Прозвучала команда «Поехали!» и экипаж в составе водителя Михаила Смагина и штурмана Николая Баранова под звуки бравурного армейского марша тронулся в путь. Главная задача штурмана – не сбиться с пути, поэтому мне предстояло вывести наш экипаж на те рубежи, которые были определены его командиром и водителем по совместительству полковником Смагиным. Упоминание воинского звания вполне уместно, так как такие обязательные условия проведения армейского автомобильного марша, как постановка задачи, определение главных рубежей и ориентиров, подведение итогов на всем протяжении маршрута были соблюдены. Мне, подполковнику запаса, оставалось только включиться в эту игру и исполнять предназначенную для меня роль.

Попал я в экипаж полковника Смагина – человека увлеченного и незаурядного – после его предложения совершить автомобильный пробег по городам «Золотого кольца» с обязательным посещением города Мурома, где живут мои родители и где прошли мои детство и школьные годы. От этого предложения трудно было отказаться, поэтому 31 июля в Великом Новгороде я присоединился к автопробегу и принял на себя обязанности штурмана экипажа со всеми вытекающими последствиями.

Первая остановка для осмотра достопримечательностей – Иверский монастырь, основанный в середине 17 века Никоном. Остановки до обозначенного в плане объекта не предусмотрены. Проезжаем Крестцы, где вдоль дороги стоят самовары и местные жители предлагают домашние пирожки: и жареные, и печеные, и еще какие-то. Сглатывая слюну, осторожно предлагаю командиру попробовать Крестецкую хлеб-соль. В ответ получаю решительный отказ и нескрываемое презрение к моей минутной слабости. Оставалось только полностью переключиться на дорогу и развлечь строгого командира рассказами о своей 10-месячной армейской службе в Ижицком зенитно-ракетном полку: о зенитном ракетном комплексе С-300, об офицерском коллективе, о девчужках-пьянчужках и т.д.

Объезжаем Валдай, ищу указатель на Иверский монастырь, но тщетно. Проезжаем подозрительный поворот на Боровичи и через несколько километров становится понятным, что это был наш поворот. Это был мой первый прокол как штурмана. Ожидал жестокого разноса от сурового командира, но ошибся: командир сменил гнев на милость и спокойно развернул машину. В принципе тактика мне стала понятна: при отсутствии ошибок, необходимо было поддерживать экипаж в тонусе, чтобы не расслаблялся, когда же произошел явный прокол, нужно поддержать штурмана, чтобы у меня не опускались руки.

Сворачиваем на Боровичи и через километр появляется указатель на Иверский монастырь. Духовная жизнь монастыря благотворно влияет на весь состав экипажа и, прикоснувшись к святыням, мы останавливаемся на берегу Валдайского озера на трапезу. Не успели разложиться, а в нашу сторону уже направляется первый паломник, который, приблизившись, сразу обращается за помощью. Оказывается паломник идет из Валдая (7 км), где он и живет. Так как пенсионные деньги кончились, то пенсионеру-бедолаге ничего не остается делать, как идти за помощью в монастырь, где могут накормить. По пути попались мы. Надо отметить, что осмотр достопримечательностей лишь часть программы Михаила Смагина. Главное – это люди, простые люди, проживающие в России. Только через них можно попытаться понять русскую душу, свои корни и осознать национальную идею, о которой мы спорили впоследствии. Трапезу мы разделили с паломником, но дальше наши пути разошлись – он пошел дальше – в монастырь, а мы поехали в Тверь.

