Тема 2. Внешнеполитическая деятельность России на постсоветском пространстве

8 декабря 1991 г. были подписаны Беловежские соглашения (Бе­ларусь, Вискули), где говорилось о прекращении существования Союза Советских Социалистических Республик как «субъекта международного права и геополитической реальности» и о созда­нии Содружества Независимых Государств (СНГ). Документ под­писали от имени России, Беларуси и Украины соответственно Б. Н. Ельцин, С. С. Шушкевич, Л. М. Кравчук. Впоследствии законодатели большинства бывших союзных республик утвердили Соглашение о создании СНГ и протокол к нему. Так закончился советский период в истории страны.

Содружество Независимых Государств складывалось не из раз­ных независимых государств, как в Евросоюзе, а из частей еще не­давно единого государства — СССР. По идее, Содружество долж­но было стать межгосударственным образованием, созданным для сохранения единства бывших республик Советского Союза в но­вых условиях. Но в силу ряда факторов, в том числе юридической аморфности, СНГ своего предназначения не выполнило. Как от­мечал Е.М. Примаков, прекрасно знавший политическую кухню того времени, «подписанты» Беловежских соглашений преследо­вали иные цели: «С одной стороны, выработать цивилизованную форму развода, а с другой — притупить сопротивление тех, кто не хотел расторжения Договора 1922 г. о создании СССР, — не про­сто, мол, ликвидировали Советский Союз, а нашли ему замену в виде СНГ. Тот факт, что СНГ был ширмой, за которой раздели­ли на части Советскую державу, стало ясно хотя бы из Устава ор­ганизации, согласно которому СНГ не обладал наднациональны­ми полномочиями»[1].

Содружество формировалось в ту эпоху, когда повсеместно за­явили о себе процессы интеграции как важнейший признак гло­бализации. И в этом смысле интеграция в рамках СНГ была оправ­дана, ибо диктовалась объективными причинами, вызванными многосторонней взаимозависимостью входивших в него респуб­лик. Однако развитию и углублению интеграционных связей в но­вом объединении мешали и мешают «родовые травмы» СНГ, зало­женные при его зарождении и впоследствии не раз воспроизве­денные. Цели организации расплывчаты, международно-правовой статус не вполне ясен, значительны разногласия в экономических и политических ориентациях входящих в него государств. Отсут­ствуют обязательные для всех законы, принятые решения часто не исполняются, остаются на бумаге. Не выполнено, например, со­глашение, подписанное в свое время главами семи государств, о сохранении рубля в качестве единой валюты и проведении об­щей валютно-денежной политики. Упразднен ранее утвержден­ный пост главнокомандующего вооруженными силами Содруже­ства. Не были реализованы предложения России и ряда других стран об усилении координации и сотрудничества в области внеш­ней политики.

На пространстве СНГ противоречиво сочетаются процессы ин­теграции и дезинтеграции. В результате внутри Содружества об­разовалось как бы два лагеря: один выступает за более тесное сближение, другой противится дальнейшей интеграции, соглаша­ясь на сотрудничество лишь в отдельных областях. Под «зон­тиком» СНГ стали создаваться субрегиональные организации, интересы которых не всегда совпадают с общими интересами Содружества. Так, в 1997 г. была создана организация ГУУАМ в составе Азербайджана, Грузии, Молдавии, Украины, а впослед­ствии (на короткое время) и Узбекистана, позиция этой организа­ции по ряду вопросов не соответствовала концептуальным доку­ментам СНГ. В 2005 г. из постоянных членов Содружества в ассо­циированные перешел Туркменистан, в 2009 г. из него вышла Грузия. Кризис на Украине усилил линию разграничения сил в СНГ, заставил одних еще теснее сплотиться, других — дистанци­роваться от курса на дальнейшую интеграцию, третьих — усилить движение в сторону Запада.

В этих условиях опять оживились дискуссии о необходимости сохранения или роспуска СНГ. Однако на саммите глав государств Содружества в 2015 г. в Казахстане и в 2016 г. в Киргизии — юбилей­ном, 25-м по счету, — все лидеры высказались за сохранение объ­единения. Общий итог четвертьвекового существования Содруже­ства Независимых Государств таков: не сбылись ни самые мрач­ные, ни самые оптимистические ожидания. Содружество не распалось, но и не стало в полной мере действенным механизмом реинтеграции бывших советских республик. Требуется оптимиза­ция деятельности как всей организации, так и различных струк­тур в рамках СНГ.

Российская внешняя политика вынуждена учитывать политиче­скую и экономическую фрагментацию постсоветского пространства, разную внешнеполитическую ориентацию стран ближнего зару­бежья. При этом в рамках СНГ решается триединая задача: выстраиваются отношения на многосторонней основе; развиваются двусторонние связи; осуществляется взаимодействие в формате дей­ствующих региональных и субрегиональных структур, имеется в виду «двойка» (Союзное государство), «пятерка» (Евразийский экономи­ческий союз), «шестерка» (Организация Договора о коллективной безопасности).

С начала нынешнего века Российская Федерация стала наращи­вать усилия по созданию на постсоветском пространстве интегра­ционных группировок различного профиля. В 2000 г. было создано Евразийское экономическое сообщество (ЕвразЭС) в составе Рос­сии, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Узбекиста­на (приостановил участие в 2006—2008 гг.). В 2003 г. вступила в силу Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), соз­данная на основе Договора о коллективной безопасности (1992 г.).

В 2010 г. состоялся Таможенный союз (ТС) между Россией, Бело­руссией и Казахстаном, впоследствии ставший основой Единого экономического пространстве (ЕЭП).

С 2015 г. действует Евразийский экономический союз (ЕАЭС), в состав которого входят Россия, Казахстан, Беларусь, Армения, Киргизия. Основными целями ЕАЭС являются: создание условий для стабильного развития экономик государств-членов в интере­сах повышения жизненного уровня их населения; формирование единого рынка товаров, услуг, капиталов и трудовых ресурсов; все­сторонняя модернизация, кооперация и повышение конкуренто­способности национальных экономик в условиях глобальной эко­номики[2]. Евразийский экономический союз по состоянию на 2016 г. объединил страны с населением 180 млн человек и совокуп­ным ВВП в 2,2 трлн долларов.

Большинство политиков и экспертов стран ЕАЭС поддержива­ет интеграцию в рамках данного объединения, но есть сомневаю­щиеся и даже противники. Аргументы последних таковы: Москва пытается восстановить, хотя бы в усеченном виде, Советский Союз. Суверенитет государств, входящих в ЕАЭС, может оказать­ся под угрозой. Экономические выгоды от создания объединения не очевидны, зависимость от российской экономики, на долю ко­торой приходится более 80% общей экономики ЕАЭС, особенно заметна на фоне затяжного кризиса в России.

