© Н.А.Баранов

Баранов Н.А. Демократия и российская ментальность // Ментальность этнических культур. Материалы международной научной конференции. Санкт-Петербург, 9-10 июня 2005 г. СПб.: БГТУ, 2005. С.222-228.

Демократия и российская ментальность

Во времена перестройки, начавшейся двадцать лет назад, возник вопрос, на который до сих пор нет однозначного ответа: чем является Россия – особой страной, для которой не применимы принятые в мире критерии, или же одной из разновидностей мировой цивилизации, на которую распространяются общепринятые нормы, правила, закономерности развития?

Довольно распространенным является мнение, что Россия – особая страна, основу которой составляют люди с неповторимой российской ментальностью. Таким образом, оправдывается российская цивилизационная обособленность, подвергаются остракизму западные ценности, превозносятся отечественные, сложившиеся исторически.

Сам факт существования на протяжении многих столетий огромного государства является несомненно фактором высокой устойчивости российского образа жизни в прежних исторических условиях. Нельзя забывать и о том, что когда просвещенному монарху становилось ясным, насколько Россия отстала в своем развитии от передовых стран Запада, он пытался преодолеть это отставание в силу своих возможностей и способностей. И именно в эти периоды Россия становилась более могущественной. Такие преобразования были предприняты Петром I, Екатериной II, Александром I, Александром II.

Современный период развития цивилизации вновь поставил перед Россией вопрос: сможет ли она и дальше оставаться могучей и влиятельной или превратится в третьеразрядную страну с огромной территорией и неиспользованными возможностями?

Жить за счет старого багажа в настоящее время не представляется возможным, но делать выводы из исторического прошлого необходимо. В данном контексте следует отметить, что патриотизм заключается не в возвеличивании или оправдании исторического прошлого, а в поиске путей эффективного развития современного государства. Представляется необычайно актуальным по данному поводу высказывание П.Я Чаадаева: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной. …Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм, этот патриотизм лени, который приспособляется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями и которым, к сожалению, страдают теперь у нас многие дельные умы». [1; 152]

Политическая практика убедительно свидетельствует о том, что наибольших успехов в своем развитии добиваются страны с демократической системой правления. Единичные случаи успешного развития стран с авторитарным политическим режимом, к опыту которых апеллируют сторонники «жесткой руки», являются редким исключением, а не правилом.

Но почему тогда так трудно приживается демократия в нашей стране? В качестве одной из причин исследователи называют российскую ментальность. Под ментальностью автор понимает частичное, аспектное проявление менталитета не столько в умонастроении субъекта, сколько в его деятельности, связанной или вытекающей из менталитета.

В основании русской жизни лежит своеобразное отношение к рациональности и человеческой деятельности. Герои русских народных сказок, былин, литературы (Илья Муромец, Иван-дурак, Обломов и др.) наглядно свидетельствуют о недоверии к рациональности, к поведению, состоящему из последовательности действий по заранее данным правилам. В то же время русские верят иррациональному бытию. Это доверие означает, что существует сверхрациональный космический процесс, который обладает собственными законами, в совокупности не доступными человеческому рассудку. Этот процесс благоприятен в целом к человеку, который не суетится, не пытается навязать свое мнение миру, а ждет, когда волею судьбы (русский «авось») цель будет достигнута. Если же «авось» не срабатывает, тогда наступает время кратковременного напряженного действия.

Политический менталитет связан с опытом, повседневной жизнью и включает в себя: представления о политической ре­альности; ценностные политические ориентации, носящие как осознанный, так и неосознанный характер; политические уста­новки, стихийные предрасположенности особым образом реаги­ровать на политическую ситуацию.

Различные социальные общности в России обладают собствен­ным политическим менталитетом. Однако существуют и некоторые базовые представления, ценности и установки, присущие на уров­не повседневности значительной части российского общества.

В российском политическом менталитете доминирует опреде­ленный образ государственной власти. Народ не столько поручает власти выполнение каких-либо функций, сколь­ко вручает ей свою судьбу. На этой основе в российском политическом менталитете утвердился в качестве ценности и базовой установки патернализм.