Наученный первой ошибкой я внимательно следил за дорогой, перекрестками, указателями, отмечая на карте основные населенные пункты и громко называя их – так, чтобы командир-артиллерист мог услышать. Все было спокойно, пока не пошел дождь. Вдруг выяснилось, что со стороны водителя перестал работать дворник. Казалось бы, какая мелочь, а проблемы серьезные. Останавливаемся на обочине вдалеке от населенных пунктов, чтобы устранить неисправность. Михаил открыл капот и пытается открутить дворник, но тщетно. Я обозреваю окрестности и неожиданно замечаю неизвестно откуда внезапно появившегося человека, явно мужчину, явно немолодого, явно не совсем нормального, к тому же роющегося в багажнике машины. Я подхожу к нему и спрашиваю, что он делает в чужой машине. Он неожиданно заявляет, что машина эта его и он хочет положить в багажник свои вещи – подобранную здесь же, на обочине пустую пачку сигарет и какую-то грязную банку. На наш разговор откликается Михаил и начинает объяснять неожиданному собеседнику, что это его машина. Такие уговоры оказались тщетными. Пришлось применить силу хотя бы для того, чтобы закрыть багажник и выбросить вещи незнакомца. Дальше еще интереснее: мужчина бросается под колеса стоящего автомобиля со словами: «Я не дам вам угнать мою машину!». Снова применяю силу, чтобы его поднять и на секунду отшвыриваю невменяемого в сторону. Но мужик оказался крепким и снова ложится под колеса. Просто избить человека, чтобы он не мешал, не поднимается рука, поэтому решаем: я силовыми методами отвлекаю неожиданную преграду, а Михаил заводит машину и уезжает, я же убегаю от преследователя и сажусь в машину. План удался с минимальными потерями: мужик живой, машина не поцарапана, на мне лишь отметина на спине от какого-то предмета, который сумасшедший успел запустить в мою сторону. Весьма удивленные неожиданным дорожным приключением отправляемся дальше. Но дождь только усиливается. Поэтому далеко уехать не получилось. Командир прилагает незаурядное мастерство и почти вслепую ведет машину, а я по возможности стараюсь ему помочь. В конце концов, недалеко от Твери мы окончательно останавливаемся, так как потоки дождя просто хлынули с неба. Простояли достаточно долго, так что стали беспокоиться, что засветло не удастся добраться до гостиницы. Правда, командир подготовился к поездке основательно: и палатка, и спальные мешки, и устройство для приготовления пищи – все это было. Только использовать все эти средства не очень хотелось – все же стремление к комфорту неодолимо. Погода смилостивилась над путешественниками, и мы благополучно добрались до первой тверской гостиницы, указанной на карте.

На следующий день главной задачей, естественно, стало устранение неисправности. Через администрацию гостиницы была определена автомастерская, которая сможет устранить неисправность, и моей задачей стало найти ее в неизвестном для меня городе. С гордостью могу констатировать, что с задачей я справился на «отлично», так что даже командир удивился моим способностям. Неисправность оказалась пустяковая и в короткое время она была устранена.

Остальное время было посвящено осмотру достопримечательностей древнего русского города. Город нам понравился: краеведческий музей, памятники архитектуры, река Волга – все свидетельствовало о незаурядной судьбе Твери и ее месте в истории России. Конечно же, мы не могли пройти мимо книжных магазинов, не купив на память буклетов и книг о знаменитом волжском городе. В одном из магазинов произошел казус: Михаил рассматривал толстую современную книгу о Твери и в подзаголовке об основах духовности русского народа обнаружил, что эта самая духовность начинается с костела и мечети, которые были помещены на первых страницах раздела. Возмущению русского патриота не было предела. Заклейменная позором продавец не знала, что и сказать в ответ на справедливые упреки внимательного покупателя. В итоге дорогая книга была оставлена в покое так же, как и другие. В следующем книжном магазине Михаил уже нашел общий язык с продавцами относительного вышеупомянутого казуса, так как они его полностью поддержали, и удовлетворенный покупатель осчастливил сотрудников солидными покупками. В третьем магазине ситуация повторилась: найдя общий язык с продавцом, Михаил не обидел сотрудников сферы торговли, которые продолжали с ним общаться даже после официального закрытия заведения.

Обвесившись стопками книг, мы продолжали путешествие по городу. После такой реакции на не самые распространенные для нашего государства религии мы не могли не посетить упомянутые костел и мечеть – благо располагаются они рядом, напротив друг друга. Возле мечети - красивый сквер с фонтаном и оригинальным памятником чернобыльцам. Напротив фонтана сидят три женщины предпенсионного возраста и увлеченно беседуют. Михаил оставляет рядом книги и просит их посмотреть. После фотографирования возвращается к хранительницам своих книг и между ними завязывается разговор. Словоохотливые женщины для начала удивились, что их фонтан, не представляющий особой архитектурной ценности,  кто-то вообще фотографирует. Значит, не местные. Выведали кто мы такие, откуда и зачем приехали. В свою очередь поведали о том, что они – три сестры, причем одна из Уфы. Как раз она очень приглашала Михаила в Башкирию, на что тот сказал, что сейчас нам не по пути. Вспомнили, что начинается мусульманский праздник, в который нужно обязательно веселиться и даже можно пить спиртное. Пришлось вмешаться в увлеченный разговор и к явному неудовольствию собеседниц увести командира с книжками на Волгу.

