Лекция 9. Проблемы безопасности на Ближнем и Среднем Востоке

В наши дни центр тяжести угроз международной безопасности сместился из Европы в регион Ближнего и Среднего Востока. Это регион, который иногда называют Большим Ближним Востоком, про­стирается от Афганистана на востоке до Марокко на западе и от Ира­на на севере до Йемена на юге. С точки зрения безопасности его объ­единяют угрозы, общие как для стран региона, так и для всего мира. Сегодня — это терроризм, угроза распространения ОМУ, внутренние и межгосударственные конфликты.

Новым явлением стала волна мас­совых народных выступлений против автократических режимов. В по­следние годы этот регион стал местом трех крупнейших международ­ных вооруженных вмешательств, осуществленных под руководством СШААфганистане и дважды в Ираке). В регионе начинается новый этап борьбы за лидерство, на этот раз между Ираном и большинством арабских государств. Этот регион является фокусом трений и проти­воречий в отношениях между крупнейшими державами мира, а также внимания международных организаций. При этом регион является основным поставщиком нефти для мировой экономики, что влечет за собой специфический комплекс проблем безопасности регионального и глобального масштаба.

Отдельные его районы, или субрегионы, — группы стран, прилега­ющие к восточному побережью Средиземного моря (иногда их назы­вают странами Леванта[1]), имеющие выход в Персидский залив (страны Персидского залива[2]), расположенные в Северной Африке (страны Магриба[3]), в определенной степени самобытны и автономны, но в единое региональное целое с точки зрения безопасности помимо упомянутых выше угроз и факторов их объединяют общие для большинства стран история, цивилизация, религия, экономические, социальные и поли­тические проблемы.

Страны региона — наследницы великих восточных цивилизаций. Большинство из них — это арабские государства, связанные общими этническими, культурными узами, религией ислама. В то же самое вре­мя это относительно молодые государства, поскольку большинство из них лишь в прошлом веке освободились от колониального господства Оттоманской империи, а затем Великобритании и Франции.

Одновре­менно регион — это однородное целое. Большинство его жителей, ис­поведующих ислам, придерживаются направления суннизма, а мень­шая, хотя и значительная часть (особенно в Иране, Ираке, Йемене, Бахрейне) — шиизма. Помимо этнического отличия персов и евреев от арабов в регионе закрепилось разделение арабского населения на на­циональные государства с четко выраженными и часто конфликтными национальными интересами. Часть из них — монархии, другие пре­имущественно авторитарные, формально парламентские республики. Часто противоречия между ними уходят корнями в соперничество хашимитской и саудийской монархий, а в более близком прошломв борьбу за лидерство в арабском мире между наиболее крупными из них — Египтом, Ираком, Сирией, Саудовской Аравией. Причинами жестких столкновений являются также территориальные претензии и борьба за нефть между Ираном, Ираком, Саудовской Аравией и дру­гими государствами Персидского залива. Межгосударственные про­тиворечия дополняются чередой внутренних столкновений на почве межэтнических и межрелигиозных отношений, в борьбе за политиче­скую власть — гражданских войн, революций, переворотов.

В последние годы произошли существенные изменения в содержа­нии и приоритетности процессов в сфере безопасности этого региона. Он превратился в эпицентр транснационального терроризма. Осущест­вление ядерной программы Ирана стало одной из самых острых гло­бальных проблем в области нераспространения ядерного оружия. Ра­нее, когда речь заходила о ближневосточном конфликте, имелась в виду проблема урегулирования противостояния между Израилем и арабски­ми государствами, а затем с палестинцами. Сегодня на передний план выдвинулся комплекс противоречий между Ираном и большинством арабских стран, с одной стороны, и между Ираном и Израилемс дру­гой. Существенное переформатирование повестки дня региональ­ной безопасности произошло в результате американского вторжения в Ирак, развернувшейся там гражданской войны, восстановления хрупкого мира и намерений США вывести свои войска из этой страны. Регион испытывает влияние продолжающихся внутренних вооружен­ных конфликтов в Афганистане и Пакистане, перспективы которых остаются неопределенными. В регионе фактически отсутствует инсти­туциональная база укрепления безопасности.

1. Арабо-израильский конфликт

Одним из важнейших факторов, определивших формирование от­ношений стран региона друг к другу и к внешнему миру, явилось раз­витие событий в районе Восточного Средиземноморья, прежде всего арабо-израильское противостояние. Первоначальная задача уничто­жения Израиля как государства брала верх над межарабскими проти­воречиями и являлась мобилизующей и объединяющей регион силой. Хотя основное бремя открытой конфронтации несли Египет, Сирия, Иордания и ряд других государств, тяготеющих к этому району, она не­избежно втягивала в свою орбиту более отдаленные в географическом плане страны Магриба и Персидского залива. Пять арабо-израильских крупномасштабных войн (1948, 1956, 1967, 1973, 1982 гг.), подготовка к ним, восстановление понесенного ущерба определяли основную во­енно-политическую парадигму существования региона.

Эта длительная конфронтация в значительной степени формиро­вала и устойчивый антизападный вектор внешней политики арабских стран региона. Само укоренение иудаизма, сионистское движение пе­реселенцев из Европы и Америки, наконец, образование Государства Израиль на Ближнем Востоке рассматривались как агрессия западной цивилизации в зону традиционно исламской и арабской цивилизации, продолжение западного колониализма, только в новом формате. Си­туация усугублялась тем, что на стороне Израиля в меньшей или боль­шей степени находились западные государства.

Холодная война неизбежно вовлекла этот конфликт в свою орби­ту. Прифронтовые арабские страны были вынуждены искать спонсора на противоположной от Запада стороне. Советский Союз в свою оче­редь рассматривал арабские страны как не самого близкого классово, но полезного стратегически союзника в борьбе с Западом. Неизбежно противник противника становился союзником. Соединенные Штаты первоначально пытались сохранить равноудаленность в отношениях с Израилем и арабскими странами. Но постепенно та же логика гло­бальной конфронтации в холодной войне вынудила их сместиться ближе к Израилю. Правда, даже в годы самой напряженной конку­ренции между СССР и США в регионе Вашингтону удалось не ска­титься на окончательную конфронтацию с арабами, сохранить при всех противоречиях рабочие отношения с рядом стран региона, в пер­вую очередь с Саудовской Аравией и другими странами Персидского залива.

Можно утверждать, что холодная война оказала существенное влияние на развитие процессов в сфере безопасности на Ближнем Востоке. Но этот фактор не следовало бы преувеличивать, поскольку противостояние между Израилем и арабскими странами имело соб­ственные движущие силу и логику, а поэтому надолго пережило окон­чание холодной войны.

