© Н.А.Баранов

Армия пожинает плоды реформы

Вот уже продолжительное время меня удивляет такой парадокс нашей российской действительности, касающийся оборонной сферы: с одной стороны, представители законодательной и исполнительной властей заявляют о кризисном состоянии Вооруженных Сил, с другой стороны, - высокопоставленные военные, признавая сложное положение армии, с пафосом заявляют о готовности подчиненных войск и сил флота к выполнению поставленных задач.

Начальник главного управления воспитательной работы Вооруженных Сил РФ генерал-полковник Владимир Кулаков признает: "Сегодня большинство военнослужащих находится в состоянии социального дискомфорта, а кое-где и просто на грани нищеты". Подневольно задаешься вопросом: может ли выполнить все поставленные боевые задачи офицер, который социально не обеспечен, на старой боевой технике, для которой не хватает запчастей и горюче-смазочных материалов, с личным составом, который не занимается боевой подготовкой из-за отсутствия необходимых денежных средств?

Может быть попытка выдать желаемое за действительное является просто стремлением военного руководства доказать свою лояльность существующей власти и оправдать свое существование? Мне тоже "за державу обидно". Но является ли это достаточным основанием для торжественных заявлений, как в былые советские времена? Желание и возможности - разные вещи.

Первый заместитель начальника генерального штаба Вооруженных Сил РФ генерал-полковник Валерий Манилов считает, что благодаря офицерскому корпусу обеспечена оборона и безопасность страны: "Именно на его выдержке, стойкости, самоотверженности, профессионализме, порядочности, преданности Отечеству зиждутся в сегодняшних трудных условиях как боеготовность, управляемость, относительно стабильное состояние и повседневное функционирование войск, так и реализация мероприятий реформы".

Триумфальный рейд батальона десантников в Косово или относительно успешные действия военных при уничтожении боевиков Басаева и Хаттаба в Дагестане не могут быть обобщены на все Вооруженные Силы и являться показателем перелома ситуации в целом.

Надо смотреть правде в глаза: для того, чтобы делать оптимистичные заявления необходимы, как минимум, реальные сдвиги в военной политике государства.

Реалии же свидетельствуют о том, что в военной сфере продолжается кризис. Он проявляется в ухудшении социального положения военнослужащих и членов их семей, гражданского персонала, что отражается на престиже военной службы, моральном состоянии войск, их боеготовности и на боевом потенциале государства в целом, а также в снижении качественного уровня вооружений и военной техники, которыми оснащены войска.

Почти пять лет военного реформирования не дали положительных результатов. Общим, по признанию военных специалистов, был самый распространенный в России метод "проб и ошибок". Анализ сложившегося положения позволяет выделить несколько причин провала реформы.

Первая - отсутствие отвечающей современным реалиям военной доктрины. Основные положения военной доктрины, принятые в 1993 году, считаются спорным документом. В них не проработаны следующие ключевые положения: не определены принципы политики России в области безопасности, отсутствует прогноз стратегического характера возможной крупномасштабной войны, не обозначен вероятный противник, не предусмотрены мероприятия по стратегическому руководству Вооруженных Сил на военное время, подготовке экономики страны к войне, нет упоминания о бюджете, как об источнике финансирования военной реформы.

Последние два года разрабатывается очередной вариант документа, претендующего занять место военной доктрины. Как ни парадоксально, но теория реализации реформы создается на основе ошибочной практики. Реформа же ведется прежними методами.

Вторая причина - фактически предпринимаются попытки реформировать только Вооруженные Силы, а не всю оборонную систему государства. В начале 90-ых годов без ведома законодательных органов военная организация России была разделена на две автономные, независимые одна от другой части: собственно Вооруженные Силы и так называемые другие войска. Однако их статус и взаимосвязь не были определены, что привело к хаосу и несогласованности.