Не могу не упомянуть о посещении двух смежных музеев: средневекового оружия и музея ужасов. Первый музей создали любители средневековых ристалищ, которые сами создают это оружие и средства защиты от него – различные доспехи. Экскурсовод, он же создатель музея, он же юрист и фанат своего увлечения достаточно профессионально рассказал нам о кольчугах, мечах, палицах и других экспонатах своего музея, а Михаил нашел даже общего знакомого – любителя подраться с использованием средневекового оружия, с которым он познакомился в Новгороде. Директор музея рассказал, как тому отрубили палец на одном из ристалищ – оказывается, дерутся они по-настоящему. В соседнем музее экскурсоводом была молодая девушка, которая пыталась нас запугать рассказами об орудиях пыток, предметах, с помощью которых осуществлялись убийства, а, в конце концов, привела нас в закуток, где стоял гроб и все необходимое для ухода в последний путь, и предложила выбраться отсюда самостоятельно. Дверь мы без особого энтузиазма нашли и на память даже сфотографировались с обаятельным экскурсоводом, попутно порекомендовав ей пойти куда-нибудь учиться, а не заниматься запугиванием населения.

К вечеру мы добрались до знаменитого памятника Афанасию Никитину на берегу Волги, вволю нафотографировались и посидели в ресторанчике на берегу великой русской реки. Сам факт посещения этого заведения был бы не интересен, если бы не ожесточенный идеологический спор, который произошел между членами экипажа. Один член экипажа, т.е. командир – яркий представитель национал-патриотического направления, другой – штурман – либерального. Причем оба направления достаточно радикальны, поэтому примирения на идеологической почве быть не может. Поспорив вволю о соотношении свободы, русской ментальности и месте России в мире, мы, обреченные на мирное сосуществование, пошли по ночному городу на противоположный берег Волги за машиной. По дороге увлеклись ночной рекой и красивым храмом, ярко освещенным на фоне темного берега. Даже попытались добраться по берегу, а затем и на машине до него, но не удачно. На следующий день выяснилось, что храм находится на острове, образовавшемся в месте впадения притока Волги в великую русскую реку, поэтому при всем желании мы туда бы не добрались. Зато до гостиницы мы добрались благополучно, что свидетельствовало о том, что штурман, впрочем, как и командир, свои обязанности выполнил достойно.

На следующий день путь лежал в город Владимир, где мы должны были расстаться: Михаил ехал в Иваново, а я – в Муром – готовить базу для дальнейшего путешествия.

Утром на планерке мне были выданы три карты, необходимые для движения по намеченному маршруту. Сам маршрут был нанесен на карте текстовыделителем, определен порядок проезда населенных пунктов, основные ориентиры и развязки. После уяснения задачи, я обложился картами, и мы тронулись в путь.

Как оказалось, пути, отмеченные нами по карте, и оптимальный порядок движения

к намеченному пункту по факту расходятся. Въехав в город N, штурман, как исполнительный и дисциплинированный офицер, предпочел двигаться по проложенному командиром маршруту, а не по тому, который определяли указатели. Даже когда командир, засомневавшийся в правильности избранного пути, громко крикнул (вообще-то он просто громко разговаривает): «Штурман, куда ехать?», я ему указал путь, который мы отметили заранее, а не в соответствии с указателями в данном городе. В итоге мы приехали к нужной нам развязке через 50 километров по совершенно другой дороге, и после этого, как мне показалось, командир поверил в своего штурмана.

На этом участке пути между нами произошли два крупных мировоззренческих спора, которые явились следствием предыдущего. Под музыку Свиридова и Бетховена мы пытались в очередной раз доказать истинность своих взглядов и ошибочность - оппонента. Наверное, ничего нового в наших спорах о виновниках российских бед и причинах бездарного правления не было, но каждый, тем не менее, отчаянно отстаивал свою точку зрения, не поступаясь выстраданными за свою жизнь принципами. Весь свой порыв мы тратили на то, чтобы не переубедить (это было бесполезно), а перекричать противника. Оба раза я вынужден был отступить, так как опасность врезаться куда-либо во время нашего спора многократно возрастала, и когда я это осознавал, то просто замолкал. В таких условиях появление города Владимира было спасением для нашего экипажа, а так как весь центр губернской столицы был перекопан, то мы вместе, забыв о противоречиях, искали дорогу к дому моего одноклассника – Александра Пичкова, где была запланирована остановка на прием пищи. Саша нас встретил с распростертыми объятиями, накормил, и мы, отправив Михаила в Иваново, до трех часов ночи предавались воспоминаниям. Осмотр Владимира особого впечатления не произвел. Так бывает, когда ожидаешь чего-то такого невероятного, и когда увиденное расходится с ожидаемым, наступает разочарование. Конечно, Успенский и Дмитриевский соборы красивы, от них веет стариной и величием Андрея Боголюбского, Всеволода Большое Гнездо и последующих Владимирских князей. Но этого мало. Много обзорных площадок на берегу Клязьмы. Сама река возвышенных эмоций не вызывает – мелкая и грязная, хотя в музее видел фотографии, на которых были запечатлены пароходы, бороздящие некогда солидную реку. Нескольких часов оказалось достаточно, чтобы осмотреть основные достопримечательности города, и вечером я уже был у родителей в Муроме.