Уже во второй половине 1970-х гг. наблюдалась смена парадигм в этом противостоянии. Стало очевидным, что арабским государствам не удается решить поставленные задачи путем открытой и масштаб­ной военной конфронтации с Израилем. Начало разрушаться един­ство межарабской антиизраильской коалиции. В 1977 году египетский президент А. Садат посетил Израиль и достиг принципиальной дого­воренности с премьер-министром М. Бегином о двустороннем мир­ном урегулировании. Все попытки сохранить антиизраильский фронт в прежнем формате после выхода из него Египта результатов не дали. Противостояние сохранилось, но оно перешло в фазу финансовой, политической, дипломатической и иной поддержки борьбы палестин­цев, сначала с той же долгосрочной целью ликвидации Израиля, ко­торая затем была ограничена задачами изгнания израильтян с окку­пированных территорий и создания палестинского государства. Эпоха межгосударственных войн с Израилем уступила место длительному процессу борьбы с ним руками палестинцев.

Палестинцы осознали, что армии арабских государств не могут ре­шить их судьбу. В конце 1960-х гг. Организация освобождения Пале­стины (ООП) во главе с Я. Арафатом приняла стратегию интенсифика­ции диверсионно-террористической борьбы. Это был период первой интифады. Поскольку в ходе войны 1967 г. Израиль оккупировал тер­ритории Западного берега реки Иордан и сектора Газа, палестинцам приходилось вести борьбу с территорий соседних стран — Иордании и Ливана. Но в 1970 г. Иордания изгнала отряды ООП, которые ини­циировали попытку переворота против короля Хусейна.

Существенное влияние на развитие событий в этом субрегионе оказал конфликт в Ливане. Этой стране со смешанным мусульманско-христианским населением удавалось до середины 1970-х гг. в опреде­ленной мере дистанцироваться от арабско-израильского конфликта, процессов радикализации в регионе под знаменем арабского национа­лизма, сохранять внутреннюю стабильность, поддерживать конструк­тивные связи со странами Западной Европы, прежде всего с Францией и Соединенными Штатами. Однако внутренний политический баланс был нарушен потоками палестинских переселенцев и передислока­цией из Иордании на территорию Ливана основных сил ООП во главе с Я. Арафатом. Вспыхнувший в 1975 г. кровавый конфликт между хри­стианами и мусульманами на долгие годы превратил Ливан в одну из самых горячих точек в регионе. В той или иной мере в него оказались втянутыми большинство арабских стран. При этом их подходы к ли­ванской проблеме часто отражали соперничество друг с другом по дру­гим вопросам, в частности между Сирией, Ираком, Ливией, Саудов­ской Аравией. Со временем в этот процесс оказался втянутым и Иран, поддерживавший шиитскую часть мусульманского населения, в част­ности военизированную организацию «Хезболла». Ситуацию ослож­няла вовлеченность в этот конфликт Израиля, поскольку юг Ливана оказался главным на тот момент фронтом противоборства с базиро­вавшимися там палестинскими отрядами, которые наносили удары по израильской территории.

В 1982 году Ливан стал полем боя последней крупной межгосудар­ственной арабо-израильской войны. Израиль вторгся на территорию Ливана, ведя крупномасштабные бои с находившимися там сирий­скими войсками, разгромил отряды ООП, вынудив их покинуть Ли­ван. Арафат перебазировался в Тунис. Однако внутренний конфликт в стране продолжался еще несколько лет. Безрезультатными оказались попытки США и Франции положить конец гражданской войне пу­тем направления в Ливан в качестве миротворцев своих вооруженных сил. После крупной террористической атаки, в ходе которой в октябре 1983 г. в Бейруте было убито 239 американских и 58 французских сол­дат, Вашингтон и Париж отказались от попыток принуждения вою­ющих сторон к миру. С течением лет остроту внутреннего конфликта в Ливане удалось притушить с помощью хрупкой формулы разделения государственных постов между христианами, суннитами и шиитами, окончательного вывода израильских войск из зоны безопасности на юге страны. Объективно стабилизирующую роль на том этапе сыгра­ло присутствие в Ливане контингента сирийских войск, выступавших в качестве миротворцев.

Хотя Советскому Союзу удалось сохранить позиции в Сирии и Ираке, потеря Египта в качестве союзника, а также смена формата антиизраильской борьбы существенно ослабили его влияние на новую ситуацию в регионе. Это усугублялось разрывом дипломатических от­ношений России с Израилем. Соединенным Штатам, напротив, уда­лось несколько упрочить свои позиции посредника и балансира между конфликтующими сторонами на новом этапе конфликта. Правда, эти возможности были ограничены, как показали малоуспешные попыт­ки Вашингтона продолжить процесс мирного урегулирования, на этот раз между израильтянами и палестинцами. Предпринимавшееся вре­мя от времени дозированное давление на Израиль с тем, чтобы тот за­нял более компромиссную позицию в достижении договоренностей с палестинцами, не давало результата.

Окончание холодной войны не сняло более глубоких и самостоя­тельных причин развития процессов в сфере безопасности на Ближ­нем и Среднем Востоке, но открыло некоторые пути возможного уре­гулирования конфликтов, а также явилось рубежом, ознаменовавшим становление нового формата и качества развития этих процессов. Зна­чительными факторами стали:

Ø  вывод советских войск из Афганистана;

Ø  процесс сокращения материальной поддержки со стороны Советского Союза Ирака, Сирии, Ливана, Южного Йемена;

Ø  восстановление ди­пломатических отношений между Россией и Израилем;

Ø  поворот ли­нии поведения Москвы от поддержки противостояния к поиску ком­промиссных решений проблем региона.

Попытки комплексного урегулирования проблемы противосто­яния арабских государств и палестинцев с Израилем, предпринятые в конце 1990 г. на мирной конференции в Мадриде под председатель­ством СССР и США, не привели к немедленным результатам, но за­дали общее направление на поиск компромиссных, а не конфронтационных решений. Принципиально новым было соглашение сторон о формуле «земля в обмен на мир», по которой израильская сторона соглашалась на возвращение оккупированных палестинских террито­рий, а арабы признавали право Израиля на безопасное существование. Более конкретные решения по претворению этой формулы в отноше­ниях между израильтянами и палестинцами были выработаны в ходе двусторонних переговоров между ними, которые проходили в Осло в начале 1990-х гг.

В 1993 году Израиль и ООП заключили соглашение о взаимном признании, а затем на встрече в Вашингтоне между премьер-министром И. Рабином и Я. Арафатом была подписана декларация о прин­ципах организации временного палестинского самоуправления в сек­торе Газа и г. Иерихон (Западный берег реки Иордан). По существу, Израиль соглашался на постепенную передачу под контроль пале­стинской администрации части территории исторической Палестины.

В 1994 году Израиль и Палестина заключили соглашение, предусма­тривавшее вывод израильских войск из ряда городов с преимуществен­но палестинским населением, создание палестинской администрации и полицейских сил. В октябре 1994 г. был подписан мирный договор и установлены дипломатические отношения между Израилем и Иор­данией, которая не возражала против передачи под контроль Па­лестинской автономии территории Западного берега реки Иордан, входившей до оккупации ее Израилем в ходе войны 1967 г. в состав Иордании.

