© Н.А.Баранов

Баранов Н.А. Евразийская интеграция в контексте формирования политических режимов // Управленческое консультирование. 2013. №10 (58). С.71-77.

ЕВРАЗИЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ В КОНТЕКСТЕ ФОРМИРОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ

Ключевые слова: демократизация, евразийская интеграция, либерализация, постсоветские государства, трансформация политических режимов.

Key words: democratisation, the euroasian integration, liberalisation, the post-soviet states, transformation of political modes.

 В статье анализируется трансформация политических режимов в постсоветских государствах и ее влияние на формирование Единого экономического пространства в контексте евразийского интеграционного процесса.

In article transformation of political modes in the Post-Soviet states and its influence on formation of Uniform economic space in a context of the Euroasian integration process is analyzed.

 В середине первого десятилетия XXI века начался реальный процесс интеграции на постсоветском пространстве, результатом которого стало создание в 2010 году Таможенного союза, формирование с 2012 года Единого экономического пространства с перспективой создания полноценного экономического союза к 2015 году. Как показывает международный опыт, экономическая интеграция становится приоритетным проектом в различных регионах земного шара. Европейский союз создает «экономическое НАТО» с США, идут интеграционные процессы в странах Юго-Восточной Азии, Азиатско-Тихоокеанского региона, Латинской Америки, на африканском континенте. Евразийский интеграционный процесс органично вписывается в современный международный тренд, связанный с преодолением заградительных барьеров между странами и созданием эффективной экономической системы, способствующей развитию государств. При этом следует обратить внимание на то, что наиболее успешные экономические интеграционные проекты реализуются между странами с демократическими политическими системами. Да и желание интегрироваться высказывают, прежде всего, страны с открытой системой власти, основанной на демократии и доверии к политикам со стороны народа. Поэтому целесообразно определить влияние на евразийскую интеграцию политических режимов государств, выступающих в качестве акторов в данном процессе.

В западной академической среде широко распространена точка зрения относительно взаимосвязи между либеральной экономикой и демократической политической системой. В данном контексте приоритет отдается рынку перед политикой, который формирует конкурентную среду во всех сферах жизни общества. Поэтому с политической точки зрения демократизации должна предшествовать либерализация, о чем достаточно много издано научных трудов (Н.Боббио, А.Пшеворский, Ф.Шмиттер и т.д.). Такая взаимосвязь объясняется тем, что конкуренция в экономике, как правило, сопровождается конкуренцией в политике, где поиск наиболее эффективных способов управления страной является приоритетным критерием для политических деятелей, претендующих на управление людьми.

Современная экономика немыслима без новейших технологий, которые изменили мир и все больше оказывают влияние на политику. Протестные выступления в арабском мире продемонстрировали силу и влиятельность новых средств и способов коммуникации в процессе консолидации общества в противостоянии с закрытой авторитарной системой власти.

Рыночная система без демократии может быть (Саудовская Аравия, Индонезия, Сингапур), но демократии (в западном, а не в социалистическом варианте) без рынка в истории не было. Данный факт свидетельствует о том, что попытки построить современное демократическое государство в отсутствии рыночных механизмов обречены на провал. Американский политолог Чарльз Линдблом пишет о том, что рыночная система, подобно политической демократии, «основана на контроле масс над элитами» [3, с. 251]. Вероятно, проблемами в таком контроле объясняются неудачи в строительстве демократии на евразийском пространстве, о чем свидетельствует анализ политических режимов в постсоветских государствах.

Понятие «политический режим» выражает способ функционирования политической системы, характер взаи­мосвязи  государственной власти и общества. Он определяет совокупность средств и методов, используемых государством при отправле­нии власти, отражает степень политической свободы в обществе и правовое положение личности. В то время как политическая система представляет собой довольно устойчивую конструкцию, политический режим менее стабилен, изменения его могут колебаться в ту или иную сторону в пределах норм, допускаемых конституцией и законами, особенностями социокультурного развития.

