© Н.А.Баранов

Баранов Н.А. Нация как субъект политической коммуникации: современный опыт России // Современные проблемы межкультурных коммуникаций: сб.статей / Науч. ред. Е.П.Борзова, К.М.Оганян. СПб.: Санкт-Петербургский гос. ун-т культуры и искусств, 2007. С.54-60.

Нация как субъект политической коммуникации: современный опыт России

Политическая коммуникация является необходимым элементом устойчивого политического процесса. Являясь одной из подсистем политической системы, она обеспечивает взаимосвязь политической власти и общества, политических институтов между собой и с гражданами. Передача информации, обмен сообщениями позволяет политическим субъектам устанавливать необходимые контакты и связи, исполнять различные политические роли.

Процесс демократизации в России столкнулся с серьезной проблемой, связанной с межэтническими противоречиями. Создание демократических институтов и практик при отсутствии консолидированного российского общества носит противоречивый характер. Как отмечает американский политолог Д.Растоу, отправной точкой для демократии служит единственное предварительное условие – наличие национального единства.[1]

Для того, чтобы такое национальное единство возникло, необходимо создать коммуникативное пространство, в котором этносы могли бы реализовать свои потенциальные возможности в качестве политических и социальных субъектов.

Главным носителем культуры является нация. По мнению английского исследователя Э.Геллнера, два человека принадлежат к одной нации лишь только в том случае, если их объединяет одна культура, которая в свою очередь понимается как система идей, условных знаков, связей, способов поведения и общения, или если они признают принадлежность друг друга к этой нации. То есть нации делает человек, нации - это продукт человеческих убеждений, пристрастий и наклонностей.[2]

Современное понимание нации связано с Великой Французской революцией, когда получило распространение требование государственного суверенитета одновременно с процессом формирования национального самосознания.

Однако, между нациями и государством исследователи отмечают существенные различия. Например, с точки зрения Х.Линца и А.Степана[3] нации лишены должностных лиц, хотя имеются индивиды, которые выступают носителями национальных чувств в соответствующих движениях и националистических организациях. Нет каких-либо четких правил, определяющих принадлежность к нации. Нации не имеют средств для принуждения: только государство может предоставить средства, необходимые для принудительного достижения национальных целей. Нация лишена каких-либо организационных свойств, сопоставимых с соответствующими свойствами государства. Ей не присуща независимость, у нее нет чиновников или устава.

Нация-государство является не только формой политической организации, но и политическим идеалом. В первом случае, это независимое политическое сообщество, скрепленное прочными узами единого гражданства и национальности. Во втором случае, это принцип, идеальный тип, сформулированный в XIX веке Джузеппе Мадзини: одна нация – одно государство.

Существует две точки зрения на нацию-государство. Либералы и большинство социалистов считают, что нация-государство формируется на основе общего гражданства и других отношений чисто политического свойства. Консерватизм и отдельные направления национализма считают ее основой этническое, «органичное» единство.

Этнологи разделяют понятия этноса и нации, являющейся типом этноса. Этническая принадлежность, обнаруживаемая в сознании людей, не  является продуктом самого сознания. Она отражает какую-то сторону природы человека, гораздо более глубокую, внешнюю по отношению к сознанию и психологии, под которой мы понимаем форму высшей нервной деятельности.

Любой этнос, живущий в привычном для него ландшафте, находится почти в состоянии равновесия. Этнос по объективным основаниям - явление природное, а по способам самоорганизации - социокультурный феномен. Он обладает рядом общих закономерностей, которые действуют в нем на всех  этапах функционирования и развития. Вместе с тем на каждом этапе развития этнос подвергается целому комплексу взаимосвязанных и взаимозависимых природных и социокультурных воздействий, что определяет специфику его проявления, а также фактор психологических особенностей в соответствии с данными конкретными условиями.

Нация предполагает опыт государственно-правового строительства,  что составляет уже не просто нравы и обычаи, а государственное право и систематизированную нравственность. Необходимая предпосылка нации - развитая культура.

