Тема 1. Теоретические и методологические аспекты изучения конфликтов и войн

Последнее столетие внесло существенные изменения в понимание кон­фликтов и войн в мировом сообществе. Если в строгом правовом смысле разделить конфликты на международные и немеждународные (к последним относятся конфликты внутри государств и наций, а также такие, в которых лишь одна из сторон является государством, либо все стороны — негосудар­ственные акторы), то можно констатировать тенденцию ко все большему преобладанию немеждународных конфликтов. В то же время по мере глоба­лизации социальных процессов все чаще конфликты межэтнического, соци­ального, экономического характера, в том числе внутри государств, влияют на стабильность/ нестабильность международной среды, вызывают реакцию со стороны других субъектов международных отношений, а также являются объектом вмешательства со стороны держав и международных организаций.

По существующим оценкам, в локальных и региональных конфлик­тах, произошедших в разных частях мира после Второй мировой войны, жертвами стало почти такое же количество людей, как в этой самой крово­пролитной в истории войне (потери в конфликтах в 1949-2000 гг. составили 40 млн. чел.). В сравнении в войнах погибло:

- XVII в. - 950 тыс. чел.;

- XVIII в. – 563 тыс. чел.;

- Наполеоновские войны 1805-1815 гг. – 900 тыс. чел.;

- войны 1815-1914 гг. – 630 тыс. чел.;

- конфликты 1919-1939 гг. – 668 тыс. чел.;

- Первая мировая война 1914-1918 гг. – 13,6 млн. чел.

Вооруженные конфликты наносят существенный вред мировому социальному развитию. По мере роста системности и активности международного сообщества в ходе глобализации мировых социальных отношений все большее разви­тие получает практика международного вмешательства в конфликты меж­ду государствами (а также конфликты между различными силами внутри государств) с целью их предотвращения, смягчения, разрешения, ликвида­ции их последствий.

Такое вмешательство может носить разноплановый характер. И мето­дологически, и с точки зрения практической политики весьма непросто провести грань между вмешательством в конфликты внешних сил (госу­дарств, коалиций, международных объединений) ради реализации собст­венных интересов в качестве новых сторон конфликта, с одной стороны, и относительно беспристрастным вмешательством ради восстановления международной стабильности и мира — с другой. Становление системы ООН и региональных межгосударственных объединений после Второй мировой войны привело к легитимизации определенных типов действий международного сообщества в конфликтах, получивших собирательное название «миротворческая деятельность». Однако, прежде чем рассматри­вать формы урегулирования конфликтов и миротворчества, необходимо разобраться в сути того, что представляют собой конфликты с точки зрения политической науки.

  1. Конфликт и интересы

Конфликты возникают в разных сферах человеческой жизни — есть конфликты индивидуальные и социально-групповые, психологические, семейные, этнические, религиозные. Определения конфликта в политоло­гической литературе обычно тесно связаны с понятием интересов сторон.

Конфликт (социальный) есть противопоставление и столкновение ин­тересов двух или более индивидуальных или групповых социальных акторов, протекающие в формах от латентного (скрытого, потенци­ального) противостояния до прямого насильственного противодейст­вия и нацеленные на реализацию каждой из сторон своих интересов.

Что же такое социальные (экономические, политические, идеологиче­ские и др.) интересы, которые играют ключевую роль в понимании и объ­яснении конфликтов? Для определения понятия «интерес» следует отсту­пить еще на шаг от поверхности политических процессов и вспомнить о содержании понятия «потребность». Потребность в самом общем виде можно определить как рассогласование субъекта со средой (или элемента системы со структурой и функциями системы). Например, простейшая пи­щевая потребность («кушать хочется») возникает в результате (временного, преодолимого) рассогласования обмена веществ между живым организ­мом и окружающей средой, когда организм подает сигнал о необходимости пополнения из внешней среды белков, жиров и углеводов.

Американский исследователь А. Маслоу в свое время построил классическую иерархию потребностей. В основании человеческой деятельности (потребности базо­вого уровня) лежат потребности физического выживания (преодоления уг­розы уничтожения), обеспечения жизнедеятельности (пища, вода, воздух), воспроизведения (размножения). Уровнем выше (потребности социаль­ного уровня) находятся потребности в организации нормального взаимо­действия с другими людьми (потребность в социально-политической орга­низации), потребность в налаживании производства и обмена продуктами и товарами (потребность в организации экономической системы) и другие социальные нужды. Наконец, на верхнем уровне пирамиды (потребности духовного уровня) находятся потребности в культурном развитии, идеоло­гические, религиозные, культурные, моральные, гуманитарные запросы. Потребности каждого более высокого уровня человечество развивает, опи­раясь на удовлетворение потребностей предшествующих уровней.

Каждая потребность может быть удовлетворена с помощью объектов внешней среды или действий, которые выступают предметами потребно­сти (объектами, удовлетворяющими потребность). Скажем, для пищевой потребности предметом ее удовлетворения служит еда, в то время как для более сложных социальных потребностей (экономических, политических) предметом является эффективная и разумная организация общества, соци­альных отношений.

При этом субъектом потребностей могут выступать как индивид (от­дельный человек, гражданин), так и социальная группа (выделенная по этническим, географическим, профессиональным или иным признакам), а также социальная структура (государство, политическая, экономическая, культурно-гуманитарная организация, партия, движение, совокупность государств).

В таком случае социальный интерес трактуется как направленность социального субъекта (индивидуального или коллективного) на объекты, явления и действия, способные удовлетворить его потребность, т.е. вос­становить сбалансированные (нормальные, оптимальные для его сущест­вования) отношения субъекта со средой (или системой, элементом кото­рой он является). Интерес порождает активность субъекта, заставляет его стремиться к изменению отношений с внешними объектами, производству различных действий.

Однако интерес может быть верно или неверно осознан субъектом. Можно ведь и ошибиться в понимании того, какие объекты и действия могут удовлетворить ваши потребности. Поиск верного предмета потреб­ности — непростое социальное действие, часто опосредованное. Жер­тва кораблекрушения на необитаемом острове не может воспользоваться привычными способами удовлетворения потребностей (дом, построен­ный строителями, или пища, приобретенная в торговой лавке) — услов­ному Робинзону приходится самостоятельно и заново искать природные источники пропитания, питьевой воды, учиться различать съедобные и несъедобные растения, опытным методом выявлять целебные свойства трав, нередко ошибаясь и учась на ошибках. Так и социальная группа или государство может не сразу и не всегда верно определить, какие социаль­но-экономические или геополитические действия нужны для того, чтобы обеспечить хотя бы базовое выживание и сбалансированные отношения с окружающей социальной и международной средой.

В том и заключается задача политиков, идеологов, государственных руководителей, чтобы верно осознать, выразить потребности народа, определить и наметить действия и изменения, необходимые для удовлет­ворения этого комплекса потребностей, оценить и мобилизовать ресурсы, организовать деятельность по реализации интересов общества и государ­ства. Поскольку ресурсы ограниченны, а общество и мировое сообщество в целом плюралистичны, разделены на различающиеся по многим пара­метрам социальные субъекты, эти субъекты вступают в объективный кон­фликт интересов. Иногда разные субъекты и группы претендуют на одни и те же объекты (территории, природные ресурсы), которые могли бы стать предметом удовлетворения их потребностей. А в каких-то случаях действия одних субъектов по улучшению своего положения в социальной системе препятствуют другим социальным субъектам реализовать свои интересы. Социальные субъекты (политические силы, государства) составляют сою­зы и коалиции, объявляют и ведут войны, противоборствуют или сотруд­ничают друг с другом — возникает политический процесс.

