Тема 3. Основные механизмы урегулирования конфликтов

  1. Формы разрешения и урегулирования конфликтов

Следует, прежде всего, различать разрешение конфликтов и их урегу­лирование. В понятии «разрешение конфликтов» акцент делается на отно­сительно полном искоренении корней конфликта, когда интересы сторон в результате разных причин (ликвидация одной из сторон, изменение внеш­них социально-политических условий, объективное изменение интересов сторон и пр.) перестают мотивировать их к противостоянию, столкновению; и конфликт исчезает. Понятие же «урегулирование конфликтов» делает акцент на частичном, чаще всего временном компромиссе конфликтующих сторон, когда существенное различие объективных интересов не исчезло, не преодо­лено, но удалось временно достичь баланса, при котором различие интере­сов не переходит во враждебные или насильственные действия сторон друг против друга. Полное урегулирование конфликта, если такового удалось до­стичь, по сути совпадает с его окончательным разрешением. Однако чаще урегулирование бывает частичным, неполным, временным и требует допол­нительных действий для полного и окончательного разрешения конфликта.

Если урегулирование конфликта достигнуто непосредственными сто­ронами конфликта в прямом взаимодействии без участия и вмешательства иных сил, мы имеем дело с прямым (непосредственным) урегулированием. Если же стороны сами не способны найти решение и в развитие конфликта включаются иные участники (политические силы, государства, межгосу­дарственные или негосударственные акторы), имеет место опосредованное урегулирование. При этом важно различать вмешательство третьей силы в качестве поддерживающей ту или иную сторону конфликта, помогающей ей в достижении ее целей, либо вмешательство в качестве нейтральной (от­носительно) силы, добивающейся стабилизации системы, а не реализации интересов любой из сторон конфликта.

П. Валленстин в своей панорамной работе «Как понять разрешение конфликтов» определяет разрешение конфликта (conflict resolution) как «ситуацию, в которой конфликтующие стороны приходят к соглашению, которое разрешает их центральные противоречия, принимают как дан­ность продолжение существования другой стороны с ее интересами и пре­кращают все насильственные действия друг против друга. Предполагается, что “разрешение” конфликта наступает “после” конфликта»[1].

Американский автор исследования «Культура и разрешение конфлик­тов» К. Аврух выделяет два направления: одно объединяет под понятием разрешения конфликтов все формы его прекращения или сворачивания — от выхода из конфликта одной или всех сторон (по разным причинам) до переговоров, ведущих к перераспределению ресурсов или изменению вос­приятия ситуации, и далее вплоть до вмешательства третьей силы и даже до полного уничтожения одной стороной другой стороны. Вторая же группа теорий более узко понимает разрешение конфликтов именно как мирное разрешение, которое противостоит насильственному или военному разви­тию и завершению конфликта[2].

Посредничество (при разрешении конфликтов) есть организация про­цесса взаимодействия конфликтующих сторон, при которой инфор­мация о позициях и интересах сторон и переговорные предложения передаются ими друг другу через нейтральную, непосредственно не участвующую в конфликте третью сторону, которая выполняет мо­тивирующую и организующую роль в примирении и соглашении кон­фликтующих сторон. Посредничество может иметь форму перего­воров, в которых третья не участвующая в конфликте сторона ведет и направляет переговорный процесс в поисках компромисса или пол­ного разрешения противоречий.

Понятие «третья сторона», поясняет М. М. Лебедева, является ши­роким и собирательным, включающим в себя обычно термины «посред­ник», «наблюдатель за ходом переговорного процесса», «арбитр». Под «третьей стороной» может пониматься также любое лицо, не имеющее статуса посредника или наблюдателя, однако занятое урегулировани­ем конфликтных отношений между другими сторонами. Вообще, когда речь идет о вмешательстве в конфликт (с целью его урегулирования или по крайней мере приостановления его эскалации) кого-то иного, кроме его участников, то используют общее понятие «третья сторона». При этом важно подчеркнуть, что третья сторона вмешивается в конфликт именно с целью его мирного урегулирования, а не для оказания помощи одному из участников.

Различают несколько видов посредничества: прямое и косвенное, фор­мальное и неформальное, официальное и неофициальное.

-           Прямое посредничество: все стороны, включая посредников, одно­временно присутствуют на переговорах, посредники играют лидиру­ющую и мотивирующую роль.

-           Косвенное посредничество: нейтральная сторона, осуществляющая по­среднические функции, поочередно проводит консультации или пе­реговоры с каждой из конфликтующих сторон.

-           Формальное посредничество: третья сторона имеет закрепленный за ней формальный статус посредника, признаваемый всеми участника­ми переговоров.

-           Неформальное посредничество: посредник не имеет закрепленного за ним официального статуса. Неформальное посредничество предпола­гает реализацию не всех посреднических функций, а лишь их части, например только выяснение мнений.

-           Официальное посредничество: в роли посредника выступает некое лицо (организация), облеченное государственной властью или полномочи­ями, приданными международными структурами.

-           Неофициальное посредничество: не предусматривается наличие обяза­тельных властных полномочий у лица или организаций, осуществля­ющих функции посредников.

Однако не всякое вмешательство внешних участников в конфликт яв­ляется посредничеством и нацелено на урегулирование. Нередки ситуации, когда то или иное государство, особенно «великая держава», или коалиция государств имеют собственные интересы в отношении региона конфликта, свой проект преобразования международной системы, и тогда их действия в отношении конфликта (например, поставки оружия одной из сторон или принуждение всех конфликтующих сторон к прекращению силовых действий, как в случае «гашения» гражданской войны) не будут «беспри­страстным» миротворчеством, а окажутся вмешательством для реализации собственных макрополитических интересов.

В каких-то случаях мировое сообщество принципиально не готово к посредничеству и мирному урегулированию, а приемлемым разреше­нием конфликта признается уничтожение одной из сторон противоречия. Например, в случае международного противостояния с ИГИЛ (группиров­кой, запрещенной в России и многих странах) предпочтительным исходом является не «мирный договор» с экстремистским образованием, а его пол­ное вытеснение с занятых территорий и уничтожение. Политика некоторых государств и линия некоторых идеологий состоит в ориентации на полную ликвидацию, подавление, подчинение своих противников. В таких случаях говорят о непримиримых противоречиях, т.е. противоречиях, которые могут быть разрешены только за счет ликвидации одной из сторон.