Некогда единое Советское государство состояло из культурно разнородных этносов, которые, получив независимость, по-разному представляли свое дальнейшее развитие. Можно выделить четыре группы государств, принципиально различающихся по цивилизационным признакам: прибалтийские страны – Литва, Латвия, Эстония; восточно-европейские государства - Белоруссия, Украина, Молдова; закавказские республики - Грузия, Армения, Азербайджан; центрально-азиатские государства - Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан. Из этих групп государств лишь три последние потенциально могут стать субъектами евразийской интеграции, так как Прибалтика исторически занимала либо прогерманскую (Латвия и Эстония), либо пропольскую (Литва) позицию, поэтому их проевропейский выбор был предопределен.

Государства с преобладанием православной культуры по-разному ориентировались в своем дальнейшем развитии – от максимальной удаленности по историческим причинам (Молдова) до максимального сотрудничества (Беларусь) при окончательно неопределившейся Украине. С Россией у этих государств оказалось много общего, о чем свидетельствуют и в значительной степени схожие политические процессы.

Несмотря на конфессиональные различия в закавказских государствах, советское прошлое их объединило и тесно переплело, создав сложно разрешимые этнические проблемы. Их европейская географическая маргинальность способствует маргинальности политической, заключающейся в движении в европейском направлении, но со своими кавказскими особенностями. Сильные геополитические игроки в данном регионе (Турция, Иран) добавляют политическую неопределенность и привносят своеобразие в политическую ситуацию в закавказских государствах.

Центрально-азиатские страны, возвратясь к своим традиционным истокам, строят свою государственность, исходя из собственного представления о политике и государстве, на которое оказывают существенное влияние ведущие геополитические игроки региона – Россия, Китай, Иран, а также США, не желающие выхода из-под контроля важного геополитического региона.

Под влиянием перечисленных тенденций в постсоветских государствах формируются политические режимы как традиционного характера с авторитарными чертами, так и демократической направленности с явным налетом советского прошлого.

Трансформацию политических режимов в постсоветских государствах можно условно разделить на два этапа. На первом этапе в 1990-е годы направленность политических процессов характеризовалась двумя ключевыми тенденциями: стабилизацией и адаптацией. В прибалтийских государствах, заранее определивших для себя европейский путь развития, эти процессы проходили ускоренным темпом. В остальных государствах наблюдались схожие тенденции, связанные со стабилизацией обстановки в стране. Так, были заморожены этнические конфликты (в Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе, Приднестровье), которые окончательно разрешены не были, однако противоборствующим сторонам удалось достигнуть перемирия; завершены гражданские войны (в Грузии и Таджикистане). В бывших союзных республиках к концу 1990-х гг. сформировались национальные государства, граждане которых старались адаптироваться к новым рыночным условиям в экономике, минимуму государства в социальной сфере и новым политическим институтам - демократическим по форме и традиционным по содержанию.

 В 2000-е годы наступил второй этап трансформации, совпавший с началом экономического роста и повышением требований населения к своему благосостоянию. На первый план выходит проблематика выбора дальнейших целей и путей развития. Данная проблема решалась по-разному. Так в странах, где сложились достаточно активные и развитые гражданские структуры и где правящие круги вовремя не отреагировали на новые вызовы, произошли «цветные революции» (Грузия, Украина, Киргизия). В России властные элиты предложили населению новую форму социального контракта: авторитарное правление в обмен на рост благосостояния. Такой маневр позволил правящим кругам избежать демократизации и постепенно вытеснить публичную конкуренцию из политики. В ряде стран (в Армении, Азербайджане, в меньшей степени Белоруссии) властным элитам с помощью силовых мер разного масштаба и разной степени интенсивности удалось не допустить развития по сценарию «цветных революций». В Молдове же на волне требований социальной справедливости к власти вернулась коммунистическая партия, традиционно эксплуатировавшая этот лозунг и сумевшая эффективно использовать ностальгические воспоминания о временах Советского Союза.

Однако, как показали дальнейшие события, несмотря на все политические различия, нигде, ни в одной из стран так и не удалось добиться принципиально иных моделей развития.

