© Н.А.Баранов

Тема 13. Геополитические перспективы общеевропейского развития

1. Факторы влияния на современную европейскую геополитику

 Во второй половине XX в. в развитии западной геополитики под влия­нием разнородных факторов (последствий Второй мировой войны и формирования нового миропорядка, противостояния двух блоков, крушения коммунизма и распада СССР) сложились две тенденции:

  - стремление создать новую «гуманизированную» геополитику, ко­торая пытается преодолеть географический детерминизм классиче­ской геополитики и указать на важность изучения «пространствен­ного окружения человека» в виде схемы: «географическая среда — человек — внешняя политика».

  - гуманизация геополитики не приве­ла на практике к утверждению партнерских равноправных отноше­ний между странами, а стала полем разработки новых форм глобального контроля и гегемонии в борьбе за ресурсы с уче­том меняющейся реальности.

   В этот период внимание геополитики обращается на анализ глобальной политики, в центре которой находится меняющаяся конфигурация геополитического пространства в контексте новых вызовов и угроз:

 - в условиях глобализации и информационной революции ос­новной тенденцией развития геополитики и международных отношений является растущая взаимосвязь и взаимозависимость государств и народов. Существенно изменилась конфигурация геополитического пространства. Период холодной войны (1946—1991) завершился рас­падом коммунистического блока. Наступил период конструирования модели однополярного мира во главе с США. Однако попытки реализации панамериканской идеи на практике столкнулись с новыми вызова­ми и угрозами, у нее появились противники в лице динамично раз­вивающихся стран, которые мечтают о лаврах «новых лидеров» (Ин­дия, Китай, Бразилия).

- взаимозависимость государств и глобализация приводят к тому, что в геополитике внимание обращается не только на различия и конфликты между территориальны­ми системами (государствами, их коалициями, регионами и т.д.), но и на взаимодействие между ними в отражении глобальных угроз (международный терроризм, наркотрафик, техногенные и экологи­ческие катастрофы). В период «холодной войны» количество локальных и регио­нальных конфликтов было ниже, чем после падения биполярной системы между­народных отношений (СССР-США).

- в геополитическом анализе появляются новые субъекты глобальной политики: интеграционных образований, трансна­циональных корпораций, правительственных и неправительственных международных организаций, националистических, сепаратистских движений, а также политических движений народов, не имеющих государственности и расселенных по территории нескольких стран, влиятельных диаспор, партизанских и подпольных движений, тер­рористических организаций.

- возрастает значение культурных, цивилизационных, информацион­ных основ, связывающих человека с пространством, обеспечиваю­щих его политико-культурную идентификацию.

Например, европейская геополитика эволюционирует от геопо­литики пространства к геополитике человека. В 60—70-е годы XX в. в основу геополитических теорий был положен уже не географиче­ский фактор, а пространственная реальность человека и общества.

Для завоевания нового геополитического пространства для Запада акцент был сделан на особую роль гуманитарной концепции «прав человека».

На понимании общности европейских ценностей строил­ся процесс европейской интеграции и формирования нового «конти­нентального блока» — Европейского Союза.

Современная геополитика США акцентирует внимание на собственной мессиан­ской роли в установлении нового геополитического порядка («геге­монии нового типа»). Для его обоснования используется «концеп­ция демократии», выступающая лакмусовой бумажкой, по которой ранжируются страны «подлинной» демократии и «страны-изгои».

В усло­виях глобализации изменились методы и формы борьбы за ресурсы, механизмы контроля за пространством: наряду с военной экспансией, широко используются гуманитарные интервенции и информационные войны.

Новая геополитическая структура мира, сформировавшаяся в начале XXI в., актуализировала ряд тем для анализа.

1. Современная фаза геополитического развития связана с по­иском целым рядом стран, которые пережили заметные социальные трансформации, новой геополитической ниши. Начало века вывело на арену новых региональных лидеров — экономически продвину­тых, но с явно заниженной политической ролью (Россия, Китай, Индия, Бразилия, страны Юго-Восточной Азии). Многие из них стремятся позиционировать себя через членство в интеграционных образованиях (МЕРКОСУР, АТЭС, Шанхайская организация со­трудничества и др.). В их рамках происходит поиск оптимальных пространственных уровней и рамок для реализации собственных политических решений, конструирование нового геополитического статуса и выстраивание отношений с традиционными центрами си­лы — США, ЕС, Япония.