Вместе с тем генеральная линия мирового сообщества в отношении насильственных и вооруженных конфликтов состоит в попытках моти­вировать стороны к нахождению компромиссного мирного решения, а в определенных случаях «принудить» стороны к миру, т.е. заставить их от­казаться от применения вооруженной силы, хотя бы перевести конфликт из насильственной в латентную стадию, если не полностью разрешить его. Деятельность, обеспечивающая протекание международных отношений и социально-политических процессов внутри государств в мирных, нена­сильственных формах, есть миротворческая деятельность.

Р. Акофф выделяет три возможных исхода конфликта: разрешение, урегулирование, устранение.

  1. Разрешение конфликта означает использование сторонами условий, порождающих борьбу и мотивирующих стремление к реализации собственных интересов, чего бы это ни стоило противнику. Стрем­ление разрешить конфликт обычно усиливает его до тех пор, пока одна из сторон не победит другую.
  2. Урегулирование означает принятие сторонами условий, порожда­ющих борьбу, и нахождение компромисса, т.е. распределение выгод и ущерба, приемлемых для противоборствующих сторон. Соглаше­ние об урегулировании обычно достигается, когда участники счита­ют, что предлагаемое распределение выигрышей и потерь относи­тельно справедливо.
  3. Устранение противоборства означает изменение порождающих его условий таким образом, что оно исчезает. Это можно сделать, изме­нив обстановку или состав участников борьбы[3].

В ряде исследований последних десятилетий наряду с посредничест­вом, вмешательством третьей стороны возникает понятие «управление конфликтом», а иногда «регулирование конфликта». Д.М. Фельдман, автор исследования «Политология конфликта», опре­деляет регулирование конфликта как один из способов управления кон­фликтом, использование которого предполагает не прекращение, не лик­видацию конфликтов, а контроль их интенсивности, проявлений энергии сталкивающихся сторон, минимизацию их издержек и потерь[4]. При этом под более общим понятием «управление конфликтом» понимается подход, при котором предотвращение, разрешение и прекращение конфликта, равно как и его разжигание и эскалация, есть частные тактики, возника­ющие в ходе решения более общей задачи — реализации своих политиче­ских интересов посредством использования конфликта для влияния на по­литические процессы.

  1. Урегулирование конфликтов как кризисное реагирование»

Концепция урегулирования конфликтов путем миротворческих дей­ствий международных организаций тесно связана с концепцией «кризисного реагирования». Миротворческие операции есть «пожарное» реагирование, быстрое, а следовательно, не всегда согласованное и стратегически выстро­енное. Недаром в разработанном МИД Нидерландов проекте по созданию постоянных миротворческих сил ООН предлагается назвать потенциаль­ные силы ООН для миротворческих операций «силами быстрого развер­тывания».

Предполагается, что вслед за быстрым «десантом» миротворцев, как и в обычных военных операциях за «силами быстрого развертывания», выдвинутся «основные силы»: в данном случае это дипломаты, междуна­родные организации, НПО, общественность, СМИ. Задачи кризисного ре­агирования заключаются в быстрой и адекватной оценке ситуации (причем скорее в операциональной оценке текущей стадии конфликта, чем в по­иске и анализе его глубинных корней), оперативном принятии решения на основе этой оценки (методом выбора и адаптирования одного из зара­нее заготовленных вариантов решений). Затем наступает этап оперативных действий, единственная задача которых — вернуть ситуацию в некризисное состояние, заморозить взрывоопасные тенденции, дать политикам время и возможности для принятия последующих решений уже в некризисном режиме. На этом задача кризисного реагирования заканчивается. Последу­ющие действия (урегулирование, долгосрочные соглашения, ликвидация последствий кризиса) лежат уже в другой плоскости, осуществляются ины­ми силами и средствами.

Аналогичным образом распространенный подход к миротворческим технологиям трактует их как действия международного сообщества по срочному кризисному реагированию на локальные и региональные, меж­дународные и немеждународные конфликты. При этом кризисность (пере­рыв постепенности, выход за рамки обычных условий, критериев и прин­ципов) оправдывает чрезвычайный характер мер (например, заведомое нарушение ряда параметров суверенитета государства, на чьей территории разгорелся конфликт). Жесткое давление временного фактора (быстрое развитие и смена ситуации) заставляет заменить долгосрочные и много­сложные демократические процедуры более эффективными сокращен­ными (например, вместо общей дискуссии и голосования на Генеральной Ассамблее ООН с участием всех членов международного сообщества при­нимать решение о действиях от имени этого сообщества на закрытом засе­дании Совета Безопасности ООН). В то же время концепция миротворческих действий международных организаций идет дальше идеи «кризисного реагирования» и включает, во-первых, заметный компонент предотвращения назревающих конфлик­тов, а, во-вторых, распространяет арсенал миротворческих действий за пределы «точки замораживания» кризиса. Речь идет о компонентах опе­раций и целых операциях по постконфликтному восстановлению мирной инфраструктуры (например, организации и проведению первых посткон­фликтных демократических выборов)[5].

  1. «Глобалистский» и «реалистский» подходы к урегулированию конфликтов

Обобщая результаты анализа существующих концепций, определе­ний, классификаций, правовых и организационных аспектов миротворче­ских действий, можно выявить два методологических подхода к трактовке и анализу урегулирования конфликтов.

Миротворческие действия международных организаций и коалиций могут рассматриваться как легитимная, оправданная, позитивная форма политико-дипломатической и военной деятельности только на основе ме­тодологического признания тенденций глобализации современного мира в качестве приоритетного и положительного фактора развития междуна­родной системы. В таком случае МТО воспринимаются как форма выяв­ления, согласования и реализации политической воли мирового сообщества в качестве нетрадиционного субъекта международных отношений, причем в процессе проведения МТО мировое сообщество стремится «гармонизи­ровать», упорядочить социально-политические отношения в рамках своих отдельных элементов-государств.

Если же оставаться на методологических посылках «политического реализма» и рассматривать государственный суверенитет как неприко­сновенный, а негосударственных субъектов международных отношений (в том числе международные организации) как вторичные структуры, про­изводные от воли отдельных сильных и слабых государств, то вся сфера миротворческих действий предстает в совершенно ином свете: как разви­тие практики вмешательства одних государств и групп государств во вну­тренние и международные дела других, а также как проекция политических интересов держав в регионы конфликтов, взаимодействие и переплетение этих интересов. Миротворчество при такой трактовке предстает как форма борьбы внешних по отношению к конфликту сил за постконфликтное пе­реустройство страны, общества, региона.

Поскольку на практике встречные тенденции глобализации и сувере­низации сосуществуют, переплетаются, взаимодействуют, в том числе бо­рются, то и «глобалистская» и «реалистская» трактовки урегулирования конфликтов носят компромиссный, противоречивый характер.