Появление понятия "другие войска" дало толчок бесконтрольному возникновению военных формирований в стране. К 1998 году насчитывалось 17 министерств и ведомств, имеющих военные формирования, где проходило службу более двух миллионов человек. Впрочем, по признанию бывшего секретаря Совета обороны Ю.Батурина, никто не мог "сказать точно, сколько в действительности у нас под ружьем". Кроме семи военных округов в стране параллельно функционируют семь округов внутренних войск, подчиненных МВД, десять округов (групп) пограничных войск, семь региональных центров гражданской обороны, а также части МЧС, ФАПСИ, Железнодорожные войска и другие воинские формирования.

Практика последних лет показывает, что проведение отдельных мероприятий, выдаваемых за реформенные, не вполне обоснованные и слабо подготовленные (сокращение численности армии и флота, выделяемых на оборону ассигнований, конверсия, изменение способов комплектования и сроков прохождения воинской службы и т.д.), не только не дало ожидаемого эффекта, но и усилило социальную напряженность в обществе, снизило боеспособность и боеготовность некоторых частей и соединений.

Третьей причиной является полное отсутствие средств для проведения военной реформы. В государственном бюджете на 1997-ой и 1998-ой годы на военные расходы было выделено так мало средств, что их не хватило даже для удовлетворения текущих потребностей Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса. Для проведения военной реформы в бюджете средств нет: официально предлагается их изыскивать за счет внутренних резервов Вооруженных Сил.

Реформирование Вооруженных Сил нельзя сводить только к изменению их организационно-штатной структуры и способов комплектования. Оно должно представлять собой комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных экономических, социально-политических, идеологических, военно-технических и других мероприятий, направленных на создание, подготовку и постоянное развитие Вооруженных Сил в целях предотвращения войны и обеспечения вооруженной защиты государства, и проводиться в общей системе военного строительства на фоне поэтапного преобразования всей военной организации государства.

Военные специалисты считают: чтобы коренным образом изменить ситуацию, необходимы научно-плановое и финансовое обеспечение военной реформы.

Выяснилось, что в правовом государстве, каким объявила себя новая Россия, главным должен быть закон. Следовательно, важнее всего не план, не концепция национальной безопасности или военного строительства, не программа вооружения, даже если их утвердил Президент Российской Федерации, и даже не государственный оборонный заказ, а федеральный бюджет, имеющий статус закона. Согласно Конституции РФ, если возникает противоречие между законом и указом, то корректировать надо указ, а также любые документы, которые были введены им в действие.

В стране же продолжают утверждаться заведомо не реализуемые и не укладывающиеся в бюджет оборонный заказ и программы вооружения.

Военачальники признают, что практически приступили к реализации планов реформирования в июне 1997 года после утверждения Президентом РФ Замысла реформирования Вооруженных Сил. Это является признанием отрицания военного реформирования в предшествующие годы. К исходу же 1998 года был завоеван "стратегический плацдарм военной реформы".

К сожалению, армейская действительность убедительно показывает, что под этой словесной эквилибристикой вновь скрывается отсутствие реальных преобразований. Поэтому откровением звучит признание депутата Государственной Думы РФ генерал-полковника Бориса Громова: "Сегодня мы расплачиваемся за проваленную военную реформу".

Кому же нужна эта реформа, если, казалось бы заинтересованные в ней политики, военные, государственные деятели расписываются в собственном бессилии. Стало привычным на встречах с властными чиновниками военным слышать "мы у вас в неоплатном долгу", "к великому сожалению, возможности государства не позволяют", "мы делаем все возможное, чтобы кормить свою армию, а не чужую" и т.д.

А может ли в государстве, в котором каждые три-шесть месяцев меняется правительство, которое трясет от политических разборок, компроматов, где все подчинено, по-прежнему, политической целесообразности, а не созданию условий для демократического пути развития, появиться у руководства политическая воля для разрыва порочного круга, ведущего к деградации военной организации государства?

15.11.1999