© Н.А.Баранов

Баранов Н.А. Авторитарные и консервативные тенденции в российском массовом сознании // «Новая Россия»: проблемы доверия в современном российском политическом сообществе: сб. науч. статей. В 4-х ч. М.: РГГУ, 2007. Ч.2. С.5-15.

Авторитарные и консервативные тенденции в российском массовом сознании

На современном этапе российское общество столкнулось с ра­дикальными изменениями во всех областях социального бытия, что не могло не отразиться на массовом политическом сознании. Институциональные основы действовавших до переходных про­цессов идеологических ориентиров и мировоззренческих ценно­стей либо трансформировались, либо исчезли.

Массовое политическое сознание в 1990-х годах представляло собой мозаичную картину, составленную из элемен­тов коммунистической, неолиберальной и национал-патриоти­ческой идеологий, ведущих борьбу друг с другом и претендующих на доминирующую роль в обществе. В результате этой борьбы ни одной из указанных идеологий не удалось утвердить в общественном созна­нии свои ценности и сплотить большинство граждан вокруг них.

В качестве определяющего фактора формирования политического сознания российского общества некоторые исследователи выделяют кризис идентичности. Так, к причинам кризиса О.В.Попова относит «отсутствие целей и программы развития страны, ориентации на общие цели государственных институтов управления, рассогласование целей и действий политических и экономических элит, нестабильность системы управления, межэлитные конфликты, отсутствие общей для большинства населения страны системы ценностей, разрыв между квалификацией, уровнем образования людей и их доходами и статусом в обществе».[1] Основу политической идентичности составляет система ценностей, поэтому для преодоления «расколотого» политического сознания необходимо объединить людей общезначимыми идеями и целями. Так, по мнению некоторых  исследователей (Е.Шестопал[2]), в начале 1990-х гг. таким объединяющим фактором являлась демократическая идея, которая впоследствии лишилась всеобщего признания в условиях неэффективной социально-экономической политики. Поэтому, как считает Г.Г.Дилигенский, компенсация утраты политической и национальной идентичности осуществляется через авторитарную власть, выполняющую важную адаптационную функцию.[3]

Исследования, проведенные во второй половине 1990-х гг. Институтом социологического анализа, свидетельствуют о существовании запросов на целый ряд идей, разделяемых большинством россиян. Это идеи самоценности человеческой жизни, личного достоинства, свободы, равенства всех граждан перед законом, неприкосновенности собственности. В обществе есть согласие по поводу этих идей, но нет единства в их толковании. Так, реальное размежевание сегодня проходит не в отношении разного понимания свободы и прав человека, а по отношению к практической деятельности разных политических сил при нахождении их у власти. Люди обеспокоены не типом государства, а характером его взаимоотношений с обществом и человеком. Современный россиянин хочет жить в стране, где государство сильно и авторитетно, благодаря зажиточности граждан, а не вопреки ей.

Ощущение человеком преимуществ индивидуальной свободы по сравнению с прежним диктатом явно перевешивает неудовлетворенность ограниченностью реальных возможностей для самоутверждения и самореализации в новых условиях. Поэтому идея коллективизма не может стать в современном обществе доминирующей.

В России сложилось большинство, ориентирующееся на западные стандарты жизни. Поэтому идея российской самобытности, предполагающая приоритет государственных интересов над индивидуальной свободой, не способна консолидировать общество. В то же время, отторжение советского прошлого переплетается  в массовом сознании  с симпатиями к советской упорядоченной повседневности, с ностальгическими воспоминаниями о советском образе жизни. Как отмечают Т.И.Кутковец и И.М.Клямкин, «прошлое мало разрушить, его надо преодолеть, а преодолеть, значит, построить заменяющее его настоящее с новой упорядоченной повседневностью, которая лучше старой».[4]

По мнению Д.Ловелла, перед посткоммунизмом стоит задача легитимировать вновь созданные институты, как политические, так и гражданские. Именно альтернативные способы легитимации новых институтов и принимаемых ими решений делают необходимым доверие. Оно создает основу широкого общественного сотрудничества, на которой затем возникают добровольные ассоциации и идет экономическое развитие в рамках правового государства. Возможная альтернатива - это попытка обосновать легитимность с помощью этнической или националистической принадлежности. Такое решение не является долговременным, но оно привлекает некоторых политиков, желающих переложить бремя ответственности за собственные политические промахи на чужие плечи.[5]