Предыдущие уси­лия Российской Федерации по интеграции на постсоветском про­странстве не привели к успехам, такая же судьба может ожидать ЕАЭС. Евразийский экономический союз, несмотря на централь­ное слово в названии, имеет для Москвы не столько экономиче­ское, сколько геополитическое значение. Существует и такое мне­ние: зачем России, в который уже раз, выступать донором для постсоветских государств, особенно когда речь идет о беднейших из них.

Кроме того, некоторые российские исследователи высказывают суждения, что ограничение интеграции только экономическими рамками делают ее перспективы туманными и что чисто хозяйствен­ными соображениями нельзя увлечь людей. Поэтому надо идти дальше, строить не только экономический, но и политический союз, как это делает Евросоюз. Представляется, однако, правы те, кто считает, что попытки активизировать политическую пробле­матику могут серьезно накалить внутриполитическую обстановку в странах — участниках ЕАЭС, дать пищу националистическим силам, обвиняющим Россию в великодержавных устремлениях[3].

Несмотря на трудности, вызванные внутренними и внешними факторами, Евразийский экономический союз демонстрирует устойчивость и определенную привлекательность. Подписано со­глашение о зоне свободной торговли с Вьетнамом, идут консуль­тации о формировании такой же зоны с Египтом, Индией, Изра­илем, Новой Зеландией и рядом других стран. Можно предполо­жить, что в перспективе союз будет расширяться, но главное сейчас — углубление интеграции, выполнение уже принятых ре­шений.

Немаловажное значение имеет вопрос о взаимодействии ЕАЭС с другими интеграционными структурами. В свое время Россия выдвигала инициативу о более тесном сотрудничестве с Евросою­зом, формировании общего экономического и гуманитарного про­странства от Атлантики до Тихого океана. В новой внешнеполи­тической концепции Российской Федерации это подтверждено в качестве стратегической задачи в отношении Европейского со­юза. Такая интеграция интеграций, имея в виду Евросоюз и Евра­зийский экономический союз, позволила бы не допустить углубле­ния разделительных линий на европейском континенте, способ­ствовала снятию напряженности между двумя частями Европы. Показательно, что со стороны Евросоюза появляются осторожные намеки на возможность установления сотрудничества между ним и ЕАЭС.

В 2015 г. подписано совместное заявление руководителей России и Китая о сопряжении проектов евразийской интеграции и Экономи­ческого пояса Шелкового пути (ЭПШП). Смысл нового Шелкового пути, инициированного КНР, — создание транспортных коридоров в направлении Европы, которые должны пройти через страны Цент­ральной и Западной Азии, а также по территории России, для того чтобы обеспечить торговлю между Китаем и странами Евросоюза наиболее коротким путем. Проект ЭПШП, его взаимодействие с ЕАЭС нуждается в дальнейшей экономической и юридической проработке, но в перспективе может привести к созданию общей зоны свободной торговли между Евразийским экономическим со­юзом, центральноазиатскими странами и Китаем.

На пути реинтеграции на постсоветском пространстве дальше других продвинулось такое субрегиональное объединение, как Со­юзное государство Российская ФедерацияРеспублика Беларусь. Договор о создании Союзного государства и Программа действий по его реализации были подписаны в Москве 9 декабря 1999 г. пре­зидентами двух стран. Приоритетом совместных действий явля­ются экономика, социальная, гуманитарная, оборонная сферы. Союзное государство выступает драйвером интеграции и одновре­менно площадкой, где апробируются принципы и формы взаимо­действия постсоветских государств. В отличие от других структур, где интеграция осуществляется главным образом в экономической сфере, Союзное государство нацелено на интеграцию во всех обла­стях.

Экономики двух стран взаимосвязаны и взаимодополняют друг друга. При этом Россия в лице Беларуси имеет не бедного родствен­ника, а партнера с высокоразвитой индустрией и налаженным сель­ским хозяйством. В советский период республика, занимая менее 1 % территории СССР, производила более 4% общего национально­го дохода страны. Если в постсоветский период в Российской Фе­дерации преобладает сырьевой экспорт, то в Республике Беларусь главенствует автомобильная, тракторная, электронная, нефтепере­рабатывающая, машиностроительная, химическая промышленость, ориентированные в основном на внешние рынки. В отличие от Рос­сии, ни одно из крупных предприятий Беларуси в постсоветские годы не было ликвидировано.

Доминирующая роль в российско-белорусских экономических отношениях принадлежит топливно-энергетической сфере. Бела­русь более чем на 80% зависит от внешних энергоносителей, потреб­ности в которых в основном удовлетворяет Россия. Республика яв­ляется потребителем российской нефти, которой снабжаются два крупнейших нефтеперерабатывающих завода страны. В республику в значительных количествах и по льготной цене поставляется рос­сийский газ, одновременно Беларусь выступает его транзитером в Европу. Осуществляется ряд крупных совместных инвестиционных проектов, главный из них — строительство Белорусской (Островецкой) атомной электростанции, первый блок которой должен войти в строй в 2018 г.

Последовательно развиваются связи в гуманитарной сфере. У обеих стран много общего в истории и культуре. Русский язык в Беларуси является государственным, наряду с белорусским. Рус­ские и белорусы очень близки ментально, президент А. Г. Лука­шенко неоднократно, хотя и с некоторым гонором, высказывал­ся, что белорусы — это те же русские, но со знаком качества.

Налажено оборонное и военно-техническое сотрудничество двух стран. На регулярной основе проводятся совместные командно-штабные, оперативные и оперативно-стратегические учения, осу­ществляется комплекс мер по обеспечению безопасности внешней границы Союзного государства. Тесное взаимодействие в оборон­ной сфере имеет исключительно большое стратегическое и военно-политическое значение. В конечном счете Беларусь — единствен­ный военно-политический союзник на западных рубежах, щит меж­ду Российской Федерацией и НАТО. В свою очередь, Россия для Беларуси — гарант военной безопасности республики, прикрыва­ющий ее «ядерным зонтиком», средствами противовоздушной и противоракетной обороны. Вместе с тем военные эксперты счи­тают, что страна могла бы тратить больше на совместную оборону. В 2015 г. расходы на военные цели в России составили 4,3% от ВВП страны, в то время как в Беларуси — чуть больше 1%.