«Глобалистская» концепция урегулирования признает неполную «дее­способность» современного мирового сообщества как субъекта полити­ки. Это проявляется в том, что глобальный механизм раннего выявления и предупреждения конфликтов неразвит, позиции различных элементов сообщества — отдельных государств относительно конфликтов и направ­ления их разрешения нередко расходятся, противоречат друг другу (и тогда ООН оказывается парализованной). Мировому сообществу так и не уда­лось создать объединенные вооруженные или полицейские силы, и для реализации воли мирового сообщества как коллективного субъекта по- прежнему приходится обращаться к ресурсам отдельных государств. Эти ресурсы предоставляются разными странами непропорционально, в целом их недостаточно. В результате мировое сообщество реагирует не на все конфликты и в недостаточной степени.

Появление и все более широкое использование механизма региональ­ных МТО, а также МТО, проводимых коалициями держав, является пока­зателем слабости мировой интеграции — это замена (хотя иногда и адек­ватная) универсальному механизму конфликтного урегулирования.

«Глобалистская» трактовка признает первенство международного пра­ва, это концепция «операций по правилам», в то время как «реалистский» подход к конфликтам ставит интересы держав выше принципов и всегда находит лазейки в праве, позволяющие обосновать интервенционизм.

«Глобалистский» и «реалистский» подходы сближает именно интер­венционизмпредпосылка, согласно которой сами участники конфликтов не способны адекватно разрешить и урегулировать свои противоречия и внешние «третьи силы» имеют не только право, но и обязанность вмешаться. Однако эти два подхода различны в трактовке того, каковы основания и субъекты вмешательства.

«Глобалистский» подход склонен рассматривать нарушение ценно­стей и принципов демократии, прав человека, повышенный уровень эт­нической и социальной конфликтности (этнические распри и граждан­ские войны) как достаточное основание для вмешательства мирового сообщества как «старшего брата» по отношению к государствам, прави­тельствам, политическим силам-нарушителям. «Реалистский» подход рассматривает все, что происходит за «забором» государственного суверенитета (в том числе внутренние этнические и социальные столкнове­ния, выбор демократических или авторитарных режимов и пр.) как сугу­бо внутреннее дело государств. Абстрактными разговорами о ценностях, считают «реалисты», еще нельзя обосновать введение войск, тем более что трактовка этих ценностей весьма субъективна. А вот если разрушает­ся вертикаль государственной власти, наступает внутренний «беспредел», гражданская война всех со всеми, а тем более если конфликт распростра­няется на соседние государства (беженцы, терроризм, разрыв коммуни­каций и пр.), тогда другим странам пора вмешиваться. Возможно и вме­шательство при «живом» правительстве, в частности в тех случаях, когда конфликт двух государств или внутри государств становится угрозой не только их населению, а всему региону или международному миру и безо­пасности.

  1. Соотношение силовых и несиловых механизмов поведения в конфликте

Военные и мирные подходы к конфликту часто про­тивопоставляются друг другу. Однако, будучи действительно прин­ципиально различными и даже антагонистическими по своей сути, мирные и силовые пути поведения в конфликтной ситуации на протя­жении многих веков составляли диалектическое единство: войны часто заканчивались мирными переговорами, а заключенные посред­ством переговоров соглашения нарушались войнами. Более того, во многих случаях эти методы использовались как дополняющие друг друга средства в достижении политических целей. Классическими примерами сочетания военных и мирных методов являются случаи, когда одна из сторон начинала военные действия против другой и, за­воевав часть территории, садилась за стол переговоров, но уже с пози­ции силы. Порой участники конфликта вели боевые действия и одно­временно налаживали переговорный диалог. Все это позволило фран­цузскому исследователю А. Плантею прийти к заключению, что вооруженные сражения и переговоры представляют собой сопутст­вующие, иногда конкурирующие типы отношений, которые не явля­ются взаимоисключающими.

Соотношение силовых и несиловых методов решения проблем менялось на протяжении исторического развития. В истории запад­ной цивилизации первоначально роль несиловых методов, в первую очередь переговоров, сводилась к подведению итогов войны или по­пыткам переделки мира в ее преддверии. Переговоры, таким образом, представляли собой часть военной стратегии государства или давали возможность полнее реализовать его военное превосходство. В этом смысле переговоры выполняли скорее вспомогательную функцию по отношению к силовым методам воздействия.

Исторических примеров, в которых мирные средства разрешения конфликтов играли второстепенную, подчиненную роль по отноше­нию к силовым, можно привести множество. Еще в античности, по свидетельству Фукидида, афиняне с помощью переговоров пытались навязать свои условия мира более слабым милиянам, угрожая в про­тивном случае их полностью уничтожить.

Такой приоритет силовых методов над несиловыми в истории объясняется прежде всего тем, что на протяжении многих веков меж­дународные отношения строились главным образом на основе рас­пределения и перераспределения сфер влияния, ресурсов и т.д. Сило­вой фактор и военная мощь были доминирующими в определении ро­ли государства на международной арене.

Из сказанного, однако, не следует, что лишь развитие цивилиза­ции повлекло за собой применение переговорных форм и методов. Исследования показали, что в традиционных культурах существуют различные процедуры и механизмы для того, чтобы избежать наси­лия и решать конфликт мирным путем, например приглашение сви­детелей для доказательства правоты в споре, моральное осуждение. Разумеется, отношения между племенами не относятся к межгосу­дарственной сфере. Важно подчеркнуть, что огромный арсенал мир­ных средств разрешения противоречий имелся и ранее.

Если же говорить о межгосударственных отношениях в целом, то все же эволюция соотношения переговорных и силовых средств воз­действия шла по пути повышения роли мирных методов. Одна из при­чин этого, как ни парадоксально, - развитие и совершенствование во­енных технологий. Появление средств массового уничтожения резко ограничило возможность государств использовать силовое воздейст­вие. В связи с угрозой полного уничтожения всех участников кон­фликта их применение стало во многом бессмысленным. Стороны оказались зависимы от военно-политических действий друг друга. В результате во второй половине XX в., как отмечает А.А. Мурадян, стала набирать силу тенденция, суть которой заключается в необра­тимом процессе утраты силовым фактором своей роли фундамента мировой политики. Акценты в современной политике и дипломатии оказались смещенными с методов жесткого военного принуждения к искусству урегулирования и соглашения. Конечно, как отмечает Му­радян, данный процесс является противоречивым и неоднородным, но тем не менее он достаточно выразительно характеризует магист­ральное направление развития.

