии данного вида и формирует у аудитории соответству­ющий эмоциональный настрой восприятия своей деятельности и собственной персоны таким обра­зом, чтобы его появление становилось необходи­мым для нее. Как правило, этого добиваются про­кламацией определенных политико-мировоззрен­ческих ценностей.

Таким образом, конституирование субъекта ка­рьеры по параметру "цели - задачи - мотивация" с неизбежностью требуют становления его по следу­ющему показателю "репрезентативности".

Содержание репрезентативности целиком зави­сит от того, в рамках какого типа политического процесса данная карьера складывается. Рассматри­вая ее в процессуальном аспекте, мы пользуемся классификацией А.Ю.Шутова (в свою очередь основанной на веберовской кон­цепции политического господства), который под­разделяет политический процесс на технократичес­кий, идеократический и харизматический. Отмечая то обстоятельство, что в реальной дей­ствительности все три разновидности разворачи­вают себя единовременно, А.Ю.Шутов подчерки­вает, что доминирующим тем не менее является только один из них.

Думается, именно этот факт и определяет то, что каждый конкретно-исторический период и со­ответствующее ему состояние политической сис­темы находит свое отражение в том, какова поли­тико-правовая и социальная среда, в которой осу­ществляется карьерное продвижение. То есть гос­подствующий тип политического процесса опреде­ляет специфические особенности социокультурно­го пространства политической карьеры.

Обращаясь к анализу такого рода зависимостей, необходимо не упускать из вида ряд обстоя­тельств. Любая произвольно взятая карьера в реальности не может быть адек­ватно осмыслена вне таких показателей, как цель, задачи, стратегия, тактика, ресурсы, кото­рые можно связать с осмыслением политической карье­ры с позиций теоретико-игрового подхода. В этом случае полученная картина выгля­дит следующим образом.

Цель карьеры может быть рассмотрена в каче­стве выигрыша, к которому стремится субъект; за­дачи предстают как пошаговые действия, тогда вы­бор стратегии и тактики в решающей степени зави­сит от того, каким будет "принцип оптимальности" для каждого данного субъекта карьерного роста. Попросту говоря, что он понимает под допусти­мым для себя уровнем потерь в соотношении с тем, что он считает выигрышем - достижением цели или каково отношение ресурсных затрат к полученным результатам.

Однако "принцип оптимальности" определяет­ся отнюдь не исключительно собственными пред­ставлениями субъекта. Обязательным условием достижения успеха является соответствие субъек­тивно понимаемого "принципа оптимальности" объективно существующему положению дел. В про­тивном случае действия субъекта карьеры - инди­вида, группы - становятся неадекватными действи­тельности, и он проигрывает соперникам. (Кстати сказать, одной из весьма распространенных манипулятивных стратегий карьерного роста является формирование у конкурентов "принципа оптималь­ности", неадекватного реальному положению дел).

Далее, то самое вышеназванное соответствие "принципа оптимальности" реальной действитель­ности, определяющее степень адекватности пове­дения субъекта карьерного движения зависит от того, в какой мере он совпадает с господствующим видом политического процесса.

Скажем, субъект выстраивает стратегию карь­ерного роста как коммуникативно-мотивирующую, фактически он стремится к приобретению своеоб­разной "харизмы", под которой сегодня все чаще подразумевается имидж, построенный на личном обаянии. В период коренной ломки общественных ин­ститутов такой субъект будет гораздо более адек­ватным в своих действиях, чем тот, кто строит свое карьерное продвижение как последовательное вос­хождение по должностным ступеням в органах офи­циальной власти, то есть как чисто номинативную карьеру.

В период радикальных трансформаций обще­ства доминирующим является харизматический или идеократический тип политического процесса.

Соответствующим образом организуется и социо­культурное пространство карьеры. Здесь механиз­мом карьерного продвижения становится консти- туирование публичного политика в качестве фигу­ры вождя, харизматического лидера, чьи исключи­тельные способности, личное обаяние, пусть даже распространяемое, так сказать, "заочно" через по­средство СМИ, обладают определенным суггестив­ным воздействием на окружающих. Тогда мобили­зующий потенциал такого воздействия становится главным ресурсом карьеры.