Этот компромисс вызвал резкую критику со стороны радикальных сил как в Израиле, так и на палестинских территориях. В 1995 году И. Рабин был убит еврейским религиозным фанатиком. Экстремист­ские палестинские организации ответили на это частичное урегулиро­вание усилением диверсионно-террористической активности против Израиля.

После нескольких лет застоя и регресса в израильско-палестинских отношениях в 1999 г. новый премьер-министр Израиля Э. Барак предпринял попытку продвинуть урегулирование с палестинцами. Он пошел на подписание с Я. Арафатом новых соглашений, которые предполагали вывод израильских войск с палестинских территорий, ликвидацию ряда израильских поселений, создание коридора между Западным берегом и сектором Газа. Многообещающими выглядели проекты компромиссных решений о статусе Иерусалима и возвраще­нии палестинских беженцев. В то же время Израиль отказался от окку­пации зоны безопасности на юге Ливана.

Но осенью 2000 г. палестинская сторона объявила о начале вто­рого этапа интифады[4]. Вооруженное противоборство перешло в русло активизации палестинцами диверсионных и террористических акций не только на оккупированных территориях, но и в израильских горо­дах, и действий израильской армии, направленных на уничтожение террористических организаций, их лидеров, боевиков и ужесточение в связи с этим оккупационного режима на палестинских территориях. В ходе операции «Оборонительный щит» Израиль вновь ввел войска во все крупные города Западного берега, усилил карательные опера­ции против палестинских боевиков. Переговорный процесс между правительством Израиля и руководством Палестинской автономии, по существу, был прерван. В конечном итоге израильская сторона об­винила Я. Арафата в прямой поддержке террористов, отказалась иметь с ним какие-либо контакты, изолировала его резиденцию в Рамаллахе и грозила принудительной высылкой за границу.

Объяснение неожиданного и нелогичного на первый взгляд взры­ва открытой вооруженной борьбы в тот момент, когда уже почти были достигнуты существенные компромиссные соглашения о значитель­ном расширении прав Палестинской автономии, надо искать во вну­тренних процессах, развивавшихся как в израильском, так и в па­лестинском обществах. Правые партии Израиля, в первую очередь «Ликуд» во главе с А. Шароном, видели в этих договоренностях не только расширение автономии, но и опасное, по их мнению, продви­жение к созданию палестинской государственности. Это означало бы окончательный отказ от идеи «Большого Израиля», т.е. инкорпориро­вания оккупированных палестинских территорий путем создания на них еврейских поселений. Именно этим объясняется намеренно про­вокационное посещение в октябре 2000 г. А. Шароном Храмовой горы в Иерусалиме, где находится одна из главных святынь ислама — мечеть Аль-Акса. Это было демонстрацией решимости части израильского общества не допустить создания палестинской государственности.

В свою очередь палестинцы, главным образом младшее, более радикально настроенное поколение, расценили эти соглашения как полумеру, хотя и расширяющую права автономии, но уводящую от главной цели — создания независимого палестинского государства. В рядах движения сопротивления наметился раскол между старшим поколением руководства ООП во главе с Я. Арафатом, молодыми лиде­рами националистического толка и набиравшими силу исламистски­ми организациями. Верх взяли противники переговоров об автономии и сторонники вооруженного давления на Израиль с целью обретения полной независимости.

Во время второй интифады существенно возросло влияние ради­кальных исламских организаций. Наиболее активными из них явля­лись ХАМАС, «Исламский Джихад», «Бригады мучеников Аль-Акса». Большая часть мусульманских стран поддерживала вооруженную борьбу палестинцев, в том числе и акты терроризма.

В 2002 году сначала США, а затем и правительство Израиля при­знали идею создания палестинского государства, а не только рас­ширенной автономии, в качестве конечной цели палестинско-из­раильского урегулирования. Именно с учетом такого кардинального изменения стратегии Израиля активизировалось международное по­средничество. «Четверка» международных посредников — США, Рос­сия, ООН, ЕС — предложила новый поэтапный план урегулирования, получивший название «Дорожная карта». В военном плане этот план требовал прекращения интифады палестинской стороной с одновре­менным выводом израильских войск из районов Газы и Западного бе­рега. Предполагалось заморозить строительство еврейских поселений, реорганизовать органы власти палестинского государства, добиться соглашения о временных границах палестинского государства и дать старт переговорам между Израилем и палестинцами об окончательном урегулировании. В 2002 году идея создания двух государств, а следова­тельно, и право на безопасное существование Израиля были признаны и на встрече в верхах Лиги арабских государств. Этот план, выдвину­тый наследным принцем Саудовской Аравии Абдуллой, получил на­звание «Арабская инициатива».

В этих условиях руководство Израиля разработало план односто­роннего разъединения с палестинцами, который предусматривал пол­ную ликвидацию еврейских поселений в секторе Газа и сокращение их числа на территориях Западного берега, а также строительство «стены безопасности», призванной не допустить бесконтрольное проникно­вение палестинцев в районы, населенные преимущественно израиль­тянами. «Стена безопасности» возводилась вдоль северо-западной границы района Западного берега таким образом, что она оставляла за проживавшими там палестинцами примерно 85% ранее оккупиро­ванных Израилем территорий. Этот план не означал отмены претен­зий Израиля на контроль за внешними границами или отказ от свобо­ды рук в обеспечении безопасности на освобождаемых территориях. Но очевидно, что такое разъединение положило начало процессу ухо­да израильтян с большей части палестинских земель, что в конечном счете приближало провозглашение независимого палестинского госу­дарства со всеми атрибутами суверенности.

Длительное время палестинская сторона не имела возможности консолидированно отреагировать на формировавшуюся новую кон­цепцию урегулирования. Прежде всего, это объяснялось значительно углубившимся за годы второй интифады расколом в палестинском обществе. Но после смерти Я. Арафата в конце 2004 г. открылась воз­можность для перегруппировки в руководящем эшелоне палестинцев и принятия новой общей стратегии, отвечающей новому качеству си­туации. Избрание в начале 2005 г. руководителем автономии умерен­ного представителя старой гвардии М. Аббаса и включение в состав правительства новых представителей националистического крыла по­зволили достичь на тот момент согласия с руководством исламистов из ХАМАСа и «Исламского джихада» относительно общего вектора по­литики как во внутренних делах автономии, так и в отношении новой позиции Израиля.

8 февраля 2005 г. на встрече в Шарм эль-Шейхе между премьер- министром Израиля А. Шароном и главой Палестинской автономии М. Аббасом при посредничестве короля Иордании и президента Егип­та было достигнуто соглашение о прекращении огня. Палестинцы обязались не допускать осуществления террористических актов и ра­кетных обстрелов, а израильтяне выводили войска из ряда городов Западного берега и отказывались от проведения операций возмездия в Газе. Израиль освободил часть заключенных палестинцев. В сентя­бре 2005 г. Израиль полностью передал сектор Газа под контроль па­лестинцев, переселив проживавшее на этой территории еврейское на­селение и выведя оттуда свои войска.