Сами по себе интересы социальных групп объективны и существу­ют независимо от того, осознаются они или не осознаются социальны­ми субъектами, а также от того, насколько верно или искажено это осознание. В теории исследователь, если бы он располагал всеми нужными данными, мог бы проанализировать состояние социальной и/или меж­дународной системы, место и ресурсы каждого социального актора (го­сударства) и определить, что надо было бы сделать для достижения сба­лансированного и оптимального положения данного субъекта в системе, т.е. предложить адекватное субъективное выражение объективных инте­ресов. Однако в политической практике подобная задача просто не ре­шается. Неизвестны многие закономерности поведения социальных си­стем. Сами системы постоянно трансформируются. Отсутствуют полные и объективные данные о ресурсах. В любую систему встроены ограничи­тели, препятствующие ее идеальному функционированию. В результате сплошь и рядом многие интересы социальных групп и государств оказы­ваются вовсе неверно или частично неверно осознанными и выраженны­ми в политических программах.

Более того, понятие «национальные интересы государства» по опре­делению является равнодействующей, усредненной медианой между ин­тересами разнотипных социальных групп, имеющихся в данном обществе (государстве). А объективные интересы этих разных групп во многих (хотя и не во всех) параметрах противоречат друг другу, не могут быть реализо­ваны одновременно, путем одних и тех же коллективных действий. В ре­зультате собирательные интересы любого сложного общества внутренне противоречивы. Концентрированная «внешняя угроза» может заставить общество на какое-то время повысить иерархическую значимость совмест­ного интереса к обеспечению выживания, сохранению независимости или государственности. Но, как показывает история, после победы коалиции распадаются — помимо временно совпавшего интереса в конечном сче­те у разных индивидов и социальных групп расходятся другие интересы по организации общественной жизни. Казалось бы, очевидный интерес к обеспечению мира также не оказывается всеобщим — в разных социаль­но-исторических ситуациях находятся индивиды и социальные структуры (например, военно-промышленные комплексы или авантюристические политики), которые могут достичь временной выгоды в результате про­должения и углубления конфликтов, войн, а иные социальные силы мо­гут счесть, что поддержка той или иной конфликтующей стороны вопреки другой — в их собственных интересах.

Большинство существующих научных школ по изучению конфликтов увязывают понимание конфликтов и их урегулирования именно с так или иначе понимаемыми интересами и потребностями сторон как социальных акторов. Программа по изучению переговоров Гарвардской школы права констатирует: «Разрешение конфликтов есть процесс завершения проти­востояния посредством удовлетворения по крайней мере каких-то потреб­ностей каждой из сторон и учета каких-то их интересов. Разрешение кон­фликтов требует учета как баланса сил, так и баланса интересов».

Стоит прислушаться к известному российскому специалисту М. М. Ле­бедевой, лидеру отечественной школы теории мировой политики, кото­рая предостерегает против отождествления противоречия с конфликтом. «Конфликт, в том числе вооруженный, — подчеркивает М. М. Лебедева, — является лишь одной из форм проявления противоречий. Противоречия могут выступать в виде разногласий, которые, не достигая конфликтной формы, вполне можно урегулировать мирными средствами — путем пере­говоров, консультаций, дискуссий и тому подобных процедур». Для того чтобы на основе имеющихся противоречий возник конфликт (конфликт­ные отношения и/или конфликтные действия), необходимо, во-первых, осознание наличия этих противоречий участниками, во-вторых, установка сторон разрешать имеющиеся противоречия силовым образом.

  1. Исследования по международным конфликтам в XX в.

Конфликты, кризисы и войны всегда были традици­онным объектом международных исследований. Теория междуна­родных отношений как научная и учебная дисциплина фактически возникла в ответ на развязывание Первой мировой войны. Причины возникновения мировой войны и возможности предотвращения но­вых войн оказались в центре внимания первой в мире кафедры меж­дународных отношений, появившейся в 1919 г. в Великобритании.

В 1940-е гг. были заложены основы научной области, ориентиро­ванной непосредственно на изучение международных конфликтов. Международный конфликт перестает рассматриваться как некое уни­кальное историческое явление. В нем с помощью сравнительного анализа различных конфликтов были выделены некие паттерны, имеющие универсальный характер. Огромный вклад в становление этих исследований внесли П. Сорокин и К. Райт. Так, Сорокин выде­лил класс социальных конфликтов, к которому был отнесен и между­народный конфликт, а Райту принадлежит идея исследования стадий развития международных конфликтов: 1) осознание различий в це­лях; 2) возрастание напряженности; 3) оказание давления без приме­нения силы для разрешения конфликта; 4) вооруженное разрешение конфликта.

После Второй мировой войны резко активизируются исследова­ния по конфликтам (прежде всего в США) и происходит институцио­нальное оформление изучения конфликтов как отдельной научной области: начинают проводиться исследования и читаться курсы по конфликтам в университетах, появляются профильные журналы и т.д. В исследованиях, посвященных конфликтам, в том числе и меж­дународным, выделяются следующие направления:

-          выявление структурных элементов;

-          анализ динамики развития;

-          изучение функций конфликта;

-          рассмотрение типологий конфликта;

-          изучение возможностей и ограничений воздействия на конфликт для его урегулирования и разрешения.

Практически все авторы, которые занимались изучением кон­фликтов, выделяют в них те или иные структурные элементы. Не­смотря на различия в точках зрения и подходах различных исследова­телей было показано, что конфликт возникает между двумя или более сторонами, которые являются основными или прямыми участни­ками конфликта. В целом ряде международных конфликтов кроме основных существуют косвенные участники, которые не предприни­мают активных действий в самом конфликте, но поддерживают одну из сторон политическими, экономическими методами, поставками  оружия и т.д. Степень вовлеченности косвенных участников в кон­фликт может широко варьироваться.

Участники далеко не всегда определяются однозначно. Серьез­ные трудности на этой почве возникли, например, при подготовке Па­рижских переговоров в связи с окончанием войны во Вьетнаме. США исходили из того, что проблема заключалась во вторжении Северного Вьетнама в Южный Вьетнам, а Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама представлял собой военное крыло северо-вьет­намского правительства, действующее на территории Южного Вьет­нама. Согласно такой логике, Национальному фронту освобождения не могло быть отведено самостоятельное место на переговорах по урегулированию. По-иному видели ситуацию Северный Вьетнам и Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама. Они исходи­ли из того, что конфликт был между вьетнамцами, живущими в Юж­ном Вьетнаме, и Национальным фронтом освобождения Южного Вьетнама, с одной стороны, и США и их марионеточным сайгонским правительством - с другой.

Предмет конфликта, т.е. то, по поводу чего конфликт возни­кает между сторонами - другой структурный элемент. Предметом международного конфликта может быть спорная территория, право на использование ресурсов (например, морских, нефтяных) и т.д. Стороны могут по-разному определять, в чем состоит предмет их конфликта. Например, в 1974 г. в связи с конфликтом на Кипре грече­ская сторона видела предмет конфликта в наличии турецких войск на Кипре (и соответственно требовала их вывода), а турецкая - в том, что не обеспечена безопасность турецкой общины на Кипре (поэто­му, согласно данной логике, войска не могли быть выведены).