2. Конструирование нового глобального геополитического поряд­ка в немалой степени зависит от выстраивания отношений разви­тых стран и «периферии», включая «освоение» мировыми лидерами вновь образовавшихся государств на постсоветском пространстве и бывших соцстран в Центральной и Восточной Европе, активно вступающих в НАТО. Немаловажное значение в условиях глобали­зации приобретает поведение государств, находящихся на «перифе­рии» в странах Африки, Латинской Америки, Южной Азии и т.д., которые не могут самостоятельно интегрироваться в мирохозяйст­венные связи, что усугубляет их экономическую и технологическую отсталость.

   Часто для решения своих актуальных проблем (например, снабжение населения продуктами питания в КНДР или отстаива­ние своего права на развитие мирной ядерной программы Ираном) эти страны могут шантажировать экономически развитые страны, угрожая нанесением ядерных ударов малой мощности.

3. Актуальной темой современной геополитики стала проблема территориально-государственного размежевания, в частности, в связи с распадом многонациональных государств и ограничением аквато­рий Мирового океана и Антарктиды. Это новая тема для геополи­тики — в центре ее участившиеся сецессионные конфликты, связан­ные с желанием части территории государства выйти из его состава (например, уже осуществившие такой выход - Абхазия, Южная Осетия, Косово, а также планирующие совершить его - Приднестровская Респуб­лика или Метохия).

2. Европейская интеграция как геополитический процесс

Становление новой Европы, вобравшей в себя более десятка новых членов, экономически ассоциирующейся с евро и располагающей собственными вооруженными силами быстрого реагирования, с геополитической точки зрения можно считать, настоящим «большим взрывом», который, вероятно, станет наиболее ярким международным событием нового столетия.

Вступление большинства государств  ЦВЕ в ЕС и НАТО изменяет  европейскую карту. Происходит расширение геополитического пространства Запада на Восток, включая  бывшие советские прибалтийские республики. Появляется новая граница, которая проходит не только в географическом, но и в цивилизационном пространстве через разное восприятие западных ценностей, отношение к демократии и гражданскому обществу. Новые границы и новое соседство радикально модифицируют европейскую геополитику.

Европейский союз утвердил себя как «машина», производящая богатство, и каждая из стран-новичков вступала в него, надеясь на свое будущее эффективное развитие. При этом европейский механизм не был способен обеспечить консенсус в вопросах внешней политики и безопасности. Узел, в котором сплетались интересы государств, входящих в ЕС, порой весьма разнородных, с различными перспективами и интересами, еще более запутывается с приходом восточноевропейских государств. Следовательно, в нынешнем столетии главный вызов для Европы будет заключаться не в том, чтобы сберечь общий рынок, а в том, как укрепить политическое объединение.

В этих целях предлагается эффективно осуществлять Общую внешнюю политику и политику безопасности (ОВПБ) (Common Foreign and Security Policy - CFSP).

Можно выделить три главных последствия переговорного процесса между ЕС и новыми членами для Общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ) и Европейской политики безопасности и обороны (ЕПБО) (Common European Defense Policy - CEDF).

Во-первых, расширение преобразует физическую структуру союза, и из-за этого меняются параметры, в рамках которых реализуется ОВПБ.

Во-вторых, кандидаты на вступление, как бы ни были они преданы Западу, четко осознают, что процесс интеграции носит комплексный характер. Главным для ЕС остается экономика. Именно в этом факте кроется первая причина того, почему страны-кандидаты с легкостью принимают базовый принцип, согласно которому их экономика должна быть рыночной и конкурентной. Переговоры в данной сфере шли легко и сосредоточивались на технических частностях. А вторая причина, почему рассматриваемый процесс оказался столь гладким, заключается в том, что никто из новых членов не практиковал нейтралитет; все они были вполне удовлетворены укреплением военной роли Европы - при условии, что эта новая роль ЕС не будет наносить ущерба НАТО и присутствию американцев на Европейском континенте. В указанном отношении расширение особым образом отражается на трансатлантических связях, а также на ОВПБ и ЕПБО: никогда ранее у Соединенных Штатов не было таких широких возможностей при желании ослабить внутреннее единство ЕС.