Укрепление доверия способно консолидировать либеральную демократию и подлинно гражданское общество. Для этого необходимо формировать и отстаивать общественный интерес. Граждан необходимо информировать о новой форме и роли политики, а государственных служащих - относительно природы и важности общественного интереса. Прозрачная и подконтрольная система управления способна решительнее противодействовать злоупотреблениям в экономической и других сферах жизнедеятельности. Однако ввести доверие простым указом невозможно. Оно возникает как привычка и требует постоянной практики.

Для начала 2000-х гг. стал характерным новый запрос на авторитаризм, обусловленный личностными качествами нового президента, угрозой террористических актов, социальной направленностью экономики, неуверенностью в завтрашнем дне. Однако, это не означает отказа большинства граждан от политических прав и свобод, предоставленных Основным законом страны. Причем, в зависимости от возрастных групп ценности свободы и социальной защищенности меняются: для молодежи и части людей среднего возраста важнее является свобода, а для остальных приоритетом является социальная защищенность.

Современной особенностью является также идеологическая эклектичность (неорганическое соединение разных взглядов, теорий), заключающаяся в том, что среди сторонников правых партий достаточно часто встречаются последователи левых идей и наоборот.

В структуре цен­ностных ориентаций российского общества продолжает оставаться достаточно высокая доля цен­ностей авторитарного типа. Среди основных тенденций, способствующих сохранению авторитарного запроса в обществе, является неэффективность деятельности государственно-административного аппарата, высокий уровень коррупции, непреодоленный синдром олигархической экономики. Г.Г.Дилигенский справедливо отмечает, что «власть бюрократии и олигархии, не контролируемая демократическими институтами, по природе своей авторитарна».[6]

Значительная часть россиян разных возрастов являются в той или иной мере сторонником режима «жесткой руки». Правда, под этим режимом россияне подразумевают не авторитарный режим в общепринятом в политической науке смысле, а авторитарное регулирование экономики и за­щиту личности от произвола и беззакония при сохранении полити­ческих свобод. Потенциальная поддержка значительной частью рос­сиян «режима жесткой руки» является очень опасным симптомом, за которым может последовать реальная поддержка политическо­го движения или политической партии, непосредственно ориенти­рованных на установление такого рода режима.

Для современной России характерен про­цесс трансформации системы ценностей и политических установок, характеризующийся ломкой старой системы ценностей и установок и выработки новой, что влечет за собой состояние неопределенности и вариативности выбора между различными направлениями трансформации прежней совет­ской системы ценностей. При этом конфликты ценностей наблюдаются не только между различными профессиональными и социально-демо­графическими группами, но и внутри основных социальных групп рос­сийского общества. Ни одна из этих групп не является однородной в отношении ценностных ориентаций, которые часто выглядят непосле­довательными и противоречивыми.

А.А.Галкин утверждает, что интерес к авторитарным формам правления возрос в связи со снижением веры в моральные основы демократии, эффективность демократических институтов. По мнению отечественного ученого, для системы ценностей тех граждан, которые склоняются к авторитаризму, характерны следующие ключевые понятия:

-     стремление к безопасности, понимаемой как способность власти справиться с криминалом;

-     ориентация на законность, трактуемую как стабильный порядок, обеспечивающий выполнение законов и препятствующий коррупции чиновников;

-     ставка на державность, порожденная чувством оскорбленного национального достоинства;

-     традиционализм, ориентированный на социокультурные особенности России.[7]

Один из инициаторов перестройки А.Н.Яковлев, характеризуя особенности российского восприятия власти, отмечал широкое распространение духовного рабства, являющегося следствием напряженности условий существования. В результате в обществе складывается авторитарная форма сознания, характеризующаяся склонностью к простым решениям, стремлением переложить ответственность на других, особенно на власть, тягой к легкодоступной вере, а не к знаниям, потребностью подчинения.[8]