Формулирование сути конфликта и предложений по решению про­блемы представляет собой позицию участника. Позиция может быть жесткой, если она сформулирована и заявлена в виде требований или ультиматумов, не допускающих иных вариантов, или, напротив, мягкой, если позиция не исключает иные, компромиссные решения.

Различия в позициях сторон обусловлены различием в интересах сторон (то, что хочет участник конфликта, как он определил свои по­требности) и ценностях (те критерии, на основе которых стороны оп­ределяют интересы исходя из своих нужд). Ценности - это своего ро­да аксиомы, поэтому по ним невозможно сделать уступок и они не подлежат обсуждению.

Таким образом, за внешними проявлениями конфликта, а также за позициями участников стоят противоречия в их интересах и ценно­стях. В ходе исторического развития не раз менялась суть противоре­чий, лежащих в основе большинства конфликтов и определявших ту или иную историческую эпоху, но сами противоречия и порождае­мые ими конфликты оставались. Так, Е. Луард видит источник основ­ных противоречий в мире в XVI - начале XVII в. главным образом в религиозной сфере (соответственно и большинство конфликтов но­сило религиозных характер); в конце XVII-XVIII в. - в династиче­ской власти; в XIX в. - в развитии национальных интересов госу­дарств; в XX в. - в идеологическом противостоянии Востока и Запада, выразившемся в холодной войне.

Было бы неверно отождествлять противоречия сторон с самим конфликтом. Конфликт, в том числе и вооруженный, является лишь формой проявления противоречий. Противоречия могут разрешать­ся и через переговоры, консультации, дискуссии, законодательные процедуры. Для того чтобы на основе имеющихся противоречий возник конфликт (конфликтные отношение и/или конфликтные дей­ствия), необходимо, во-первых, осознание наличия этих противо­речий участниками, во-вторых, нацеленность (или установка) сторон разрешать имеющиеся противоречия определенным — кон­фликтным - образом.

Изучение динамики развития международного конфликта пока­зало, что участники, как прямые, так и косвенные, могут меняться. В ряде случаев косвенные участники оказываются, например, на­столько задействованы в конфликте, что становятся прямыми участ­никами. Могут появляться новые стороны, в том числе и из тех, кто пытался осуществлять урегулирование конфликта.

К динамическим аспектам конфликта относится также смена ста­дий в его развитии. Вслед за Райтом выявлением стадий занимались, например, американские исследователи Д. Прюитт и Дж. Рубин. Они сравнили развитие конфликта с развитием сюжета пьесы из трех дей­ствий: в начале определяется суть конфликта, затем он достигает сво­его максимума (кульминации) и, наконец, происходит спад кон­фликтных отношений.

Довольно часто при описании динамики конфликта выделяют ла­тентную (скрытую) и открытую фазы. Во время первой фазы кон­фликт еще не очевиден, в то время как во время второй его наличие не вызывает сомнений.

Процесс усиления конфликтных отношений может идти двумя путями: за счет его эскалации (интенсификации и усилении враж­дебных действий - развитие конфликта вглубь) и за счет его рас­ширения (подключения новых участников). Часто оба этих пути реализуются одновременно, что еще в большей мере усиливает меж­дународный конфликт.

Во второй половине XX в. немало работ было посвящено анализу функций конфликта. Их изучением занимались Л. Козер, М. Дойч, К. Митчелл, Дж. Беркович и другие. Международные конфликты об­ладают множеством функций - положительных и отрицательных. К числу положительных функций конфликта относится то, что кон­фликты предотвращают стагнацию; заставляют обратить внимание на наличие проблемы; стимулируют креативность, побуждая участ­ников искать выход из сложной ситуации; усиливают групповую сплоченность, внутреннюю солидарность; позволяют определить сте­пень рассогласования интересов и целей; выявляют потенциал каж­дого участника; конфликты небольшой интенсивности способствуют разрядке напряженности и позволяют избежать более серьезных кон­фликтов за счет возможности использования институционализиро­ванных процедур. В то же время международные конфликты имеют и деструктивные функции: они ведут к беспорядку, нестабильности, насилию; усиливают стресс; порождают возможность неэффектив­ного принятия решения.

Говоря о функциях конфликта, следует подчеркнуть, что точнее было бы говорить о функциях противоречий, лежащих в его основе, поскольку сам термин «конфликт» уже предполагает определенный способ их разрешения, а именно конфликтный. Однако в научной ли­тературе утвердилось понятие «функции конфликта».

Во многих исследованиях делались попытки выявить различные типы международных конфликтов. Так, традиционно международ­ные конфликты различают по числу участников - двусторонние и многосторонние; по географии охвата - региональные, локальные, глобальные; по времени протекания конфликта - краткосрочные и длительные. Различают конфликты также по уровню проявления враждебных действий - вооруженные и невооруженные; конфликты по урегулированию отношений и конфликты относительно правил урегулирования; является ли кон­фликт самостоятельным или выступает средством достижения иных целей, т.е. инструментальным конфликтом.

В зависимости от структуры интересов сторон различают кон­фликты снулевой суммой (когда один участник получает ровно столько, сколько теряет другой), конфликты с ненулевой сум­мой (когда оба оказываются в выигрыше, поскольку в результате конфликта стремятся получить и получают разное) и конфликты с отрицательной суммой (когда в результате конфликта оба уча­стника не только ничего не приобретают, но и теряют). В 1960-х гг. американский исследователь Т. Шеллинг во многом заложил концеп­туальные основы изучения этих типов конфликтов, а в 2005 г. он со­вместно с израильским ученым Р. Ауманном, которому принадлежит заслуга в разработке математического аппарата, стал лауреатом Но­белевской премии по экономике.

В экспериментальных исследованиях изучалось конкурентное и кооперативное поведение при различном соотношении интересов участ­ников. В частности, в работах Р. Аксельрода показано, что при посто­янном взаимодействии, которое не ограничено временными рамками, участники начинают вести себя кооперативно, поскольку это оказы­вается наиболее выгодным.

Исследования возможностей и ограничений при воздействии на конфликт имеют прикладное значение. Среди них выделяют два на­правления. Первое делает акцент на структурных факторах (объек­тивных), или, как они чаще называются в конфликтологии, независи­мых переменных (к ним относятся структурные характеристики госу­дарств, находящихся в конфликте, уровень их экономического развития и т.п.). Название книги У. Зартмана «Созревший для решения», вышед­шей в середине 1980-х гг., точно отражает суть первого направления: любое воздействие на конфликт ограничено объективными условия­ми. Если воспользоваться медицинской аналогией, то как не каждого больного можно спасти, так и не каждый конфликт можно предотвра­тить или урегулировать. Сама конфликтная ситуация диктует логику дальнейшего развития. К этому направлению относятся также работы Дж. Рубина, Д. Прюитта, А.Г. Здравомыслова, У.Ю. Гуськова и др.

Второе направление ориентировано на изучение процедурных (субъективных), или зависимых, переменных, т.е. политики, проводи­мой как участниками конфликта, так и теми, кто вовлечен в конфликт с целью его урегулирования или напротив - разжигания. Примерами ра­бот, выполненных в рамках второго направления, могут служить ис­следования Ч.А. Крокера, М.С. Лунда, М.М. Лебедевой, В.А. Тишкова и др. К этому же направлению относится огромный пласт литературы по международным переговорам и посредничеству.