Но уже в 2007 г. произошел раскол в палестинском руководстве. Палестинское исламистское движение ХАМАС взяло под контроль территорию сектора Газы и изгнало сторонников М. Аббаса на тер­риторию Западного Берега реки Иордан. ХАМАС отказался признать ранее достигнутые соглашения с Израилем, заявил о планах создания исламистского государства и продолжил вооруженные вылазки против израильтян. В конце 2008 г. после серии ракетных обстрелов с террито­рии сектора Газа вооруженные силы Израиля провели крупномасштаб­ную военную операцию возмездия, которая получила название «Литой свинец». В начале 2009 г. Израиль объявил операцию завершенной. Сегодня он контролирует воздушное пространство и прибрежные рай­оны сектора, а также перемещение жителей и торговлю с остальным миром, за исключением участка на южной границе сектора Газа, ко­торый контролирует Египет. Правительство Израиля объявило сектор Газа «враждебным образованием», признает законным представителем палестинского народа только М. Аббаса, с которым и ведет перегово­ры о дальнейшей судьбе Палестинской автономии.

Напряженная ситуация сохранялась и на северных границах Из­раиля. Шиитская организация «Хезболла», поддерживаемая Сирией и Ираном и провозгласившая одной из задач борьбу с сионизмом, соз­дала на севере Ливана образование, в значительной степени автоном­ное от центрального правительства в Бейруте. Летом 2006 г. она произ­вела пуски ракет по территории Израиля и захватила в заложники двух израильских военнослужащих. Израиль провел крупномасштабную интервенцию с целью уничтожения разветвленной военной инфра­структуры, созданной «Хезболлой» на контролируемой ею территории. Этот конфликт получил название Второй ливанской войны. Израиль понес значительные потери и не добился выполнения поставленных задач в полной мере. На время угрозу со стороны «Хезболлы» удалось нейтрализовать, но и после этого ситуация на северных границах Из­раиля остается неспокойной.

Новые попытки администрации президента США Б. Обамы, качественно продвинуть процесс мирного урегулирования между Израилем и палестинцами результатов не дали. Основными узлами противоречий остаются проблемы статуса Иерусалима, отяго­щающиеся возведением новых израильских поселений на территории Восточного Иерусалима. Израиль не соглашается на возвращение на свою территорию тех палестинцев и их родственников, которые бе­жали оттуда начиная с 1947 г. Не менее значимым барьером на пути мирного урегулирования является принципиальный раскол по этим и ряду других вопросов между нынешним руководством Палестинской автономии и ХАМАС. Формально представляющий всех палестинцев М. Аббас не может гарантировать, что контролирующий сектор Газа ХАМАС будет выполнять возможные договоренности с Израилем. Од­ним из важных вопросов остается проблема находящихся на террито­рии Западного берега источников пресной воды, от которых зависит жизнедеятельность многих районов Израиля.

По-прежнему значимой в процессе мирного урегулирования оста­ется роль международного «квартета» посредников. На повестке дня сохраняется перспектива проведения международной конференции по этим вопросам в Москве.

Свержение египетского президента X. Мубарака в начале 2011 г., неопределенность путей развития внутриполи­тической ситуации в Египте дополнительно дестабилизировали пер­спективы возможного арабо-израильского урегулирования.

2. Процессы в районе Персидского залива

В 1970-е годы зарождались новые процессы и в районе Персидско­го залива. В 1971 году в рамках новой стратегии «к востоку от Суэца» Великобритания вывела свои вооруженные силы из района залива. За этим последовал процесс усиления противоречий в треугольнике между Ираком, Ираном и малыми арабскими странами этого района во главе с Саудовской Аравией. Это противоборство дополнялось со­перничеством между Саудовской Аравией и Йеменом, а также проти­востоянием между севером и югом в самом Йемене.

Существенным фактором, оказавшим долгосрочное влияние на логику развития со­бытий в этом районе, явилось падение режима шаха М. Реза Пехлеви и исламская революция 1979 г. в Иране, имевшая мощный антизапад­ный, прежде всего антиамериканский, заряд. Обострилась идеологи­ческая борьба между Ираном и Саудовской Аравией, которые пре­тендовали на роль лидера в деле толкования, защиты и продвижения ислама.

Другим фактором становится активизация борьбы Ирака во главе с С. Хусейном за лидерство в регионе в целом и особенно в рай­оне Персидского залива, которая в конечном счете привела к затяж­ной и кровопролитной ирако-иранской войне 1980—1988 гг. Багдад не скрывал и патерналистского подхода к Саудовской Аравии, малым странам Персидского залива. Район Персидского залива выдвинул­ся на одно из первых мест повестки дня международных отношений, в том числе и в сфере безопасности, в связи с эмбарго на поставки нефти ряду западных стран, а затем резким повышением странами ОПЕК цены на нефть в 1971—1973 гг. Наконец, существенное влияние на развитие военно-политической ситуации в субрегионе оказал ввод советских войск в Афганистан. Наряду с другими последствиями он с течением времени привел к мобилизации части населения региона на поддержку афганских единоверцев.

Все это повлияло на существенное повышение военной вовле­ченности США в дела района Персидского залива. Для гарантирова­ния беспрепятственного поступления нефти на мировые, в том числе и американский, рынки Соединенные Штаты начинают строитель­ство военно-политической союзнической структуры с Саудовской Аравией и другими арабскими странами региона. Угроза советского военного присутствия в Афганистане и опасения относительно воз­можного выхода СССР к побережью Персидского залива привели к решению создать в этом районе Центральное военное командование США с постоянно действующей инфраструктурой базирования в при­легающих районах, в частности на острове Диего-Гарсия в Индийском океане.

Задачу нейтрализации революционного Ирана американцы попытались решить путем косвенной поддержки Ирака в его войне с Тегераном. Вместе с тем Вашингтон стремился ограничить влияние ирано-иракской войны, грозившей блокировать Персидский залив в районе Ормузского пролива, на поставки нефти из региона. Зна­чительную военную помощь Ираку оказывала Франция. Советский Союз стал одним из основных поставщиков вооружений Ираку, хотя скорее по мотивам сохранения влияния в регионе после утраты пози­ций в Египте. В районе Персидского залива формировался сложный и напряженный узел борьбы в сфере безопасности, который оказывал влияние на события, происходившие в районе Восточного Средизем­номорья и во всем регионе Ближнего и Среднего Востока.