От новой политической элиты ожидали поведения, соответствующего нормам демократии. Однако, не оправдав ожидания общества, она инициировала нелегитимный передел госу­дарственной собственности, который происходил вне правовых ра­мок. В результате в общественном сознании произошел перелом, в нем усилились негативные отношения к демократическому процессу и результатам ре­форм, следствием чего стало неуклонное падение доверия к существующей власти. Как отмечает Г.Г.Дилигенский, российские демократические лидеры из числа либеральной (или «неосоциалистической») интеллигенции оказались в своем подавляющем большинстве совершенно не готовыми к решению сложнейших практических задач демократического переустройства общества.[9]

Особенным для России является завы­шенные ожидания по отношению к властным структурам, обуслов­ленные во многом прошлым опытом, высокий уровень неудовлетво­ренности итогами социально-экономического развития, что оказы­вает отрицательное влияние не только на отношение к конкретным политическим силам, но и на восприятие демократических институ­тов и принципов.

В феврале 2004 г. Фонд аналитических программ «Экспертиза» провел социологическое исследование «Радикальный авторитаризм в российском массовом сознании». Результаты исследований свидетельствуют о росте авторитарных настроений в начале XXI века по сравнению с началом 1990-х гг. По мнению М.Ю.Урнова, этот рост определяется растущими ожиданиями россиян, так как годы высоких цен на энергоносители и достигнутая стабильность породили «агрессивную социальную зависть». Поэтому современный запрос на авторитаризм – это «не синдром отчаявшегося сознания», так как люди чувствуют себя достаточно комфортно и половина народа довольна жизнью. Это «не авторитаризм ужаса», а «авторитаризм растущих претензий».[10]

Так, растут претензии к государству: около 70% россиян считают, что государство обязано гарантировать каждому человеку приличную работу и достойный уровень жизни. Люди хотят, чтобы за их благополучие отвечали не они сами, а государство.

Наиболее значимыми показателями, выявленными в ходе исследования и свидетельствующими о росте авторитарных настроений, следует отметить следующие:

- «нашей стране нужны не столько законы и политические программы, сколько сильные, энергичные лидеры, которым бы верил народ» (66%);

- «Россию должны бояться, только тогда ее будут уважать» (59%);

- «при определенных обстоятельствах вполне допустимо держать человека в тюрьме без суда» (73%);

- «президент должен стать полновластным хозяином страны» (53%);

- «в Росси нужно, чтобы власть боялись, иначе ее перестанут уважать» (51%);

- «безразличие к методам действия политика, если его деятельность идет на благо народа» (49%);

- «величие России измеряется, прежде всего, величием души нашего народа, а не уровнем наших доходов и чистотой подъездов» (51%);

- «сила России в том, что работать на благо государства у нас всегда было почетнее, чем работать на себя» (50%).[11]

Результаты исследования свидетельствуют, что число поборников авторитарного государства превышает число тех, кто предпочитают представительную демократию, что косвенно подтверждается опросами населения, проводимыми известными социологическими службами: ВЦИОМ, РОМИР, Левада-центр и другими.

Авторы российских реформ конца XX века фактически игнорировали исторически сложившиеся традиции, менталитет и особенности характера русского народа. Попытки заимствования и некритического использования идей и опыта других стран не смогли исправить положения в осуществлении либеральных по форме и радикальных по существу российских реформ. Более того, без активной поддержки со стороны широких социальных слоев общества они не могли быть ни эффективными, ни успешными. Поэтому эти реформы не дали желаемых результатов. Стало очевидным, что выработанные цели, избранные пути, методы и темпы реформирования российского общества нуждаются в серьезной корректировке. В связи с этим возник практический интерес к проблеме российского политического консерватизма, опирающегося на традиции, преемственность, охранительность и стабильность, обеспечивающие постепенное реформирование и исключение крайних мер.

По мнению некоторых исследователей в России нет либеральной традиции и общественных условий, благоприятных для развития либерального сознания. С точки зрения немецкого философа Г.Рормозера «в России отсутствует автономная личность, сознательный индивид, который был бы способен договориться на разумных началах со всеми остальными и по поводу собственных интересов, и относительно того, что наилучшим образом отвечало бы общим интересам».[12] Будущее либерализма он связывает с необходимостью просвещенного консерватизма.