Развитие конструктивизма в теории международных отношений в последние годы оказало влияние и на изучение конфликтов. Внима­ние исследователей стали привлекать вопросы, связанные с тем, как субъективные факторы порождают объективные, в какие периоды развития конфликта значимы те или иные факторы и т.п. (см., напри­мер, работы М. Германн, Д. Лейка и Д. Ротшильда, М.М. Лебедевой, В.А. Тишкова).

  1. Отечественные исследования международных конфликтов

В отечественной науке международные конфликты изучались в основном как историко-политическое явление. Это рабо­ты Г.А. Арбатова, В.В. Журкина, А.А. Кокошина, В.А. Кременюка, Е.М. Примакова, а также ряда других авторов, в которых рассматри­вались конкретные конфликты, например ближневосточный, полити­ка США в отношении региональных конфликтов и т.п.

Е.М. Примаковым и В.В. Журкиным разработана интересная ме­тодика анализа конфликта, получившая названия ситуационного ана­лиза, за что авторам была присуждена Государственная премия 1980 г. Ситуационный анализ направлен на то, чтобы всесторонне проана­лизировать и спрогнозировать возможные сценарии развития кон­фликтной ситуации. Успех ситуационного анализа во многом зависит от его организаторов, в задачи которых входит подготовка сценария обсуждения проблемы. Важно точно сформулировать вопросы и по­добрать экспертов, которые будут участвовать в обсуждении.

Метод ситуационного анализа с успехом применяется и при ана­лизе современных конфликтов, в частности Ближневосточного кон­фликта, конфликтной ситуации в связи с ядерной программой Север­ной Кореи, конфликта с Ираком[1].

В 1970-1980-е гг. появляются работы, в которых анализируется зарубежный опыт изучения конфликтов. В основном они проводятся в Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР под руководством В.И. Гантмана и находят отражение в таких коллективных монографиях, как «Современные буржуазные теории международных отношений: критический анализ» и «Международ­ные конфликты современности». Анализу западных подходов к кон­фликтам посвящены также исследования И.И. Дорониной «Между­народный конфликт» (1981), Е.В. Егоровой «США в международных кризисах (политико-психологические аспекты)», реферативный сборник «Внешнеполитические конфликты и международные кризи­сы», подготовленный в ИНИОН АН (1979). Работы по анализу меж­дународных конфликтов в конце 1970 - начале 1980-х гг. начинают проводиться в Московском государственном институте международ­ных отношений, где делаются попытки выявить основные параметры конфликтов, найти способы их прогнозирования и урегулирования.

В целом отечественные авторы, работавшие в области междуна­родных отношений, начинают обращаться к анализу теоретических аспектов международных конфликтов только начиная с 1970-х гг. Причин такого запаздывания несколько: ограниченность теорети­ко-методологической базы рамками марксизма; недостаток обще­го числа исследований по конфликтам, их фактическое сосредоточе­ние в Москве.

Ограниченность исследований по конфликтам в России сказалась в конце 1980-начале 1990-х гг., когда конфликты «внезапно» вспыхну­ли на территории СССР и охватили самые разные социальные сферы: этническую, экономическую, производственную и политическую.

Резкое обострение конфликтных отношений в России и на терри­тории бывшего СССР, развитие Югославского конфликта - все это привело к тому, что проблема конфликтов стала в 1990-е гг. одной из ведущих в отечественной социальной науке.

В это время конфликты в мире приобретают в основе своей внут­ригосударственный характер при активном вовлечении государств и межправительственных организаций в процесс их урегулирования. Их изучение в России характеризуется целым рядом особенностей. Так, в российской конфликтологии упор делается не столько на уре­гулирование конфликтов, сколько на выявление причин их развития как в теоретическом плане, так и в плане анализа конкретных кон­фликтов. Отчасти такой акцент на закономерностях развития кон­фликтов, а не на процессе их урегулирования, обусловлен общей на­учной традицией в России. В отличие, например, от американской науки, где сильна ориентация на прагматизм и много внимания уде­ляется технологии ведения переговоров и урегулирования конфлик­тов, в Европе, и в России в частности, в большей степени изучались сами факторы, порождающие то или иное явление.

Одновременно многие работы посвящаются историческим иссле­дованиям, в том числе развитию отношений между народами, прожи­вающими в том или ином регионе, например работы Е.Ю. Гуськовой по истории косовского вопроса. В значительной степени исторический ракурс присутствует и в исследованиях А.И. Никитина. Сфера его ин­тереса - миротворческие операции, прежде всего ООН, направлен­ные на прекращение вооруженных столкновений в зоне конфликта.

Проблематика именно международных конфликтов в последние годы оказывается в значительной степени «размытой» смежными об­ластями: терроризмом, этническими конфликтами, борьбой за ресур­сы. Впрочем, такое состояние исследований характерно не только для отечественной конфликтологии, но и для мировой науки в целом.

  1. Типология конфликтов

Конфликты можно классифицировать и типологизировать по разным методологическим основаниям.

По сфере общественных отношений, в которой преимущественно про­текает конфликт, различают конфликты экономические, политические, военные, религиозные, идеологические, этнические и др.

По характеру субъектов конфликты могут делиться на индивидуаль­ные, социально-групповые, институциональные (между социальными ин­ститутами, в том числе государствами и международными организациями). В последние десятилетия функциональным стало деление субъектов соци­альных конфликтов на государственных и негосударственных акторов, что дает, соответственно, три типа конфликтов:

  1. I) между негосударственными акторами (включая индивидов, социальные группы, организации, партии, движения);

2) между государствами;

3) между государством, с одной сторо­ны, и негосударственными субъектами — с другой.

Один из классиков политической теории М. Дойч предлагает по ха­рактеру субъектов или типу участников различать три уровня: внутриличностные и межличностные конфликты (индивидуально-психологический уровень); внутригрупповые и межгрупповые конфликты (социально-психологический уровень); внутринациональные и международные конфлик­ты (политический уровень).

По стадии проявления выделяют латентные (скрытые, потенциальные) и актуальные конфликты или, если иначе их назвать, назревающие, про­явившиеся, разрешенные конфликты. При этом по степени активности проявления говорят о «спящих», «замороженных», «размороженных» кон­фликтах.

По характеру средств, применяемых сторонами для реализации сво­их интересов, возможно деление социальных конфликтов на вооружен­ные (силовые, военные) и невооруженные. Причем очевидно, что в одном и том же конфликте нередко сочетаются несиловая и силовая стадии (ста­дия вооруженной борьбы).

По продолжительности различают краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные конфликты, хотя историческое время весьма относитель­но — по сравнению со Столетней войной, известной в европейской исто­рии, Тридцатилетняя война кажется среднесрочной.

Классическим является разделение по сфере проявления на международ­ные и немеждународные конфликты. При этом ранее, в период расцвета Вестфальской системы государств, под международными понимали кон­фликты только между государствами (и их коалициями). Немеждународны­ми считались внутригосударственные конфликты (в том числе гражданские войны, борьба государственного центра с сепаратистами, восстаниями и пр.). Но с появлением в политологии понятия негосударственных ак­торов международных отношений и развития глобализации определение немеждународных конфликтов расширилось. Возникли социально-поли­тические движения и акторы (как позитивные, подобные сильным между­народным организациям, так и негативные, подобные сетевой террористи­ческой группировке «Аль-Каида»), выходящие за пределы границ одного государства, попросту не замечающие этих границ и действующие в обще­мировой социальной среде. Степень системности мирового сообщества пока еще недостаточно велика, чтобы назвать его единым мировым обще­ством, однако очевидно, что в нем появились тенденции и конфликты, ко­торые связаны с акторами глобального или континентального масштаба. И подобные акторы (например, транснациональные корпорации или фи­нансовые империи) могут вступать в конфликт между собой, перешагивая границы государств, а могут оказываться в конфликте с государствами и их группами, расширяя содержание понятия «немеждународные конфлик­ты». Поэтому упрощенным становится интуитивно напрашивающееся де­ление конфликтов на международные и внутренние, скорее, надо говорить о международных (в классическом смысле межгосударственных) и разно­типных немеждународных, включающих, помимо государств, также меж­государственных, надгосударственных и негосударственных акторов.