Государственное попечительство рассматривается как «благо» и обязанность властей перед обществом (народом). Вместе с тем патернализм, порождая иждивенческие настроения в обществе и приучая его к пассивному выжиданию, ослабляет самостоятельную энергию частных лиц. В качестве идеала государственной власти российский поли­тический менталитет санкционирует в первую очередь власть единоличную (ответственную), сильную (авторитетную) и спра­ведливую (нравственную). Этот «образ» власти ориентирован на умеренный авторитарный идеал, который всегда сочетается с коллективным демократизмом охлократического толка. В силу этого в политическом менталитете сложилось двоякое отноше­ние к авторитету. С одной стороны, — вера в авторитет, часто наделяемый харизматическими чертами, и, соответственно, ожи­дание от него «чуда», сопровождаемое постоянной готовностью подчиняться авторитету. С другой — убеждение в том, что авто­ритет сам должен служить «общему делу», национально-государ­ственной идее. Отсюда направленность российского политиче­ского менталитета на контроль за деятельностью авторитета через постоянное соотнесение ее с «общим делом», которое сооб­ща переживается людьми. Если авторитет осуществляет деятель­ность вразрез с этими переживаниями, то его, как правило, свергают, а иногда и жестоко с ним рас­правляются. Поэтому политические лидеры в России, уходя в отставку, вначале подвергаются резкой критике, а затем погру­жаются в политическое небытие.

Для российского политического менталитета характерным яв­ляется культ государственной власти, преклонение перед ней как воплощением силы и господства. Такая фетишизация государст­венной власти порождает этатизм, причем не в западном, а, ско­рее, в восточном смысле. Этатизм основывается на том, что рос­сийское государство, наделяющееся сверхъестественными свой­ствами, рационально воспринимается как создатель россий­ской действительности.

В российском политическом менталитете государство отождест­вляется с большой семьей. Отсюда вытекает понимание общенарод­ного единства как духовного родства и стремление заменить без­душные правовые нормы нравственными ценностями. С этой точки зрения характер отношения государства и индивида в России в от­личие, например, от Запада определяется не столько соглашением подданных и государственной власти в соблюдении законов, сколь­ко молчаливым сговором о безнаказанности при их нарушении.

В российском политическом менталитете государственная власть ставится выше закона, что формирует такую политиче­скую установку, как неверие в закон в качестве воплощения справедливости и средства борьбы со злом. Большинство населения, по­нимая необходимость неких общих правил, готовы соблюдать законы, но только при условии соблюдения законов представители органов власти.

По данным социологических исследований более половины граждан современной России обладают граж­данским правосознанием, около одной трети — этатистским, одна пятая — собственно «правовым» правосознанием.

Для гражданского правосознания характерно формальное признание принципов правового государства на фоне правового нигилизма и неправомерного общественного поведения. Это пра­восознание исходит из того, что нормы права выше закона, из которых сам закон черпает обязательную силу. Однако нормы такого положительного права помимо закона и обычая могут фор­мироваться не только законами и обычаями, но и путем общест­венного провозглашения. Такой экстраординарный источник права активизируется в нестабильных политических ситуациях, когда нормы, провозглашенные небольшой группой или даже от­дельным лидером, соответствуют общественному правосозна­нию.

Для людей с этатистским правосознанием ярко выражено стремление к патернализму, ожидание постоянной помощи со стороны государства в решении не только жизненно важных, но и приватных проблем. Они постоянно перекладывают ответст­венность за свою судьбу на государство. Этатистское правосозна­ние основано на традиционном представлении о праве, согласно которому право есть не что иное, как продукт воли государства, предписание государственной власти. Такое правосознание при­знает любой закон, изданный государством (даже если он не со­ответствует наличной системе права), в качестве обязательного для исполнения предписания.

Для людей с правовым правосознанием характерна ориентация при решении своих проблем прежде всего на собственные силы, убеждение, что можно самому управлять своей судьбой, спокойное отноше­ние к социальной дифференциации и в целом положительное от­ношение к «новым русским». Социальная справедливость интер­претируется ими как «равенство возможностей». В этом плане их правосознание ближе к западному, среди них больше всего демо­кратов, сторонников радикальных рыночных реформ.

В российском политическом менталитете базовой ценностью выступает порядок. В силу этого большинство россиян чувствуют себя комфортно лишь в ситуации определенности, где существуют конкретные предписа­ния, что и как делать. Ситуация неопределенности, где «разреше­но все, что не запрещено», допускается свобода выбора и свобода действий, раздражает. Такая ситуация оценивается в россий­ском обществе как «непорядок».