В Союзном государстве существует и ряд нерешенных вопро­сов. Стороны не могли согласовать конституцию Союзного госу­дарства — Конституционный акт. Не создана единая валюта, хотя в Союзном договоре вопрос был поставлен, к нему неоднократно возвращались, но он так и не решен. Нередки стычки на эконо­мической почве, при этом каждый раз белорусское руководство хозяйственные проблемы переводит в политическую плоскость, обвиняя Российскую Федерацию в диктате, недружественности, нежелании строить Союзное государство. Не всегда согласовыва­ются действия во внешней политике. Беларусь так и не признала независимость Абхазии и Южной Осетии, активно использует так­тику качелей, балансируя между Россией, Западом и Китаем.

Разногласия между Россией и Беларусью в контексте строитель­ства Союзного государства действительно существуют. Но их не следует драматизировать, учитывая, что создается новая союзная конструкция. Это процесс сложный и длительный, к примеру, к своей нынешней модели страны Евросоюза шли почти 70 лет.

Если Беларусь является одним из наиболее спокойных и ста­бильных постсоветских государств, то иная картина в соседней стране — Украине. Революционное возбуждение здесь ощущалось с момента обретения независимости и проявлялось то в «оранже­вой революции» и других протестных акциях, то в смене курса при каждом новом президенте страны.

В ноябре 2013 г. в Вильнюсе на саммите «Восточное партнер­ство» руководство Украины отказалось стать ассоциированным членом Евросоюза. В ответ на это в Киеве был организован Евромайдан — многотысячная акция протеста, участники которой пер­воначально требовали взять курс на евроинтеграцию. Власть не­дооценила протестный потенциал людей, посчитав, что майдан — привычное проявление политической жизни государства. К тому же в руководстве и в силовых структурах не было единства в отно­шении ответных действий: сторонники наведения порядка тре­бовали решительных шагов, оппортунисты колебались, то пытаясь применить силу, то отзывая свои приказы об этом. Вторая линия в поведении властей стала доминирующей и, как оказалось, роко­вой для нее.

Президент Украины В. Янукович в драматические события зимы 2014 г. сдавал одну позицию за другой. Почувствовав его нереши­тельность, оппозиция радикализируется, тон в ней стали задавать ультранационалисты, которые спровоцировали вооруженные стол­кновения, приведшие к гибели более сотни человек. 21 февраля 2014 г. при посредничестве Германии, Франции и Польши прези­дент Украины подписал с оппозицией соглашение об урегулирова­нии политического кризиса в стране, предполагающее конституци­онную реформу и досрочные президентские выборы. Тем не менее давление усиливается, и В. Янукович, опасаясь за свою жизнь, бе­жит из страны. Власть в Украине переходит к верхушке оппозиции, которая совершила государственный переворот.

Причины случившегося находятся прежде всего внутри Укра­ины. Они вызваны обнищанием населения, беспредельной кор­рупцией, слабостью олигархической власти, серьезными противоре­чиями между регионами страны. Украинский кризис — это также продолжающаяся инерция распада СССР, результат позднесоветской и постсоветской политики России, которая, запустив «парад суверенитетов» советских республик, не сумела выстроить эффек­тивную линию поведения на территории бывшего Советского Со­юза. Теперь уже очевидно, что многие беды: гражданская война в Таджикистане, Нагорно-Карабахский конфликт между Армени­ей и Азербайджаном, противостояние между Молдовой и Приднест­ровьем, «пятидневная война» Грузии и России, кризис на Украи­не — все это результат и цепная реакция развала СССР.

Но в сложившейся ситуации бесспорна провокационная роль Запада. Он подталкивал и вдохновлял «цветные революции» на постсоветском пространстве, вовлекая одних в свои оборонные и экономические структуры, манил обещаниями других, демонизируя Россию и ссоря с ней третьих. Применительно к Украине евро-атлантисты разыгрывают крупнейшую после окончания холод­ной войны геополитическую партию согласно логике 36. Бжезинского: с Украиной Россия все еще империя, без Украины — нет.

Результаты первых лет после «революции достоинства» и перео­риентации Украины на Запад обескураживают. Жизненный уровень народа находится на одном из последних мест в Европе, при том что Украина богатейшая страна. Государство живет в долг, внешние заимствования и перспективы их погашения сомнительны. Объяв­ленные реформы буксуют, коррупция остается высокой, также как пропасть между обществом и властью. Экономический и социаль­ный кризис усугубляется перманентными политическими кризиса­ми, скандальным поведением политической верхушки.

Украинское руководство, заявляя о необходимости укрепления единства страны, категорически настаивает на сохранении уни­тарного характера государства и украинского языка как единствен­ного государственного. Отметая предложения о федерализации, оно не считается с тем, что в мире многие государства строятся именно на принципах федерализма, в том числе такие успешные, как Соединенные Штаты Америки и Федеративная Республика Германия.

Не желая и слушать о русском языке как втором государствен­ном, украинские власти как бы забывают, что на Украине прожи­вает много миллионов этнических русских и что русским языком на бытовом уровне пользуется добрая половина жителей вос­точных, центральных и южных регионов. Игнорируется практика других государств. Например, в процветающей 8-миллионной Швейцарии четыре официальных национальных языка: немецкий, французский, итальянский и ретороманский, на последнем гово­рит менее 1 % населения страны. В той же Беларуси русский язык является вторым государственным, и это не вызывает никакого напряжения в обществе.

Русофобия, которая существует во властных структурах и у ча­сти украинского общества, есть следствие политики Украины чуть ли ни с первых шагов ее независимости. На протяжении более чет­верти века ведется компания, смысл которой — противостояние всему российскому. Об этом говорят такие факты, как принятое на официальном уровне решение о голодоморе 1932—1933 гг., объ­явленного геноцидом украинского народа со стороны Москвы; признание национальными героями тех, кто в разные эпохи вы­ступал против России (Мазепы, Петлюры, Бандеры, эсэсовцев украинского происхождения); стремление силой подавить выступ­ления жителей юго-восточных территорий с преимущественно русскоязычной культурой. Кощунственным представляется при­нятый в апреле 2015 г. Верховной Радой Украины закон, где ста­вится знак равенства между советским и фашистским режимами, запрещается символика времен СССР.

На Украине пытаются построить единую нацию в стране, рас­колотой по многим признакам. Украинские регионы имеют раз­ные геополитические ориентиры: одни связывают свое будущее с Западом, другие с Россией, третьи хотят действительной незави­симости. Здесь говорят на разных языках, исповедуют правосла­вие, греко-католичество, католичество. У людей, проживающих на Украине, разная историческая память и разный менталитет. Формировать украинскую идентичность, украинизировать разде­ленный народ можно по-разному. Как показывает история, наи­более простой, но и самый опасный по своим последствиям спо­соб — противопоставление по принципу «мы — они», формиро­вание образа врага. Именно в таком виде по вине украинских властей и предстает историческая Россия, и от нее, дескать, исхо­дит основная угроза для «незалежной» (независимой) Украины.

