© Н.А.Баранов

Баранов Н.А. Легитимность власти: политический опыт России // Социально-гуманитарные знания. 2008. №1. С.18-29.

Легитимность власти: политический опыт России

Власть – ключевой вопрос политики, занимающий центральное место в политической науке. Поэтому для ориентации в современных политических реалиях необходимо понимание смысла данной категории, причин необходимости политической власти для общества, ее легитимности, ресурсов, выполняемых функций. Изучение механизмов реализации власти необходимо для осмысления современного состояния России, решения вопросов, связанных с переходом к стабильному развитию, успешного разрешения «проблемы-2008» и преодоления гипертрофированной персоналистской тенденции в российском обществе.

Под политической властью понимается особая разновидность социального взаимодействия политических субъектов, а также специфическая форма социальной коммуникации между субъектами и объектами политической деятельности по поводу получения, хранения, воспроизводства и трансформации политической информации с целью выработки адекватных или неадекватных политическим ценностям общества решений.

Одним из видов политической власти является государственная власть, которая «реализует наиболее общие интересы определенного территориального сообщества (общества страны) и служит цели развития данного политического сообщества (государства) как единой системы».[1] Государственная власть обладает всеми характерными для политической власти признаками, но имеет свои особенности: она суверенна, т.к. является «высшей» властью на территории государства, самостоятельна и независима от чьего-либо вмешательства, и универсальна, т.к. регулирует все сферы жизнедеятельности общества.

Современная власть в России повторяет свои традиционные черты, что позволяет говорить о ее воспроизводстве в новых условиях. Власть в России всегда была персонифицированной и ассоциировалась с определенным носителем – царем, императором, генсеком, президентом. Народное представительство в России возникало для укрепления власти, а не для ее ограничения, что свидетельствует об отсутствии в российской исторической традиции народного представительства в классическом смысле. Так, земские соборы для российской самодержавной власти являлись, по выражению В.Ключевского, их собственными орудиями, от которых власть ожидала готовности «поступать так или иначе», а не искало полномочий или совета как поступить.[2] Эту же точку зрения поддерживал Б.Чичерин, который сравнивал стиль общения царя и подданных с тем, как помещик общается со своими крепостными.[3] Еще ранее П.Чаадаев утверждал, что российские государи «почти всегда тащили страну на буксире, без всякого участия самой страны».[4]

Исследуя природу власти в России, Ю.Пивоваров отмечает несколько особенных качеств:

- несмотря на персонифицированность, власть может отделяться от одного лица и сливаться с множеством лиц, что произошло при переходе от царского самодержавия к советской системе власти;

- несмотря на внешнюю примитивность, она сложна по своему составу Так, в царское время власть по происхождению была наследственно-избирательной, а по составу – ограниченно-самодержавной; в советское время – публично власть была общенародной, а негласно была связана договором с высшим правительственным классом, который правил через Центральный комитет; в постсоветское время через управляемое всенародное избрание власть также связана негласным договором с высшим правительственным классом;

- власть очень гибка и адаптивна идейно, идеологически. При Алексее Михайловиче происходила «византинизация» царской власти, при Петре Первом – «европеизация», в ХХ веке  стала носителем «единственно-научно-верного мировоззрения».[5]

Исторически характерными чертами политической власти в России являлись этатизм и патернализм, которые сама власть воспроизводила в российском менталитете, пытаясь создать соответствующие структуры, оправдывающие ее деятельность. Эти черты являются в известной степени универсальными в массовом сознании российского народа.

Под этатизмом понимается: 1) термин, употребляемый для характеристики государства как высшего результата и цели общественного развития; 2) процесс усиления роли государства во всех сферах жизни общества.

Патернализм – это отеческая забота со стороны государства по отношению к своим гражданам.

Характер российского общества в отличие от западноевропейского определяется не столько соглашением поддан­ных и государственной власти об обоюдном соблюдении законов, сколько молчаливым сговором об обоюдной безнаказанности при их наруше­нии. Вследствие этого в России государство выступало не примиряющим, а ус­миряющим началом, а подданные - безмолвствующим большин­ством или бунтарями.