В российском обществе эти предписания наделяются еще и политическим смыслом: тот или иной способ жизнедеятельности должен быть разрешен «сверху» инструкциями, стандартами, законами и т. д. Социально-полити­ческие предписания должны касаться всех сторон жизни челове­ка, чем больше предписаний, чем шире сфера их деятельности, чем сильнее они ограничивают каждого человека, чем меньше у него свободы выбора — тем больше порядка в обществе. Поэтому в российском менталитете социальный порядок неразрывно свя­зывается с государством, роль которого и состоит в упорядоче­нии всех общественных отношений. Чем больше государство из­дает разного рода законов и инструкций, принимает постановле­ний и решений, чем детальнее регламентируют они все стороны жизни общества и индивида, тем тверже и надежнее кажется русскому человеку порядок.

Одной из важнейших черт русской жизни является соборность. Это понятие было введено А.С.Хомяковым в качестве характеристики русской церкви, которая была распространена на всю область жизни народа на основании тезиса о том, что церковь определяет тип жизни. По мнению И.В.Киреевского, в России «общественность основана на коренном единомыслии. …Могло быть разномыслие в каком-нибудь частном обстоятельстве, но в вопросах существенных следов разномыслия почти не встречается». [2; 289] Соборность характеризует совокупность верующих, но не каждого в отдельности. Это означает, что личность поднимается до истины и до полной жизни только совокупным усилием всех.

Позднее идея соборности была перенесена на жизнь светскую. С точки зрения Ф.А.Степуна, «о соборности, или… о подлинной общинности можно говорить лишь там, где общество состоит из личностей; там же, где оно состоит не из личностей, а из индивидуумов,  допустима, строго говоря, лишь речь о коллективе».  [3; 351] Однако, принцип соборности несовместим с принципом автономии личности, т.к. введение в социальную жизнь иррациональных факторов делает невозможным принятие самостоятельных решений, выражающих индивидуальную волю, т.е. делает невозможным автономную личность, без которой сложно представить развитую демократию.

Рассуждая о природе демократии, Н.А.Бердяев соотносил ее со способностью к самоуправлению, к властвованию. «Властвовать может лишь тот, - замечал великий русский философ, - кто властвует над собой». [4; 467]

Потребность в демократических ценностях проявилась в российском обществе на рубеже 1980-1990-х гг., как результат политики перестройки, проводимой советским руководством. В это время произошло их формирование, становление, а впоследствии институциализация. Это, прежде всего, те элементы демократии, которых не было раньше и которые получили развитие в постсоветской России, — реальная выборность органов власти, свобода слова и печати, свобода передвижения, включая свободу выезда за рубеж, свобода предпринимательства.

В современной России с демократией отождествляются те реформы, которые начали проводиться в 1990-х гг. В первую очередь, это экономические реформы, связанные с разгосударствлением собственности и созданием основ для развития рыночного хозяйства. Именно социально-экономическая составляющая является определяющей в отношении населения к демократическим преобразованиям в стране. Главный критерий их целесообразности или бесперспективности лежит в плоскости уровня жизни людей. Именно поэтому, согласно некоторым социологическим исследованиям, большая часть населения (51%) не считает Россию демократической страной. [5]

Бедное население не способно создать гражданское общество, поскольку оно занимается решением самых насущных проблем физиологического характера и безопасности. Только после их решения индивид переходит на следующий уровень своего развития, связанный с повышением гражданской активности, массовым созданием общественных объединений в целях реализации многочисленных интересов граждан. «Большинство бедных обществ останутся недемократическими до тех пор, пока будут оставаться бедными», - утверждает С.Хантингтон. [6; 338]

На вопрос ВЦИОМа (в марте 2004 года) «Что, на ваш взгляд, нужно, чтобы в России утверждалась демократия и формировалось гражданское общество?» 44,2% респондентов выбрали ответ: «нужно, чтобы люди были избавлены от материальной нужды». [7]

Без обеспеченного населения не может быть сильной власти – власти, которая пользуется легитимной поддержкой граждан и эффективно решает возникающие в обществе проблемы.

Превращение демократии из регионального феномена (Западная Европа и Северная Америка) во всемирно-исторический процесс демократических изменений с громадным разнообразием типов и форм выдвигает перед современной политической наукой ряд сложных вопросов. Важнейший среди них — диверсификация демократий, свидетельствующий о разнообразии и многовариантности, не сводимым к заданному образцу.