В-третьих, расширение поставило перед ОВПБ некоторые новые проблемы, обусловленные сложностями в согласовании работы такого большого числа министерств на фоне растущей неопределенности в приграничных зонах союза.

Возможности Европейского союза по модернизации экономики новых членов оказались ограниченными, и это обстоятельство обострит в ближайшем будущем геополитические проблемы.

Во-первых, стало еще более очевидным, что ЕС в военно-политическом отношении не может брать ответственность за безопасность европейских стран. 

Во-вторых, возрастает энергетическая зависимость ЕС. В настоящее время Европейский Союз зависит примерно на 40% от поставок российского газа и на 30% от российской нефти. Если в 1990-е годы большинство коммуникационных европейских проектов в Черноморье исходило из безусловной ориентации энергетических ресурсов Каспийского региона  на Запад, то эта политика уходит в прошлое. В настоящее время страны Центральной Азии учитывают интересы России и потребности Китая и Индии.

В-третьих, одними из важных сдерживающих факторов, влияющих на политику ЕС, являются исламизация Европы, численность иммигрантов-мусульман составляет примерно 25 млн. человек. Прослеживается тенденция  перехода католиков и других христиан в исламскую веру.

Перед обновленным ЕС проблемы безопасности в широком смысле встают весьма остро. Причины этого разнообразны и взаимосвязаны:

Ø  новые и более опасные границы;

Ø  сохраняющийся на востоке континента страх перед возрождающейся имперской мощью России;

Ø  проамериканский крен некоторых новых членов.

Действительно, вновь вступившие оказываются безоглядными поборниками НАТО и США, воспринимающими Североатлантический альянс в качестве «краеугольного камня» военной безопасности Европы. Новые члены ЕС сплоченно поддержали политику американцев в отношении Ирака. Воздавая должное их искреннему «атлантизму», Дональд Рамсфелд назвал их «новой Европой». Это определение не могло не возмутить французов и немцев, поскольку представление о стратегической зависимости ЕС от США явно противоречит замыслам четырех стран-основательниц союза.

Франция и Германия отдают предпочтение европейской оборонной системе как независимой от НАТО. А Европа, состоящая из двадцати семи членов, ставит под вопрос Европейский оборонный союз, учрежденный Францией, Германией, Люксембургом и Бельгией в апреле 2003 года и позже поддержанный Великобританией. Фундаментальный вопрос, стоящий за всеми трениями между европейскими «новичками» и «старожилами», заключается в том, должен ли ЕС превращаться в военное объединение.

Англо-американское вторжение в Ирак продемонстрировало ту огромную дистанцию, которая отделяет Европу от формирования общей стратегической идентичности. Потребность в общеевропейском единстве по стратегическим вопросам, с одной стороны, вполне очевидна. С другой стороны, ее реализация крайне затруднительна. Процессу европейской интеграции присуща изначальная двойственность: кризисы, регулярно повторяющиеся в мире, в самой Европе или вокруг нее, способны убедить в том, что европейцы просто не умеют договариваться до такой степени, чтобы действовать сообща. Напротив, их отличает настойчивое стремление, исходя из узкого понимания национального интереса, двигаться в противоположном направлении. Кроме того, имеют место хрупкость и бессилие ключевых европейских структур, сочетающиеся с неоспоримой способностью американцев в любое время и вне зависимости от существа вопроса обзаводиться командой единомышленников внутри ЕС. Причем каждое из этих обстоятельств лишь усиливается для ЕС, состоящего из двадцати семи членов.

В единой Европе наблюдается нехватка единства, особенно в кризисные периоды. Все больше становится очевидным, что европейцам нужен союз, говорящий единым голосом, поддерживающим мирную жизнь. Нужда в такой «единогласной» Европе требует реорганизации в рядах нынешних и будущих членов ЕС - прежде всего, в том, как наиболее эффективным образом решать вопросы безопасности в ядерную эпоху.