Кроме того, односторонние, прежде всего военные, действия все в большей степени, начиная со второй половины XX в., ограничива­лись не только растущей военной, но также экономической, экологи­ческой, информационной, социальной и другими видами взаимозави­симости мира. Как следствие, мирные методы становятся не просто ведущими, но и часто единственно возможными.

К сказанному следует добавить демократизацию мира в качестве мегатренда мирового развития. Очевидно, что сам этот процесс идет далеко не равномерно и, как показал С. Хантингтон, за волнами демо­кратизации следует некий отход (своеобразные «откатные волны»). Тем не менее общий вектор направленности на демократическое раз­витие мира сохраняется. Согласно теории демократического мира, взаимодействие демократий осуществляется мирными средствами (что не означает отказ от вооруженных методов в отношении недемо­кратических государств). Даже если принять во внимание аргументы критиков этой теории (в частности, сложности с определением того, какие государства можно считать демократическими), все равно сле­дует признать, что развитие демократии и расширение круга демо­кратических государств способствует мирному решению конфликт­ных ситуаций среди демократических стран.

В целом, определяя общую тенденцию как переход от силовых методов поведения в конфликтах к несиловым, следует еще раз под­черкнуть, что это относится к основному вектору развития межгосу­дарственных отношений на глобальном уровне и вовсе не исключает использования силовых методов в том или ином конкретном государ­стве или регионе.

Сложнее дела обстоят вообще с использованием силы на мировой арене. На локальном уровне силовые методы используются довольно широко, причем варианты ситуаций, как и степень силового воздей­ствия, разнообразны: террористические акты; вооруженное воздейст­вие на государство, которое не подчиняется нормам международного права (при этом основания для такого вмешательства могут быть весьма спорными); силовое воздействие через экономические или энергетические рычаги и др.

Дискуссионным является и вопрос о том, что собой представляет сила на международной арене в XXI в. Один из ответов предлагает Дж. Най. Он вводит понятие «мягкой», или «гибкой», силы (soft power), суть которой заключается в привлекательности предлагаемо­го. Най считает, что США, несмотря на обладание огромной мощью в военно-политической и экономической сферах, должны ориентиро­ваться в своей политике прежде всего на «мягкую» силу.

  1. Мирное окончание конфликта: основные подходы в исследованиях по международным отношениям

Развитие исследований по воздействию на междуна­родный конфликт с целью его мирного окончания и их особая практи­ческая значимость привели к выделению этой области в качестве от­носительно самостоятельной. Как и понятие «конфликт», термины «урегулирование конфлик­та», «разрешение конфликта» весьма неоднозначны. Существует мно­жество различных взглядов, в рамках которых разрабатывается и ис­пользуется своя терминология. Тем не менее в научной литературе по международным отношениям наиболее распространенными являют­ся следующие понятия: предупреждение конфликта, урегулирование конфликта, разрешение конфликта.

Под предупреждением конфликта обычно понимается деятель­ность, направленная на предотвращение вооруженного столкнове­ния. Характер этой деятельности может быть различным и включать в себя мониторинг потенциально конфликтных зон, проведение ком­плекса мероприятий по воспитанию в духе толерантности по отно­шению к другим государствам, этническим или конфессиональным группам и т.п.

Урегулирование конфликта - наиболее традиционное понятие в международных отношениях, подразумевающее снижение напря­женности, недопущение расширения конфликта, поиск решения про­блемы путем переговоров. Более широкое значение этого понятия включает в себя предупреждение конфликта, собственно его урегули­рование и разрешение противоречий, лежащих в его основе. В по­следние годы в России под воздействием идей политического ме­неджмента, с одной стороны, и дословного перевода с английского (conflict management) - с другой, нередко вводится термин «управле­ние конфликтом». В качестве обоснования приводится аргумент, что управлять конфликтом можно как в направлении его разжигания, так и в направлении снижения напряженности. Формально это так. Одна­ко, поскольку действия по разжиганию конфликта и снижению на­пряженности прямо противоположны, кроме того, основные исследо­вания направлены на изучение того, как выбирается мирный путь вы­хода из конфликта, наличие единого термина оказывается в значительной степени избыточным.

Практики и исследователи, занимающиеся урегулированием кон­фликтов, делают акцент на рациональном воздействии на конфликт и процессах принятия решения в конфликтной ситуации, а также разра­ботке принципов поведения, направленного на мирное окончание конфликта. Переговоры и посредничество - главные инструменты урегулирования конфликтов. Используются и такие процедуры, как введение войск для поддержания мира.

При урегулировании международных конфликтов, как правило, действует официальная дипломатия, хотя в последнее время все чаще привлекают неправительственные организации, академические кру­ги и т.п.

Основная проблема, с которой сталкиваются практики при урегу­лировании конфликтов, заключается в том, что многие конфликты в лучшем случае удается только притушить, причем на какой-то огра­ниченный период. Невозможность что-либо сделать в течение долго­го времени наряду с материальными и психологическими затратами, а часто и с жертвами среди миротворцев, порождают сомнения в це­лесообразности вмешательства в вооруженные конфликты. Остается также вопрос, не приведет ли вмешательство в том или ином конкрет­ном случае к еще большему обострению конфликта или его расшире­нию? Другим ограничением урегулирования конфликтов является ориентация на рациональное поведение при урегулировании, в то время как в реальных условиях, во-первых, существует слишком много факторов, воздействующих на развитие событий, «просчи­тать» которые просто невозможно, а следовательно, трудно дейст­вовать чисто рационально, не полагаясь на интуитивные оценки, во-вторых, участники конфликта склонны к непредсказуемым ир­рациональным действиям и эмоциональным реакциям. Наконец, в-третьих, методы урегулирования практически полностью направ­лены на политическую элиту, а уровень массового сознания оказыва­ется вне зоны их действия.

Разрешение конфликта как предмет исследований и практиче­ский метод - во многом ответ на критику процессов урегулирования международных конфликтов. Разрешение конфликтов:

-          ориентировано на широкие круги (не только на политическую элиту);

-          направлено не на сглаживание противоречий и достижение компро­миссного решения, а на их разрешение;

-          исходит из необходимости основываться на изменении глубинных, психологических структур участников конфликта.