Что включает в себя термин «российская демократия»? Под демократией мы подразумеваем то содержание, которое вкладывается в него современной политической наукой (если коротко по А.Линкольну - правление народа, правление через народ, правление для народа). Под Россией же понимается особый тип социокультурного развития, рассматриваемый как некая постоянно меняющаяся целостность (Московская Русь, Российская империя, Советский Союз). Чтобы определиться с особенностями построения демократии в современной России, необходимо дать по возможности точный диагноз ее нынешнего состояния, как исторического результата действия различных тенденций.

Перефразируя Г.Манна, борьба за демократию - это бой, исход которого неясен и который надо каждый день начинать снова. Дело не столько в том, что русский народ равнодушен к демократическим ценностям, а в большей степени в том, что демократия не принесла ему свободы, благосостояния, не решила стоящих перед страной проблем, и скорее обострила их. Либеральная демократия, которая была взята на вооружение реформаторами в начале 1990-х гг., оказалась не в состоянии постичь природу присущих России трудностей. Приоритет свободы над любыми попытками уменьшения неравенства в сфере потребления оказался чужд отечественной традиции, нашему недавнему прошлому.

По мнению М.Я.Гефтера, Россия не может соразмерять свое движение только с западным типом развития, но она вынуждена, учитывать всемирный опыт, внутри которого гигантские противоречия и разломы сочетаются с той универсальностью, которая нам необходима. [8; 74]

Необходимо отметить,  что потребность в демократическом устройстве вызревала в России существенно иначе, чем в большинстве стран Запада. Там борьбе за демократические институты, за всеобщее избирательное право предшествовало развитие либерального общества и капиталистических отношений. Поэтому и лозунг демократии был там не чем иным, как логическим развитием принципа свободы, родившегося до идеи демократии и независимо от нее. Демократия, обновляя и обогащая либеральную традицию, преодолевала раскол общества на бедных и очень богатых, утверждала политическую свободу для всех его членов, а не только для привилегированного меньшинства собственников.

В России же демократический импульс, направленный против монополии коммунистов на власть, возник до формирования частной собственности, как воля большинства, выраженная меньшинством, но во благо всего народа. В отличие от западных стран в России предстояло, обзаведясь демократическими институтами, начать строить демократическое общество, создавая предпосылки демократии, в т.ч. слой ответственных собственников, без которых ее существование невозможно. Задача заключалась в формировании демократического этоса, что в России с ее историей, традициями, ментальностью населения требует огромного времени и усилий. Нужно было выработать социально-демократическую программу, согласующуюся с интересами большинства населения.

Своеобразие современной российской ситуации заключается в том, что народ пока не может возвыситься до демократии, а государство еще не в состоянии стать народным, демократическим. По мнению И.К.Пантина неудачи демократических реформ «кроются прежде всего в гибельной психологической и социально-политической незрелости народа, его политического общества — незрелости, в которой некого винить». [9; 145] В России слишком сильны традиции имперского государства. «Недостатки русской демократии унаследованы от нашего рабства», -  считает Н.А.Бердяев. [4; 468] Поэтому потребуется еще немало времени и усилий, прежде чем мы приобретем политическую систему, которая сможет называться демократической, однако необходимость ее появления является очевидной.

Современная неготовность общества к переменам в значительной степени объясняется тем умственным складом, который сложился в русском народе в течение последних столетий и который имеет, с одной стороны, склонность к анархии, а с другой стороны – к послушанию и подчинению, но не к самостоятельности и стремлению к самореализации. Отсутствие гражданственности, конформизм по отношению к власти, нетребовательность и смирение, сочетающиеся с неуважением к закону являются основными препятствиями на пути построения демократического общества. Для России жизненно необходимым является преодоление негативных проявлений сложившейся ментальности.

[1] Чаадаев П.Я. Апология сумасшедшего // Чаадаев П.Я. Избранные сочинения и письма. М., 1991.

[2] Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и его отношение к просвещению России // Киреевский И.В.  Эстетика и критика. М., 1979.

[3] Степун Ф.А. О свободе // Опыт русского либерализма. Антология. М.: Канон, 1997.

[4] Бердяев Н.А. Опыты по психологии войны и национальности // Бердяев Н.А. Судьба России: Сочинения. М., 2000.

[5] http://www.romir.ru/socpolit/socio/2003/10/dem.htm

[6] Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце ХХ века. М., 2003.

[7] http://www.wciom.ru/?pt=41&article=633

[8] Гефтер М.Я. Россия. Диалог вопросов. М. 2000.

[9] Пантин И.К. Демократия в России: противоречия и проблемы // Полис. 2003. №1. С. 134-148.