Принимая во внимание многообразие угроз и вызовов, исходящих для стран Евро-Атлантического региона[1] с Ближнего и Среднего Востока, а также с учетом растущей роли ведущих государств Азии в вопросах региональной и международной безопасности возникает потребность в гораздо большем внимании евразийскому измерению безопасности. В данном контексте большое значение придается отношениям НАТО и России, которые должны прийти к согласию о том, как обеспечить европейскую безопасность. Напряженная дискуссия по поводу расширения НАТО на Восток и неопределенность относительно будущего адаптированного Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) доказывают, что обе стороны еще не пришли к этой фундаментальной договоренности.

Можно определить общую безопасность России и НАТО и России и США на основе следующих общих пониманий:

Ø  для эффективного противодействия нетрадиционным угрозам безопасности, а также для коллективного урегулирования затяжных конфликтов или потенциальных источников нестабильности в Европе требуются коллективные (совместные) действия;

Ø  принятие общих рисков означает взятие на себя общей ответственности, то есть согласие с определенной мерой взаимозависимости;

Ø  неотъемлемой составной частью общего сотрудничества должно стать взаимодействие по субрегиональным проблемам безопасности и интеграция таких проблем в общие рамки европейской архитектуры безопасности;

Ø  безопасность - всеобъемлющая концепция. Она включает военное, экономическое и гуманитарное измерение и предполагает ответственное поведение каждого участника в указанных трех сферах;

Ø  концепции безопасности и обороны ведущих военных держав и альянсов на евроатлантическом пространстве следует сделать более транспарентными и в должной мере разъяснить их содержание всем заинтересованным правительствам, а также в рамках Форума ОБСЕ по сотрудничеству в области безопасности и СРН.

В 1990-е годы основное внимание политиков и аналитического сообщества было приковано к геополитической трансформации Балкан, которые традиционно называют роковыми рубежами Европы, где периодически накапливается энергия «пороховой бочки», взрывающая  евразийские цивилизационные рубежи вражды и мира. Запад не смог своевременно предложить мирный сценарий геополитической трансформации и произошел взрывоопасный вариант  размежевания по национальному признаку

С понятием «Балканы» ассоциировался термин «балканизация», означавший, по оценке известного югославского аналитика и публициста Ранко Петковича, состояние постоянного конфликта между государствами по поводу спорных территорий и положения, проживавших за пределами своих стран этнических групп населения. К этой характеристике можно добавить фактор многолетней своекорыстной «игры» крупных европейских и мировых держав на противоречиях как между балканскими государствами, так и между населявшими их народами.

В конце ХХ века эти сложные процессы завершились распадом самого крупного балканского государства - Союзной Федеративной Республики Югославии, а возникшие в итоге региональные кризисы и конфликты не преодолены и по сей день.

Многократные попытки  создания на рубежах цивилизаций национальных государств (с выделением  титульного этноса) принесли балканским народам неисчислимые беды. На Балканах наблюдается провал западной политики этнонационализма. Ограниченные возможности консолидированного бюджета ЕС и проблемы трансформации Балкан практически останавливают процесс продвижения на Восток.

Вопреки этому большинство стран региона хотя и не всегда последовательно и успешно, но включается в процессы модернизации и продвижения по пути атлантической и европейской интеграции. В общеевропейских проектах и научно-политической литературе Балканский регион все чаще обозначается как «Юго-Восточная Европа». Да и в общественном сознании большинства его стран становится все более заметным желание поскорее преодолеть опасную склонность к конфликтам, пресловутый синдром «балканизации», стереотипные представления о Балканах как о «пороховом погребе» и «уязвимом подбрюшье» континента.