С течением времени иракский фактор приобретал все большую значимость для развития военно-политических процессов в регионе. Так и не добившись победы над Ираном, на рубеже 1980—1990-х гг. Баг­дад предпринял стратегический разворот, сделав целью своей экспан­сии малые арабские страны района Персидского залива и Саудовскую Аравию. Первым шагом в этом направлении стала оккупация Кувейта в августе 1990 г. Это привело к изоляции Ирака со стороны арабских го­сударств и означало неизбежное столкновение с Соединенными Шта­тами. Ценность Ирака как союзника в сдерживании влияния иран­ской революции к тому времени существенно снизилась, поскольку Ирану пришлось сосредоточиться на внутренних задачах восстанов­ления после многолетней войны с Ираком и преодоления растущей оппозиции теократическому режиму в стране. Вывод советских войск из Афганистана и снижение готовности перестроечного Советского Союза активно вмешиваться в события за рубежом развязывали руки Вашингтону для более решительных действий в регионе.

Соединен­ные Штаты оказались в роли единственного гаранта бесперебойного доступа нефти из Персидского залива на мировые рынки, угроза чему резко возросла в результате новой стратегии Багдада. Антииракская позиция большинства арабских государств, опасавшихся возможной гегемонии С. Хусейна в регионе, способствовала налаживанию более тесного взаимодействия с ними, в том числе и продвижению к арабо-израильскому урегулированию. Наконец, акт открытой и неспрово­цированной агрессии Ирака против Кувейта ставил под сомнение всю систему нового мирового порядка, который только начинал формиро­ваться после окончания холодной войны.

До той поры, не считая кратковременной миротворческой опера­ции в Ливане и воздушного удара по Ливии, США пытались влиять на процессы безопасности в регионе на расстоянии, оказывая помощь Израилю и ряду сотрудничавших с Вашингтоном арабских государств вооружениями, используя присутствие военно-морского флота в Сре­диземном море и Персидском заливе, активно применяя финансовые, торговые и дипломатические рычаги воздействия. С 1990 года Вашинг­тон переходит к прямой и долгосрочной вовлеченности в вооруженное противоборство уже непосредственно в самом регионе. Эта тенденция постепенно развивается — от ограниченной по целям операции «Буря в пустыне», последующего ухода из Ирака с сохранением базирова­ния своих вооруженных сил в Саудовской Аравии и других арабских странах Персидского залива, периодических ударов по Ираку в период между двумя вмешательствами и, наконец, к смене режима там воен­ным путем.

Важна также и эволюция позиций арабских стран от почти едино­душной поддержки первого американского вмешательства в Ираке до сдержанного, а иногда и враждебного отношения ко второму вторже­нию. Более существенным новым фактором, связанным с непосред­ственным присутствием американских вооруженных сил на террито­рии арабских государств, явилось формирование и распространение по региону сопротивления этому присутствию на субгосударственном, «общественном» уровне, крайней формой которого стал транснацио­нальный терроризм. Характерно, что появление первых американских баз на территории Саудовской Аравии в 1990 г. явилось причиной или предлогом для развертывания бен Ладеном антиамериканской борьбы против «оккупации» иноверцами помимо мечети Аль-Акса в Иеруса­лиме святынь исламского мира в Мекке. Постоянное вооруженное присутствие США в самом центре региона, а также священная терро­ристическая война против «крестоносцев и евреев» подтолкнули к до­полнительному объединению его относительно автономных доселе районов в единое региональное целое.

Массовые выступления в начале 2011 г. большой части населения Йемена против правящего режима и шиитского большинства про­тив суннитской монархии в Бахрейне дополнительно дестабилизи­ровали ситуацию в районе Персидского залива, еще больше обостри­ли противоборство между Ираном, с одной стороны, и Саудовской Аравией — с другой.

3. Иракский фактор

Американо-британское вторжение в Ирак в 2003 г. и результаты длительного и кровопролитного вооруженного конфликта в стране существенно изменили геополитическую расстановку сил в регионе. Если до этого Ирак играл одну из главных ролей в региональной без­опасности на Ближнем Востоке в силу своего военно-политического потенциала и активной внешней и военной политики, то сегодня вли­яние этой страны определяется слабостью и неопределенностью пер­спектив ее дальнейшего внутреннего развития. Эта неопределенность возросла в связи с выводом Соединенными Штатами своих войск из Ирака.

Существенную угрозу по-прежнему представляет перспектива обострения межэтнических и межконфессиональных противоречий и раскола страны по этим линиям разлома. Население страны состоит из примерно 60% шиитов, проживающих в юго-восточных районах, 20% суннитов в центральной части и 20% курдов на северо-востоке страны. На протяжении десятилетий диктатуры С. Хусейна основной опорой его режима были сунниты. Жестоко подавлялись любые тре­бования об автономии как со стороны курдов, так и шиитов. Форми­рование новой системы государственного управления по принципам пропорционального представительства неизбежно повышает роль шиитов и снижает роль суннитов в управлении страной. Нарастание межэтнических и межконфессиональных трений может усилить исто­рическое стремление курдов к сепаратизму и созданию самостоятель­ного государства.

При всей опасной остроте межэтнических и межрелигиозных противоречий их не следует преувеличивать, ибо нельзя сбрасывать со счетов общие для всех групп населения настроения общеиракского на­ционализма и патриотизма. Даже во времена ирано-иракской войны иракские шииты вели себя вполне лояльно по отношению к Багдаду, а сколько-нибудь массовых переходов военнослужащих-шиитов на сторону Тегерана не было. В свою очередь курды осознают, что при попытках выхода из состава Ирака они окажутся под военным давле­нием как центральных властей Багдада, так и северных соседей Ира­ка, в первую очередь Турции. При продолжении противостояния новой центральной власти со стороны суннитов последние могут еще боль­ше ослабить свои позиции в управлении страной, особенно учитывая, что основные месторождения нефти в Ираке расположены в северных курдских и южных шиитских районах. Кроме того, многие наблюдатели отмечают стремление иракского населения, независимо от этнической и религиозной принадлежности, к стабилизации мирной жизни после 25 лет непрерывных войн и длительного периода действия международ­ных экономических санкций. Учитывая, что Ирак обладает вторыми в мире после Саудовской Аравии запасами нефти, внутренняя стабили­зация открывает неплохие шансы для экономического развития страны.

Сторонники более оптимистической оценки перспектив разви­тия внутриполитической ситуации в Ираке указывают на достаточно успешный процесс создания новой государственности в стране. При всех огромных недочетах основным политическим силам Ирака уда­лось дважды провести общенациональные выборы с высоким процен­том участия в них населения, создать коалиционное правительство, армию, силы безопасности.