Патернализм берет начало со времен Петра I, когда в России складывается осо­бый тип государства, символом которого стало «отеческое», бюрократическое попечительство государя и го­сударственной власти о благе народа, общественной и личной пользе своих подданных.

Для России, постоянно испытывавшей давление, как с Запада, так и с Востока, была непрерывная потребность в обороне, поэтому Московское государство с самого начала формировалось как «военно-националь­ное», что привело к усилению политики внутренней централизации и внешней экспансии. Такая политика обеспечивала территориально-государственную целостность российского общества и блокировала тенденции к дезин­теграции. Осуществлялось это в первую очередь с помощью насилия со стороны государственной власти, принуждавшей население при­нимать любые лишения при решении задач мобилизационного раз­вития. Отсюда проистекали деспотические черты государственной власти, опиравшейся в основном на военную силу и военные методы управления.

Особая роль внешних фак­торов вынуждала правительство выбирать такие цели развития, кото­рые постоянно опережали социально-экономические возможности страны. Так как эти цели не являлись органическим продолжением внутренних тенденций развития, то государство, действуя в рам­ках старых общественно-экономических укладов, для достижения «прогрессивных» результатов прибегало в институциональной сфере к политике «насаждения нового сверху» и к методам форсированного развития экономического и военного потенциала.

Государственная власть играла в истории России двойственную роль. С одной стороны, она превратила Россию в великую державу, при этом перманентно прибегая к антигуманным средствам управления, зачастую от имени народа уничтожая многие ты­сячи и даже миллионы людей.

С другой стороны, в России сама государствен­ная власть становилась непос­редственной причиной кризиса государственности и даже развала го­сударства. За четыре столетия российская цивилизация пережила три национально-государственные катастрофы: в ходе первой смуты 1605-1613 гг. прекратили существование и династия Рюриковичей, и российская государственность; вторая смута 1917-1921 гг. покон­чила с монархическим государством и династией Романовых; резуль­татом третьей смуты 1990-х гг. стал развал СССР.

Отчужденность общества и государственной власти, достигаю­щая своего предела накануне кризиса российской государственности, во многом объясняет и то равнодушие, с которым российское обще­ство воспринимает падение политических режимов, и ту способность русских людей отвернуться от власти в трудную для нее минуту, и ту их готовность проявить себя самым неожиданным и радикальным образом на крутых поворотах истории. Так было и в начале XVII века, и во время свержения самодержавия в России, и в период крушения коммунистического режима в СССР.

Еще одна особенность государственной власти связана с проведени­ем в России реформ «сверху». Реформаторская элита с инновационным типом культуры, в основе которого - критический целерациональный, технократический стиль мышления, была больше оза­бочена целями развития и его организационными формами, чем цен­ностными ориентациями людей. Ей казалось, что посредством адми­нистративного воздействия на сложившуюся ситуацию достаточно человека поставить в особые организационные условия, чтобы он вынужденно или с сознанием необходимости, изменив свои жизнен­ные установки, стал решать новые задачи.

Однако попытки трансформировать основы экономической, со­циальной и политической жизни России без изменения культуры как духовного кода жизнедеятельности людей приводили к социокультурному отторжению реформ, по мере того как они создавали ситуацию фрустрации. Это сопровождалось кризисом государственной власти и заканчива­лось контрреформами «сверху» или революциями «снизу».

Для того, чтобы политическая власть была успешной, она должна быть легитимной. Власть легитимна в том случае, если «управляемые» признают за ней право управлять. Юридически правовая законность свидетельствует о легальности власти.

Легитимность властиможет основываться либо на принуждении и наси­лии, либо на убеждении и влиянии. В первом случае «управляю­щие» стремятся реализовать принятые решения вопреки желанию «уп­равляемых», во втором, - опираясь на их добровольное согласие или солидарность.