Крушение коммунистических режимов в Болгарии, Румынии и Албании привело к дестабилизации общеполитической ситуации в регионе и возрождению в конце 1980-х годов националистических идей и лозунгов. Но наиболее тяжелыми для Юго-Восточной Европы оказались последствия распада СФРЮ - бывшей Югославии. Возникшие в результате кризисы и конфликты пытались предотвратить и погасить, хотя и не всегда приемлемыми методами, сначала Европейский союз, а затем США и НАТО. По оценке многих международных экспертов, прологом к эскалации масштабных конфликтов на территории Югославии стало поспешное признание Евросоюзом в конце 1991 и начале 1992 годов независимости Хорватии и Словении, сделанное в противовес националистической политике руководства Сербии. Кульминацией балканской политики США и НАТО стало нанесение в марте-июне 1999 года бомбовых ударов по Союзной Республике Югославии, которое лишь post factum было оформлено резолюцией Совета Безопасности ООН №1244, признавшей территориальную целостность СРЮ.

В результате геополитической трансформации на Балканах  сложилось три группы стран:

Ø  форпосты европейской интеграции (Словения, Хорватия и Румыния);

Ø  аутсайдеры, виноватая Сербия и с неопределенным будущим Македония;

Ø  криминально-коррумпированные (проамериканские) Албания и Косово. 

Европейский вектор во внешней политике стран Юго-Восточной Европы обозначился еще в начале 1990-х годов, став определяющим для последующего этапа. Существенной причиной, укрепившей тяготение бывших социалистических стран к евроатлантическим структурам, оказалась их неспособность самостоятельно улаживать затяжные межгосударственные кризисы и конфликты. Свою роль здесь сыграл и распад СССР, а также новая конфигурация взаимоотношений с его наследниками, прежде всего, с Россией. Но главным фактором, побудившим их ориентироваться на «возвращение в Европу» и интеграцию в НАТО и ЕС, стало то, что не только государственные лидеры, но и большинство населения связывали с таким курсом надежды на лучшую жизнь и преодоление авторитарного наследия.

Для отношений государств Юго-Восточной Европы с НАТО особое значение имела принятая Вашингтонским саммитом 1999 года Стратегическая концепция, где основное внимание было уделено положению дел в Балканском регионе. Принятые в Вашингтоне документы легли в основу дальнейших процессов трансформации и модернизации НАТО.

В соответствующих разделах Стратегической концепции были обозначены условия интеграции стран Юго-Восточной Европы в НАТО. Среди них:

Ø    урегулирование международных споров мирными средствами;

Ø    разрешение межэтнических и территориальных конфликтов с соседями;

Ø    приверженность верховенству закона и защите прав человека, отказ от угрозы применения силы и создание системы демократического и гражданского контроля над вооруженными силами;

Ø    предоставление партнерам информации о состоянии экономики и о принципах экономической политики.

Сегодня, если исключить «проблему Косова», Юго-Восточная Европа уже не может восприниматься как поле геополитического противостояния России и Запада. В новой ситуации складываются реальные условия для масштабного экономического сотрудничества нашей страны со странами региона. Опираясь на крупнейшие энергетические компании, Россия сегодня в состоянии проводить более активную региональную политику, чем прежде. В данном смысле расширение российского экономического присутствия логично вписывается и в политику стабилизации региона, и в отношения России с Евросоюзом. Но это не исключает обострения конкуренции за контроль над путями нефти и газа, попыток создания альтернативных российским путей поставок энергоносителей в Юго-Восточную и Южную Европу.

Из всего сказанного следует вывод о необходимости трехстороннего сотрудничества государств Юго-Восточной Европы с Россией и Евросоюзом, которое для них выгоднее и перспективнее, чем любые односторонние варианты. Только так, несмотря на неизбежные препятствия и трудности на этом пути, может завершиться этап векового противостояния России и Запада на Балканах.

Современный европейский миропорядок определяется преимущественно геостратегическим партнерством Евросоюза и США, Евросоюза и России.  Эти взаимосвязанные геополитические полюса характеризуются асимметричностью. Россия остается второй ядерной державой мира, тогда как ЕС находится под ядерным зонтиком США, на которые приходится 90% военного потенциала НАТО. В экономическом отношении ЕС значительно опережает Россию, но зависим от поставок энергетического сырья.