Основа этноса - фольклорно-этнографическая, основа нации - развернутый культурный принцип. Если в первом случае отношения между людьми регулируются посредством обычаев, традиций, то во втором случае посредством государственно-правовых норм. Нация полиэтнична.

Нация, в отличие от этноса, - это то, что существует не в человеке, а вне человека, что дано ему не фактом его рождения, а собственными усилиями и личным выбором. Если в принадлежности к этносу у индивидуума нет никакой личной заслуги, т.к. этнос он не выбирает, то нацию можно выбрать. Нацию можно также сменить.

В любом  случае этническая принадлежность еще не характеризует принадлежность к той или иной нации. Можно быть украинцем по своему этническому происхождению и считать себя принадлежащим к американской нации. Нация - это государственная, социальная, культурная принадлежность индивида, а не его антропологическая и этническая определенность.

Национальная принадлежность личности как специфическая форма общественных связей - явление более сложное, чем этничность личности. Она включает  специфику  социальных отношений,  социальных институтов, традиций, имеющих место в данной национальной  общности. Национальная принадлежность - это показатель того, что национальное как общественное образование индивидуализировано, в характеристику личности включены национальные  ценности,  система  национальных традиций в различных сферах общественной жизни, обычаи, обряды, социальные символы.

Этническая принадлежность личности, оторванной от основной массы своего народа, живущей в составе иных наций и в других государствах, передается  в силу инерции от одного поколения к другому.  Среди данной категории людей происходит заимствование языка, обычаев, норм поведения других народов. Если это продолжается в течение ряда поколений, то речь идет об ассимиляции человека из одного этноса в другой. Самым существенным в этом случае является изменение этнического сознания личности.  Об  ассимиляции можно говорить только тогда, когда образуются новые признаки и создаются новые этнические варианты.

Французский философ Жак Деррида предложил отказаться от термина «нация» в его этническом значении и сохранить то его значение, которое принято в мировой научной литературе и международной политической практике, то есть нация - это совокупность граждан одного государства.[4] В понятии «нация», по его мнению, объединяются все люди, проживающие на данной территории, признанные гражданами расположенного на ней государства и считающие себя таковыми. Против понимания нации как согражданства выступают иногда представители национальных меньшинств. С их точки зрения, только «собственные» национально-территориальные образования предохранят этнические меньшинства от утраты их прав и культуры.

Выяснение природы этнических общностей необходимо для понимания политических процессов, происходящих в современном мире, характеризующихся глобализацией экономического, политического,  социального, культурного пространства.

Решения, которые влияют на интересы граждан той или иной страны, зачастую принимаются за ее пределами. Граждане государства не могут в рамках своей политической системы осуществлять контроль за деятельностью внешних акторов, решения которых оказывают прямое воздействие на них. Поэтому, утверждает Роберт Даль[5], результатом является то, что современная трансформация демократии происходит теперь в мировых масштабах. Так же как появление наций-государств уменьшило возможности местных жителей реализовать контроль над своими проблемами через местные органы власти, так и расширение сферы наднациональной деятельности уменьшает возможности граждан государства контролировать жизненно важные свои проблемы через национальные средства правления.

С точки зрения Э.Хейвуда[6], целостность нации-государства подвергается внешней угрозе, которая может принимать различные формы:

- создание наднациональных и международных органов, отвеча­ющих за сохранение мира (Лиги Наций, Организация Объединенных Наций);

- глобализация экономики в связи с формированием общемирового рынка, в котором экономическая деятельность осуществляется через громадные транснациональные корпорации, зачастую игнорирующие интересы нации-государства;

- экологические последствия безудержной экономической деятельности.

Существует также угроза размывания национальной культуры в связи с возникновением транснациональной и даже глобальной культуры. Этому также способствует международный туризм и быстрое развитие техники связи.