Через несколько дней приехал Михаил с новым штурманом – Евгением, и мы принялись за изучение Муромских храмов. Самый известный – это Спасо-Преображенский монастырь, который оказался самым древним в России (на постсоветском пространстве древнее только Киево-Печерская лавра). Основал его первый Муромский князь, впоследствии святой – Глеб в 1096 году. 2 августа на торжества, посвященные 910-летию монастыря, приезжал патриарх Алексий. Монастырь приведен в идеальный порядок, на денежные траты, похоже, никто не скупился – ни власть местная и федеральная, ни церковь. Объектом пристального внимания для моих гостей явилось все, связанное с именем Ильи Муромца. В Спасо-Преображенском соборе монастыря оказалась рака с частицей мощей великого русского богатыря, привезенных из Киево-Печерской лавры, где покоится Илья Муромец. В Свято-Троицком монастыре гости прикоснулись к мощам других святых – Петра и Февроньи, являющихся образцом супружеской верности и любви. В этом женском монастыре создана изумительная обстановка мира и спокойствия, чему способствуют не только мощи святых, но в большей степени труд монахинь, которые предаются не только молитвам, но и делам мирским: на территории все чисто, красиво, ухожено, бьют фонтаны и цветут чайные розы, монахини не нахмуренные, а приветливые, что бывает достаточно редко. По соседству располагается Благовещенский мужской монастырь – в нем все скупо, черство, ничего лишнего. Задерживаться там не хочется. В четвертый монастырь мы попали с трудом, так как был проливной дождь, и грунтовая дорога явно не помогала, а мешала нам добраться до женской обители. Настоятельница была достаточно любезна и ответила на все наши вопросы, пожелав счастливого пути.

Второй день пребывания в древнем городе Муроме был полностью дождливым, так что в экстремальных условиях пришлось лицезреть прообраз дуба, которыми Илья Муромец изменил течение Оки, родник, который появился от удара копытом коня Ильи Муромца о землю и полуразрушенный храм, на месте которого сам Илья когда-то поставил деревянную церковь.

Набравшись впечатлений и вполне довольные увиденным Михаил и Евгений решили напоследок приобрести знаменитых Муромских калачей, которые украшают герб города. Однако ни в одном магазине, которые мы посетили (даже в том, который так и называется «Муромский калач»), их не оказалось, что слегка опечалило моих коллег. Тем не менее, такая мелочь не смогла радикальным образом изменить отношение к древнему городу, поэтому уезжали гости довольные увиденным и полученными впечатлениями.

От дальнейшего пути, который стал уже выходить за временные рамки, определенные первоначально разработанным маршрутом, мне по различным причинам (не идеологического характера) пришлось отказаться. Поэтому, проводив своих друзей обратно в Иваново, я сел на поезд и на следующий день мое путешествие было завершено.

Принимая каждый раз решение участвовать в том или ином проекте, мы соглашаемся с теми правилами игры, которые нас устраивают. Человек либо создает эти правила, либо приспосабливается к существующим, не им придуманным. И здесь приходится выбирать между своими принципами и возможным конформизмом, без которого практически невозможно обойтись. Ведь Пушкин прав: «Что наша жизнь? – Игра». Но игра может приносить радость и удовлетворение, а может стать тем краеугольным камнем, о который разбиваются фантазии, мечты, несбывшиеся надежды. Важно не увлекаться игрой, а вовремя остановиться, осмотреться, посоветоваться со своим внутренним «я» - так будет лучше всем. Мы все разные, это нормально, и с этим нельзя не считаться.

Я с огромным нетерпением буду ожидать возвращения моего друга Михаила Смагина из поездки по «Золотому кольцу» и другим городам центральной России, мы снова будем ожесточенно спорить о путях развития нашей страны, потому что мы любим свою Родину и хотим, чтобы она была сильной и комфортной для проживания людей. И это нас объединяет.

14.08.2006