Все попытки создать вооруженные силы Объединенной Европы не выходят из области деклараций. Вместе с тем, как отмечает крупнейший американский социолог Иммануил Валлерстайн, предпосылки такого союза беспокоят Белый дом больше, чем Китай и Иран. Однако создание европейских вооруженных сил означает увеличение военных расходов и снижение уровня и качества жизни. На что европейцы, отвыкшие от дискомфорта, пойти не могут и политические партии и лидеры,  выступающие за создание военной мощи, будут сметены с политического Олимпа. События на Кавказе показали, что Запад и НАТО не будут воевать за националистические режимы бедных коррумпированных государств. «Файнейшел таймс» пишет «Членство в НАТО будет означать, что жители Америки и Западной Европы обещают  сражаться, защищая Грузию и Украину, если их атакует Россия. Но подобные  обещания вызывают сомнения». После грузинского вторжения в Южную Осетию на Западе все больше сторонников «реальной политики», выступающих за уважение российских прав  на доступ к Черному морю.

3. Геополитические концепции в Европе

После окончания «холодной войны» значительные европейские территории оказались под воздействием тектонических геополитических сдвигов. При этом такие понятия, как Центральная, Восточная и Юго-Восточная Европа меняют содержание и геополитическую принадлежность. Появились новые геополитические концепции.

Например, польская концепция Центрально-Восточной Европы исходила из доминирующей роли Польши как региональной державы. В отличие от подлинно Центральной Европы, где традиционно ведущим государством является Германия.

Российская концепция Восточно-Центральной Европы делала акцент на сохранение ведущих позиций России в регионе.

Прагматичные американцы разделили континент на Старую и Новую Европу. Проамериканская ориентация новых членов ЕС после вступления в НАТО усилила конфликтность в ЕС, и привела к образованию «двух Европ». В американской  интерпретации «Старая Европа» отождествляется с чем-то архаичным и устаревшим. В отличие от «Новой Европы» — «правильно» ориентированной, занимающей часто проамериканские позиции, например в отношении поддержки войны в Ираке. Таким образом, произошла подмена реальной подлинной и иждивенческой Европы. При этом новых членов ЕС не смущает, что так называемая «Старая Европа» во главе с Германией и Францией является основным донором консолидированного бюджета ЕС.

Геополитический проект биполярной Большой Европы. Одной из наиболее популярных геополитических концепций заключается в том, что геополитическая европейская архитектура должна строиться на основе проекта Большой биполярной Европы, где ведущая роль принадлежит истинной «старой» Европе, обладающей экономической мощью, и крупной ядерной и энергетической державы мира - Российской Федерацией. Именно эти две силы могут стать гарантами безопасности на континенте.

Биполярный мир более устойчив, чем однополярный не только в масштабах всей планеты, но и на региональном уровне. Будущее Европы - в двухполюсной конфигурации Европейского континента, межцивилизационном диалоге  западноевропейских и восточноевропейских традиций.  Фундаментом Большой биполярной Европы должен стать союз России и подлинной континентальной Европы, дополняющих друг друга. На этих принципах целесообразно строить  деятельность Совета Европы. Восточноевропейские страны как члены Совета Европы, должны отстаивать право на собственную  цивилизационную идентичность.

Важной основой общеевропейской безопасности  служит геополитическая ось Берлин – Париж – Москва – Рим.

В формировании Большой Европы ведущая роль принадлежит, с точки зрения Збигнева Бжезинского, ведущим европейским странам - Франции и Германии, которые являются главными архитекторами Европы. Однако у каждой стороны существуют свои собственные, в чем-то отличные от других представления и планы, и ни одна из сторон не является настолько сильной, чтобы добиться своего.

Франция стремится вновь олицетворять собой Европу; Германия надеется на искупление с помощью Европы. Эти различные мотивировки играют важную роль в объяснении и определении сущности альтернативных проектов Франции и Германии для Европы.