Как реакция на антироссийскую политику Киева явились события в Крыму и воссоединение его с Россией, а также самопровозглашение Донецкой Народной Республики (ДНР) и Луганской Народной Республики (ЛНР). Власти Украины орга­низовали «антитеррористическую операцию» против ДНР и ЛНР, которая привела к большим жертвам, разрушению некогда развитых промышленных центров, росту взаимной ненависти. Усилиями «нор­мандской четверки» (Россия, Украина, Германия, Франция) был согласован комплекс мер (Минские соглашения), направленных на прекращение огня в Донецкой и Луганской областях Украины и последующее урегулирование ситуации. Однако ряд важных пун­ктов соглашения, особенно касающихся политических вопросов, не выполняется, прежде всего по вине Киева. Перспективы раз­решения конфликта весьма туманны и, похоже, отдаляются.

Во внешней политике Украина не самостоятельна, и нет боль­шого преувеличения в утверждении, что она находится под внеш­ним управлением. Основные внешнеполитические шаги украин­ские власти согласовывают с США и Евросоюзом. Вместе с тем Запад уже устал от Украины и постоянных просьб о помощи, стран­ного нарциссизма ее руководителей и стремления быть в центре международной повестки дня.

Киев подчеркивает свою европейскость, роль некоего щита между Европой и Россией, свою принадлежность к западному миру. Это удивительно, учитывая, что Украина, по крайней мере ее большая часть, никогда не следовала западным образцам. С дру­гой стороны, недальновидно, что украинское государство, начав геополитическую переориентацию, порывает многовековые отно­шения с Россией, с которой ее связывают исторические, культур­ные, семейные узы.

В отличие от Украины, в России ни на официальном, ни на об­щественном, ни на бытовом уровне не наблюдается фобий по от­ношению к украинскому народу. Более того, есть подспудные, под­час кажущиеся сегодня иррациональными, надежда и даже уверен­ность в том, что в конечном счете все образуется, что родственные чувства не угасли окончательно и что украинцы и россияне опять будут чувствовать себя братскими народами. Показательно, что в ныне действующей Концепции внешней политики Российской Федерации отмечается заинтересованность нашей страны «в разви­тии всего многообразия политических, экономических, культурных и духовных связей с Украиной на основе взаимоуважения, выстра­ивания партнерских отношений при соблюдении своих националь­ных интересов. Во взаимодействии со всеми заинтересованными государствами и международными структурами Россия приложит необходимые усилия для политико-дипломатического урегулиро­вания внутриукраинского конфликта».

От дальнейших событий на Украине и вокруг нее во многом зави­сит ситуация в Республике Молдова. В 2014 г. она подписала договор об ассоциации с Евросоюзом и всеобъемлющей зоне свободной тор­говли. Активная и влиятельная часть политической элиты добивает­ся вхождения Молдовы в состав Румынии, хотя против объединения большинство граждан страны. В Молдове многие руководители — граждане Румынии, в правительстве румынские советники. В случае, если Республика Молдова будет поглощена Румынией, с большой долей вероятности можно предположить, что Приднестровская Мол­давская Республика окончательно выйдет из состава Молдовы. По­добный сценарий не исключен и применительно к Гагаузской авто­номии в составе Молдовы. В республике высок протестный потен­циал людей, выступающих против зашкаливающей в органах власти коррупции, бедности подавляющей части населения. Судя по опро­сам, больше половины граждан ратует за сохранение независимости своего государства и развитие связей с Россией.

Сложность ситуации в последнее время, по-видимому, стали осознавать и на Западе. В августе 2016 г. посол США в Кишиневе Джеймс Петтит сделал сенсационное заявление. В интервью об­щественному телевидению он сказал: «Молдова должна оставать­ся суверенным и независимым государством в пределах безопас­ных границ. Присоединение к Румынии ради вступления в Евро­союз или по любой другой причине не является практическим выбором и не является выбором, который улучшит положение ве­щей в Молдове... Молдова не Румыния, у Молдовы своя собствен­ная история и свои собственные вызовы, в числе которых то, что Молдова — многоэтническая страна с людьми, которые говорят на разных языках. Есть и приднестровская проблема. Приднестро­вье не находится под контролем центральной власти, ему необхо­дим особый статус, но статус этот должен быть присвоен в рамках Республики Молдовы»[4].

Показательно, что позицию Дж. Петтита поддержал замести­тель генерального секретаря НАТО А. Вершбоу, который на пресс- конференции в Бухаресте подчеркнул, что «Молдова и Румыния — суверенные государства» и что «мы должны уважать суверенитет и территориальную целостность каждого суверенного государства в Европе»[5]. США, скорее всего, посчитали, что главное для Мол­довы — сохранить равновесие в отношениях с Европой и Росси­ей, не провоцировать появление новой горячей точки на постсо­ветском пространстве, а главное — не повторять ошибок, допу­щенных на Украине, когда ей был предложен жесткий выбор: или Евросоюз, или Россия.

В ноябре 2016 г. в Молдавии состоялись прямые президентские выборы, победу на них одержал лидер Партии социалистов Игорь Додон. В ходе предвыборной компании и позже он выступал за нормализацию отношений с Россией, сближение с Евразийским экономическим союзом и урегулирование ситуации с Приднестро­вьем. Показательно, что свой первый зарубежный визит в качестве президента И. Додон совершил в Россию. Во время встречи с В.В. Путиным он сделал несколько многообещающих заявле­ний, направленных на сотрудничество Молдовы с Россией и раз­решение прежних проблем во взаимоотношениях.

Российская Федерация ведет активную внешнеполитическую деятельность в Кавказском или шире — Кавказско-Каспийском ре­гионе. В советский период это направление играло важную, но не главенствующую роль во внешнеполитических планах государства. Ситуация существенно изменилась в последнюю четверть века. Кавказско-Каспийский регион являет собой кладовую природных ресурсов, углеводородов прежде всего. К тому же Кавказ (включая Северный Кавказ), с точки зрения геополитики рассматривается нашими оппонентами как уязвимое, мягкое подбрьюшье России. Новые государства Закавказья в разной степени ориентируются на Россию, Запад и южных соседей. В этом же регионе находятся три из четырех международно непризнанных постсоветских госу­дарств.