«Классические» межгосударственные войны все еще периодически про­исходят (достаточно упомянуть войну Великобритании и Аргентины из- за Фолклендских/Мальвинских островов, войну Ирана и Ирака в 1988 г., войну России и Грузии в 2008 г.), однако в современном мире гораздо чаще войны и конфликты имеют одной (или обеими/несколькими) из своих сторон негосударственных акторов. Таковыми выступают внутригосудар­ственные сепаратистские, этнические/националистические или иные по­литические движения, непризнанные государства и пр. Примерами таких конфликтов стало международное противостояние с псевдогосударственным объединением ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в России), политические миссии ООН в ходе гражданской войны в Ливии, ряд этапов и форм арабо-израильского конфликта, украинский конфликт между центром и сепаратистскими образованиями в восточных регионах страны и др. Организация Объединенных Наций несколько отступает от принципов собственного Устава, когда втягивается в урегулирование кон­фликтов не между одним и другим государством (как это предусматрива­лось концепцией создания ООН), а в конфликты внутри государств, граж­данские войны, борьбу центральных властей и сепаратистских движений, проблемы непризнанных государств, действия псевдогосударственных образований. Однако без такого вмешательства поддерживать междуна­родный мир и безопасность в современных условиях вряд ли возможно.

Один из классиков политической теории Р. Дарендорф создал «кон­фликтную модель общества», которая предполагает, что конфликты явля­ются рядовой, неизбежной, а потому «нормальной» формой общественно­го развития в любой данный исторический момент. Они лишь проходят разные стадии (латентного «спящего» существования, обострения, урегу­лирования и др.), переплетаются друг с другом, одни конфликты порож­дают другие. Социолог JI. Козер придерживается близкой точки зрения в своей теории позитивно-функционального конфликта. Он утверждает, что большинство конфликтов не столько прерывают, сколько порождают историю, что в каждом конфликте рождаются новые социально-полити­ческие реалии, становящиеся «кирпичиками» дальнейшего социального строительства. Строго говоря, это следует из гегелевских законов диалек­тики, всеобщей теории развития, исходящих из того, что именно противо­речия являются источником всякого движения, в том числе историческо­го, причем единство и борьба противоположностей могут быть выявлены практически в каждом цельном явлении и процессе. Некоторые авторы в этой связи различают конструктивные и деструктивные конфликты, под­черкивая, что любой конфликт несет в себе как негативные, разрушающие, так и позитивные, порождающие новое, черты, однако преобладание в нем тех или других компонентов, а особенно его последствия, оцененные с вы­соты последующего исторического развития, позволяют охарактеризовать его как деструктивный либо как конструктивный.

Возможна типологизация конфликтов на основе того, чем они завер­шаются, каков их исход. Можно выделить разрешенные, частично раз­решенные (временно урегулированные), неразрешенные и, очевидно, принципиально неразрешимые (при данном состоянии социальной или международной системы) конфликты.

Наконец, важно подчеркнуть, что объективно существующий кон­фликт интересов обычно в какой-то момент и в каких-то формах субъек­тивируется, т.е. осознается сторонами. Такое осознание может быть более или менее адекватным, а иногда и вовсе неадекватным. К. Боулдинг, один из основателей научной школы по изучению конфликтов, определяет кон­фликт как ситуацию, «в которой стороны осознают несогласуемость своих потенциальных позиций или состояний и стремятся занять позицию, ко­торая исключает реализацию устремлений другой стороны».

Систематизацию конфликтов по 24 категориям, сгруппированным в пять тематических наборов параметров, провел в середине 1990-х годов известный американский политолог К. Холсти. Он распределил конфлик­ты по группам: территориальные, экономические, «нациестроительные» (т.е. по вопросу статуса государств и наций), идеологические и «симпати­ческие» (связанные с групповой идентификацией по этническим, религи­озным и подобным признакам).

Интересно замечание конфликтолога Д. Дж. Сингера, который призы­вает при построении любых типологий конфликтов «быть как можно ме­нее теоретиками», не подгонять сложную политическую реальность каж­дого конкретного конфликта под упрощенные схемы и типовые категории, поскольку это вызывает заслуженное негодование конфликтующих сторон и искажает политическую реальность.

Американские исследователи Л. Харбом и П. Валленстин в «Журна­ле исследований проблем мира» построили графики войн и конфликтов с 1945 по 2009 г. по четырем категориям: собственно международные (меж­государственные) конфликты (их оказалось меньшинство); «интернацио­нализированные» конфликты, т.е. такие, в которых произошло вмешатель­ство внешних политических сил; внутригосударственные (их оказалось большинство) и, наконец, внесистемные, не подпадавшие ни под одну ка­тегорию и требовавшие индивидуального описания.

Творчески подошли к вопросу систематизации конфликтов О. Рамсботам, Т. Вудхауз и X. Майол в труде «Современное разрешение конфликтов»: они предлагают отказаться от «горизонтальной» современной аналитиче­ской типологии и найти исторические корни разных «поколений» (или «парадигм») конфликтов. Некоторые из современных конфликтов являют­ся проекцией противоречий периода распада колоний и деколонизации, другие — из итогов Первой, а иные — Второй мировых войн. Ясно видна группа конфликтов, возникшая в результате распада Советского Союза. А есть конфликты, восходящие к периоду «арабской весны».

При этом авторы предлагают переосмыслить, во что трансформиро­вались сегодня многочисленные конфликты времен деколонизации, по­скольку эпоха деколонизации прошла и нужны новые понимания и оп­ределения. Объединяя типологиии Холсти и Сингера, О. Рамсботам и его коллеги предлагают выделить в категории немеждународных конфликтов две группы: конфликты вокруг революций/идеологий (включая религию) и конфликты вокруг идентичности и сепаратизма. Это частично соответст­вует принятому в рамках проекта Уппсальского университета (Швеция) де­лению на конфликты вокруг «политического управления (правительства)» и «территориальных проблем».