Легитимация политической власти представляет собой взаи­мообусловленный процесс, с одной стороны, «самооправдания» и ра­ционального обоснования собственной власти со стороны «управляю­щих», с другой - «оправдания» и признания этой власти со стороны «управляемых».

В обществе всегда есть социальные груп­пы, не согласные с действующей властью, поэтому легитимность государственной власти не может носить всеоб­щего характера.

Легитимность политической власти в СССР определялась рядом факторов, которые сплачивали советский народ и оправдывали действия власти. По мнению Ж.-Л.Кермонна, легитимность советского типа носила «онтологический» характер, т.е. предполагала соответствие принципов власти «объективному порядку вещей», как он мыслился большинством граждан.[6] Таким образом, легитимность выводилась из-под контроля общества и становилась трансцендентальной (не доступной познанию), что способствовало тому, что власть становилась тотальной и абсолютной.

Важнейшим фактором легитимации советской власти являлась национально-государственная идея, которая носила сакральный характер по причине веры в то, что социализм является необ­ходимой и неизбежной стадией развития человеческого общества, и эта истина уже доказана марксистско-ленинской наукой и историчес­кой практикой.

Высшим принципом провозглашалось служение наро­ду, а священным долгом - защита социалистического Отечества. Используя весь свой пропагандистский аппарат, всю мощь тота­литарной, а затем авторитарной власти, партократическое го­сударство в СССР последовательно внедряло в массовое сознание постулаты этой национально-государственной идеи. Эти постулаты, налагаясь на культурные архетипы и социалис­тическую ментальность советских людей, на традиционную веру в возможность построения общества спра­ведливости и достатка, представленную в идее коммунизма, преобразовывались в солидарно­сть общества с «партией-государством».

Процессу легитимации помогало выдвиже­ние мессианских целей, заключающихся в выполнении советским государством всемирно-исторической миссии - приведении человечества к светлому бу­дущему. Для легитимации через будущее неважно, эффективна ли власть в обеспечении достойного уровня жизни народа. Главное заключается в том, насколько ее деятельность соответствует целям этой миссии, как далеко она продвинулась в их достижении. При этом именно власть определяла критерии «успешного» продвижения к цели, благодаря чему она располагала мощным символическим капиталом, способным обес­печить максимальное согласие народа с властью, а значит и ее леги­тимацию.

С наступлением перестройки легитимность партийно-государственной власти в СССР усилилась, бла­годаря ожиданиям советского народа перемен «сверху». Поэтому решимость нового генсека М. Горбачева приступить к об­новлению страны встретила поддержку со стороны населения.

Советским людям такое обновление было предложено в виде концепции перестройки как за­вершения дела революции, начатого Великим Октябрем, путем ус­корения социально-экономического развития советского общества на основе использования новейших достижений научно-технического прогресса, приобщения его к общечеловеческим ценностям, перехода к демократическому «социа­лизму с человеческим лицом».

Однако после того, как результаты преобразований оказались не соответствующими ожиданиям советских людей, начался кризис легитимации курса пе­рестройки. Апофеозом этого процесса стали августовские события 1991 г., которые изменили страну: ушла в про­шлое перестройка как «революция сверху» в рамках социалистичес­кого выбора; перестала существовать КПСС как правящая государ­ственная структура власти; распался Советский Союз; в России был объявлен переход к рыночной экономике, демократическому обществу и пра­вовому государству на путях проведения либеральных реформ.

За последние двадцать лет произошел переход системы власти в России от советского состояния «мыслить от имени народа и для народа» к состоянию «мыслить от себя и в пределах своей юрисдикции».[7] Т.е. власть становится самостоятельным актором, а народ перестает быть единым социальным субъектом и преобразуется в гражданское общество. Однако, переход к такой ситуации произошел не сразу. У российской власти 1990-х гг. было достаточно много проблем с легитимностью, несмотря на появившиеся перспективы у населения обрести долгожданную свободу и повысить свой жизненный уровень.