Для Франции Европа является способом вернуть былое величие. Еще до начала второй мировой войны серьезные французские исследователи международных отношений были обеспокоены постепенным снижением центральной роли Европы в мировых делах. За несколько десятилетий холодной войны эта обеспокоенность превратилась в недовольство "англосаксонским" господством над Западом, не говоря уже о презрении к связанной с этим "американизации" западной культуры. Создание подлинной Европы, по словам Шарля де Голля, "от Атлантики до Урала" должно было исправить это положение вещей. И поскольку во главе такой Европы стоял бы Париж, это в то же время вернуло бы Франции величие, которое, с точки зрения французов, по-прежнему является особым предназначением их нации.

Для Германии приверженность Европе является основой национального искупления, в то время как тесная связь с Америкой необходима для ее безопасности. Следовательно, вариант более независимой от Америки Европы не может быть осуществлен. Германия придерживается формулы: "искупление + безопасность = Европа + Америка". Этой формулой определяются позиция и политика Германии, которая остается основным европейским сторонником Америки.

Переломным моментом в вопросе более открытого самоутверждения Германии в Центральной Европе стало урегулирование германо-польских отношений в середине 1990-х годов. Несмотря на первоначальное нежелание, объединенная Германия (при подталкивании со стороны США) все-таки официально признала постоянной границу с Польшей по Одеру-Нейсе, и этот шаг ликвидировал для Польши самую важную из всех помех на пути к более тесным взаимоотношениям с Германией.

С точки зрения Франции, главная задача по созданию единой и независимой Европы может быть решена путем объединения Европы под руководством Франции одновременно с постепенным сокращением главенства Америки на Европейском континенте. Но если Франция хочет формировать будущее Европы, ей нужно и привлекать, и сдерживать Германию, стараясь в то же время постепенно ограничивать политическое лидерство Вашингтона в европейских делах. В результате перед Францией стоят две главные политические дилеммы двойного содержания: как сохранить участие Америки, которое Франция все еще считает необходимым, в поддержании безопасности в Европе, при этом неуклонно сокращая американское присутствие, и как сохранить франко-германское сотрудничество в качестве политико-экономического механизма объединения Европы, не допуская при этом занятия Германией лидирующей позиции в Европе.

Зб.Бжезинский полагает, если бы Франция действительно была мировой державой, ей было бы несложно разрешить эти дилеммы в ходе выполнения своей главной задачи. Ни одно из других европейских государств, кроме Германии, не обладает такими амбициями и таким сознанием своего предназначения. Возможно, даже Германия согласилась бы с ведущей ролью Франции в объединенной, но независимой (от Америки) Европе, но только в том случае, если бы она чувствовала, что Франция на самом деле является мировой державой и может тем самым обеспечить для Европы безопасность, которую не может дать Германия, зато дает Америка.

Однако Франция намного слабее Германии в экономическом плане и ее военная машина (как показала война в Персидском заливе в 1991 г.) не отличается высокой мощью и компетентностью, способной защитить Европу. Для построения единой Европы Германия готова поддерживать самолюбие Франции, но для обеспечения подлинной безопасности в Европе Германия не хочет слепо следовать за Францией. Германия продолжает настаивать на том, что центральную роль в европейской безопасности должна играть Америка.

Франко-германское примирение стало значимым событием в жизни Европы, и его значение трудно переоценить. Оно обеспечило создание прочной основы для успехов, достигнутых на настоящий момент в трудном процессе объединения Европы. Таким образом, оно также полностью совпало с американскими интересами и соответствовало давней приверженности Америки продвижению многостороннего сотрудничества в Европе. Прекращение франко-германского сотрудничества было бы роковой неудачей для Европы и катастрофой для позиций Америки в Европе.

Цитата (Зб.Бжезинский «Великая шахматная доска»): «Расширение Европы на восток может закрепить демократическую победу 90-х годов. На политическом и экономическом уровне расширение соответствует тем по своему существу цивилизаторским целям Европы, именовавшейся Европой Петра, которые определялись древним и общим религиозным наследием, оставленным Европе западной ветвью христианства. Такая Европа некогда существовала, задолго до эпохи национализма и даже задолго до последнего раздела Европы на две части, в одной из которых господствовало американское влияние, в другой - советское. Такая большая Европа смогла бы обладать магнетической привлекательностью для государств, расположенных даже далеко на востоке, устанавливая систему связей с Украиной, Белоруссией и Россией, вовлекая их во все более крепнущий процесс сотрудничества с одновременным внедрением в сознание общих демократических принципов. В итоге такая Европа могла бы стать одной из важнейших опор поддерживаемой Америкой крупной евразийской структуры по обеспечению безопасности и сотрудничества».