Доминирование харизматического политичес­кого процесса в переломное для общества время приводит к тому, что в политику рекрутируются индивиды с соответствующими дарованиями, тре­бующими яркого внешнего - аудиовизуального про­явления. Ораторские способности, умение вести публичную дискуссию как непосредственно, так и через СМИ, вести пусть и не очень глубоко, но ярко, эффектно, с элементами шоу, хэппенинга, когда пря­мая апелляция к аудитории вовлекает ее в полемику в качестве активного участника - все это становит­ся необходимыми составляющими публичной по­литики. Поскольку такими качествами обладают в первую очередь лица с ярко выраженной демонст­ративной акцентуацией, то их число в общем коли­честве действующих политиков заметно возраста­ет.

Возникает ситуация, когда, с одной стороны, публичная политика становится зрелищной и ши­рокие слои населения проявляют к ней гораздо больше интереса, чем в другие периоды развития общества; с другой стороны, прослеживается и обратное влияние, когда "демонстраторы", прихо­дя в политику, в свою очередь стремятся придать ей зрелищность. Поскольку именно тот "артис­тизм", которого так не достает другим, является их сильной стороной, они не только широко исполь­зуют технологии создания ярких образов через СМИ, но и стремятся установить их (такие техно­логии) в качестве обязательных "правил игры", пре­вращая создание имиджа в механизмы карьерного роста.

И в период коренной ломки политической сис­темы общества это становится вполне возможным, поскольку уровень политических ожиданий и мо­билизации населения выше обычного, а политичес­кие интересы социальных слоев, страт, групп находятся только на стадии конституирования, то наиболее эффективной, отвечающей запросам мас­совой аудитории формой репрезентативности ста­новится свое рода шоу, зрелище. Сама формирую­щаяся новая политическая культура в этот период носит печать своеобразной "карнавализации" дей­ствительности.

Это наиболее эффективная форма мобилизации населения, а такая мобилизация в свою очередь ста­новится ресурсом карьерного движения для того субъекта, который способен ее осуществлять. Ост­рая публичная полемика, зрелища, разворачиваемые в средствах массовой информации, митинги, ма­нифестации становятся доминирующими формами политического действия для обывателя. (Они и со­ставляют так называемые хэппенинговые техноло­гии манипулирования сознанием и поведением лю­дей). Как представляется, это связано в первую оче­редь с тем, что они позволяют в короткий срок и с минимальными затратами сформировать аффектив­но-эмоциональную мотивацию у самых широких слоев населения.

В свою очередь такой вид мотивации позволя­ет субъекту карьерного роста - в случае, если он обладает соответствующей "харизмой" - сформи­ровать группу, слой социальной поддержки, кото­рые делегируют ему право представлять (а по сути дела формулировать и в известном смысле форми­ровать) их политические интересы и притязания. Таким образом, осуществляется своеобразная "ха­ризматизация" политической карьеры, дистанция которой определяется теперь временем и ресурса­ми, необходимыми для формирования соответству­ющей аффективно-эмоциональной мотивации, по­литических ожиданий и установок у тех или иных групп населения. Борьба за прямую поддержку со стороны последних становится доминирующей формой конкуренции в процессе карьерного рос­та.

Прямая хэппенинговая (то есть митинги, мани­фестации, интерактивные шоу и опросы и иные ак­ции) и электоральная активность населения, ори­ентированная на поддержку данного субъекта ка­рьеры, определяют и доминирующий "принцип оптимальности" - то есть понимание того, что пред­ставляет собой успешная политическая карьера. При этом последний обязательно включает в себя и возможность презентации такой поддержки в средствах массовой информации.

Таков процессуальный аспект политической карьеры в периоды радикальных социальных трансформаций.

Здесь на роли СМИ следует остановиться под­робнее. Бурное развитие аудиовизуальных средств массовой коммуникации приводит к тому, что по­является новая специфическая разновидность ка­рьерного роста. Эту разновидность, по-видимому, следует отнести к подвиду альтернативного вида карьеры. Она связана с тем, что тот или иной ин­дивид, обладающий соответствующими навыками, умениями или материальными возможностями по формированию и транслированию образа полити­ческого лидера, сам становится субъектом карьер­ного роста, поскольку приобретает все возрастаю­щий объем влияния на действия политических ли­деров и на поведение масс, пусть даже если это вли­яние носит неформальный, неноминированный официально, латентный характер.