Постсоветские государства Южного Кавказа — Азербайджан, Армения, Грузия, несмотря на географическое соседство, различ­ны по своей истории, культуре, религии, геополитической ориен­тации. Наиболее быстро развивается Азербайджан, что обусловле­но большими запасами нефти и сопутствующего газа. Во внешней политике государство следует принципу многовекторности, под­держивая при этом отношения стратегического союзничества с Турцией. Во время визита в Турцию (1994 г.) первого президента Азербайджана Г. Алиева была использована формула «одна нация, два государства», которая является философией внешней полити­ки страны и сегодня.

Нынешний президент Азербайджана И. Алиев — политик гиб­кий, умело управляет страной, не позволяет ей открыто примкнуть ни к одной из геополитических группировок. Это помогает вы­страивать добрые отношения и с соседями, и с более отдаленны­ми странами. Не присоединился Азербайджан и к санкциям про­тив России, одновременно руководство республики решительно отметает попытки Запада вмешиваться во внутренние дела госу­дарства под предлогом нарушения прав человека.

Азербайджан является лидером среди государств Южного Кав­каза и Центральной Азии по количеству русскоязычных СМИ, в республике действует более 50 русскоязычных печатных изданий и несколько информационных агентств. В вузах страны на русском языке обучается свыше 15 тыс. студентов, около 6 тыс. граждан Азербайджана проходит обучение в высших учебных заведениях России.

Близки позиции России и Азербайджана в вопросе о правовом статусе Каспийского моря. В советское время Каспий практиче­ски был внутренним водоемом в границах СССР, и лишь на юге это море-озеро омывало берега Ирана. Сейчас пять прикаспий­ских государствРоссия, Азербайджан, Казахстан, Туркмения, Иран — ищут развязки в вопросе о разделе Каспия и его общем пользовании. В 2014 г. в Астрахани состоялся саммит глав госу­дарств «прикаспийской пятерки», который назвали прорывным. По итогам переговоров принято заявление, где содержатся четкие формулировки о разграничении водных пространств Каспия, его дна и недр, режиме судоходства и рыболовства. На Каспии созда­ются национальные пояса, охватывающие территорию в 25 мор­ских миль от берега, из них на 15 миль распространяется полный суверенитет государства и на 10 миль приходится рыболовная зона.

Закреплен один из основополагающих принципов безопасности в регионе: право пребывания вооруженных сил на Каспийском море имеют исключительно прибрежные страны.

С Республикой Армения Россию связывают давние узы дружбы. Нынешние отношения двух стран можно определить как союзни­ческое партнерство. Основополагающими документами для взаи­модействия двух государств являются Договор о дружбе, сотруд­ничестве и взаимной помощи от 29 августа 1997 г. и подписанная 26 сентября 2000 г. Декларация о союзническом взаимодействии между Российской Федерацией и Республикой Армения, ориен­тированном в XXI в. В 2015 г. Армения присоединилась к Евра­зийскому экономическому союзу. Россия является ключевым внешнеэкономическим партнером республики и главным ино­странным инвестором. В сложившейся геополитической ситуации Российская Федерация — практически единственная страна, спо­собная оказать Армении всестороннюю поддержку и гарантиро­вать безопасность армянского народа. Армия республики воору­жена российским оружием, юридически оформлено пребывание российской военной базы в Гюмри сроком до 2044 г. Армянские вооруженные силы участвуют в несении боевого дежурства в рам­ках объединенной системы ПВО стран Содружества. Сформиро­вана объединенная российско-армянская войсковая группировка. Пограничное управление ФСБ России совместно с Арменией осу­ществляет охрану рубежей страны с Ираном и Турцией.

Развивается российско-армянское гуманитарное сотрудниче­ство, в том числе по линии церквей. В 2013 г. в Москве состоялось торжественное открытие и освещение храмового комплекса Ар­мянской апостольской церкви. Заметим, что Армения стала пер­вым в мире государством, где в 301 —303 гг. христианство было при­знано государственной религией. Одним из ведущих вузов Армении является Российско-Армянский (славянский) государственный университет.

Из-за Нагорного Карабаха остаются напряженными отноше­ния между Арменией и Азербайджаном. В 1991 — 1994 гг. за конт­роль над Нагорным Карабахом и прилегающими территориями шли масштабные боевые действия, в ходе которых погибло около 30 тыс. человек. В мае 1994 г. при посредничестве России подпи­сан Бишкекский протокол о прекращении огня и перемирии меж­ду Арменией и самопровозглашенной Нагорно-Карабахской Ре­спубликой, с одной стороны, и Азербайджаном — с другой. С той поры две закавказские республики живут в ситуации «ни мира, ни войны». Основным сдерживающим механизмом, не допускающим дальнейшего обострения отношений, является деятельность Мин­ской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию. Официаль­но в нее включены девять стран-участников, сопредседателями вы­ступают Россия, США, Франция. Минской группой неоднократно формулировались конкретные планы урегулирования конфликта, однако они не были осуществлены из-за противодействия той или иной стороны. Позиция России исходит из того, что Армения и Азербайджан являются стратегическими партнерами Российской Федерации, война между ними недопустима, искать решение про­блемы надо не на поле боя, а на площадках политико-дипломати­ческих переговоров.

Сложные отношения у России с Грузией. Уже первый ее прези­дент 3. Гамсахурдия в начале 1990-х гг. взял курс на разрыв с Рос­сийской Федерацией. Неровностью отличалось взаимодействие двух стран во времена президентства в Грузии Э.А. Шеварднадзе[6]. Военно-политическая авантюра грузинского президента М. Саакашвили, развязавшего в августе 2008 г. «пятидневную войну» меж­ду Грузией и Россией, привела к разрыву отношений между стра­нами и образованию новых государств — Южной Осетии и Абха­зии. В 2009 г. Грузия вышла из СНГ, через четыре года подписала соглашение об ассоциации с Евросоюзом, не скрывает своего стремления вступить в НАТО. В начале нынешнего десятилетия наметились некоторые подвижки в плане нормализации отноше­ний между Россией и Грузией, но затем процесс опять был замо­рожен по причине, как заявляют в Тбилиси, заключения догово­ров Российской Федерации с Южной Осетией и Абхазией.

В ноябре 2014 г. в Сочи был подписан российско-абхазский До­говор о союзничестве и стратегическом партнерстве. Документ очерчивает новый контур военной и экономической политики двух стран. Объем российских инвестирований в рамках программы содействия социально-экономическому развитию Абхазии со­ставляет несколько миллиардов рублей ежегодно. Предполагает­ся модернизация Военно-Сухумской дороги и других коммуника­ционных проектов. В целях отражения возможной агрессии создана объединенная группировка войск (сил), выделяемых из состава вооруженных сил Российской Федерации и вооруженных сил Республики Абхазия.