Специалист по постсоциалистическим трансформациям А.Рябов [5, http://polit.ru/article/2010/08/12/riabov/riabov.html], отмечает различия в трансформационных процессах стран Центральной и Восточной Европы и постсоветских государствах. Прежде всего, это деинституционализация политической и, в значительной степени, экономической жизни, свидетельствующей о непредсказуемости результатов выборов в первых государствах и предсказуемости политического процесса во вторых, а также  персонификация власти, характерная практически для всех, кроме прибалтийских, государств постсоветского пространства. Победившие на выборах силы стремятся сразу же использовать демократические институты для сохранения нового статус-кво в свою пользу.

Следует отметить, что большинство постсоветских государств (кроме, пожалуй, Белоруссии) пытались выйти из-под геополитического контроля России, полагая, что такая удаленность способствует повышению шансов для создания сильной национальной государственности, основанной на специфическом для каждой страны политическом режиме.

Методы управления в постсоветских государствах отличаются большим разнообразием – от жестких авторитарных режимов центральноазиатского образца с элементами досоветского традиционализма, до более мягких форм авторитаризма, часто мимикрирующих под имитационные (нелиберальные) демократии (Армения, Грузия, Россия), до электоральных демократий (Молдова, Украина) и до консолидированных демократий в прибалтийских странах (Литва, Латвия, Эстония).

В отечественной политической науке существуют различные подходы в типологии политических режимов постсоветских государств. Так, своеобразный анализ политических режимов предстает в работах А.Воскресенского, который характеризует политические режимы в Казахстане, Таджикистане, Туркменистане, Узбекистане, Азербайджане, Армении, Грузии как авторитарный национализм, а в Киргизии как нестабильная демократия [1, c. 136-137]. В отношении стран Центральной Азии он применяет также термин «авторитарные либо консервативные патерналистские режимы».  

Б.Макаренко соединяет форму правления с методами осуществления власти и выделяет четыре категории политических режимов [4, c. 105-125].

1. Президентские по форме и чисто авторитарные по сути режимы в Туркменистане, Узбекистане и Таджикистане, где вся полнота исполнительной власти принадлежит президентам, а выборы в парламенты носят неконкурентный характер. В этих странах сохранились сильные пережитки традиционного патриархального общества, и повестка дня для них состоит не в демократизации, а в продвижении модернизационных процессов и расширении политического плюрализма.

2. Тяготеющие к авторитаризму президентский режим в Белоруссии, формально президентско-парламентские режимы в Азербайджане и Казахстане и формирующийся парламентский режим в Киргизии. В постсоветское время во всех этих странах наблюдались разнонаправленные тенденции, связанные с развитием политического плюрализма, однако к сегодняшнему дню власть в них практически полностью приобрела моноцентрический характер (кроме Киргизии). Белорусский политолог В.Карбалевич отмечает, что в современной Белоруссии, например, под демократией понимается защита социальных, а не гражданских или политических прав граждан [2, http://magazines.russ.ru/nz/2008/5/ka9.html], чем объясняется политическое преследование оппозиции.

3. Движущиеся в сторону ослабления президентской власти Молдова и Украина, перешедшие в начале 2000-х гг. от президентско-парламентской республики к парламентской в первом случае и к премьер-президентской – во втором. По уровню политического плюрализма и конкуренции эти страны превосходят все остальные государства СНГ и представляют своеобразный вариант «затянувшегося транзита». Украинский политолог М.Рябчук так характеризует трансформацию политического режима в Украине: «колебания между беспомощным плюрализмом и политикой доминантной власти с постепенным сползанием к консолидированному авторитаризму в последние годы Леонида Кучмы, восстановлением дисфункциональной демократии при Викторе Ющенко и выразительным проявлением авторитарных тенденций при Викторе Януковиче, с перспективой утверждения в Украине даже не конкурентного авторитаризма, а вполне гегемоничного – как в России и Беларуси» [6, http://www.polit.ru/article/2010/06/01/ukraine/].