На внутренние противоречия накладывается влияние внешних факторов. В религиозном и культурном плане иракские шииты близки к шиитскому Ирану со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иракские курды, по существу, являются частью разделенного курд­ского народа, проживающего в сопредельных районах Турции, Си­рии и Ирана. Эти государства, прежде всего Турция, опасаются, что автономный Иракский Курдистан может стать точкой притяжения для проживающих на их территории курдских меньшинств. Иракские сунниты в свою очередь могут рассчитывать на симпатии и помощь со стороны крупных арабских государств — преимущественно сун­нитских Саудовской Аравии, Египта и Иордании. Не отказываясь от влияния на религиозные и этнические группы в Ираке, большинство соседних государств не заинтересовано в разделе страны, поскольку такой вариант привел бы к резкому нарушению установившегося в ре­гионе баланса сил с неизбежным обострением вооруженного противо­борства за «багдадское наследство».

В стабилизации Ирака заинтересованы и другие ведущие страны мира, независимо от их первоначального отношения к вторжению в Ирак коалиции во главе с США. Мирное развитие Ирака и в целом стабилизация ситуации в районе Персидского залива гарантируют бесперебойный доступ нефти в Индию, Китай, Японию, Западную Европу, которые более чем на 50% зависят от поставок энергоносите­лей именно из этого района. Восстановление и развитие экономики Ирака открывает возможности выгодных инвестиций в эту страну для иностранных компаний.

Уход американских вооруженных сил из Ирака чреват неодно­значными последствиями. С одной стороны, он может способствовать дальнейшей нормализации ситуации в стране, поскольку подавля­ющее большинство населения тяготится присутствием иностранных войск. Кроме того, присутствие в стране оккупантов было одной из причин или поводов для действий как местных, так и международных террористов. С другой стороны, американцы играли определенную сдерживающую роль во внутренних межэтнических и политических конфликтах. Неопределенность относительно будущего Ирака во вну­триполитическом и внешнеполитическом измерении зависит от того, насколько существенной останется поддержка со стороны Соединен­ных Штатов процессу стабилизации в стране даже после окончатель­ного вывода своих вооруженных сил.

Помимо указанных опасностей и неопределенностей сохраняется и даже возрастает опасность того, что Ирак может превратиться в ябло­ко раздора в борьбе за лидерство в регионе между Ираном и большин­ством арабских государств.

4. Иранский фактор

Хотя персидский и шиитский Иран традиционно стоял несколь­ко особняком от процессов в арабских странах Ближнего Востока, непосредственная близость к региону, принципиальный антагонизм с Соединенными Штатами и Израилем, нарастающая вовлеченность в дела региона, а также обозначившееся в последнее время стремление занять лидирующие позиции по ряду вопросов превращают эту страну в существенный фактор региональной безопасности.

С момента революции 1979 г., свергнувшей проамериканский шахский режим, определяющим во внешнеполитическом поведении установившегося теократического иранского государства стал идеоло­гический антагонизм по отношению к «Большому сатане» (США), все­мерное противодействие американской политике. Частично по этим же соображениям, а частично в целях утверждения своих религиозных идеалов Тегеран занял жесткую антиизраильскую позицию, вел борьбу с американскими союзниками в регионе, прежде всего с Саудовской Аравией, морально и финансово поддерживал некоторые радикаль­ные и террористические организации. Вместе с тем с течением вре­мени идеологическая доминанта политики Ирана стала дополняться более прагматическими соображениями обеспечения расширяющих­ся национальных интересов страны.

Такая эволюция объяснялась расслоением иранского общества на сторонников радикальных религиозных лидеров и прагматиков-националистов. Десятилетняя кровопролитная война с Ираком выдвигала на первый план задачи выживания страны. Это дополнялось импера­тивами модернизации экономики, пострадавшей от войны и несущей бремя обеспечения провозглашенной революцией социальной защи­ты населения и неэффективности государственного капитализма ис­ламского толка. Изношенность инфраструктуры нефтяного сектора, высокий уровень безработицы, особенно среди молодежи, требовали включения в глобальную экономику и привлечения крупных ино­странных инвестиций. Все это объясняло стремление к балансирова­нию во внешней политике между революционно-религиозным экс­тремизмом и прагматическим национализмом.

Известно, что, несмотря на жесткие санкции со стороны США и сохранявшуюся враждебность с обеих сторон, даже во время войны с Ираком Тегеран заключал сделки на поставку некоторых видов во­оружений через Соединенные Штаты. В ходе американской операции в Афганистане между Вашингтоном и Тегераном имело место некото­рое взаимопонимание относительно опасности, исходящей от режима талибов. При всей религиозной близости с иракскими шиитами Иран поддерживал их весьма осмотрительно. Поддержка таких антиизра­ильских организаций, как «Хезболла», имеет весьма дозированный характер. Иранские религиозные лидеры не разделяли претензий бен Ладена на роль духовного лидера исламского мира.

Поворот к более активной наступательной политике, в том числе и в регионе, приходится на начало первого десятилетия XXI в. Имен­но тогда принимается во многом стратегическое решение по активно­му развитию ядерных и ракетных программ Ирана. В первую очередь это вызвало обеспокоенность Израиля и Соединенных Штатов. Но по мере продвижения этих программ росла озабоченность и арабских го­сударств, которые не могли не учитывать возможные опасности и для себя. Постепенно Иран становится главным спонсором радикальных группировок «Хезболла» и ХАМАС, пытаясь отнять таким образом пальму первенства у арабских государств в роли «защитника» после­дователей ислама в борьбе против Израиля и Соединенных Штатов. Это сопровождалось резким усилением антиизраильской риторики. Дальнейшее повышение степени влияния Ирана на развитие событий в регионе произошло после американского вторжения в Ирак. С од­ной стороны, американцы собственными руками уничтожили режим С. Хусейна — одного из его принципиальных противников. С дру­гой — укрепилось влияние Тегерана на иракских шиитов, а следова­тельно, и на долгосрочное развитие ситуации в этой стране, да и во всем регионе. Перспективы полного или частичного ухода американ­ских вооруженных сил из региона открывают для Ирана более широ­кие возможности для укрепления своего влияния в регионе Ближнего Востока.

Арабские страны осознают опасность нарастания борьбы за ли­дерство с Тегераном. Объективно их интересы во многом совпадают с антииранскими позициями Соединенных Штатов и Израиля. Но по очевидным причинам они не могут признавать это открыто. Не увере­ны они и в том, что Соединенные Штаты выступят гарантом их без­опасности от нарастающих вызовов со стороны Ирана. Ряд арабских государств, и в первую очередь Саудовская Аравия, выступающая ли­дером противоборства с растущей ролью Ирана, не отказываются от вероятности развития собственного ядерного потенциала. Одновре­менно они резко наращивают свои потенциалы обычных вооружений. В 2010 году Саудовская Аравия подписала контракты с США на за­купки самых современных вооружений в беспрецедентном объеме. Ее примеру последовал ряд других стран Персидского залива.

Последняя волна антидиктаторских революций в регионе, обостре­ние противостояния суннитов и шиитов, по мнению ряда аналитиков, открывают определенные возможности для попыток Ирана упрочить свои позиции в соперничестве с другими арабскими государствами, прежде всего с Саудовской Аравией и Египтом, за влияние в регионе.