Важным фактором легитимности явилось признание «мировым сообществом», «цивилизованными странами» того порядка, который создавался в постсоветской России. Этот порядок отличался распространением либеральных ценностей и рыночной экономики. Поддержка западными странами такого курса воспринималось большинством населения как необходимое условие дальнейшего успешного развития.

Путь шоковой терапии, выбранный властью, большинством населения был принят как неприятный, но необходимый шаг. Легитимность политической власти и, прежде всего, Президента Б.Ельцина был достаточно высок, что позволяло власти проводить «болезненные» реформы. Согласно опросам общественного мнения осенью 1991 г. около половины россиян готовы были ради будущего процветания страны и изобилия потребительских товаров терпеть на начальном этапе преобразований и рост цен, и безработицу, и «временное» сни­жение уровня жизни. Лишь пятая часть опрошенных была настроена решительно против реформ правительства Е.Гайдара.

Приступая к перестройке социальных отношений, политическая власть пыталась учесть патерналистский настрой населения, желавшего сохранить широкий круг социальных гарантий, и при этом удержаться в рамках либеральной традиции. Государство, по крайней мере, на уровне деклараций, стремилось быть одновременно и либеральным государством, и социальным с гигантской патронажной системой советского типа. Но финансовых ресурсов у государства не хватало. Более того, по мере стремительного роста цен, проведения жесткой бюджетной и денежно-кредитной полити­ки и сворачивания социальных программ, приватизации, «обвально­го» сокращения производства, роста безработицы, резкого падения жизненного уровня значительной части населения легитимность политической власти падала, а к середине 1993 г. ее охватил системный кризис, вызванный рядом факторов: использованием реформаторами такой модели модернизации, которая ориентируется на положительные примеры других стран, без выяснения того, какие ценностные ориентации, духовные интенции людей скрываются за их достижениями;  проведением реформ на основе нормативистского, про­граммно-целевого подхода в управлении, слабо учитывающего социокультурные возможности управляемой системы;  ил­люзией о всесильности власти.

В начале 1996 г. рейтинг Президента Российской Федерации, ассоциированный в сознании россиян с выбранным политическим и социально-экономи­ческим курсом, достиг критически низкой отметки, что свидетельство­вало о кризисе легитимности государственной власти в стране. Однако, выбор социальных приоритетов экономического развития, «заве­рения» в верности курсу демократических реформ, кадровые переста­новки в верхних эшелонах государственной власти, осуществленные в ходе предвыборной президентской кампании 1996 г., и в значитель­ной степени антикоммунистический настрой значительной части рос­сийского электората позволил реформаторам совместно с центри­стами-государственниками удержаться у власти.

Кризис легитимности политической власти в России с цивилизационной точки зрения был вызван кризисом этатизма и патернализма, как основных принципов нормативно-ценностного порядка, сливаю­щегося в российской цивилизации с государственностью. В социальном плане кризис легитимности политической власти в России обусловлен, с одной стороны, скептицизмом и недовольством значительной части населения деятельностью государственной влас­ти, а также политических партий, представляющих конкретные груп­пы интересов; с другой стороны, слабостью самой власти, ее неспо­собностью эффективно решать актуальные проблемы современной российской действительности.

Как отмечает А.В.Лубский[8], в России сложилась ситуация, описанная в тео­риях «государственной перегрузки» (Бриттэн и Нордхауз), «узаконе­ния кризиса» (Хабермас). Эти теории объясняют падение легитимности политической влас­ти двумя обстоятельствами: во-первых, тем, что государственная власть берет на себя гораздо больше обязательств, чем способна выполнить; а во-вторых, тем, что правительство и партии, особенно в ходе предвы­борных кампаний, дают гораздо больше обещаний, чем могут выпол­нить. Безответственность правительства, партий, политических лиде­ров ведет к разочарованию и скептицизму в массовом сознании, а сле­довательно, и к утрате политической властью легитимности.