4. Президентско-парламентские Россия, Армения и Грузия (до 2012 года). Несмотря на общность политического режима, эти страны заметно различаются по объему полномочий президентов (от максимума в России до минимума в Армении) и относятся к нелиберальным демократиям. Главной причиной задержки демократизационных процессов в Армении и Грузии стали факторы, связанные со становлением национальной государственности: в Грузии – утрата контроля над Абхазией и Южной Осетией и государственный переворот 1992 г.; в Армении –война за Карабах, конфронтационный стиль внутренней политики. Следует отметить существенные политические изменения в Грузии после поражения правящей партии на парламентских выборах в 2012 году и реального сосредоточения власти в руках правительства в ходе конституционной реформы, в результате которой после выборов президента (в октябре 2013 года) Грузия становится парламентско-президентской республикой.

Специфическим для ряда стран феноменом, повлиявшим на формирование политических режимов, стали «партии власти» – «Единая Россия», «Новый Азербайджан», «Союз граждан Грузии», Республиканская партия Армении, «Нур Отан» (Казахстан). Однако они отличаются от классических доминантных партий, которые являются самоуправляемыми с механизмами внутрипартийной демократии, где роль лидера и госаппарата в управлении партиями достаточно высока, но они не становятся «массовыми придатками» исполнительной вертикали. В постсоветских же государствах степень самостоятельности этих партий в определении политической повестки дня и кадровых назначениях изначально была весьма ограниченной. Как отмечают Б.Макаренко и А.Воскресенский [1, 4], если классические доминантные партии формируют власть, то «партии власти» ею формируются.

Дальнейшая институциональная эволюция стран с «партиями власти» зависит от того, смогут ли эти партии из «инструмента» президентской власти развиться в автономные политические образования и допустят ли они расширение политического плюрализма. В первом случае сложится новая модель демократизации – через доминирующую партию, во втором – режимы приобретут полуавторитарный или авторитарный характер.

Специалист по посткоммунистическим трансформациям Томас Карозерс в своей известной статье «Конец парадигмы перехода» пишет о том, что наиболее распространенные модели политического развития переходных стран следует считать альтернативными направлениями, «а не промежуточными станциями на пути к либеральной демократии». По его мнению, «шаткая середина между полнокровной демократией и откровенной диктатурой является сегодня самым типичным местом пребывания посткоммунистических стран и стран третьего мира». Не являясь диктатурами или молодыми демократиями, они принадлежат к так называемой политической «серой зоне», но имеют демократические атрибуты, например, определенное, хотя ограниченное, политическое пространство для оппозиционных партий и независимого гражданского общества. В то же время при наличии регулярных выборов и демократических конституций «они страдают от серьезного дефицита демократии, в частности, когда речь идет о скверной репрезентации интересов граждан, слабом участии в политических процессах вне голосования, внеправовых действиях государственных служащих, сомнительных выборах, низком доверии к государственным учреждениям и их традиционной неэффективности» [8, c. 6,9-10,14,18].

Таким образом, демократизация политического режима в большинстве стран постсоветского пространства происходила не по предписанным теориями транзита правилам, способствующим становлению либеральной демократии, а по своим, нередко сочетающимся с традиционным характером политической власти, условиям. В то же время на характер политического режима все в большей степени оказывает влияние потребность общества в повышении уровня жизни, что вносит коррективы в планы политиков, выстроивших систему власти «под себя». В связи с новыми общественными требованиями политические элиты начинают участвовать в интеграционных проектах, предполагающих решение назревших экономических и социальных вопросов.

Заинтересованность в многостороннем экономическом сотрудничестве на постсоветском пространстве проявляют, прежде всего, те страны, которые в октябре 2011 года подписали соглашение о создании зоны свободной торговли. Данное соглашение было подписано Россией, Украиной, Белоруссией, Казахстаном, Арменией, Киргизией, Молдавией и Таджикистаном. О своем намерении присоединиться к нему в феврале 2012 г. заявил Узбекистан. Таким образом, на постсоветском пространстве выделилась группа стран, заинтересованных в экономических интеграционных процессах, к которым в зависимости от успешности данного проекта могут присоединяться и другие государства. По мнению Г.И.Чуфрина, по своему значению становление и развитие  евразийской экономической интеграции носит «даже не региональный, а глобальный характер, и его стратегические перспективы будут определяться сложным переплетением и взаимодействием многих внутренних и внешних факторов политического, военно-политического, экономического и социального характера» [7, c. 127].