В работе «Разрешение международных конфликтов после холодной войны» П. Штерн и Д. Дракман отмечают, что поистине революционным стало изменение в понимании и определении понятия «международный конфликт», которое распространилось после окончания холодной войны. Повсеместным стало признание, что международным конфликтом будет угроза миру и безопасности, которая создается вне и без вооруженной борь­бы двух сторон, но в случае нарушения внутри какого-либо государства универсальных норм в области прав человека, самоопределения народов, демократического управления. Многие конфликты внутри государств ста­ли трактоваться как международные или по крайней мере «интернациона­лизированные», т.е. требующие внешнего международного вмешательст­ва. В результате сложились три новые, ранее малоиспользуемые стратегии разрешения международных конфликтов. Первую из них можно назвать трансформацией конфликта. Такой трансформации можно достичь путем переосмысления и иного определения сторонами собственных интересов либо нахождением компромиссного решения. Например, после распада Советского Союза и отказа от коммунистической идеологии (переосмы­сление собственных интересов) оказалось, что многие прежние геополи­тические конфликты утратили значимость или вовсе превратились в об­ласти сотрудничества. Вторая стратегия — структурное предотвращение. Она предполагает создание организационных структур или институциона­лизированных систем соглашений (например, Хельсинкские соглашения), которые позволяют разработать ненасильственные механизмы взаимодей­ствия, новые каналы коммуникации, диалога сторон и уйти от конфрон­тации. При этом структурное предотвращение конфликтов более глубокое понятие, чем простое функциональное предотвращение кризисного вспле­ска в эволюции конфликта — структурное предотвращение кардинально меняет взаимоотношения сторон и снимает конфликт. Наконец, третья стратегия — это стратегия нормативных перемен. Она представляет со­бой развитие формальных принципов и неформальных практик, которые создают новый контекст для управления конфликтом. Возникают нор­мы, требующие от государств избегать насильственного конфликта (на­пример, Парижская хартия ОБСЕ, Стокгольмский арсенал мер доверия). Хотя определенные нормы отношений государств действовали и в период холодной войны, именно после ее окончания возникли нормы, которые требуют от международного сообщества обеспечить мирное регулирова­ние или предотвращение конфликтов не только между государствами, но и внутри государств.

  1. Война как особая форма конфликта

Война — конфликт коллективных социальных акторов (государств и их коалиций, политических и социальных движений и др.)# протекающий в форме вооруженного насилия и направленный на перераспределе­ние ресурсов и/или реализацию конфликтующими сторонами ком­плекса собственных территориальных, социальных, политических, экономических, инфраструктурных, религиозных, гуманитарных и иных интересов за счет уничтожения, притеснения или подчинения других сторон.

По данным Международного института стратегических исследований в 2014 г. человечество потратило на военные нужды более 1,5 трлн долл., из них: США – 581 млрд. долл.; Китай – 129, 4; Саудовская Аравия – 80,8; Россия – 70; Великобритания – 61,8; Франция – 53,1; Япония – 47,7; Германия – 43,9 млрд. долл.

Классический военный стратег К. фон Клаузевиц в своем произведении «О войне» дает несколько «простых» определений войны. «Война, — пишет Клаузевиц, — является столкновением существенных интересов, которое разрешается в результате кровопролития, — и только этим она отличается от других конфликтов». Он также называет войну актом силового воздей­ствия, заставляющим врага подчиниться нашей воле. По сути, отмечает Клаузевиц, война есть прежде всего вооруженная борьба, поскольку имен­но вооруженная борьба является единственным принципом человеческого действия, которое всегда ассоциируется с войной. «История мира — это история войн» (Карл фон Клаузевиц).

Не менее известно другое традиционное определение К. фон Клаузе­вица, согласно которому «война есть продолжение политики иными сред­ствами». В нем подчеркивается увязанность войны с противостоящими социально-политическими (а возможно, также экономическими и идео­логическими) интересами сторон. Другими словами, начало любой войны следует искать в более ранней политике и направляющей ее идеологии сто­рон. «Война есть только часть политической деятельности. Она ни в коем случае не является чем-то самостоятельным... Если война есть часть поли­тики, то последняя определяет ее характер... И поскольку именно полити­ка порождает войну, представляет собой ее направляющий разум, то война есть только инструмент политики, но не наоборот». Клаузевиц утверждает, что переход к силовым средствам воздействия не меняет по сути направ­ленности и характера интересов конфликтующих сторон, а лишь перево­дит конфликт на новый уровень.

Однако известна и полемика с тезисом Клаузевица со стороны, на­пример, одного из основателей Пагуошского движения ученых против ядерной войны Дж. Ротблата. Он утверждает, что некоторые виды войны, в частности войну с применением атомного или иного оружия массового уничтожения, контрпродуктивно расценивать как простое продолжение обычной политики, а следует считать преступным отходом от полити­ческого образа действий держав в направлении неизбежного и ничем не оправданного уничтожения целых народов, государств, а возможно, и че­ловечества в целом.

Война в самом общем плане трактуется как критическая стадия реали­зации противоречий между политическими субъектами (прежде всего го­сударствами и союзами государств) в форме насильственной вооруженной борьбы.

М. Хардт и А. Негри отмечают, что «традиционно под войной понимал­ся вооруженный конфликт между суверенными политическими акторами, т.е. для современного периода, национальными государствами (nation­states)».

Однако на состоявшемся в 2010 г. Гаагском конгрессе Всемирной ас­социации международного права возобладала точка зрения (хотя она раз­деляется не всеми), что корректнее всякое употребление понятия «война» в отношении современных ситуаций заменить более широким и универ­сальным понятием «вооруженный конфликт». Это важно именно с точ­ки зрения международного права, поскольку позволяет тогда применить к ситуации основные положения международного гуманитарного права (МГП), в котором к понятию «вооруженный конфликт» привязано много уже кодифицированных в праве положений: в частности, об освобождении сторон вооруженной борьбы от некоторых обязательств в области прав че­ловека и возникновении обязательств в отношении прав военнопленных, об обязанности государств обеспечить убежище для беженцев и жертв во­оруженных конфликтов, о возможности провозглашения нейтральности государств, не желающих вступать в конфликт, об особых правах и обя­занностях ООН, возникающих в случае вооруженного конфликта. Как из­вестно, многие положения «законов и обычаев войны» изложены и закре­плены в Женевских конвенциях, Протоколах к ним и связанных с ними международных соглашениях.

Женевские конвенции достаточно ясно определяют вооруженный конфликт. В статье 2 Женевских конвенций от 1948 г. постулируется, что к вооруженным конфликтам относятся все случаи объявленной войны, а также вооруженного противодействия двух и более сторон (государств), даже если война не объявлена, а также случаи частичной или полной окку­пации территории одного государства другим, даже если такая оккупация не встретила вооруженного сопротивления. Статья 1 (4) Дополнительного протокола 1 определяет «международный вооруженный конфликт», в том числе оговаривает, что к таковым надо отнести и случаи борьбы против доминирования колониальных держав и вражеской оккупации, борьбы с расистскими режимами за право на самоопределение.

По контексту Конвенций ясно, что они применимы к конфликтам только официальных вооруженных сил государств. Именно поэтому мно­гие современные специалисты говорят о необходимости дополнения Же­невских конвенций новыми положениями, учитывающими негосударст­венный или неофициальный характер многих участников современных конфликтов.

Интересна попытка исследовательского проекта из Уппсальского уни­верситета дать количественный критерий вооруженного конфликта: «Во­оруженный конфликт есть несовместимость интересов сторон в отноше­нии территории или характера правления, при которой обе или одна из сторон являются правительством или государством и в результате которой присходит гибель от применения вооруженных сил по крайней мере 25 или более человек».

Количественные оценки включены и в определение понятия «протя­женного» (или «растянутого») конфликта {protracted conflict). Американ­ские исследователи М. Бречер и Дж. Уилкинфельд относят к таковым конфликты, которые претерпели не менее трех кризисных обострений на протяжении пяти лет.

Существует так называемая дилемма безопасности, сформулированная К. Уолтцем еще в работах 1960—1970-х годов. Она гласит, что существова­ние любого единичного государства есть само по себе опасность для лю­бого другого государства. Поскольку существует непредсказуемость в си­стеме, всегда будет место опасениям, страху и, следовательно, конфликту.