Тем не менее, по настоящее время главной формой политической организации общества во всем мире остается нация-государство: многие усматривают в ней вообще единственно возмож­ную «ячейку» политики. Оно объединяет общество как культурно, так и политически, тем самым, давая сообществу, объединен­ному общим прошлым и этнической идентичностью, право на независимость и полити­ческое самоопределение. Как отмечает американский ученый Б.Андерсон, «национальный статус является общепризнанной стоимостью политической жизни нашего времени».[7]

Постепенно оправдываются прогнозы тех западных исследователей, которые пришли к выводу, что понятие «государство-нация» уступает место понятию «государство-сообщество».

Таким государством-сообществом народов является Российская Федерация. По данным переписи населения 2002 г. в ее состав входят представители 160 этносов, наиболее многочисленный из которых является русский этнос, к которому относятся 79,8% жителей страны.[8] В России, по сути, представлен весь спектр известных к настоящему времени уровней и типов экономического развития - от сугубо аграрного до близкого к постиндустриальному. Основная часть регионов и территорий располагается между этими двумя полюсами, обнаруживая крайнее разнообразие климатических, ресурсных, человеческих и иных факторов. Естественно, что интенсивность экономической, социальной и политической модернизации не могут быть одинаковы на всем российском пространстве. Вот почему современная демократия, особенно в условиях России, невозможна без обеспечения разным этносам доступа к центрам власти и учета многообразия культур, без обеспечения равенства способов жизнедеятельности всех народов.

В статье «Россия на рубеже тысячелетий» В.В.Путин подчеркнул, что плодотворная и созидательная работа, в которой так нуждается наша страна, невозможна в раздробленном и дезинтегрированном обществе – обществе, где основные социальные проблемы и политические силы существуют отдельно от базисных ценностей и фундаментальной идеологической ориентации.[9]

Характерная для современного этапа концепция национального строительства, предложенная В.В.Путиным, основывается, как отмечает известный английский политолог Ричард Саква, изучающий демократические процессы в современной России, на четырех ключевых пунктах. Во главе угла стоит патриотизм, не имеющий ничего общего с национализмом и, напротив, проповедующий гордость за разнообразие российской культуры, исторических традиций и менталитета, за то место, которое Россия занимает в мире. Далее следует государственничество, которое обеспечивает порядок, интегрированность страны и защиту ее интересов за рубежом. Третье положение данной концепции заключается в прагматическом патриотизме, который должен быть надэтническим, поэтому должен преследоваться регионализм, стремление к обособленности. Таким образом, конституционное пространство должно стать единым для всего государства, а местные этнократические элиты влиться в более широкое политическое сообщество на равных правах. В-четвертых, новое национальное государство должно быть социально ориентированным.[10]

Несмотря на то, что непосредственная угроза распада России миновала, по-прежнему остается целый комплекс пока не урегули­рованных проблем межэтнических отношений, основными из которых являются социально-экономическая и политическая разностатусность народов. Межэтнический конфликт, разгоревшийся в сентябре 2006 г. в карельском городе Кондопоге, свидетельствует о нестабильности национального единства России.  Все более очевидной становится про­блема необходимости формирования общегражданского нацио­нального самосознания населения страны, которое должно приобрести доминирующий характер по отношению к локальным эт­нокультурным различиям. От решения этой проблемы в не мень­шей степени зависит стабилизация этнополитической обстанов­ки, чем от достижения успехов в экономике.

Политическая коммуникация российских этносов в условиях разделяемой ими национальной культуры может стать интегрирующим фактором на пути становления гражданина российского государства – россиянина. В данном контексте в российской политической мысли развивается идея суверенной демократии как необходимое условие модернизационного развития нашей страны и создания национальной идентичности.

Отличие «суверенной демократии» от других определений, акцентирующих внимание на особенностях демократического строя – плюралистической, консоциальной, либеральной, социалистической, прямой, плебисцитарной - состоит в том, что этот термин в меньшей степени касается внутренних особенностей политического режима, а характеризует политическую систему в целом как с внутренней, так и с внешней точек зрения.