Один из основоположников исследований по разрешению кон­фликтов Дж. Бёртон подчеркивает, что большинство конфликтов воз­никает в результате того, что одна из сторон не учитывает базисные потребности другой. На самом же деле такие потребности не являют­ся взаимоисключающими, поскольку ресурсы для них в принципе не ограничены. Например, удовлетворение потребности в безопасности одной стороны вовсе не предполагает, что делать это надо обязатель­но за счет ущемления безопасности другой. То же относится и к по­требности в идентификации с группой. Поэтому для разрешения кон­фликта, во-первых, следует правильно определить базисную по­требность, лежащую в основе конфликта, во-вторых, найти такое решение, чтобы оно полностью удовлетворяло потребности всех уча­стников. Правда, на практике как раз самым сложным оказывается не столько понять потребности сторон, сколько найти путь к разреше­нию противоречий.

Разрешение конфликтов получило значительное прикладное раз­витие в 1970-1980-е гг. В качестве одного из методов использовались семинары, проводимые представителями академических кругов для представителей конфликтующих сторон. Привлечение неофициаль­ных лиц (академических кругов, неправительственных организаций и др.) к практической деятельности, направленной на мирное оконча­ние конфликта, способствовало формированию подхода, получивше­го название «второе направление дипломатии» (Track II Diplomacy) в отличие от традиционной официальной дипломатии, т.е. ее первого направления.

В 1980-х гг. шли довольно жаркие дискуссии по поводу перспек­тив предупреждения, урегулирования и разрешения конфликтов. В дальнейшем произошло сближение позиций исследователей. Было показано, что все три подхода являются взаимодополняющими и наи­более эффективно их комплексное и гибкое сочетание.

  1. Третья сторона в урегулировании конфликтов

С древних времен для урегулирования конфликтов привлекалась третья сторона, которая вставала между конфликтую­щими, чтобы найти мирное решение. В древности в качестве третьей стороны выступали наиболее уважаемые люди. В средневековой Ев­ропе до того, как были образованы национальные государства, важ­нейшую роль в качестве третьей стороны при урегулировании кон­фликтов играл папа римский. Выполняя скорее функции арбитра, чем посредника, он решал, как должен закончиться спор.

Начиная с 1648 г. и по сегодняшний день участие государств в урегулировании конфликтов весьма значительно. Однако в современ­ном мире наряду с государствами третьей стороной выступают: груп­па государств, объединенных ad hoc для урегулирования конкретного конфликта; международные и региональные организации; церковь; неправительственные организации; отдельные лица.

Понятие «третья сторона» является широким и собирательным, включающим в себя такие понятия, как «посредник», «наблюдатель за ходом переговорного процесса», «арбитр». В настоящее время в каче­стве третьей стороны при урегулировании конфликтов выступают НПО - второе направление дипломатии. Под третьей стороной может пониматься также любое лицо, не имеющее статуса посредника или наблюдателя, однако занятое вопросами урегулирования конфликт­ных отношений между другими сторонами. Важно, что третья сторона вмешивается в конфликт именно с целью мирного урегулирования, а не для оказания помощи одному из участников. В последнем случае в зависимости от характера вмешательства третья сторона становится прямым или косвенным участником конфликта.

Средства воздействия третьей стороны на участников конфликта крайне разнообразны. Если же необходимо подчеркнуть специфику этого воздействия с использованием технологии переговоров, гово­рят о посредничестве, оказании добрых услуг, наблюдении за ходом переговоров, арбитраже.

Обычно под посредничеством понимается участие третьей сторо­ны с целью оптимизации процесса поиска взаимоприемлемого реше­ния.

Наиболее близкое к посредничеству понятие - оказание добрых услуг. Гаагской конвенцией 1907 г. о мирном завершении междуна­родных столкновений не предусматривается проведение различий между посредничеством и оказанием добрых услуг. Однако Э.А. Пушмин выделяет три основных критерия, по которым различа­ются эти понятия[6]: по способу возникновения (согласие одного или обоих участников конфликта), по целям и задачам и по практике при­менения.

Для того чтобы осуществить посреднические услуги, необходимо согласие обеих конфликтующих сторон, в то время как добрые услу­ги могут оказываться при согласии лишь одного участника конфлик­та. В этом случае третья сторона выступает от его имени в контакте с другим участником.

Посредничество и добрые услуги, как подчеркивает Пушмин, совпадают по своим конечным целям - содействовать мирному уре­гулированию конфликта, но различаются по ближайшим задачам - что и как делать. Добрые услуги направлены на то, чтобы побудить конфликтующие стороны разрешить конфликт мирными средствами и предоставить им условия для этого. Например, третья сторона мо­жет предложить свою территорию для проведения встреч между кон­фликтующими участниками или быть своеобразным почтальоном, доставляя сообщения от одного участника конфликта другому. По­средничество же предполагает, как правило, более существенное уча­стие третьей стороны в урегулировании конфликта. Она не только ор­ганизует переговоры, но и участвует в них, помогая найти взаимопри­емлемые формулы решения. Поэтому иногда предлагается различать посредничество и добрые услуги по тому, насколько активна роль третьей стороны (посредничество) или, напротив, пассивна (оказание добрых услуг).

В отношении практики применения более распространенным яв­ляется посредничество.

Наблюдатель за ходом переговоров еще в меньшей степени во­влечен в процесс урегулирования. Однако сам факт наблюдения соз­дает условия для снижения напряженности между сторонами, так как сдерживает их от проявления враждебных действий по отношению друг к другу или нарушения ранее достигнутых договоренностей и тем самым способствует поиску переговорного решения.

В целом же различия между понятиями посредничества, оказания добрых услуг, наблюдения за ходом переговоров довольно условны. Иногда по тем или иным причинам стороны соглашаются на предос­тавление им добрых услуг при урегулировании конфликта или на­блюдение третьей стороны за переговорным процессом при его уре­гулировании, хотя на самом деле речь идет о полноправном посред­ничестве. Например, в конце 1980-х гг. при урегулировании нами­бийской проблемы СССР и США формально выступали как наблюда­тели, но реально выполняли посреднические функции.

Международный арбитраж отличается от остальных понятий юридической силой своих решений для спорящих сторон. Участники должны следовать арбитражному решению, хотя могут быть и не со­гласны с ним.

Главными средствами воздействия третьей стороны при посред­ничестве, предоставлении добрых услуг, наблюдении за переговор­ным процессом являются убеждение и оказание помощи в нахождении мирного решения, для чего третья сторона прибегает к консультаци­ям с конфликтующими сторонами и методам челночной дипломатии (поочередного согласования вопросов с каждым из участников кон­фликта). Однако в арсенале средств воздействия третьей стороны на участников конфликта имеются средства ограничения и принуждения (например, отказ в предоставлении экономической помощи в случае продолжения конфликта, применение санкций к участникам и т.п.).