Политическая власть в России, чтобы быть легитимной, должна соот­ветствовать в той или иной мере разным культурным типам: ар­хаическому - древнерусскому народному типу; традиционалистскому - православно-славянскому и общественно-социалистическому; совре­менному - либерально-западному типу культуры.

В современной России существует потребность в нравственной политике. В стране складывается ситуация, когда в общественном мнении начинает пре­обладать представление о том, что все трудности, переживаемые стра­ной, напрямую связаны с нечестностью, обманом, коррупцией и во­ровством на всех этажах социально-политической иерархии, что подтверждается коррупционными скандалами во властных структурах. На вол­не массового нравственного негодования рождается мысль, что стоит положить конец разворовыванию страны и грабежу народа, как все наладится и все проблемы разрешатся сами собой.

Ряд обстоятельств по­буждает людей рассматривать политическую власть сквозь призму нравственных ценностей: низкий жизненный уровень значи­тельной части населения, вызывающий дискомфорт, раздражение и озлобленность; уверенность в том, что политическая власть утрачивает способность что-либо изменить «сверху»; убежденность общества в непричастности к «бедам» и «неурядицам» в стране; наличие в обществе демагогических политических сил и деятелей, обличающих безнравственность политиков, находящихся у власти. Значительная часть населения в нашей стране начинает поворачи­ваться к идее «честности» власти как единственно возможному сред­ству наладить жизнь и навести порядок в стране.

Представляется, что основной причиной неспособности власти выполнять свои общественные функции, является разрыв между властью и народом. Но этот разрыв происходит не только по причине власти, что является свидетельством одностороннего подхода. Власть становится такой, какой ее делает человек, исходя из своих потребностей, понимания сущности власти и соответствующих ожиданий от нее. Власть должна управлять адекватно тем требованиям, которые предъявляются к ней в соответствии с динамичными и качественными изменениями современного мира. Россия переходит к новому этапу социальной самоорганизации, с возросшими требованиями к личности, государственным и общественным институтам. Вследствие новых задач, система власти должна быть построена таким образом, чтобы не подавлять многообразие интересов в обществе, стремиться к согласию и солидарности всех его членов, а граждане должны проявлять толерантность друг к другу и взаимопонимание.

В большей мере легитимность политической власти в современ­ной России приобретена благодаря легальному способу формирова­ния властных институтов. Таковыми стали президентские выборы 1996, 2000, 2004 гг., парламентские выборы 1993, 1995, 1999, 2003, 2007 гг., в ходе которых в известной мере произошло дистанцирование должности от ее носителя, личного авторитета от авторитета долж­ности, ибо в сохранении должности Президента многим россиянам видится гарантия успешной реформации России. Государственная власть, нашедшая поддержку у населения страны, имеет шанс быть эффективной в своей политической, экономической и социальной деятельности, поскольку она пользуется поддержкой, авторитетом и не встречает противодействия в своем функционировании.

Другое направление легитимации связано не столько с постанов­кой и обоснованием «великих целей», сколько с поиском эффектив­ных способов решения насущных проблем российского общества. Предпринятые политической властью меры, связанные с реализацией национальных проектов, преодолением бедности, борьбой с коррупцией чиновников, повышением эффективности работы государственного аппарата, способствуют восстановлению ее легитимности. Но так как подобные инициативы исходят, как правило, от Президента, рейтинг доверия населения у которого стабильно высокий, то уровень легитимности других ветвей власти невысок.

Такую ситуацию можно объяснить разными основаниями легитимации. Президентская власть как власть верховная легитимируется в основном культурным архетипом и соотносится, прежде всего, с нравственным идеалом Прав­ды, основанном на патриархальном этатизме, вере в «чудо» со сторо­ны умеренно-авторитарного лидера, наделяемого в определенной мере харизматическими чертами. О качествах Президента судят, исходя не из того, какими качествами он реально обладает, а из того, какими должна обладать высшая власть. В силу этого уровень легитимности президентской власти в России всегда будет выше уровня легитимности других ветвей государствен­ной власти.