То есть создание имиджа политического лиде­ра, обслуживание его и представительство его в средствах массовой информации становятся в та­кое время достаточно распространенной разновид­ностью альтернативной политической карьеры. Альтернативной мы считаем ее на том основании, что она складывается вне рамок формальной но­минации, вне традиционных политических инсти­тутов: партий, движений, руководящих постов в органах и учреждениях официальной власти.

Такая разновидность альтернативной карьеры характеризует, прежде всего, харизматический тип политического процесса, ему и соответствуют ме­ханизмы карьерного роста, описанные выше.

Все же, как уже отмечалось ранее, аффективно-эмоциональная мотивация, относительно легко формируемая СМИ, отличается неустойчивостью и требует постоянного стимулирующего подкреп­ления. Однако особенности человеческого воспри­ятия таковы, что пороговый уровень для явлений одного ряда все время повышается, причем проис­ходит это достаточно быстро. Это означает, что привыкание к кар­навальным формам подачи образа того или иного субъекта карьерного роста происходит довольно быстро.

Зрелищность и представленность в СМИ, столь эффективно формировавшие группы и слои соци­альной поддержки публичного политика, "хариз- матизировавшие" карьерное продвижение, начина­ют восприниматься как вполне естественные, при­вычные. Они перестают быть значимыми в прежней степени дня широкой аудитории (и только относи­тельно небольшой, хотя и достаточно устойчивый процент населения остается восприимчивым). Тем более что "харизма", созданная при помощи СМИ, очень быстро становится шаблоном, общеприня­тым стандартом.

Это происходит потому, что набор типовых, принимаемых населением вариантов относительно невелик, а попытка создать сверхрадикальный об­раз, как правило, обречена на неудачу. Поскольку такой имидж отторгается населением как не совпа­дающий с его ожиданиями.

Если отвлечься от всех других факторов, опре­делявших ситуацию, и оставить только собственно карьерные, то здесь очень показательным приме­ром может служить шумный успех и стремитель­ный карьерный взлет В.В.Жириновского в начале 1990-х годов. Со временем он занимает свою нишу, которая становится вполне привычной для массы населения, затем в течение нескольких лет количе­ство граждан, постоянно находящихся под обаяни­ем его личности, становится существенно меньше по сравнению с прежним, хотя оставшиеся демон­стрируют завидную преданность и постоянство.

Попытки использовать этот же образ эпатажными персонажами, вроде В.Брынцалова или быв­шего депутата Госдумы от ЛДПР А.Марченко, ос­таются безуспешными, потому что это только об­разы, своего рода "псевдохаризма", тогда как лич­ное обаяние В.Жириновского строится на очень сильной акцентуации "демонстративного" типа. Поэтому эпигонство, дававшее определенный результат в период коренной "ломки", перестает приносить карьерные дивиденды в период станов­ления новых общественных институтов.

Примером же того, что сверхрадикальный имидж отторгается как населением, так и непосред­ственным окружением политика очень быстро, мо­жет послужить несостоявшаяся карьера национал-большевика Э.В.Савенко, писателя, широко извес­тного под псевдонимом Э.Лимонов. Обладая на первый взгляд, демонстративно-застревающей ак­центуацией, Э.Лимонов не сумел, в отличие от В.Жириновского, также тонко почувствовать изме­нение ситуации и настроения в обществе, по-видимому именно ''застревающая" акцентуация дикто­вала ему эпатажные, неадекватные обстановке фор­мы поведения не только "на публике", но и в отно­шениях с партнерами.

По сути дела литературный успех не дал ему преимуществ перед другими политиками, посколь­ку неверно была выстроена сама стратегия карьер­ного роста. Она формировалась как "харизматичес­кая", тогда как объективно время таких стратегий уже прошло, и соответственно его линия не была востребована, поскольку с конца 1990-х годов посте­пенно начинают доминировать два других типа по­литического процесса, конкурирующие между со­бой — технократический и идеократический.