Деятельность неправительственных организаций в условиях кон­фликта может быть крайне разнообразна: доставка гуманитарной помощи, сбор информации о реальном положении дел, помощь в уста­новлении контактов и внедрение образовательных программ, ставя­щих своей целью изменение ориентации людей с конфликтного поведе­ния на поиск согласия. Иногда деятельность неправительственных организаций непосредственно связана с восстановлением разрушен­ных военными действиями коммуникаций, обеспечением населения продовольствием и водой.

Неправительственные организации в основном ориентируются на оказание воздействия на массовом уровне. Они обычно устанавлива­ют обширные связи с различными слоями населения. При этом сами НПО воспринимаются на уровне массового сознания в большинстве случаев как более нейтральные и независимые посредники по сравне­нию с официальными. Работая на уровне масс, неправительственные организации часто располагают детальной информацией с мест собы­тий. Для официальных посредников в силу их обычно меньшей чис­ленности и ряда других причин оказывается затруднительным сбор такой информации. Этот фактор влечет за собой еще одно преимуще­ство неправительственных организаций с точки зрения возможности влияния на конфликтующие стороны - наличие доверия со стороны участников конфликта к представителям НПО как к наиболее знаю­щим реальное положения дел лицам.

В то же время подобная деятельность имеет и ряд ограничений. Нередко преимущества, которыми обладают неофициальные посред­ники, являются одновременно и недостатками. Так, работая с отдель­ными лицами в конкретном районе и получая информацию от них, представители неофициальной дипломатии нередко не видят карти­ны в целом, что, естественно, затрудняет урегулирование конфликта. Более того, информация не всегда перепроверяется неофициальными представителями, а в некоторых случаях она искажается в процессе передачи.

Другим ограничением деятельности неправительственных орга­низаций является то, что их представители не всегда подготовлены с профессиональной точки зрения. В НПО в качестве волонтеров порой работают люди, не имеющие профессиональных знаний и навыков.

Наконец, разные НПО работают в условиях конфликта на основе своих принципов и норм, которые далеко не всегда совпадают, а то и противоречат друг другу, в результате чего возникают новые кон­фликты. Вице-президент одной из крупнейших неправительственных организаций «World Vision» А.С. Натсиос приводит пример распро­странения гуманитарной помощи во время конфликта в Руанде в 1994 г. в двух соседних деревнях различными неправительственными орга­низациями. Одна НПО обеспечивала гуманитарной помощью всех нуждающихся, в то время как другая НПО доставляла гуманитарную помощь только при условии участия жителей деревни в проекте, ори­ентированном на снижение напряженности. В результате между жи­телями двух деревень возник конфликт.

Посредничество - одна из наиболее значительных сфер деятель­ности третьей стороны. Процедуры посредничества были разработа­ны еще в Древней Греции и применялись при урегулировании споров между греческими городами. Упоминание о посредничестве можно найти в Библии, «Илиаде» Гомера и других источниках. Оно широко использовалось в древнем Китае.

Особенно интенсивно посреднические услуги стали применяться после Второй мировой войны. По данным Л. Сасскинда и Е. Баббита, с 1945 г. по начало 1990-х гг. посредничество использовалось при­мерно в 2/3 конфликтов в Африке и Латинской Америке; в 80% случа­ев в конфликтах на Ближнем Востоке. Практически во всех современных международных конфликтах в той или иной степени участвуют посредники.

Посредничество - относительно дешевый и достаточно гибкий способ воздействия на конфликт с целью его урегулирования мирны­ми средствами. Оно в большинстве случаев принимается населением и не вызывает негативных реакций, которые, например, порождает применение санкций или введение войск.

Важнейшим моментом в посредничестве является то, что оно, хо­тя и не исключает использование средств давления (угрозы, отказ в предоставлении экономической помощи в случае продолжения кон­фликта и т.п.), в целом ориентировано на диалог конфликтующих сторон между собой и каждой из них с посредником.

Обычно к посредничеству прибегают, когда:

-     участники конфликта не видят выхода из конфликтной ситуации;

-     стороны крайне подозрительно и недоверчиво относятся к друг другу;

-     имеются серьезные различия в культуре, идеологии или религии, которые создают дополнительные коммуникационные барьеры;

-     по крайней мере одна из сторон отказывается признать другую;

-     участники конфликта проявляют желание урегулировать его мир­ными средствами.

Эти условия являются наиболее типичными, но не обязательными для участия посредника в конфликте. Например, в 1960-х и 1970-х гг. начались прямые контакты между США и Китаем при отсутствии официальных дипломатических отношений между ними.

Выделяются следующие основные функции посредника:

-     формирование и поддержка ориентации участников конфликта на поиск взаимоприемлемого решения проблемы на уровне как лиде­ров, так и общественного сознания;

-     создание условий для обмена информацией и точками зрения между участниками конфликта (обеспечивает каналы коммуникации), по­мощь сторонам в формировании адекватных образов относительно интересов и целей друг друга;

-     помощь в диагностике ситуации и поиске взаимоприемлемых реше­ний, содействие в интерпретации информации, оценке предложе­ний, выявлении возможных вариантов решений и соглашений, вне­сение собственных предложений;

-     помощь в «сохранении лица» участников при выходе из конфликта; 0 контроль за взаимодействием сторон, а также выполнением ими до­говоренностей.

Посредничество не обязательно предполагает реализацию всех пяти названных выше функций в полном объеме. Например, посред­ник может сконцентрировать свое внимание на оказании помощи в получении и оценке информации (информационная помощь) или соз­дании каналов коммуникации для обмена взглядами.

К посредничеству прибегают в сложных ситуациях, что предъяв­ляет высокие требования к посреднику. Как правило, при выборе по­средника исходят из соображений того, что посредник должен:

-     быть компетентным лицом (иметь соответствующие знания, умения и навыки);

-     быть незаинтересованным в решении вопроса в пользу какой-ни­будь одной из сторон, независимым от участников конфликта, ней­тральным и объективным;

-     обладать влиянием, престижем и авторитетом.

Говоря о нейтральности посредника, следует подчеркнуть, что это понятие является относительным. У посредника всегда есть свои интересы или, по определению Т. Шеллинга, своя «платежная матри­ца». Посредник заинтересован по крайней мере в том, чтобы кон­фликт был разрешен мирными средствами, неуспех посреднической миссии может отразиться на его престиже, авторитете и т.п. Кроме того, сами конфликтующие стороны могут исходить из различных критериев нейтральности и объективности (как, впрочем, и компе­тенции), порой несправедливо обвиняя посредника в отсутствии этих качеств. В связи с этим некоторые авторы подчеркивают, что речь должна идти не столько о его нейтральности, сколько о его приемле­мости для участников конфликта.