Политико-философский смысл термина «суверенная демократия» основан на современном понимании «нации-государства» как «демократии». В современном дискурсе все чаще говорят о «европейских демократиях», подразумевая «европейские нации». Если нация – это политический этнос, то под демократией понимается объединенный идеалами и государственностью народ, как правило, многонациональный.

Поэтому когда мы говорим о суверенной демократии, мы имеем в виду Россию как суверенную демократическую нацию. То есть, как пишет М.Рогожников, «мы живем не «при», а «в» суверенной демократии».[11] Тем не менее, этот термин косвенно определяет и внутренний характер демократии как способа политического устройства общества.

 В качестве абсолютных приоритетов для суверенной демократии В.Сурков выделяет культуру: «Производство смыслов и образов, интерпретирующих всеевропейские ценности и называющих российские цели, позволит ментально воссоединить расстроенную было нацию, собранную пока условно-административно, на скорую (пусть и сильную) руку. В полемике культур российское сообщение должно быть весомо и внятно, по природе свободно, по существу справедливо, по форме интересно, по тону приемлемо».[12]

Являясь исторически толерантной, русская политическая культура исходит из межэтнического мира и стремится к нему, поэтому предлагаемый властью демократический проект может быть привлекателен и приемлем для всех российских народов. При этом как власть, так и общество должны быть открыты для диалога со всеми заинтересованными структурами.

В современных международных условиях исследователями отмечается «разомкнутость» отношений власти, когда главной проблемой оказывается не столько ее концентрация в четко отграниченном центре, сколько налаживание правильных и эффективных взаимоотношений между множественными центрами и уровнями власти, политической и экономической, вплоть до возникновения своего рода межнациональной «полиархии» сетевых структур, охватывающих целые континенты.[13]

В данном контексте представляется актуальным анализ взаимодействия государственных органов и структур гражданского общества, которое носит название политических сетей, объединенных общим интересом, взаимозависимостью, сотрудничеством и равноправием.

Л.Сморгунов отмечает, что такая сеть «есть система государственных и негосударственных образований в определенной сфере политики, которые взаимодействуют между собой на базе ресурсной зависимости в целях достижения согласия по интересующему всех политическому вопросу, используя при этом формальные и неформальные нормы».[14]

Посредством политических сетей легче наладить взаимодействие государства и гражданского общества, так как используются механизмы доверия, возникающие при формировании сети. Встраивание в эту систему этнических структур является показателем зрелости коммуникативного пространства и готовности государства воспринимать этносы в качестве субъектов политической жизни.

[1] Растоу Д.А. Переходы к демократии: попытки динамической модели // Полис. 1996. №5. С.6.

[2] Геллнер Э. Нации и национализм: Пер. с англ. М., 1991. С.35.

[3] Линц Х., Степан А. «Государственность», национализм и демократизация // Полис. 1997. №5. С.14-15.

[4] Деррида Ж. Московские лекции. Свердловск, 1991. С.60.

[5] Даль Р. Демократия и ее критики. М., 2003. С. 484-485.

[6] Хейвуд Э. Политология: Учебник для студентов вузов. М., 2005. С.154.

[7] Андерсон Б. Воображаемые общности: размышления о природе и распространении национализма // URL: http://dacoromania.spb.ru/texte/noi/anderson/02.htm

[8] Доклад Госкомстата России «Об итогах Всероссийской переписи 2002 года» 12 февраля 2004 г. // URL: http://www.gks.ru/PEREPIS/osn_itog.htm

[9] Путин В.В. Россия на рубеже тысячелетий // URL: http://www.panorama.ru/works/putin/programm.html

[10] Саква Р. Путин: выбор России / Пер. с англ. М., 2005. С.310-311.

[11] Рогожников М. Что такое «суверенная демократия» // URL: http://www.expert.ru/printissues/expert/2005/43

[12] Сурков В. Национализация будущего // URL: http://www.expert.ru/printissues/expert/2006/43

[13] Глобализация и Россия: Проблемы демократического развития. 2-е изд. М., 2005. С.385.

[14] Сморгунов Л.В. Сетевой подход к политике и управлению // Полис. 2001. №3. С.108.