П. Уолленстин отмечает, что войны не единственные формы наибо­лее жестокого проявления конфликтов. К той же категории, что и войны, следует отнести конфликты в форме системных репрессий, тоталитарное правление и геноцид.

Таблица 1.1

Ведущие мировые школы по изучению конфликтов и источники информации по конфликтам

Интернет-сайт ООН, Департамент операций по поддержанию мира, Нью-Йорк Статистические данные по 70 операциям ООН (как длящимся, так и завершен­ным) в конфликтных регионах.

www.un.org/peacekeeping (есть версия на русском языке)         

Международная группа по изучению кризисов — International Crisis Group (ICG),

Брюссель (Бельгия)

Регулярные обзоры конфликтов составляются аналитиками на пяти континен­тах. Выпускаются доклады по странам, в том числе на русском языке, и бюлле­тень Crisiswatch.

www.icg.org              

Глобальный индекс мираGlobal Peace Index, Австралия

www.visionofhurnanity.org  

Гейдельбергский институт по изучению международных конфликтов —

The Heidelberg Institute for International Conflict Research (HIIK), Университет Гей­дельберга (ФРГ)

Исследовательский проект COSIMO Моделирование кризисов. Информация по 500 конфликтам.

http://hiik.de/en/index.htrnl   

Школа культуры мира, Автономный университет Барселоны, программа по кон­фликтам и миростроительству — Escola de Cultura de Раи, programme on Conflict and Peacebuilding, Autonomous University of Barcelona, Барселона (Испания)

С 2001 г. проводится мониторинг вооруженных конфликтов в ежедневном ре- жиме. Публикуются доклады регулярных форматов Semaforo, Barometro, Alerta! Ежегодник Стокгольмского института по изучению проблем мира (СИПРИ) — SIPRI Yearbook, Стокгольм (Швеция)

www.sipri.org Русская версия публикуется ИМЭМО РАН www.imemo.ru 

Центр по изучению миротворчества — ZIF, Берлин (ФРГ)

Систематизация данных по миротворческим операциям ООН, НАТО, ЕС, Африканского союза, других региональных организаций.

www.zif.org  

Программа данных по конфликтам Уппсальского университета Uppsala Conflict Data Program (UCDP), Уппсала (Швеция)

www.pcr.uu.se/research/UCDP/

Следует особо отметить международные проекты по системному из­учению вооруженных конфликтов (табл. 1.1). Один из них — Программа сбора данных о конфликтах Уппсальского университета (Швеция). Дан­ные регулярно публикуются в ежегодных обзорах «Состояние вооружен­ных конфликтов» (State of Armed Conflicts). Этот проект взаимосвязан со столь же регулярно выходящим Ежегодником Стокгольмского институ­та по исследованию проблем мира (СИПРИ). Ежегодник, содержащий подробное и системное описание развития в течение каждого года прак­тически всех происходящих на разных континентах вооруженных кон­фликтов, переводится на русский язык и с комментариями издается Ин­ститутом мировой экономики и международных отношений Российской академии наук (ИМЭМО РАН).

Крупный проект — «Причины войн» Гамбургского университета (ФРГ) много лет ведет сбор данных о локальных войнах и конфликтах, произошедших с 1945 г. Мичиганский университет в Анн-Арборе (США) систематизировал информацию о войнах на планете с 1816 г. Проект носит название «Параметры войны» (Correlates of War). После 2002 г. он был перенесен в Университет Пенсильвании (США). Наконец, еще один проект имеет центр в Брюсселе (Бельгия) — это проект Международной группы по изучению кризисов (International Crisis Group ICG). Группа из нескольких десятков ученых и сотрудников собирает и систематизирует информацию о международных кризисах, конфликтах и войнах, имеет собственных представителей и наблюдателей во многих «горячих» регио­нах, издает систематические обзоры конфликтов на английском, русском и других языках.

В России следует отметить базу исследований о войнах и электронный сайт Военно-исторического общества. Также с 2015 г. к электронным источникам информации о войнах и конфликтах добавился созданый Центром политических и международных исследований сайт «Россий­ская цивилизация в пространстве, времени и мировом контексте», ко­торый содержит обширный раздел «Войны и конфликты», системно представляющий документы и аналитическую информацию по войнам и конфликтам как на постсоветском пространстве, так и в мире в целом (табл. 1.2).

Таблица 1.2

Исторические войны России

Название войны

Определение

Невская битва

Сражение на реке Неве (23 июля 1240 г.), в ходе кото­рого русским войском под руководством Александра Ярославича были разгромлены шведские войска

Ледовое побоище

Победа Александра Невского над немецкими рыцарями Ливонского ордена на Чудском озере (5 апреля 1242 г.)

Куликовская битва

Сражение (21 сентября 1380 г.), в результате которого русские войска во главе с великим князем Московским и Владимирским Дмитрием Донским разгромили монголо-татарское войско под командованием Мамая

Смута (Смутное время)

Глубокий духовный, экономический, социальный и внешнеполитический кризис, постигший Россию в конце XVI - начале XVII в. Совпал с династическим кризисом и борьбой боярских группировок за власть, поставившей страну на грань катастрофы

Русско-литовские

войны

Войны конца XV - первой половины XVI в. между Мо­сковским государством и Великим княжеством Литов­ским за обладание западнорусскими землями (бывшее Галицкое, Владимиро-Волынское, Киевское, Турово-Пинское, Полоцкое, Новгород-Северское, Чернигов­ское и Смоленское княжества)

Русско-польские

войны

Войны между Россией (Московским государством) и Ре­чью Посполитой (Польско-Литовским государством) во второй половине XVI — третьей четверти XVII в. за обла­дание западнорусскими землями (Смоленщина, Черни­говщина, Белоруссия, Черная Русь, Полесье, Украина (Малороссия), Подолия, Волынь, Червонная Русь); ста­ли продолжением войн Московского княжества с Вели­ким княжеством Литовским в первой четверти XVI в.

Русско-турецкие

войны

Войны между Россией (Московским государством, за­тем Российской империей) и Османской империей (Турцией) во второй половине XVII - начале XX в.; до 1783 г. на стороне Османской империи неизменно вы­ступало вассальное ей Крымское ханство

Русско-шведские

войны

Войны Русского государства (Московского царства, Российской империи) и Швеции за контроль над Вос­точной Балтикой в конце XV— начале XIX в.

Русско-персидские войны

Войны Российской империи с Персией (Ираном) за го­сподство в Восточном Закавказье в XVIII - первой тре­ти XIX в.

Северная война

Война России и ее союзников против Швеции в 1700— 1721 гг. за выход к Балтийскому морю.

Семилетняя война

Война (1756—1763 гг.) коалиции Австрии, России, Франции, Саксонии, Швеции и Испании против Прус­сии и Великобритании

Аустерлицкое сражение

Крупное генеральное сражение в войне между' фран­цузским императором Наполеоном Бонапартом и Тре­тьей антинаполеоновской коалицией Австрии, России, Швеции, Королевства обеих Сицилий и Великобрита­нии 20 ноября (2 декабря) 1805 г.