От исполнительной власти (правительства) в России ожидают социальной эффективно­сти, которая санкционируется менталитетом и носит сознательно-оце­ночный характер. В настоящее время за этим понятием скрывается способность правительства проводить политику, соответствующую ожиданиям различных групп населения и поддерживать в обществе социальный порядок.

Легитимация представительных учреждений государственной власти в русской ментальности осуще­ствляется через соотнесение их деятельности с принципом соборнос­ти как «воли к согласию», а не «воли к власти». Большинство населения не связывает с законодательными органами власти своих надежд.

Легитимность судебной ветви власти является низкой по причине ее ангажированности, подверженности коррупции, вследствие чего надежды граждан на справедливое правосудие невелики. Судебная система еще не стала гарантом справедливости, о чем свидетельствует оценка ее деятельности, данная Президентом России в ежегодном послании Федеральному Собранию в 2005 г.: «если часть российского общества будет по-прежнему воспринимать судебную систему как коррумпированную – говорить об эффективном правосудии будет просто невозможно».[9]

Легитимность политической власти в современной России базируется, в первую очередь, на ожиданиях народа, связанных с личностью президента, установлением политической стабильности, демонстрацией власти своих шагов, направленных на повышение уровня жизни людей, постановке такой проблемы Президентом России, ускорением экономического развития страны, перераспределением денежных средств от богатых к бедным слоям населения, создание законодательной базы, необходимой для проведения этих преобразований в обществе, эффективной работе законодательной и исполнительной ветвей власти.

Такие шаги, подкрепленные реальными результатами, являются необходимым условием для признания со стороны граждан России права власти руководить государством.

Практическое решение вопросов повышения эффективности государственной власти неизменно приводит к дискуссии о потенциальных опасностях, подстерегающих общество на данном пути. Так, в частности современные споры о «вертикали власти» предполагают три различных взгляда на проблему: во-первых, как средство для обеспечения единства, силы и эффективности государства; во-вторых, временная мера, связанная с террористической угрозой; в-третьих, как курс на свертывание демократии в стране, подрыв неокрепших демократических ценностей и институтов.[10]

Для того, чтобы у граждан не возникало чувства опасности за демократическое будущее, с одной стороны, представляется необходимым создание такой системы власти и управления, которая не подавляла бы многообразие существующих в обществе интересов и потребностей, а способствовала их реализации, возлагала на чиновников реальную ответственность за осу­ществление их функциональных обязанностей, расширяла сферу гласности в деятельности государственных органов власти. С другой стороны, характерными чертами каждого человека должны стать стремление к согласию и общественной солидарности, а также потребность контроля за властью.

[1] Правительство Российской Федерации / Под ред. Т.Я.Хабриевой. М., 2005, с.93.

[2] Ключевский В. Сочинения. М., 1957, т.3, с.34.

[3] Цит. по: Пивоваров Ю.С. Русская власть и публичная политика // Полис, 2006, №1, с.14.

[4] Чаадаев П.Я. Апология сумасшедшего // Чаадаев П.Я. Избранные сочинения и письма. М., 1991, с.144.

[5] Пивоваров Ю.С. Русская власть и публичная политика // Полис, 2006, №1, с.18-24.

[6] Цит. по: Бляхер Л.Е., Огурцова Т.Л. Приключения легитимности власти в России, или воссоздание презумпции виновности // Полис, 2006,  №3, с.54.

[7] Дахин А.А. Система государственной власти в России: феноменологический транзит // Полис, 2006, №3, с.33-34.

[8] Лубский А.В. Государственная власть в России // Российская историческая политология. Учебное пособие / Отв. ред. С.А.Кислицына. Ростов н/Д., 1998, с.84.

[9] Послание Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации // URL: http://www.kremlin.ru/text/appears/2005/04/87049.shtml

[10] Кулинченко А.В. Государственная власть и процессы общественной самоорганизации (К вопросу о государственном строительстве в современной России) // Полис.2004, №6, с.108.