В марте 2015 г. подписан Договор между Республикой Южная Осетия и Российской Федерацией о союзничестве и интеграции, рассчи­танный сроком на 25 лет с возможностью его продления на деся­тилетние периоды. Суть договора заключается в формировании общего пространства обороны и безопасности, свободного пере­сечения границы, упрощения процедуры получения российского гражданства и его социальной составляющей.

Для национальных интересов России большое значение имеет Центрально-Азиатский регион. В советские времена это простран­ство называлось Средняя Азия и Казахстан. В 1992 г. на саммите государств региона президент Казахстана Н.А. Назарбаев предло­жил отказаться от прежнего названия в пользу термина «Централь­ная Азия». И хотя с точки зрения географической науки понятие Центральной Азии значительно шире, чем постсоветские государ­ства региона, тем не менее термин прижился и широко использу­ется в СМИ и в политическом лексиконе.

Для государств Центральной Азии свойственна неравномерность социально-экономического развития, неодинаковая степень интегрированности в глобальные и региональные структуры, разный уровень демократии и авторитарности их политических систем. Примером успешного и динамичного развития является Казахстан. За четверть века независимого существования в стране многократ­но вырос ВВП на душу населения, экспорт, золотовалютные резер­вы. Проводя разностороннюю внешнюю политику, руководство Ка­захстана подчеркивает особые стратегические отношения с Росси­ей. Республика активно поддерживает инициативы Российской Федерации по развитию многостороннего сотрудничества на про­странстве Евразии, входит в состав СНГ, ЕАЭС, ОДКБ, ШОС. Аста­на выступает наиболее значимым союзником Москвы в Централь­ной Азии и не играет в антироссийские игры, которые ей пытают­ся навязать. Из всех центральноазиатских республик в Казахстане проживает самое большое число этнических русских, по состоянию на 2015 г. — 3 млн 666 тыс. человек, что составляет 21% населения республики[7].

«Мы обречены на вечную дружбу с Россией», — эту лирическую и парадоксальную фразу президент Республики Казахстан H.A. На­зарбаев произнес еще в 1990-е гг. И в этой «обреченности» проя­вилась и личная привязанность человека к России, и понимание важности стратегического партнерства и сотрудничества с ней. На­зарбаев у власти с 1991 г., в 2015 г. на досрочных парламентских вы­борах он вновь одержал безоговорочную победу. Президент стра­ны пользуется высоким международным авторитетом, тесно вза­имодействуя с Россией, вместе с тем выстраивает дружественные отношения с другими ближними и дальними соседями.

Непростая ситуация в первое десятилетие нынешнего века сло­жилась в Киргизии, которая за постсоветский период пережила «тюльпановую революцию», сместила двух президентов (А. А. Ака­ева, К. С. Бакиева), оказалась на пороге гражданской войны в 2010 г. В республике не исчезли противоречия между севером и югом страны, этническими киргизами и узбеками, разными кла­нами и партиями. Значительная часть политической и экономи­ческой элиты Киргизии и основная масса населения дружествен­но относятся к России и настроены на дальнейшее развитие отно­шений с ней. В 2015 г. Республика Киргизия вошла в состав Евразийского экономического союза, является членом основных региональных интеграционных структур.

Укрепляется оборонное и военно-техническое сотрудничество Российской Федерации с Киргизией. На территории республики расположено несколько военных объектов России: узел дальней свя­зи ВМФ, испытательная база противолодочного вооружения на озере Иссык-Куль, авиабаза в Канте. В 2017 г. вступило в силу со­глашение о создании в Киргизии объединенной российской воен­ной базы, которое будет действовать в течении 15 лет с возможно­стью пролонгации. В 2014 г. закрыта американская авиабаза, рас­полагавшаяся в международном аэропорту «Манас» с 2001 г.

Наращивается сотрудничество между Россией и Киргизией в образовательной и гуманитарной сферах. В российских вузах об­учается свыше 13 тыс. студентов из Киргизии, большинство из них с полным возмещением российской стороной затрат на обучение.

Таджикистан — наименьшее по площади и единственное ира­ноязычное (персоязычное) государство постсоветской Централь­ной Азии. В 1992—1997 гг. Республика Таджикистан пережила кро­вопролитную гражданскую войну, носившую как военно-полити­ческий, так и этнически-клановый характер. Война унесла жизни десятков тысяч людей, экономика была разрушена, ущерб, нане­сенный народному хозяйству республики, оценивается в 10 млрд долларов. Согласно данным ООН, около 1 млн жителей стали вы­нужденными переселенцами и более 200 тыс. — беженцами. Про­тивостояние завершилось подписанием в Москве Общего согла­шения о мире и национальном согласии в Таджикистане между Президентом Республики Таджикистан Эмомали Рахмоном и ру­ководителем Объединенной таджикской оппозиции. Ядро оп­позиции составляли исламистские силы, которые впоследствии образовали Партию исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) — единственную легально действовавшую партию исла­мистского толка на постсоветском пространстве. В 2015 г. деятель­ность ПИВТ была запрещена.

Экономика Таджикистана имеет большие возможности для раз­вития, республика располагает крупным гидроэнергетическим по­тенциалом, месторождениями драгоценных камней, алюминие­вых руд, урана (по некоторым данным — до 16% мировых запа­сов). Однако недостаток инвестиций, невысокая квалификация рабочей силы, непростая ситуация с соседним Узбекистаном — все это сдерживает социально-экономическое развитие республики, порождает миграцию. Каждый третий таджик работает в России.

В основе внешней политики России по отношению к Таджи­кистану лежит принцип равноправия, взаимной выгоды, учета ин­тересов друг друга. Имея в виду геополитический фактор и воз­можность обострения ситуации в Афганистане в связи с выводом войск западной коалиции из этой страны, Россия и Таджикистан укрепляют военное сотрудничество, на территории республики функционирует 201-я российская военная база, в задачу которой входит прикрытие таджикско-афганской границы.

Основой взаимоотношений Российской Федерации с Туркме­нией являются более 150 межгосударственных, межправитель­ственных и межведомственных соглашений. Руководители России и Туркменистана неоднократно обменивались визитами. В эконо­мической области отношения между двумя странами имеют по­ложительную динамику. Туркменистан располагает доказанными запасами природного газа объемом 17,5 трлн м3 и по этому пока­зателю делит 4—5 место в мире. Значительные объемы туркмен­ского газа поставляются в Китай, цена не разглашается, но неко­торые эксперты считают, что она ниже российской и поэтому пред­ставляет интерес для покупателей и создает конкуренцию российскому газу.