Отечественная война 1812 года

Война 1812 г. — война между Россией и наполеоновской Францией на территории России; вторжение, которое закончилось победой русской армии над «Великой ар­мией» Наполеона

Смоленское

сражение

Сражение - сражение русских войск под командова­нием М.Б. Барклая-де-Толли против превосходящих главных сил армии Наполеона под Смоленском, после которого русские войска отошли за Днепр, сорвав замы­сел Наполеона уничтожить российскую армию в гене­ральном сражении

Бородинское

сражение

Важнейшая битва Отечественной войны 1812 г., гене­ральное сражение, данное М. И. Кутузовым Наполеону, в результате которого в войсках Наполеона невосполни­мые потери понесла конница, что в дальнейшем во мно­гом предопределило его поражение

Русско-японская

война

Война России и Японии за господство в Северном Ки­тае (Маньчжурии) и Корее, причиной которой стала русская экспансия в Маньчжурии (1904-1905 гг.)

Первая мировая война

Первый в истории военный конфликт мирового мас­штаба, в который были вовлечены 38 из существовав­ших в то время 59 независимых государств (28 июля 1914 г. — 11 ноября 1918 г.)

Гражданская

война

Вооруженная борьба (1917-1922 гг.) между различными политическими, этническими, социальными группа­ми и государственными образованиями на территории бывшей Российской империи, последовавшая за Ок­тябрьской революцией 1917 г.

Великая

Отечественная

война

Война СССР с Германией и ее союзниками в 1941 — 1945 гг. и с Японией в 1945 г.; составная часть Второй мировой войны, крупнейшее событие XX в.

Источник: Российская цивилизация в пространстве, времени и мировом контек­сте. [Электронный ресурс]. — Режим доступа: www.ros-mir.ru.

  1. Теории «справедливых войн»

В истории человечества было немало попыток оправдать войну и при­менение организованного насилия. Различные теории «справедливых войн» выдвигались в контексте разных методологических традиций и идеологических систем. Классическими примерами являются пам­флеты идеологов Великой французской революции (якобинский террор и др.), европейских революций 1848-1849 гг., а также трактовки Амери­канской революции — Войны за независимость Северо-Американских Соединенных Штатов в работах Т. Джефферсона, А. Гамильтона и др.

В XX в. тремя наиболее заметными и практически примененными теориями «справедливых войн» стали, во-первых, большевистские (и как их ответвление — троцкистские) обоснования справедливости рево­люционных войн (их можно найти как в ранней советской, так и в мао­истской идеологии); во-вторых, нацистские теории «войн за жизненное пространство»; в-третьих, теории справедливых антиколониальных войн, получившие развитие в период массовой деколонизации 1950— 1960-х годов.

Определенная группа обоснований «справедливого насилия» связана с теориями революций и «революционного насилия», даже «революци­онного террора». Революции представляют собой радикальное сущност­ное изменение общественно-политического и социально-экономическо­го устройства общества. Революционные силы обычно отстаивают тезис о своих «особых» правах на насилие, мотивированных «исторической прогрессивностью» новой политической силы или класса, который не может установить новый, более «счастливый» строй без насильственной ломки старого и принудительного оттеснения (ликвидации) сторонников прежнего режима.

Существует также обширная группа концепций религиозной исклю­чительности, «справедливых» войн «за веру». Разные религии обосно­вывают оправданность Крестовых походов» (христианство), джихада (ислам), призванных утвердить «истинную» веру и потеснить, наказать «неверных» — представителей других религий или сект.

Суммируя различные подходы, можно сказать, что «справедливыми» разные авторы и политики называют войны, происходящие по решению или политической воле «правильной» власти (инстанции, организации), по «справедливой причине» (т.е. ради установления справедливости), когда применение вооруженного насилия происходит с «благородными» или «правильными» намерениями, а также ситуации, когда применени­ем военных средств можно предотвратить еще большее зло. Принципы справедливой войны можно в систематизированном виде найти у четы­рех теоретиков. Дж. Т. Джонсон относит к таким принципам следующие1:

-                   соответствие средств целям;

-                   нацеленность на мир в конечном счете;

-                   справедливая причина;

-                   верные намерения;

-                   верное властное или правовое основание насилия.

Э. Хартл включает в принципы справедливой войны «исчерпанность мирных ресурсов» для разрешения конфликта и также подчеркивает «про­порциональность» применяемых средств провозглашенным целям войны. Т. Хурка добавляет принцип «обоснованной надежды на победу и успех», а они могут означать историческое превосходство целей, ради которых данной стороной ведется война. Б. Оренд, вводя в несколько иных фор­мулировках те же принципы справедливых причин и исчерпанности по­пыток мирного разрешения, добавляет, что, помимо «правильной (право­вой) обоснованности» насилия, необходимы публичное объявление войны и публичное понимание и поддержка общественностью ее целей.

По мере глобализации и становления в XX в. понятия «мировое со­общество», институционализации сначала Лиги Наций, затем Органи­зации Объединенных Наций и многочисленных региональных межго­сударственных объединений появилась новая группа концептуальных обоснований «справедливого» силового вмешательства в дела отдельных государств со стороны (и от имени) мирового сообщества. Не всякая миротворческая деятельность носит силовой принудительный харак­тер — основная ее часть представляет собой применение мирных форм (посредничества и др.). Однако осуществляемые от имени международ­ного сообщества (а иногда от имени коалиций государств) операции при­нудительного (силового) характера в отношении отдельных государств и режимов получили теоретическое обоснование, во многом схожее с те­ориями «справедливого насилия». В них также подчеркивается особый исключительный характер (и права) международного сообщества как субъекта насилия, справедливая причина и верные намерения, легитим­ный характер (в соответствии со сложившимся международным правом) институционализированных правовых оснований насилия (в частности, резолюций СБ ООН).

Сформировав Устав ООН как свод правил международного общежи­тия, международное сообщество установило, что справедливым будет признаваться применение вооруженного насилия в целях самообороны (ст. 51 Устава ООН), а также в целях индивидуального или коллективного отражения агрессии (гл. VII Устава ООН).

В соответствии с определением ООН «агрессией является применение вооруженной силы государством против суверенитета, территориальной неприкосновенности или поли­тической независимости другого государства или каким-либо другим образом, несовместимым с Уставом ООН».

Соответственно, справедливым (обоснованным) применением воору­женного насилия в современном мировом сообществе считается отражение и пресечение агрессии (в том числе коллективное). Отражение агрессии есть система ответных мер и действий государства (коалиции государств), направленных на срыв стратегических действий и планов агрессора, защи­ту населения, сохранение собственного военного потенциала и нанесение агрессору ответного удара. Пресечение агрессии есть применение военной силы против агрессора в сочетании с политико-дипломатическими и други­ми средствами для предотвращения его вооруженного нападения или пре­кращения развязанных им военных действий. Пресечение агрессии может коллективно осуществляться мировым сообществом в отношении государства-нарушителя или агрессивного негосударственного актора (политиче­ской силы).

Более подробно вопрос о справедливости и легитимности вмешательст­ва международного сообщества в конфликты между государствами и вну­три государств будет рассмотрен в последующих разделах.

Литература

Международные отношения: теории, конфликты, движения, организации / Под ред. П.А. Цыганкова: Учебное пособие. Изд. 2-е, перераб. и доп. М.: Альфа-М, ИНФРА-М, 2007. С.70-80.

Никитин А.И. Международные конфликты: вмешательство, миротворчество, урегулирование: Учебник. М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. С. 10-31.

 

[1] См. описание ситуационного анализа, проведенного под руководством Е.М. Примако­ва (журнал «Россия в глобальной политике». 2002. № 1; 2004. № 1; 2004. № 3).