Концепция «Европа регионов». Начало современному процессу перехода от "Европы государств к Европе регионов" было положено в конце 60-х гг. ХХ в. в рамках поиска новых, институализированных форм интеграционного взаимодействия, который привел к появлению межправительственных комиссий по региональному и приграничному взаимодействию, занявшихся созданием межрегиональных структур – т.н. "приграничных рабочих сообществ".

Первоначально они организационно оформились на Северо-Западе Европы - наиболее густонаселенной и промышленно развитой территории со схожими проблемами и потребностями населения. Базовым принято считать сформированное в 1976 г. бельгийско-нидерландско-германское территориальное образование "Маас-Рейн", получившее в 1991 г. статус "Сообщества международного трансграничного сотрудничества".

В декларации Ассамблеи регионов Европы "О регионализме в Европе" (1996 г.) подчеркивается, что "регионы представляют собой важнейший и незаменимый элемент построения Европы и процесса европейской интеграции". В этом качестве они органично взаимодействуют с центральной властью, являя собой весьма существенную часть государства в целом.

В 2002 г. в Европе насчитывалось около 130 приграничных и трансграничных регионов, а также 14 крупных межрегиональных объединений. 90 еврорегионов являлись членами Ассоциации европейских приграничных регионов (AEBR ).

Согласно одной из классификаций еврорегионы подразделяются на три основных типа:

Ø  Еврорегионы не имеющие правового статуса (т.н. "рабочие" сообщества, сообщества интересов);

Ø  Еврорегионы, основанные на частном праве;

Ø  Еврорегионы, основанные на публичном праве.

Многие из вновь созданных еврорегионов в Центральной и Восточной Европе относятся к первому типу и представляют собой форумы для неформального обмена информацией и консультаций.

"Европа регионов" концептуализируется в трех основных вариантах:

1.         Радикальная - как "отмирание" национального государства и формирование единой Европы двух уровней – национального и регионального.

2.         "Европа регионов" как интенсификация межрегионального сотрудничества - горизонтальная интеграция через упразднение старых границ внутри ЕС.

3.         "Европа регионов" как трехступенчатая или трехуровневая Европа: ЕС - национальное государство – регионы (вертикальная интеграция).

Горизонтальная интеграция может рассматриваться в качестве экономического, а вертикальная – в качестве политического измерения, причем все взаимодействия имеют общую цель: преодоление государственных границ как барьеров для сотрудничества в социальной, экономической, технологической, логистической, экологической и культурной сферах.

Мотивация межрегионального сотрудничества проистекает из общих проблем и/или интересов, а само сотрудничество позволяет полнее использовать потенциал каждого региона-участника. В случае сотрудничества отдаленных регионов к вышеуказанным мотивам могут добавляться также групповые интересы в отношении как национальных, так и европейских институтов.

Приграничное и региональное взаимодействие в Европе осуществляется на основе Европейской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ или властей (ЕКПС), подписанной 21 мая 1980 г. в Мадриде и Дополнительного протокола подписанного 9 ноября 1995 г. в Страсбурге, а также Протокола №2 к этой Конвенции, подписанного 5 мая 1998 г. в Страсбурге. Согласно данной конвенции под трансграничным сотрудничеством понимается "любая совместная акция по укреплению и поощрению добрососедских отношений между территориально-административными единицами или властями в рамках юрисдикции двух или более участников Конвенции, а также заключение соответствующих договоров или соглашений между ними. Трансграничное сотрудничество осуществляется в рамках территориально-административных единиц или в пределах полномочий региональных властей в соответствии с местным законодательством".

[1] Евро-Атлантический регион - понятие, имеющее два значения: географическое (регион ОБСЕ) и институциональное, включающее в себя многосторонние институты/организации, действующие в сфере безопасности.