Туркмения — довольно закрытая страна, во внешней политике она занимает подчеркнуто нейтральную позицию. В последние годы усилились претензии Турции на вовлечение Туркмении в ор­биту своего влияния. При этом разыгрывается карта этнической и духовной близости тюркоязычных народов под лозунгом «раз­ные государства — один народ». Пропагандируется идея родства Турции, туркоманов Сирии и Туркмении.

Россия активно сотрудничает с Узбекистаном, особенно в сфе­ре топливно-энергетического комплекса. РФ является основным внешнеторговым партнером Узбекистана, доля российско-узбекского товарооборота в общем торговом обороте республики на протяжении последних лет составляет порядка 30%. Во внешней политике Узбекистан стремится не примыкать ни к одной из груп­пировок. В 2013 г. страна приостановила членство в ОДКБ, не изъ­являет желания вступить в ЕАЭС, но остается членом СНГ и ШОС.

В сентябре 2016 г. ушел из жизни президент Узбекистана Ислам Каримов, более четверти века возглавлявший страну. Благодаря его усилиям были обеспечены стабильность в государстве, эконо­мический рост и развитие республики. Узбекистан является одним из лидеров СНГ в деле привлечения иностранных инвестиций, ежегодные темпы прироста составляют 6—7%. Жестко подавлялись попытки расшатать внутриполитическую ситуацию, особен­но в Ферганской долине, где исламисты мечтали основать свой ха­лифат. В декабре 2016 г. на внеочередных выборах президентом Узбекистана избран Шавкат Мирзиёев, до этого долгие годы ра­ботавший главой правительства страны. Он обещал продолжить курс И. Каримова, но в то же время проводить реформы.

У всех пяти государств Центральной Азии есть свои особенности, но у них одна и та же проблема — они не имеют выхода к Мировому океану. Другая особенность — большие запасы энергоносителей, в первую очередь в Казахстане, Туркмении, Узбекистане. Возникает вопрос: можно ли геополитический минус региона и его относитель­ную изоляцию нейтрализовать природно-ресурсным плюсом? Суще­ствуют разные проекты развязки этой проблемы, но наиболее мно­гообещающим кажется сопряжение Евразийского экономического союза и китайского проекта «Экономический пояс Шелкового пути» (ЭПШП). Высказывается мнение, что наиболее оптимальной пло­щадкой для обсуждения вопросов о взаимодействии ЕАЭС и ЭПШП может служить Шанхайская организация сотрудничества (ШОС).

Шанхайская организация сотрудничества создана в 2001 г., пер­воначально она объединяла в своих рядах Россию, Китай, Казах­стан, Киргизию, Таджикистан и Узбекистан. В 2015 г. на саммите ШОС в Уфе заявки на прием подали Индия и Пакистан, которые в июне 2017 г. вошли в состав организации. Всего в 2017 г. ШОС объединяет в своих рядах (имея в виду членов ор­ганизации, наблюдателей и партнеров по диалогу) 18 государств, суммарный доход которых составляет третью часть всего мирово­го показателя, а население превышает 3 млрд человек. В этом смысле ШОС приобретает паневразийский характер и становит­ся одной из крупнейших в мире стратегических величин.

Российская Федерация в состоянии сохранить свою позицию «первой среди равных» в интеграционных процессах в рамках СНГ. В данном контексте можно выделить несколько ключевых факто­ров консолидации.

Во-первых, в силу своего очевидного экономического превос­ходства и сохраняющихся связей Россия остается важным партне­ром для большинства стран СНГ.

Во-вторых, сближению парадоксальным образом способствует феномен «негативной селекции»: экономики стран Содружества слабо подготовлены к интеграции в рамках мирового хозяйства из-за слабой конкуренции своей продукции. Товары, выпущенные на основе устаревших технологий, могут быть востребованы только на внутреннем рынке государств — членов СНГ[8].

В-третьих, страны Содружества взаимозависимы от поставок сырья. Только несколько государств могут обеспечить свои потреб­ности и экспортировать энергоресурсы. Остальные члены СНГ за­нозят из России от 80 до 100% потребляемого топлива.

В-четвертых, Россия является привлекательной для трудовых ми­грантов. После распада СССР Российская Федерация стала вторым (после США) направлением по числу принимаемых мигрантов — 12,3 млн прибывших родилось за пределами России[9]. К примеру, по данным национального банка Таджикистана, объем денежных пе­реводов в 2014 г. составил 3,9 млрд долл., или 49% ВВП страны.

В-пятых, безусловно, доминирование России в военной обла­сти, ее ядерная мощь в состоянии защитить союзников и страте­гических партнеров по СНГ от внешней агрессии. На «сцепку» большинства стран Содружества работают и международные по­зиции Российской Федерации, являющейся постоянным членом Совета Безопасности ООН, «Большой двадцатки», БРИКС и дру­гих влиятельных международных форматов.

В-шестых, объединению способствует традиционное культур­ное влияние России. Русский язык, хотя и сокращает область сво­его распространения на постсоветском пространстве, тем не ме­нее продолжает оставаться вторым по распространению языком в большинстве республик СНГ.

К постсоветскому пространству относятся также государства Прибалтики. Латвия, Литва, Эстония первыми вышли из состава СССР, а в 2004 г. они вступили в НАТО и были приняты в Евросо­юз. Между Россией и странами Балтии остаются существенные противоречия по ряду вопросов, в частности в оценке результатов Второй мировой войны и послевоенного устройства. В Прибалти­ке на одну доску ставят фашистские и советский режимы, пред­ставляют СССР оккупантом, сносят памятники советской эпохи, обеляют нацистских приспешников. Дискриминируется русскоя­зычное население, сохранен институт негражданства, аналогов ко­торому нет в мире[10]. Негражданами, к примеру, в 2016 г. являлись 257 тыс. жителей Латвии или 11,8% всего населения страны. В ос­новном это этнические русские, которые с 1991 г. не имеют граж­данства ни одной страны, не обладают избирательными правами, ограничены в профессиональной деятельности.

В постсоветские годы, по существу, свернуто экономическое сотрудничество между Россией и государствами Прибалтики. Часть построенных в советские годы предприятий бездействует, в то время как многие прибалты ищут работу за границей. Во внеш­них делах прибалтийские страны ведут по отношению к России недружественную, подчас провокационную политику. Совместно с Польшей и некоторыми другими странами «новой Европы» они стремятся навязать членам Евросоюза свой взгляд на «экспансионистскую» Россию, противятся любым попыткам смягчения санкций против нее. После событий на Украине страны Прибал­тики буквально напичканы натовским оружием, превратились в полигон для проведения военных маневров у границ Российской Федерации.