Возвращаясь к эволюции механизмов карьер­ного роста как отражению эволюции политических процессов, необходимо отметить, что по мере ос­лабления аффективно-эмоциональной мотивации политической активности широких слоев населения возрастает доля субъективно-рациональной моти­вации. Начальный, "карнавальный" период ломки общественных институтов с характерной для него слабой дифференциацией политических интересов различных социальных групп сменяется периодом более отчетливого оформления последних. Посте­пенно формируются устойчивые механизмы соци­альной стратификации, все большее число соци­альных общностей начинает осознавать свои соб­ственные политические интересы, и соответствен­но в карьере публичного политика оказываются востребованными несколько иные, чем ранее каче­ства.

Прежде всего, происходит институциональное оформление способов представительства полити­ческих интересов, появляются политические партии с ясно оформленными слоями социальной поддер­жки. При этом сами последние характеризуются отчетливо выраженными параметрами: професси­ональными, образовательными, имущественными, гендерными, возрастными показателями и даже ат­рибутикой социальной принадлежности.

Здесь механизмом приобретения все большего объема политической власти, если оценивать пос­леднюю как рыночную конкуренцию политических ценностей и влияние на поведение различных со­циальных субъектов, становится формирование идеологического авторитета.

По-видимому, следует оговориться, что в со­ответствии с существующей традицией, содержа­ние власти может пониматься различным образом. Например, власть - как личный авторитет, как по­литическое господство, как рыночное взаимодей­ствие политических ценностей, как контроль и рас­поряжение ресурсами, как информация, знание или даже идея. Такие трактовки в западной политичес­кой философии являются практически общеприз­нанными.

Тогда политическая карьера, представляющая собой продвижение по степеням и ступеням обла­дания политической властью в любой из ее форм, приобретает новую разновидность - идеологичес­кую, а соответственно политическая борьба стано­вится не в последнюю очередь конкуренцией по­литико-идеологических платформ.

Формирование идеологии того или иного субъекта политического действия в интересующем нас аспекте становится способом реализации его карьерных притязаний. Это обусловлено тем, что харизматический политический процесс на втором этапе радикальных трансформаций общества сме­няется процессом идеократического типа. Такая смена представляется вполне естественной, если учесть, что харизматический процесс и востребо­ванность соответствующих ему механизмов карь­ерного роста, доведенные до логического конца предполагают поглощение конкурентов фигурой лидера общенационального масштаба.

Если же это не происходит, то политическая сфера жизни об­щества имеет тенденцию к "партикуляризации". То есть происходит ее дробление на множество мел­ких частных коалиций интересов, которые хаотич­но конкурируют между собой. Последнее, естествен­но, находит отражение в локализации политичес­ких карьер, когда они имеют своим полем относи­тельно небольшой масштаб, ограниченный рамка­ми данного социального слоя, региона, круга по­литических ценностей и т.п.

Именно поэтому харизматический процесс сме­няется идеократическим, в котором отражается формирование идеологии социальной группы, слоя, и, наконец, общества в целом.

Идеологический авторитет, политико-идеологи­ческая мобилизация определяют "принцип опти­мальности", "дележ" и "выигрыш", если пользо­ваться терминологией теории игр. Тогда соответ­ствующим образом понимаются цели и задачи ка­рьеры, складываются адекватные им механизмы карьерного роста, основанные на формировании, представительстве и успешной конкуренции тех или иных коалиции политических интересов, за кото­рыми стоят притязания конкретных социальных групп.

Идеократический тип политического процесса, как представляется, имеет тенденцию к своеобраз­ной "идеократической унификации", то есть к кон­солидации разнородных политических платформ в некий политико-мировоззренческий синтез, кото­рый требует организационного закрепления в виде партии-государства. Однако такое происходит только в идеально-типической реконструкции полной эволюции иде­ократического процесса, результатом которой ста­новится формирование новой политической куль­туры. В практике политической истории такие слу­чаи скорее исключение, чем правило. Потому что "идеократическая унификация" возможна только тогда, когда конституируется единый доминирую­щий политический субъект. Последнее же зависит от множества факторов, рассмотрение которых выходит за рамки настоящего исследования.