5. Сирийский фактор

Сирия по-прежнему остается одним из самых значимых и актив­ных игроков на поле региональной безопасности. Дамаск сегодня — это один из главных оппонентов Израиля. Военная напряженность между двумя странами объясняется инерцией череды открытых воору­женных конфликтов между ними, тем фактом, что часть территории Сирии (район Голанских высот) остается оккупированной израиль­тянами, а также поддержкой со стороны Дамаска антиизраильских вооруженных формирований, в том числе террористических органи­заций. В последнее время США и новые власти Ирака неоднократно выдвигали обвинения, что сирийская сторона оказывает содействие иракским повстанческим силам.

Самое серьезное обострение ситуации с участием Сирии в послед­нее время возникло вокруг Ливана. В 1976 году Сирия ввела на терри­торию Ливана вооруженные силы, которые были призваны положить конец многолетнему и ожесточенному внутреннему конфликту в Ли­ване. С той поры контингент сирийских вооруженных сил, а также агенты сирийской разведки, внедренные в различные государствен­ные и политические организации Ливана, стали постоянно действу­ющим фактором внутренней и внешнеполитической жизни страны. При этом сирийская сторона настаивала на том, что сирийцы и ли­ванцы — это один народ, искусственно разделенный колонизаторами.

Политическая жизнь в Ливане после урегулирования открытого внутреннего конфликта определялась взаимодействием и противо­борством трех основных групп населения христиан, суннитов и ши­итов, представители каждой из которых возглавляли различные ветви власти. Одной из основных политикообразующих проблем было от­ношение к пребыванию сирийских сил на территории страны. Просирийские настроения в основном разделяет шиитская община. Большая часть христиан и суннитов добивались вывода сирийцев.

В 2004 году Совет Безопасности ООН принял Резолюцию 1559, в ко­торой содержалось требование о выводе сирийских войск из Ливана. Причиной дальнейшего обострения ситуации стало убийство в начале 2005 г. лидера оппозиции, бывшего премьер-министра Ливана Р. Харири. Оппозиция обвинила в организации теракта сирийскую сторону и потребовала вывода ее вооруженных сил. Это требование решитель­но поддержали западные страны, в первую очередь Франция и США, а также лидеры некоторых арабских государств, например Саудовской Аравии. Некоторые страны, в том числе и Россия, согласились с этим требованием, но выразили озабоченность относительно того, что это может дестабилизировать внутреннюю ситуацию в Ливане. В конеч­ном счете, Сирия вывела свои войска из Ливана, а на парламентских выборах в Ливане летом 2005 г. победила оппозиция.

Но угроза политического раскола в Ливане сохранялась. Во время крупного вооруженного конфликта между силами политической и во­енной организации «Хезболла» и Израилем в 2006 г. центральные вла­сти Ливана заняли, по существу, нейтральную позицию. В то же самое время по поступавшим тогда сообщениям Сирия поддерживала эту организацию политически и снабжала ее оружием.

Ситуация в Ливане имеет и другие измерения. Поддержка Сирией и Ираном шиитской общины, в частности группировки «Хезболла», позволяла им осуществлять военное давление на Израиль из южных районов Ливана. Одновременно активная антиизраильская позиция и противостояние с США объективно способствовали сближению по­зиций Дамаска и Тегерана. В последнее время многие наблюдатели ведут речь уже о возможности создания де-факто антиизраильского и антиамериканского союза между Ираном и Сирией.

Антиправительственные выступления весны - лета 2011 г., охва­тившие Сирию вслед за рядом других стран региона, и жестокое их подавление еще больше дестабилизировали весь комплекс региональ­ной безопасности. Наметились и расхождения среди постоянных чле­нов Совета Безопасности ООН относительно возможных мер, кото­рые следовало бы предпринять против режима Б. Асада. Это наряду с прочим объясняется недостаточно эффективным ходом операции по международному вооруженному вмешательству в Ливии, тревожным развитием событий на мировых финансовых рынках. Кроме того, по мнению некоторых аналитиков, радикальные внутри­политические события в ряде стран Большого и Среднего Востока пока не оказали столь же радикального влияния на узловые факторы региональной безопасности.

6. Проблемы безопасности в районе Магриба

Проблемы безопасности в районе Магриба связаны с общим со­стоянием безопасности в регионе Ближнего Востока, хотя в силу географической отдаленности от основных конфликтных узлов они имеют определенную автономность. Одним из наиболее энергичных активистов антиизраильской и антизападной панарабской солидар­ности в регионе была Ливия. Такая политика, в том числе активная поддержка террористических организаций и прямое участие в терро­ристической деятельности, приводили к открытым конфликтам в этом районе. Самое серьезное обострение возникло после организации ли­вийскими агентами взрыва на борту американского пассажирского самолета в небе над Великобританией 21 декабря 1988 г. и нанесения воздушных ударов возмездия ВВС США по Ливии.

Другие страны Магриба в целом поддерживали панарабскую и ан­тиизраильскую линию, но делали это более умеренно, нередко про­тиводействуя попыткам Ливии внести чрезмерный экстремизм в по­литическую жизнь района и выступать в качестве его лидера. Ливия в большей степени тяготела к арабским революционным режимам и весьма прохладно относились к монархиям, в первую очередь к Са­удовской Аравии. Королевский дом Марокко, естественно, придер­живался противоположных взглядов. Существенным разъединяющим фактором стали проблемы взаимодействия с прилегающими района­ми Африки. Аннексия марокканцами территории Западной Сахары в 1975 г. привела к серьезным трениям с Алжиром и Ливией, кото­рые поддерживали сражавшиеся против марокканской армии отряды фронта Полисарио. В свою очередь Марокко оказывало помощь Чаду в его противостоянии с Ливией. После победы в войне за независи­мость от Франции Алжир был вынужден концентрировать внимание на разрешении нарастающих внутренних конфликтов между прави­тельством и оппозиционным исламистским движением в стране.

В начале XXI в. в районе Магриба произошли существенные из­менения. Ливийский лидер М. Каддафи, по его собственному призна­нию, разочаровался в панарабской коалиции, непоследовательности и противоречивости ее действий и объявил, что впредь основным на­правлением внешнеполитической стратегии Ливии становится Аф­рика. В 2004 году он пошел еще дальше, признав ответственность за прошлые террористические акты, отказавшись от программ создания ОМУ и передав на Запад документацию об этих программах, в том числе и о сотрудничестве с пакистанскими ядерщиками. Это привело к отмене международных санкций против Ливии. Один из активней­ших антиизраильских и антиамериканских игроков в регионе вышел из этой игры. Дистанцирование стран Магриба от других районов ре­гиона объяснялось и тем, что они сосредоточились на проблемах внут­ренней безопасности, где главными оппонентами правящих режимов выступали радикальные исламисты. Ливии, Тунису, Алжиру и Марок­ко удалось в определенной степени преодолеть взаимные разногласия, ранее грозившие открытыми вооруженными столкновениями, и нала­дить процесс поиска компромиссных решений в рамках Союза Араб­ского Магриба.