  1. Развитие практики ООН воздействия на конфликт с целью его предотвращения и мирного окончания

Недопущение новых мировых войн и обеспечение безопасности на земле - главная цель, ради которой в 1945 г. была создана ООН. За чуть более чем 60-летний период своего существова­ния в ООН разрабатывались и совершенствовались методы воздейст­вия на вооруженные конфликты - от посредничества и наблюдений за выполнением соглашения до проведения военных операций. В 1992 г., будучи Генеральным секретарем ООН, Бутрос Гали в докладе «Пове­стка дня для мира» сформулировал четыре основных направления деятельности ООН по предотвращению конфликта и воздействию на него:

-     превентивная дипломатия (preventive diplomacy);

-     поддержание мира (peacekeeping);

-     миротворчество, или сохранение мира (peacemaking);

-     миростроительство, или восстановление мира (peacebuilding).

Превентивная дипломатия используется для того, чтобы не дать конфликтам перейти в вооруженную стадию. Она включает в себя деятельность, связанную с «восстановлением доверия» между кон­фликтующими сторонами, работу миссий гражданских наблюдате­лей по установлению фактов нарушения мира, обмену информацией и т.п.

Превентивная дипломатия начала особенно интенсивно разви­ваться после вспышек конфликтов в конце 1980 - начале 1990-х гг., прежде всего в Европе. Тем не менее конкретная политика в отноше­нии конфликтных ситуаций во многом остается реактивной, т.е. дей­ствия предпринимаются в основном после того, как произошло то или иное событие. Причин здесь несколько. Во-первых, возника­ют проблемы, связанные с поиском индикаторов, по которым можно судить о потенциально конфликтных районах. Несмотря на то что мо­ниторинг за возможными взрывоопасными зонами ведется как ООН, так и исследователями, не существует четких критериев, по которым можно было бы судить, когда и где возникнет очередной конфликт, а также в какой форме он будет проявляться. Во-вторых, возникает проблема обоснования необходимости вмешательства, принятия со­ответствующих решений о том, какого рода действия будут предпри­няты, получения необходимых разрешений для воздействия на кон­фликт и финансирования предпринимаемых действий. При обсужде­нии всех этих вопросов существенную роль играют и чисто психологические факторы, а именно, необходимость предотвраще­ния угрозы, которой реально пока не существует.

Поддержание мира подразумевает меры, направленные на пре­кращение огня. Это может быть развертывание миссий военных на­блюдателей, миротворческих сил, создание буферных зон, зон, сво­бодных от полетов, и т.п. Вводимые миротворческие силы могут на­зываться «чрезвычайные», «временные», «охранительные», «силы разведения» и иметь различные мандаты, определяющие допустимые средства достижения цели.

Деятельность по поддержанию мира не предназначена для поиска мирного решения проблемы, а ориентирована лишь на снижение ост­роты конфликта. Она предусматривают разведение противоборст­вующих сторон и ограничение контактов между ними. В результате военные действия противоборствующих сторон становятся затрудни­тельными. Однако если проводить аналогии с медициной, то дейст­вия по поддержанию мира нацелены скорее на снятие симптомов бо­лезни, чем на ее лечение.

Кроме того, возникает целый ряд других вопросов и ограниче­ний. Так, миротворческие силы не могут быть введены без разреше­ния государства, на территорию которого они вводятся. А оно, в свою очередь, может воспринимать это как вмешательство в свои внутренние дела. Еще один вопрос — каким должен быть состав вво­димых сил, чтобы их действия воспринимались противоборствую­щими сторонами как нейтральные, а не поддерживающие ту или иную сторону в конфликте. Деятельность вводимых сил ограничена их мандатом. Как правило, они не имеют права преследовать напа­дающего. В результате миротворцы нередко становятся своеобраз­ной мишенью.

Миротворчество предполагает процедуры, связанные с органи­зацией переговорного процесса и осуществления посреднических уси­лий третьей стороной для поиска взаимоприемлемых решений. Важ­ным моментом здесь является то, что в отличие от поддержания мира деятельность по сохранению мира направлена не только на то, чтобы снизить уровень противостояния сторон, но и найти решение пробле­мы мирным путем, которое бы удовлетворяло конфликтующие сто­роны. В то же время результатом деятельности по сохранению мира не всегда является разрешение противоречий. Стороны порой лишь вынужденно идут на подписание договоренностей, понимая, что про­должение конфликта на данном этапе становится невозможным.

Под миростроительством понимается активное вовлечение третьей стороны в постконфликтное урегулирование. Это может быть деятельность, направленная на подготовку выборов, управление тер­риториями до полного восстановления мирной жизни и передачи вла­сти местным органам и т.п. В рамках восстановления мира осуществ­ляются также мероприятия по примирению конфликтующих сторон. Большое значение имеет экономическое развитие, разработка проек­тов, предполагающее сотрудничество бывших противников (как это было, например, после окончания Второй мировой войны в Западной Европе). Кроме того, восстановление мира предполагает просвети­тельскую работу, которая направлена на примирение сторон, воспи­тание толерантного поведения.

Очевидно, что практические мероприятия и направления деятель­ности по предотвращению конфликтов и воздействию на них с целью мирного разрешения в принципе хорошо согласуются с подходами, разрабатываемыми исследователями. Так, превентивная дипломатия сопоставима с предупреждением конфликтов, миротворчество - с урегулированием конфликтов, а миростроительство - с разрешением конфликтов.

  1. Переговоры как метод урегулирования международных конфликтов

При наличии вооруженного конфликта участники приступают к переговорам, как правило, только тогда, когда убедят­ся, что возможности силовых действий исчерпаны, а цена продолже­ния конфликта становится слишком высокой. Однако и в этом случае стороны какое-то время еще могут продолжать конфликт. На это есть разные причины: трудно оценить все положительные и отрицатель­ные моменты, связанные с окончанием конфликта, а также условия, при которых они реализуются; каждый из участников пытается завое­вать максимально возможное перед началом процесса по мирному урегулированию, с тем чтобы усилить свою позицию на переговорах (например, захватив часть территории, затем предложить ее для тор­га); стороны не видят, как можно выйти из конфликта, сохранив свое лицо, и т.п. В результате нередко наблюдается картина, когда перего­ворный процесс то начинается, то прерывается, и конфликт продол­жается.