Однако российский консерватор имеет мало общего с консерва­тором в западном обществе. На Западе консерватизм возник в ответ на многочисленные социальные изменения, потрясшие ев­ропейский порядок в связи с крушением феодализма. На раннем этапе своего развития он отражал интересы дворянских кругов, но уже в XIX веке, приняв во внимание ряд по­ложений классического либерализма, стал превращаться в идео­логическое оружие буржуазии.

У новой России оказалось два прошлого – досоветское и советское. Поэтому трактовки консерватизма у исследователей этого идеологического течения различные. Так российский консерватизм, принявший государственно-со­циалистический характер, тесно слившийся с национал-патриотизмом, представляет собой противополож­ность западному консерватизму.

Консерватизм в большей степени выражает коллективистские начала общественной жизни, поэтому он близок менталитету россиян. Для российских консерваторов жизненно важными ценностями являются равенство, социальная справедливость, поддержка государства. Равенство понимается в социалисти­ческом, перераспределительном смысле и заключается не в равенстве возможностей, а в равенстве результатов. Поэтому делается ставка на го­сударственный патернализм как главное орудие распоряжения и распределения материальных и духовных благ.

Прошлая российская, а также советская дей­ствительность формировала в основном «экстерналистов», людей, которые считают, что их положение зависит не от собственных усилий, а от поддержки со стороны общества, госу­дарства. А круг людей, убежденных, что их положение зависит от их личных усилий, был и остается весьма ограниченным. Ре­формация в России вызвала у первых не радость освобождения от тоталитарных и авторитарных пут, стягиваемых к тому же об­щинными традициями, а крушение чувства безопасности. Реак­цией на это является повышенная агрессивность и раздражитель­ность, которая усиливает синдром фроммовского «бегства от свободы».

Исследователь российского либерализма Р.И.Сементковский в начале ХХ века с сожалением утверждал, что «ни в однойстране мира нет так мало свободолюбия в частных отношениях, как у нас вРоссии».[13]

В политическом сознании консервативно настроенных россиян частная собственность связывается не с социальной активностью, ответственностью, стремлением к развитию, а с эксплуатацией.

Для западного консерватора важное значение имеют такие ценности, как кодекс чести, уважение к труду, сословная и про­фессиональная гордость. Российский консерватор органично и естественно воспринимает «солидарность» людей, которая была необходимым условием элементарного выживания многих из них. Именно «солидарность» является ключом к пониманию при­роды советского прошлого: коллективизма, духовности (идейно­сти), долготерпения. Эти традиции, как считают российские кон­серваторы, начинают активно разрушаться, что и является источ­ником переживаемых Россией трудностей.

Консервативные тенденции очень сильны в политическом сознании россиян.  С  точки зрения Г.П.Артемова и О.В.Поповой, к наиболее значимым эмпирическим признакам ориентации людей на консервативные ценности в условиях современной России можно отнести следующие:

- уверенность в том, что порядок важнее свободы, а справедливость важнее прав человека;

- верность традициям и неприятие радикальных реформ;

- убежденность в том, что интересы государства выше интересов отдельного гражданина;

- установка на сильное государство как фактор обеспечения порядка и благополучия;

- признание необходимости социального неравенства;

- допущение возможности ограничения некоторых прав граждан ради достижения государственных целей.[14]

Кардинальные перемены в культуре требуют длительного времени, так как консервативный дух имеет глубокие корни в тысячелетней российской истории. Утверждению консервативного мышления способствуют исторические кризисы, резко сокращающие пространство, в котором дееспособен либерализм, что заставляет его приспосабливаться к изменяющимся условиям.

Главным препятствием развития России в либеральном направлении были остатки того умственного склада, который возник по причине крепостничества, являвшейся, по сути, формой рабства. В советский период власть стремилась сделать человека винтиком государственной машины - своего рода крепостным новой политической системы, что явилось продолжением политики царского самодержавия. Такой умственный склад не мог воспринимать сути свободы, ее необходимости и возможности реализации. Т.И.Заславская отмечает, что «такие качества, как отсутствие гражданственности, конформизм по отношению к власти, нетребовательность и смирение, парадоксально сочетающиеся с неуважением к закону и чужой собственности, сформировались у россиян в первую очередь под влиянием многовекового рабства».[15] Для России жизненно необходимым является преодоление рецидивов сложившейся ментальности.