Проблемой в отношениях между Россией и двумя прибалтийски­ми странами — Латвией и Эстониейстал вопрос о дискриминации русского населения, т.е. советских граждан, переселившихся на терри­торию обеих стран в годы их пребывания в составе СССР после 1940 г. Эти граждане делились на четыре основные категории: лица, пересе­лявшиеся в Прибалтику в ходе осуществления проектов строительства промышленных объектов на территории Латвии и Эстонии из России, Украины и Белоруссии; военнослужащие частей и подразделений ВС СССР, дислоцированных на территории прибалтийских республик СССР, и члены их семей, а также сотрудники других силовых струк­тур и спецслужб, работавшие в Прибалтике в момент распада СССР или осевшие там после выхода в отставку; лица, переезжавшие в ре­спублики Прибалтики в ходе естественной миграции и браков с пред­ставителями коренного прибалтийского населения; дети, родившиеся от всех трех вышеперечисленных категорий населения на территории прибалтийских республик. В Эстонии и Латвии численность эстон­цев и латышей к моменту распада СССР составляла соответственно 61 и 52%. В Литве ситуация была иной — литовцы составляли около 4/5 населения.

Существовало опасение, что русские и русскоязычные группы на­селения в ходе возможных общенациональных голосований получат серьезное представительство в государственных органах. Избранные станут оказывать влияние на политику соответствующих государств. Реагируя на это, националистические партии и движения латышей и эстонцев, под влиянием которых оказались законодательные орга­ны обеих стран, при политической поддержке США и стран Западной Европы приняли дискриминационные законы о гражданстве, в соот­ветствии с которыми подавляющее большинство лиц некоренных на­циональностей в Латвии и Эстонии были лишены гражданских прав. Право на получение латвийского и эстонского гражданства получили лица, проживавшие в соответствующих странах до их включения в со­став СССР в 1940 г., и их потомки.

В отношении остальных категорий жителей обеих стран вопрос гражданства решался индивидуально на основании заявлений и реше­ний специальных комиссий. Комиссии определяли обоснованность или необоснованность прошений о предоставлении гражданства на основе перечня критериев, результатов теста на знание государствен­ного языка (латышского и эстонского) и проверки на лояльность. При этом были установлены весьма ограниченные ежегодные численные квоты предоставления гражданства лицам некоренной национальнос­ти. Это означало, что русские и русскоязычные жители Латвии и Эс­тонии даже при благоприятном ходе событий получат гражданство по прошествии 10 лет. Проблему для русских общин представляло требо­вание о знании государственного языка, поскольку среднее и старшее поколения некоренных жителей не владели им и имели ограниченные возможности скоро овладеть им. Лица, не сдавшие экзамен на владе­ние государственным языком, лишались права работать в государст­венных учреждениях и в социальной сфере, включая просвещение и здравоохранение.

Отдельным решением властей Латвии и Эстонии права на получе­ние гражданства были безоговорочно лишены военнослужащие СССР и сотрудники бывших советских спецслужб. В обеих прибалтийских странах образовались группы населения, лишенные политических прав и дискриминируемые по этническому признаку.

В отличие от Латвии и Эстонии сейм Литвы принял более либе­ральный закон о гражданстве, позволивший получить его большинству некоренного населения.

Эффективными были усилия России по привлечению к вопросу о правах неграждан в Прибалтике внимания международных органи­зацийКомиссии ООН по правам человека, СБСЕ, Совета Европы, Совета государств Балтийского моря. Россия в 1992 г. поддержала пред­ложение о создании в рамках СБСЕ института верховного комиссара по делам национальных меньшинств. Международные эксперты официаль­но признали дискриминационный характер отдельных положений зако­нодательства двух прибалтийских стран о гражданстве и государственных языках. Латвия и Эстония были вынуждены согласиться принять к рас­смотрению заключения СБСЕ, понимая, что их игнорирование ослож­нит проведение политики сближения стран Прибалтики с Евросоюзом и НАТО. К концу 1990-х годов некоторые положения законов Латвии и Эстонии были смягчены (расширены квоты натурализации в Латвии, разрешено предоставление гражданства детям неграждан, родившимся на ее территории после 21 августа 1991 г.). Острота проблемы уменьшилась, но сохранилась.

Литература

Богатуров А.Д. Международные отношения и внешняя политика России: научное издание. М.: Издательство «Аспект Пресс», 2017. С. 388-398, 399-416, 466-479.

Буянов В.С. Внешнеполитическая деятельность и международная безопасность России: учебное пособие. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2017. С. 104-126.

 

[1] Примаков Е.М. Мысли вслух. М., 2011. С. 75.

[2] Евразийский экономический союз. Вопросы и ответы. Цифры и факты. М., 2014. С. 21.

[3] Чуфрин Г.И. Очерки евразийской интеграции. М., 2013. С. 107, 108.

[4] Вашингтон оставил Молдавию России // Независимая газета. 2016. 31 августа.

[5] Вашингтон оставил Молдавию России // Независимая газета. 2016. 31 августа.

[6] Антисоветскими и антироссийскими высказываниями изобилует книга бывше­го первого секретаря ЦК Компартии Грузии, министра иностранных дел СССР и члена Политбюро ЦК КПСС Э. А. Шеварднадзе. Например: «СССР — госу­дарство народов, объединенных с помощью хитрости и насилия»; Внутренние конфликты в Грузии происходят из-за «империалистических сил России», «уми­рающая империя все еще отравляет нам жизнь»; «Процесс экспансии и "коллек­ционирования" чужой земли со стороны России продолжается и в двадцать первом веке». См.: Шеверднадзе Э. Когда рухнул железный занавес. Встречи и воспоминания. М„ 2009. С. 12.

[7] В Киргизии, занимающей второе место в регионе по удельному весу русского населения, его численность в 2009-2015 гг. сократилась на 13,1% (до 364,4 тыс.). В Таджикистане удельный вес русских (0,5%) почти незаметен, еще печальнее картина в Туркмении. Всего на территории Центральной Азии проживало 4,7— 4,8 млн русских, число которых после распада СССР уменьшилось вдвое // Не­зависимая газета. 2016. 1 февраля.

[8]     Мегатренды. Основные траектории эволюции мирового порядка в XXI веке. Учебник / под ред. Т. А. Шаклеиной, А. А. Байкова. М., 2013. С. 373.

[9]     Особенности современных интеграционных процессов на постсоветском пространстве // Международная жизнь. 2016. № 1. Январь. С. 95.

[10] Михайленко А.Н. Политика России на постсоветском пространстве // Внешняя политика России: теория и практика. Учебное пособие / под общ. ред. С. В. Смульского, О. Д. Абрамовой; отв. ред. В. С. Буянов. М., 2013. С. 220.