Именно своеобразное "рыночное разновесие" в конкуренции политических ценностей, которое имеет место куда чаще, чем их унификация, приво­дит к тому, что карьера публичного политика, осу­ществляющаяся как карьера идеолога, исчерпыва­ет свои возможности. Идеократические механиз­мы карьерного роста не дают больше реальных воз­можностей аккумулировать все большее политичес­кое влияние. Создание идеологий как форма поли­тической деятельности исчерпывает себя в силу того, что на рынке политических ценностей офор­мляется относительно небольшое число политико-идеологических и политико-мировоззренческих позиций, оно и ассимилирует частные интересы и корпоративные интересы мелких социальных групп.

Актуальной формой политической конкуренции становится прагматика, политическое действие, ве­дущее к практическим результатам, к изменению положения дел в реальной действительности. Она же порождает и соответствующие механизмы ка­рьерного роста - востребованным оказывается специалист по конкретным проблемам. На смену идеократическому приходит технократический тип политического процесса.

Таким образом, динамика карьерного роста в период радикаль­ной трансформации общества выглядит следующим образом: на первом этапе при доминировании ха­ризматического политического процесса карьеру делают "звезды" - яркие харизматические личнос­ти, те, кто выделяется из общего ряда, те, кому мо­гут быть адресованы ожидания обывателей.

На втором этапе политическую карьеру делают "наставники" - те, кто "знает", что именно нужно делать для реализации тех или иных интересов коа­лиций, кто "знает", что необходимо для стабилиза­ции положения в обществе. Здесь доминирует идеократический тип политического процесса.

И, наконец, на третьем этапе приходят "специа­листы" - те, кто знает не только что делать, но и как "распредметить" ту идеологическую платформу, которая прокламирует соответствующие политичес­кие цели и ценности. Специалисты умеют превра­тить идеологическую платформу в политическую программу конкретных действий. Решение социаль­но-политических проблем для них предстает как решение частных проблем прикладного характера. Здесь доминирующим становится технократичес­кий тип политического процесса. Это приводит к тому, что политическая карьера становится "рас­предмечиванием" профессиональных знаний для решения политических задач.

И именно здесь про­цессуальная сторона политической карьеры неиз­бежно требует институционального закрепления. Процессуальная сторона переходит в институцио­нальную, этим, собственно, и завершается эпоха радикальных социальных трансформаций - ста­новлением новых политических институтов.

Как уже отмечалось, доминирование того или иного типа политического процесса предполагает и распространение соответствующих ему механиз­мов карьерного роста, которые оказываются свя­занными либо с подачей и тиражированием образа конкретного политика - субъекта карьерного рос­та, либо с формированием политико-идеологичес­ких платформ, соответствующих политическим притязаниям конкретных социальных слоев и групп. И, наконец, механизмы карьерного роста могут сводиться к продвижению субъекта "во власть" в качестве носителя специальных узко про­фессиональных знаний. Но, в свою очередь, само существование и возможность эффективно исполь­зовать подобные механизмы предполагают наличие определенных индивидуальных способностей. Именно поэтому оказывается, что один индивид успешнее действует в рамках одних механизмов ка­рьерного движения, другой - в других. Здесь-то и сказываются различия в их природных задатках и наклонностях, а психологическая конституция, ко­торая существенным образом определяется акцен­туацией личности, черт характера и темперамента, оказывается фактором карьерного роста. И это об­стоятельство становится наиболее заметным имен­но в периоды радикальных трансформаций обще­ственного целого.

Таким образом, смена доминирования одного вида политического процесса означает и то, что вместе с ним в первую очередь востребуются и иные по своим личностно-психологическим особеннос­тям индивиды. В свою очередь они все шире ис­пользуют новые стратегии продвижения "во власть" и тем самым формируют новые стандарты карьер­ного роста. Становясь более универсальными, та­кие стандарты объективно требуют своего закреп­ления в деятельности органов и учреждений влас­ти (то есть требуют своей институционализации), поскольку, с одной стороны, они служат одной из форм становления новой политической культуры, с другой - новой политической элиты. Именно по­этому осмысление динамики политической карье­ры в рамках политического процесса с необходи­мостью требует анализа и институционального ее аспекта.

Литература

Макеев В.В. Политическая карьера. М.: Социально-гуманитарные знания, 2000. С.285-314.