Урегулирование конфликта в большинстве случаев предполагает постепенность. Как писал У. Зартман, стороны должны «созреть для решения». Попытка сразу перейти от острого вооруженного кон­фликта к переговорам часто ведет к тому, что переговоры провалива­ются. Стороны оказываются не готовы к совместным решениям. В ре­зультате формируется недоверие к переговорам как таковым.

В условиях вооруженного конфликта принцип постепенности оз­начает прохождение ряда фаз, отличающихся по своим задачам (гра­ницы между фазами могут быть проведены лишь условно, в зависи­мости от того, на каких задачах делается основной акцент):

-          прекращение насильственных действий;

-          установление диалога, подготовка к проведению переговоров;

-          начало переговорного процесса;

-          выполнение достигнутых договоренностей.

Поскольку в конфликте как минимум два участника, принцип по­степенности дополняется принципом синхронности. Это означает, что стороны должны находится одновременно на одной и той же фа­зе. И если один из них в результате спланированных операций или действия экстремистских сил возвращается к предыдущей фазе, то, как правило, и другой следует за ним. В результате насилие становит­ся причиной или по крайне мере поводом для прекращения начатых переговоров.

Тем не менее само намерение участников конфликта вести пере­говоры означает многое. Французский дипломат Ж. Камбон заметил, что тот, кто говорит о переговорах, хотя бы отчасти подразумевает соглашение. Однако начало переговоров, разумеется, не означает, что стороны смогут и в конце концов захотят найти взаимоприемле­мое решение.

Переговоры обладают рядом функций, главная из которых - со­вместное решение проблемы, лежащей в основе конфликта. Важно, что решение принимается участниками совместно и любое односто­роннее решение не является лучшей для них альтернативой. Р. Фи­шер и У. Юри показали, что отсутствие наилучшей альтернативы пе­реговорному решению (BATNA - the best alternative to a negotiated agreement) - необходимое условие для переговоров.

Переговоры обычно многофункциональны и предполагают од­новременную реализацию сразу нескольких функций, образующих иерархию. Почти на всех переговорах по урегулированию конфликта наряду с главной функцией присутствуют и другие. Некоторые из них вполне хорошо согласуются с основным предназначением перегово­ров - совместно с противоположной стороной решать проблему, дру­гие - явно противоречат основной функции. Последнее побудило оте­чественного исследователя и дипломата В.Л. Исраэляна ввести тер­мин «антипереговоры».

Наиболее существенными и часто используемыми функциями на переговорах кроме главной являются следующие: информационно-­коммуникативная (выявление и прояснение точек зрения, позиций, обмен взглядами, установление каналов коммуникации); регуляци­онная (регуляция, контроль и координация действий участников); ре­шение собственных внутри- и внешнеполитических задач (например, участие в переговорах может использоваться в предвыборной кампа­нии для демонстрации стремления к миру).

При ведении переговоров существуют две стратегии: торг (bar­gaining) и совместный с партнером поиск решения проблемы (joint problem-solving). В п е р в о м случае участники рассматривают пере­говоры как продолжение борьбы и возможность добиться победы при реализации собственных целей и интересов в максимально полном объеме. Они стремятся «выторговать» наиболее выгодный для себя итоговый документ, мало заботясь о целях и интересах другой сторо­ны, о том, насколько партнер будет удовлетворен итогами перегово­ров, и вообще о том, насколько проблема будет решена. При этой стратегии используются тактические приемы, предполагающие ма­нипулирование: стороны стремятся дать как можно меньше информа­ции о своих истинных интересах и намерениях, значительно завы­шают первоначальные требования, используют различные приемы оказания давления и шантажа с целью добиться желаемого соглаше­ния, в том числе угрозы, ультиматумы и т.п. В результате такой борь­бы, которая порой длится долго, участники могут прийти к некому компромиссному варианту и заключить соглашение (т.е. совместно принять решение).

Во втором случае предполагается ориентация не на то, чтобы заставить партнера принять совместное решение, а на совместный анализ проблемы и совместный поиск вариантов решения. В рамках этой стратегии по-иному понимается победа или успех переговоров, а именно, как разрешение противоречий и максимальное взаимное удовлетворение интересов всех сторон. Эта стратегия подразумевает в значительной степени открытость обоих участников, формирова­ние отношений диалога. Именно через диалог участники стараются по-иному увидеть проблему и ее решение. В диалоге происходит фор­мирование новых отношений, ориентированных в перспективе на со­трудничество и взаимопонимание. При использовании этой страте­гии стороны исходят не из альтруистических соображений, а из того, что найденное посредством диалога решение позволит сделать дого­воренности наиболее прочными.

В переговорной практике нередко используются обе стратегии. Сама ситуация переговоров, предполагающая как совпадение, так и расхождение интересов участников (в противном случае переговоры не нужны и стороны переходят или к сотрудничеству, или к конфлик­ту), ведет к тому, что в абсолютном своем выражении торг и совмест­ный с партнером поиск решения проблемы оказываются сложно реа­лизуемыми. Однако очень важно, на что преимущественно ориенти­руются участники. В ситуациях, когда структура интересов сторон близка к нулевой сумме, торг будет явно доминировать. Важным яв­ляется и то, на какую перспективу ориентируются стороны на перего­ворах. При заинтересованности в сохранении длительных отношений в большей степени они будут ориентироваться на партнерских под­ход, если же главным для них является получение сиюминутный вы­годы, начнет превалировать торг.

Литература

Международные отношения: теории, конфликты, движения, организации / Под ред. П.А. Цыганкова: Учебное пособие. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Альфа-М, ИНФРА-М, 2007. С.80-102.

Никитин А.И. Международные конфликты: вмешательство, миротворчество, урегулирование: Учебник. М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. С. 55-75.

 

[1]  Wallensteen Р. Understanding Conflict Resolution. L.: SAGE Publications, 2012. P. 8.

[2]Avruch K. Culture and Conflict Resolution. Washington, D.C.: U.S. Institute of Peace Press, 1998. P. 25-26.

[3]     Акофф Р. Искусство решения проблем. М.: Мир, 2001. С. 42.

[4]     Фельдман Д. М. Политология конфликта. М.: Стратегия, 1998. Гл. 6. С. 83.

[5] Положительными примерами в этом отношении служит специальные операции по обеспечению демократических постконфликтных выборов в Кампучии, на Гаити, в Боснии, в Афганистане, Восточном Тиморе.

[6] Пушмин Э.А. Посредничество в международном праве. М.: Международные отноше­ния, 1970.