Одним из важнейших факторов являлось развитие взаимодей­ствия стран Магриба с Европейским союзом. Такое взаимодействие открывало перед этими странами перспективу решения самой серьез­ной внутренней проблемы каждой из них — экономического развития и модернизации. Излишняя вовлеченность в конфликтные ситуации в районе Восточного Средиземноморья и Персидского залива не спо­собствовала бы развитию таких связей. Одновременно между ЕС и ря­дом стран Магриба стали возникать конфликтные ситуации, вызван­ные в первую очередь нелегальной иммиграцией из Африки в Европу и действием террористических организаций, пытавшихся проециро­вать свою активность на европейские страны.

Растущее взаимодействие со странами Магриба позволяло Евро­пейскому союзу более эффективно проводить собственную линию в других частях региона Ближнего и Среднего Востока. Известно, что в отличие от американской стратегии в регионе европейцы чаще вы­ступают скорее за компромиссные, чем за конфронтационные реше­ния проблем безопасности, в большей степени склоняются к полити­ческой поддержке палестинцев в их противостоянии с израильтянами; многие из них не были согласны со вторым вооруженным вмешатель­ством в Ирак. Не преувеличивая разногласий между ЕС и США в реги­оне, многие обозреватели отмечали, что они нередко действовали как взаимодополняющие факторы.

Складывавшаяся на протяжении последних лет ситуация в сфере безопасности в субрегионе Магриба кардинально изменилась в на­чале 2011 г. В январе 2011 года в результате масштабных антиправи­тельственных выступлений в Тунисе был свергнут режим президента этой страны Бен Али. В феврале того же года под давлением народных масс вынужден был покинуть свой пост президент Египта X. Мубарак. Власть в стране перешла к Высшему совету вооруженных сил, который заявил о планах проведения новых всеобщих выборов в стране через шесть месяцев. Руководству Алжира и Марокко удалось сохранить власть, но пришлось обещать населению шаги по либерализации их политических режимов.

Восстание в Ливии против М. Каддафи переросло в крупномас­штабную гражданскую войну, в ходе которой правящая верхушка применила против восставших всю мощь вооруженных сил, включая авиацию и бронетанковую технику. Счет погибших пошел на тысячи, беженцы и иностранные рабочие стали покидать страну.

26 февраля 2011 г. Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию, одобрившую введение жестких санкций против Ливиии и ее руководства. Резолюция запрещала поставки всех видов оружия, бое­припасов и военной техники, вводила запрет на выезд за границу для самого М. Каддафи и его ближайшего окружения. Было также реше­но поручить Международному уголовному суду начать расследование убийств гражданских лиц в Ливии и привлечь виновных к ответствен­ности. 10 марта 2011 г. президент Российской Федерации Д.А. Медве­дев подписал указ о мерах по выполнению этой резолюции.

Министры иностранных дел Лиги арабских государств поставили вопрос о вве­дении бесполетной зоны в воздушном пространстве над Ливией. Не­которые европейские страны, например Франция и Великобритания, высказались за применение международных вооруженных сил, чтобы остановить войска Каддафи и помочь повстанцам. По существу, речь снова шла о проведении гуманитарной операции международного во­оруженного вмешательства. 18 марта Совет Безопасности ООН при­нял Резолюцию 1973, закрывающую воздушное пространство над Ли­вией и не исключающую нанесение точечных ударов с воздуха и моря по вооруженным силам Каддафи. Но в ней же содержался запрет на проведение наземной операции силами государств ООН. Этот доку­мент ООН был принят 10 голосами из 15 постоянных и непостоянных членов Совета Безопасности ООН. Пять государств — Россия, Китай, Бразилия, Германия и Индия — при голосовании воздержались.

19 марта 2011 г. международная коалиция во главе с Францией и Великобританией и при помощи США нанесла удары с воздуха и крылатыми ракетами с подводных лодок по целям в Ливии для ней­трализации ее сил противовоздушной обороны, а также по войскам Каддафи, продолжавшим наступление на оплот повстанцев — город Бенгази.

Таким образом, субрегион Магриба и весь регион Большого Ближ­него Востока вступили в новый этап развития процессов региональ­ной безопасности.

Одной из отличительных особенностей ситуации в сфере безопас­ности региона Ближнего и Среднего Востока при сравнении с Европой является отсутствие общей организационной структуры региональной безопасностидоговоров, организаций, режимов, регулирующих эту область. Определенный вклад в формирование позиций большо­го числа стран региона вносит Лига арабских государств. В послед­нее время наблюдаются попытки поиска организационной структуры безопасности в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), участниками которого являются Сау­довская Аравия, Кувейт, Оман, Бахрейн, Катар и Объединенные Араб­ские Эмираты. Обсуждаются пути реализации концепции формирова­ния объединенных вооруженных сил этих стран «Щит полуострова». Представители ССАГПЗ продвигают идею формирования в районе системы безопасности с участием государств — членов ССАГПЗ. Эле­ментом такой системы, по их мнению, может быть создание в районе Персидского залива зоны, свободной от оружия массового уничто­жения.

Большое внимание привлекает идея построения системы без­опасности в районе Персидского залива по принципу «концентри­ческих колец», выдвинутая первым заместителем министра обороны Саудовской Аравии принцем X. бен Султаном. Суть ее заключается в расширении организационной системы безопасности, ядро кото­рой будут составлять члены ССАГПЗ, за счет поэтапного включения в ее структуру других прилегающих исламских стран. Аналогичные процессы поиска организационного формата системы безопасности просматривались до событий начала 2011 г. в рамках Союза Арабского Магриба.

Но в целом Большой Ближний Восток остается самым «угрозоемким» регионом мира со слабо развитой институциональной структу­рой региональной безопасности.

 

[1] Левант – в пер. с древ. фр. - «восход солнца», в традиционном русском переводе – «земля обетованная».

[2] Прибрежными странами Персидского залива являются Оман, Объединённые Арабские Эмираты, Саудовская Аравия, Катар, Бахрейн, Кувейт, Ирак и Иран.

[3] Магриб – в пер. с араб. – «там, где закат». В Средневековье – территории к западу от Египта. В настоящее время понятие Магриб получило в политике более широкое значение (т. н. Большой Магриб) и в него включаются (с запада на восток): Западная Сахара, Мавритания, Марокко, Алжир, Тунис, Ливия.

[4] Интифада – арабское боевое движение, направленное на захват территории Палестины. В настоящее время под словом «интифада» чаще всего понимается вооружённая борьба палестинских арабов против Израиля на занятых им территориях Западного берега реки Иордан и Сектора Газа (из которого Израиль полностью ушёл в 2005 году).