В основе евразийских интеграционных проектов лежат рыночные условия их функционирования, которые предполагают либерализацию экономического пространства, что неизбежно повлечет за собой перемены в политической сфере. Формирование единой договорно-правовой базы, согласование интересов различных деловых кругов и объединений, разрешение проблем в судебном порядке – все эти вопросы, от решения которых зависит скорость интеграционного продвижения, оказывают существенное влияние на трансформацию политических режимов. Участие в переговорном процессе бизнеса, экспертного сообщества, общественных объединений расширяет базу демократизации и формирует более восприимчивую политическую среду. В результате адаптации политических режимов к формирующимся рыночным экономическим институтам появляются демократические институты и практики, углубляющие интеграционные процессы. Готовность постсоветских государств к экономическому интеграционному процессу связана также с передачей части полномочий наднациональным структурам, что существенным образом ослабляет ресурсные возможности авторитаризма. Таким образом, в результате интеграции происходит либерализация экономик и демократизация политических режимов стран – участников евразийского интеграционного проекта.

1.         Воскресенский А.Д. Политические системы и модели демократии на Востоке. М., 2007.

2.         Карбалевич В. Управляемая демократия: белорусский вариант // Неприкосновенный запас. 2008. № 5 (61). [Электронный ресурс]. URL: http://magazines.russ.ru/nz/2008/5/ka9.html

3.         Линдблом Ч. Рыночная система: Что это такое, как она работает и что с ней делать / пер. с англ. Д.Шестакова, Р.Хаиткулова. М., 2010.

4.         Макаренко Б. Посткоммунистические страны: некоторые итоги трансформации // Полития. 2008. № 3 (50).

5.         Промежуточные итоги и некоторые особенности постсоветских трансформаций. Лекция Андрея Рябова на проекте «Публичные лекции Полит.ру». URL:  http://polit.ru/article/2010/08/12/riabov/riabov.html

6.         Украинская посткоммунистическая трансформация: между дисфункциональной демократией и неконсолидированным авторитаризмом. Лекция Миколы Рябчука на проекте «Публичные лекции Полит.ру». URL: http://www.polit.ru/article/2010/06/01/ukraine/

7.         Чуфрин Г.И. Очерки евразийской интеграции. М.: Издательство «Весь мир», 2013.

8.         Carothers T. The End of the Transition Paradigm // Journal of Democracy. 2002. Vol.13. №2.

References:

1.         Voskresenskij A.D. Politicheskie sistemy i modeli demokratii na Vostoke. М., 2007.

2.         Karbalevich V. Upravljaemaja demokratija: belorusskij variant // Neprikosnovennyj zapas. 2008. № 5 (61). URL: http://magazines.russ.ru/nz/2008/5/ka9.html

3.         Lindblom Ch. Rynochnaja sistema: Chto jeto takoe, kak ona rabotaet i chto s nej delat' / per. s angl. D.Shestakova, R.Haitkulova. М., 2010.

4.         Makarenko B. Postkommunisticheskie strany: nekotorye itogi transformacii // Politija. 2008. № 3 (50).

5.         Promezhutochnye itogi i nekotorye osobennosti postsovetskih transformacij. Lekcija Andreja Rjabova na proekte «Publichnye lekcii Polit.ru». URL: http://polit.ru/article/2010/08/12/riabov/riabov.html

6.         Ukrainskaja postkommunisticheskaja transformacija: mezhdu disfunkcional'noj demokratiej i nekonsolidirovannym avtoritarizmom. Lekcija Mikoly Rjabchuka na proekte «Publichnye lekcii Polit.ru». URL: http://www.polit.ru/article/2010/06/01/ukraine/

7.      Chufrin G.I. Ocherki evrazijskoj integracii. M.: Izdatel'stvo «Ves' mir», 2013.

8.         Carothers T. The End of the Transition Paradigm // Journal of Democracy. 2002. Vol.13. №2.