Современное развитие невозможно без свободного гражданина, способного стать актором в политическом процессе, разумно сочетающего свободу и ответственность. Характерная для России «воля без ответственности» должна уйти в прошлое, уступив место правовому сознанию.

Активная созидательная личность является необходимым условием политического развития России, личность, для которой стремление к свободе, к самораскрепощению будет сопровождаться повышением эффективности и ответственности политической власти, что, в конечном счете, позволит создать государство, способное предоставить людям свободу для развития своих способностей и потенциальных возможностей.

Современная Россия возвращается к своей собственной сущности, к своему историческому и национальному самосознанию, к православному христианству. Пока остаются без ответа такие вопросы как: возможно ли соединение либеральной идеи с национальной, либерализма - с православием? В.В.Лапкин и В.И.Пантин убеждены в том, что отношение к наиболее значимым западным ценностям и институтам (таким, как свобода, демократия, рыночная экономика, права человека, многопартийность, институт свободных выборов и т. д.) продолжают определять основные ценностные и идейно-политические размежевания в российском обществе.[16]

Как свидетельствует опыт других стран, осознание необходимости либеральных преобразований в России придет через повышение благосостояния народа, обеспечение его первоочередных потребностей, связанных с материальной составляющей и безопасностью. Такой запрос в большей степени ориентирован на идеологию социального либерализма, основу которого составляет признание социальной природы личности и взаимной ответственности личности и общества.

[1] Попова О.В. Политическая идентификация в условиях трансформации общества. СПб., 2002. С.156.

[2] Шестопал Е.Б. Психологический профиль российской политики 1990-х: Теоретические и прикладные проблемы политической психологии. М., 2000. С.71.

[3] Дилигенский Г.Г. Социально-политическая психология. М., 1996. С.240.

[4] Кутковец Т.И., Клямкин И.М.  Русские идеи. // Полис. 1997. №2. С.140.

[5] Ловелл Д. Доверие и политика в посткоммунистическом обществе // Pro et Contra. 2002. №3. С.158.

[6] Дилигенский Г.Г. Демократия на рубеже тысячелетий // Политические институты на рубеже тысячелетий. Дубна, 2001. С.40.

[7] Галкин А.А. Социальная дифференциация и массовое сознание // Дифференциация российского общества в зеркале публичной политики / Под ред Ю.А.Красина. М., 2004. С.34-35.

[8] Яковлев А.Н. Реформация в России // Общественные науки и современность. 2005. №2. С.14.

[9] Дилигенский Г.Г. Демократия на рубеже тысячелетий // Политические институты на рубеже тысячелетий. Дубна, 2001. С.37.

[10] Урнов М., Касамара В. Современная Россия: вызовы и ответы: Сборник материалов. М., 2005. С.50.

[11] Урнов М. Синдром радикального авторитаризма в российском массовом сознании // Урнов М., Касамара В. Современная Россия: вызовы и ответы: Сборник материалов. М., 2005. С.45-65.

[12] Рормозер Г., Френкин А.А. Новый консерватизм: вызов для России. М., 1996. С.60-61.

[13] Сементковский Р.И. К истории либерализма.  / Т.2. Русское общество и государство. // Сочинения. В 3-х т. СПб.: Издание А.Ф.Маркса, б/г. С.160.

[14] Артемов Г.П., Попова О.В.  Консервативные ценности в политическом сознании населения Санкт-Петербурга (результаты эмпирического исследования). // Философия и социально-политические ценности консерватизма в общественном сознании России (от истоков к современности): Сб. научных статей. Вып.2. СПб., 2005. С.384.

[15] Заславская Т.И. Современное российское общество: Социальный механизм трансформации. М., 2004. С.60.

[16] Лапкин В.В., Пантин В.И. Восприятие западных институтов и ценностей в постсоветском пространстве: опыт Украины и России // Полис. 2004. №2. С.87.